Конференции На Колесах
5 июля 2019 г., 17:00
Это было самое странное совещание, в котором Гарри когда-либо случалось участвовать.
Выбравшись из подземки, он сделал короткий звонок и уже через час с небольшим сидел в маггловском аналоге «Ночного рыцаря» — здоровенном автобусе, снабженном спальными местами, столом для совещаний, телефоном, факсом, радиостанцией, кучей телевизоров с видеомагнитофонами и даже кое-каким медицинским оборудованием, правда, недостаточным для того, чтобы миссис Кейн могла присоединиться к ним.
Поскольку вокруг стремительно темнело, на доклад о произошедшем в течение года ему выделили всего час, и Гарри окончательно уверился, что для Клуба его приключения не были таким уж секретом. И, видимо, у майора появился эксперт среди волшебников, так что Гарри с облегчением отдал ему листочек со списком названий и описаниями Особо Темных Книг, тех самых, которые он конфисковал у Лорда Люциуса Малфоя, пока сам лорд безуспешно пытался освободиться от маггловской веревки. Майор немедленно воспользовался факсом, чем только подкрепил уверенность Гарри, и пообещал, что к моменту прибытия в Девоншир они получат инструкции по обращению с этими темными книгами.
Сам автобус, под управлением попеременно бывшего констебля Лесли и бывшего военного Джона, колесил по дорогам, от моторвэев до местных проселков, постепенно смещаясь к западу.
Это путешествие немного напоминало Гарри безуспешные метания дяди Вернона перед его первым курсом, но, с другой стороны, в тот раз, два года назад, волшебники вполне могли поставить на машину дяди маячок, тогда как данный конкретный автобус до сих пор не попадал в их поле зрения. Ну, а если оторваться все же не удалось — значит, они были под колпаком с самого начала и о чем тогда беспокоиться?
Приключения Гарри уже после начала каникул вызвали у примечательных леди и джентльменов более живой интерес, особенно его разговор с мадам Боунс и ее помощницей, да и Кровавый Таннер вкупе с мистером Чангом весьма заинтересовали майора. По поводу китайца он даже пробурчал что-то вроде: «Теперь понятно, как они умудряются…» - и Гарри подумал, что мистер Чанг действительно очень серьезный дядька, если даже майор наслышан о его делишках.
Часов в десять вечера старушки отправились спать на второй этаж (третьего в маггловских автобусах не было), а МакФергюссон, Лесли, Бутройд и сам Гарри сели вокруг небольшого столика, причем Гарри даже накапали в «Кока-Колу» ложечку рома. Майор объяснил ему, что, хотя это и не очень полезно для детского организма, в их профессии трезвенником быть не получается. После чего они, разумеется, заговорили о женщинах, девушках и девочках, и Гарри, наконец, получил возможность задать мужчинам те вопросы, которые так и не решился задать ни Шарлин, ни Саманте.
Некоторые вопросы вызвали жаркие споры: МакФергюссон и Лесли были глубоко семейными людьми, а майор, если так можно выразиться — многократно и широко семейным. Так что особо занимательные проблемы они рассмотрели с принципиально разных точек зрения, после чего пошли спать.
Утром, после короткой остановки на заправочной станции, душа и завтрака начался разбор. Гарри ожидаемо похвалили за расследование нападений на учеников, за сбор команды и руководство ею в операции по спасению Джинни. Василиск всех впечатлил, дневник Тома — изрядно обеспокоил, рассказ о связанном Малфое вызвал получасовой приступ смеха и даже хохота, как, впрочем, и рассказ о том, как Гарри сидел перед кабинетом Локхарта и краснел, пока пятеро преподавательниц, примкнувшие к ним Фред и Джордж Уизли и семь садовых гномов поздравляли Белоснежку, то есть, простите, известного (в том числе и присутствующим) писателя Гилдероя Красавчика Локхарта, с Днем Святого Валентина.
По поводу прокола Гарри с тем же Локхартом и Малфоем ему, тоже ожидаемо, ничего не сказали — видимо, сверхкраткую выволочку от миссис Кейн все сочли достаточной.
Инструктаж перед следующим годом занял значительно больше времени. Гарри настоятельно рекомендовали больше внимания уделять странностям безобидных до этого учеников (это была еще одна неявная шпилька по поводу Малфоя, хотя слишком сильно на белобрысом засранце фокусироваться все-таки не следовало: Джинни Уизли, захваченная Томом посредством его дневника, тоже была отличным примером).
Почти два часа они потратили на обсуждение лицензий на торговлю с обычным миром, которые Гарри добыл для своих однокурсников и Пенни Клируотер. «Клируотер Констракшнс» и свежеорганизованную некоей Августой Лонгботтом компанию «Чудесные Травы Длинной Долины» решили по возможности прикрывать от неприятностей, чтобы набить руку к тому моменту, когда активизируются прочие участники концессий, а вот «Фейерверкам Финнеган» майор отказался покровительствовать наотрез по каким-то своим причинам.
Про Молли Уизли и ее контакты с Дейдре не было сказано ни слова, из чего Гарри сделал вывод, что Операция находится в самом разгаре, а разворачиваемому предприятию Финч-Флетчли, судя по некоторым намекам, решила оказывать покровительство сама Четвертая Пожилая Леди. Это было понятно: Финч-Флетчли оказывали услуги Короне с древних времен, и это был совсем не уровень скромного майора.
Правда, пакет документов, связанных с «ФФММ ЭксИм», и с «Литтл-Уингингским Фондом Недвижимости» Гарри, после некоторых разъяснений со стороны мисс Стрит, все-таки подписал.
Потом они немного поразвлеклись: миссис Таппенс достала из рундука аквариум с небольшим ужиком, и Гарри немного поболтал с ним на змеином языке, разумеется, под микрофон и на камеру. Майор заметил, что он видел что-то подобное в Индии, причем Гарри этому ни капельки не удивился. Про Индию он читал, а майора хорошо знал.
***
Поздно ночью, когда все разошлись по постелям на втором этаже мчавшегося сквозь ночь дома на колесах, к Гарри подошли мисс Стрит и миссис МакФергюссон. — Ну что, Супермен, — усмехнулась Делла. — Как я поняла, мисс Супергерл Уизли тебя прокатила со своими занимательными штучками? — Ага, — ответил Гарри, — но я, честно говоря, доволен. А то иногда чувствовал себя, как кролик перед лисой. Хотя какие у нее пока штучки-то… — Это у нее временно, мистер Супермен. Но если будут такие же проблемы с другими девочками — обращайся, — улыбнулась миссис МакФергюссон. — Для каждой можно подобрать свою книжку с принцами. Кстати, Саманта рассказывала нам о мисс Грейнджер, да мы и сами немного понаблюдали за ней на экране. Постарайся направить ее на каникулах к нам на ферму, это очень важно. — Почему? — с подозрением спросил мальчик. — У девочки явные проблемы с… приоритетами, — пояснила Таппенс, — и пара советов от старых мудрых людей может помочь ей. Иначе… Иначе, боюсь, когда-нибудь она совершит что-нибудь, о чем будет жалеть до конца жизни. А она твой самый близкий соратник, и твоя обязанность заботиться о ней. — Хорошо, — кивнул мальчик. — Я попрошу ее отвезти вам зелье. — Кстати, оно прекрасно, — заметила Таппенс, — мы с Дереком очень тебе благодарны. При этих словах мисс Стрит глупо, по-девчоночьи хихикнула и ткнула подругу локтем под ребра. — А когда мы с вами расстанемся? — спросил их Гарри. — Завтра. Тебе же надо еще коснуться рукой этого памятника в деревушке, не забыл? А чем дольше ты отсутствуешь, тем больше будут беспокоиться мадам Боунс и ее люди. — Жаль, — сказал Гарри, — мне так не хватает занятий с вами со всеми… — Это поправимо, — хитро улыбнулась Делла, — если хочешь, можем поспорить на твою шляпу, что такой Супермен, как ты, за следующий год найдет достаточно времени для занятий с нами. — Не буду спорить, — мрачно ответил Гарри, — мне эта шляпа слишком дорога, а значит, если я поспорю на то, что не смогу этого сделать, у меня будет меньше стимулов искать это самое время. Это же называется «Конфликт интересов»? — Вроде того, — улыбнулась мисс Стрит. — Спокойной ночи, Супермен!***
Проснувшись утром, они остановились у маленькой придорожной гостиницы, где позавтракали и освежились, чтобы не перегружать хилую душевую кабинку в задней части автобуса. Десерт они захватили с собой, и теперь пили чай с простой, но очень вкусной деревенской выпечкой. До Годриковой Лощины оставалось совсем немного, и майор приступил к финальному инструктажу, в заключение которого вручил Гарри инструкцию по обращению с книжками Малфоя, полученную ночью по факсу. Мальчик выучил ее наизусть, а потом, разумеется, сжег. — Кстати, Гарри, — заметил Бутройд. — Один мой знакомый просил передать, что эти ваши волшебные сигналки с известного тебе умывальника сняты, — сказал он. — Так что можешь спокойно на него шипеть. Гарри кивнул: теперь достать сброшенную шкуру василиска из подземелья будет значительно проще. Ну, а то, что неизвестный Гарри волшебник, завербованный майором, смог снять чары, наложенные самим Повелителем Памяти (хотя ломать — не строить), не могло не радовать.***
Гарри сидел на скамеечке в тени огромного вяза недалеко от центральной площади небольшой деревеньки с церквушкой, пабом, парой десятков напоминающих друг друга старинных домов — и ждал. Со своего места он прекрасно видел стелу, являвшуюся целью его путешествия. Будь при нем мантия-невидимка отца, проблем в том, чтобы коснуться ее, не было, но Хедвиг запаздывала: он переоценил время, которое понадобилось для того, чтобы обсудить все, что нужно, с примечательными леди и джентльменами и добраться до цели. Трюк с маггловским «Ночным Рыцарем» в исполнении Клуба оказался сюрпризом и для него тоже. Сейчас же проблема была в том, что рядом со стелой прогуливался полицейский в форме, с дубинкой и с поскрипывающими ботинками на ногах. С поскрипывающими ботинками из драконьей кожи. Кроме того, именно этот конкретный полицейский имел на него, Гарри Поттера, огромный зуб, ведь это был тот самый аврор Долиш, которого мальчик год назад развел на разрешение для Рона и Дина. Наверняка этому Долишу как следует попало, так что вряд ли он разрешил бы мальчику выиграть пари. Наконец, с соседней улицы послышался гул мотора, и на площадь въехал автобус — не тот мобильный штаб, на котором он сам добрался до окрестностей деревеньки, а обычный экскурсионный автобус, из которого, едва он остановился напротив паба, вывалила толпа туристов, судя по безвкусной одежде и непосредственному поведению — американцев. Это было ровно то, чего он ждал. Пока Долиш, с видимым неудовольствием, внимательно наблюдал за нарушившими сонную жизнь деревеньки пришельцами, Гарри проскользнул за его спиной и подошел к памятнику. — Говорят, здесь есть жуткий дом, полный привидений, — услышал он голос с сильным техасским акцентом. — В какой он стороне, офицер? Ответного бурчания Долиша Гарри не разобрал. Ему оставалось сделать всего два последних шага, как вдруг он замер. Такого он не ждал. Вместо стелы с множеством имен перед ними возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у нее на руках. Гарри стоял, вглядываясь в лица родителей сквозь выступившие на глаза слезы. Он и представить себе не мог, что им поставлен памятник… Так странно было видеть самого себя в виде каменного изваяния. Счастливый, веселый малыш без шрама на лбу. — Коснись его, Гарри, — услышал он знакомый сухой голос. — Ты заслужил это, и я понимаю, каково тебе сейчас. — Но, мадам Боунс… — возразил мужской голос позади него. — После, Долиш. Побудь человеком хотя бы немного. Инструкцию ты этим не нарушишь. Гарри сделал два последних шага и коснулся мраморной ноги отца. Когда он очнулся, ни туристов, ни автобуса уже не было, мадам Боунс смотрела на него с сочувствием, а Долиш, как и ожидалось — с плохо скрываемой злобой. — И как Вам это удалось, мистер Поттер? Грамотно врать прямо сейчас Гарри не мог, так что он просто достал из кармана джинсов и продемонстрировал начальнице ДМП экскурсионный билет с тем же самым логотипом, что был на автобусе. Майор был хитер и предусмотрителен, как истинный слизеринец. — Мы еще поговорим об этом, Долиш, — сказала через плечо мадам Боунс. — Идем, — сказала она Гарри. — Раз уж ты сам добрался сюда, обманув добрую дюжину моих сотрудников, я проведу тебя по деревне лично. — Я не буду создавать Вам проблем, мадам. Я только… Я хотел бы сначала зайти на кладбище, — сказал Гарри, демонстрируя мадам Боунс букет из четырех алых гвоздик, купленный им в соседней деревне. Мадам Боунс кивнула. Они дошли до окраины деревеньки и протиснулись через узенькую калитку. Гарри двинулся по тропинке между старых, а временами и древних надгробных камней. Видимо, волшебники жили здесь с незапамятных времен: на одном из надгробий было написано «Аббот», а на другом Гарри машинально отметил знак, который он видел в единственной книге сказок, которая существовала у британских волшебников: треугольник с вписанным в него кругом, рассеченный пополам вертикальной чертой. Фамилию на памятнике Гарри не разобрал: слезы мешали. — Это здесь, — сказала мадам Боунс. Плита на могиле родителей была из белого мрамора, и Гарри смог прочитать надпись, несмотря на слезы: «Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года Последний же враг истребится — смерть». — Это же… — Да. Пожиратели Смерти, подручные Того-Кого-Нельзя-Называть, использовали тот же самый девиз. Но твои родители действительно сражались против них, и даже трижды сталкивались с Самим… — …С Самим Томом? — Гарри опустился на колени и положил гвоздики на мрамор. — Да, с самим Томом Реддлом. Спасибо, что сообщил мне его имя, полагаю, мне удастся накопать что-то в архивах. Как только, — тут мадам Боунс невесело усмехнулась, — я найду кого-нибудь, кому могу доверять по-настоящему. Гарри кивнул. Помимо пожилых леди и джентльменов, сам он мог доверять всего троим — Фреду, Джорджу и Гермионе. Причем Фреду и Джорджу — только если речь шла о действительно важных вещах. Он поднялся и повернулся, чтобы покинуть кладбище, но внезапно замер. — Дамблдор? — удивленно спросил он. — Тут похоронены… — он указал на такую же белую плиту неподалеку от могилы родителей. — Это мать и сестра Альбуса, — пояснила ему мадам Боунс, но Гарри уже и сам прочитал надпись: «Кендра Дамблдор и ее дочь Ариана. Где сокровище ваше, там же будет и сердце ваше». — А его отец? — Он умер и похоронен в Азкабане, — сурово ответила начальница ДМП. — Но, Гарри, я не советую тебе поднимать эту тему с кем бы то ни было. Гарри кивнул. Тщательно скрываемая ненависть в голосе Дамблдора, с которой он говорил об азкабанских Стражах, кем бы они ни были, ему не почудилась.***
Гарри слышал, что дом его родителей был скрыт магией, но, видимо, сейчас заклятие спало — он прекрасно видел его. За двенадцать лет живая изгородь сильно разрослась, а трава во дворе вымахала по грудь мальчику. Сам дом устоял, лишь часть второго этажа справа была разрушена. — Возьмись за калитку, Гарри, — сказала мадам Боунс. Едва мальчик коснулся покрытой ржавчиной ручки, из зарослей крапивы, подобно странному цветку, выросла деревянная вывеска с золотыми буквами: «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью». — Мы не знали, где ты и что с тобой, — пояснила ему Боунс, — и решили оставить все так, как есть. Когда тебе исполнится семнадцать… — Да, мадам. Я подожду, — сказал Гарри, рассматривая короткие надписи, сделанные волшебниками на полях вывески. В основном это были чьи-то подписи или инициалы. — О, кого я вижу! Маленький сорванец Поттеров и красотка Амелия! — услышал Гарри скрипучий голос. Он обернулся. Рядом с соседней калиткой стояла грузная сгорбленная старуха. — Профессор Бэгшот! — почтительно поклонилась ей мадам Боунс. — Бэгшот? Батильда Бэгшот? Вы… правда автор нашего учебника? — это была, скорее, фраза мисс Грейнджер, но Гарри не видел причин не задать этот вопрос за подругу. — Прежде всего, я ваша соседка, а лично для тебя — «Бабаба!» — усмехнулась почти беззубым ртом старуха, и Гарри попытался поймать смутное воспоминание. Кажется, тогда… — Метла? — спросил он. — Маленькая метла?! Я сидел на ней, а Вы… — Точно! — кивнула кудлатой головой мадам Бэгшот. — Сириус как раз тогда подарил тебе детскую метелку, и ты с радостным визгом летал на ней по гостиной. — Сириус? — нахмурился Гарри. Вряд ли это имя было слишком распространенным. — Сириус Блэк?! Старуха кивнула. — Но как же… Если он… Подождите! Я же видел эту фотографию, которую Фадж передал магглам! И в Пророке… И теперь я узнал его! Он, Блэк, был в том самом альбоме! Он был там с папой и с мамой… Возможно, именно в этом и была причина того, что Дамблдор… — О, у милейшего Альбуса есть уйма причин для того, чтобы держать учеников подальше отсюда. Хотя да, Сириус Блэк действительно часто посещал ваш дом, мистер Поттер. Не желаете ли чаю, Амелия, Гарри? А потом вы вполне можете воспользоваться моим камином. Я, конечно, давно его не прочищала, мало кто ходит в «Бунгало Бэгшот», хотя, казалось бы, стоит всего-то прислать сову и… — Увы, профессор, в связи с… известными вам обстоятельствами, — Гарри показалось, что мадам Боунс сделала какой-то жест за его спиной, — мы вынуждены покинуть Лощину. Впрочем, спасибо за приглашение, я обязательно им воспользуюсь. Судя по хитрому взгляду старухи, приглашение предназначалось не столько главе ДМП, сколько Гарри, и мальчик прикрыл глаза, надеясь, что очень-очень пожилая леди сможет заметить это. Она заметила. Тут с неба спикировала Хедвиг, доставившая Гарри его сумку, и мадам Боунс вместе с мадам Бэгшот одобрительно кивнули.***
— Долиш, — отдала распоряжение мадам Боунс, — снимайте усиление. Мы с мистером Поттером достигли соглашения, что он больше не будет покидать Косой Переулок. И я доставлю его в «Дырявый Котел» лично. Старший Аврор в ботинках драконьей кожи злобно отсалютовал и рысью припустил в паб. — Не могли бы Вы, мистер Поттер, продемонстрировать мне маггловские способы передвижения, которыми Вы пользовались? — спросила его Амелия. Гарри оглядел начальницу ДМП. Она была одета несколько старомодно, но вполне приемлемо для большого мира. Вполне возможно, что эта просьба исходила не из осознанного волшебницей пробела в собственном образовании, а из иных соображений. — Да, мадам, — слегка поклонился Гарри, — для начала нужно найти телефон-автомат… Водитель подъехавшего по вызову кэба был Гарри незнаком, но носа коснулся исправно, поэтому всю дорогу до станции Гарри помалкивал. Купив билеты и дождавшись поезда (мадам Боунс время от времени делала заметки в записной книжке с обложкой из какой-то очень непростой кожи), они заняли два обращенных друг к другу кресла рядом с окном. Мадам Боунс сделала быстрое движение палочкой, и весь путь до Лондона к ним никто не подсел, и даже контролеры не обратили на них никакого внимания. — Прежде всего я хочу ответить на вопрос, почему мы все считаем, что побег Блэка имеет прямое отношение к Вашей безопасности, мистер Поттер. Гарри кивнул: такой подход, сразу к делу, нравился ему намного больше, чем словесные кружева Дамблдора или пустой поток слов изо рта Фаджа. — Блэк был приговорен к пожизненному заключению в Азкабане, — прикрыла глаза мадам Боунс. — И уж кто-кто, а он заслужил это безо всяких сомнений. Вы знаете, что это он выдал Тому-Кого-Нельзя-Называть убежище Ваших родителей? — Я подозревал это, мадам, — ответил Гарри. — Когда профессор Бэгшот сказала, что Блэк часто приходил к нам домой и даже подарил мне метлу, я, наконец, вспомнил, где я видел его лицо, которое было и на колдо в «Пророке», и на маггловском фото: после первого курса мне подарили альбом с колдографиями папы и мамы, и там этот самый Блэк очень часто был рядом, и в школе, и после нее. Мне кажется, он был даже шафером на их свадьбе. Так что, если он работал на Тома… Думаете, Директор Дамблдор и Министр Фадж скрывали от меня именно это? — Полагаю, что да. И полагаю, что оба они изрядно недооценивают Вас, мистер Поттер. — Я не собираюсь рыдать и падать в обморок, если Вы об этом, мадам. — Я вижу, мистер Поттер. Итак, как только стало известно, что Тот… что Реддл открыл охоту на Поттеров, Дамблдор помог Вашим родителям спрятать Ваш дом под Скрывающим Заклятием. — Это был «Фиделиус», мадам? А Хранителем они выбрали Блэка? Просто я немного знаю про это заклятие и знаю, что Хранитель может выдать тайну только по своей воле. — Неплохо, мистер Поттер. Вы догадались правильно. — Тогда я не понимаю одной вещи, мадам. Точнее, нескольких. Если мои родители выбрали Блэка хранителем — значит, он не вызывал ни у кого подозрений? О том, что мой отец был идиотом, мне говорит только профессор Снейп, а про то, что дурой была моя мама, не говорит даже он. — Блэк и правда ни у кого не вызывал подозрений, — вздохнула мадам Боунс, — в том числе и у меня. Он порвал со своей семьей в шестнадцать лет, а эта семья была… — …Довольно темной, мадам. Стажер Тонкс — она же тоже из Блэков, да? Вы знаете, — пояснил он, реагируя на поднятую бровь мадам Боунс, — на втором курсе профессор Дамблдор сказал мне, что еще до школы меня пытался убить лорд Розье, один из прислужников Тома, — про то, что фамилию своего врага он узнал еще до школы, Гарри по примеру Повелителя Памяти изящно умолчал. — Я не знала об этом, — удивленно подняла брови начальница ДМП. — Просто профессор Дамблдор очень не любит делиться информацией, — пожал плечами Гарри. — И мне пришлось самому изучать родственные связи, чтобы знать, чего от кого ждать. Ну и нашел Друэллу Блэк-Розье, бабку Драко Малфоя. Скажите, мадам, а Беллатрикс, которая ее старшая дочь, та самая Белла, о которой говорила Тонкс — она действительно была такой психованной, как о ней пишут? — Хуже. Даже для Блэков она… несколько кровожадна. Однако вернемся к Сириусу Блэку. Он порвал со своей семьей, когда ему было шестнадцать. Его выгнали из дома, и Ваши дед с бабкой… — …Да, до Дореи Блэк, которая стала Поттер, я тоже докопался, — кивнул Гарри. — …Так вот, они приняли Сириуса в своем доме. — То есть два последних года в школе они не только учились, но и жили вместе с моим папой? — уточнил Гарри. — Да. И Блэк действительно был шафером на свадьбе Джеймса Поттера и Лили Эванс. — Ничего себе история! После всего этого Блэку были нужны очень веские причины для такого предательства, мадам. Скажите, а Блэк… Он случайно не любил мою маму с детства, как профессор Снейп? Звук, который издала мадам Боунс, Гарри не смог классифицировать. Она залезла в свой ридикюль, достала хрустальный флакончик и залпом выпила его содержимое. — Временами мне хочется убить Альбуса или как минимум напоить его веритасерумом, это то самое Зелье Правды, — немного погодя сказала она. — Временами наши желания совпадают, мадам, — вежливо поклонился ей Гарри; мадам Боунс усмехнулась, но тут же стала серьезной. — Сириус Блэк, Гарри… Как бы тебе сказать… Он отличался весьма жизнерадостным нравом. И очень нравился девушкам. И они ему тоже. — Проще говоря, он был большой кобель? — подмигнул Маленький Бутройд в голове Гарри. — Можно сказать и так. Пожалуй, трагичная неразделенная любовь — это не про Сириуса Блэка. — Тогда… Есть несколько вариантов. Я читал, что его брат, Регулус, был почитателем Реддла и погиб. Блэк не мог мстить за него папе или маме? — Регулус пропал в семьдесят девятом, больше чем за два года до того Хэллоуина. И твои родители точно не имели к этому никакого отношения. Младший Блэк не принимал участия в тех боях, где они могли бы встретиться, тем более что твой отец и Блэк обычно сражались вместе. Он вообще не принимал участия в боях, он просто исчез, едва закончив Хогвартс. — Если это не месть… то остается один вариант. Что этот разрыв с семьей был притворным, а на самом деле он был шпионом Реддла с шестнадцати лет. — Тогда уж с первого курса, Гарри. Причем уже тогда он умудрился обмануть не только Джеймса, но и Распределяющую Шляпу, ведь он стал первым Блэком, распределенным на Гриффиндор! — Тогда это какой-то бред, мадам, — подумав, сказал Гарри, помнивший, сколько трудов ему, с его подготовкой, стоило уболтать Шляпу распределить его на Гриффиндор вместо Слизерина. — Ну вот смотрите — есть давний агент, очень крутой, не вызывающий никаких подозрений уже минимум пять лет. И его раскрывают ради двух рядовых бойцов и одного мальчика? — Ради мальчика, который в итоге все-таки если и не убил, то развоплотил Темного Лорда, — поправила его мадам Боунс. Гарри замер. В сочетании с теми двумя главами из Библии и греческих мифов… Да, в этом случае жертва даже такого хорошо законспирированного агента обретала смысл. — А… что произошло потом? — хрипло спросил он. — Потом… После того, как Реддл убил твоих родителей и исчез сам, Блэка видели у вашего дома, он о чем-то говорил с Хагридом, кто-то из соседей слышал, что о тебе. Затем он аппарировал — видимо, решил, что пора бежать. Еще один друг твоего отца, его звали Питер, Питер Петтигрю, бросился за ним в погоню. И настиг его в Лондоне. — Стэн, кондуктор в «Ночном Рыцаре», говорил, что Блэк убил двенадцать магглов и одного волшебника, — вспомнил Гарри. — Этим волшебником был Питер Петтигрю? — Да, — подтвердила мадам Боунс. — Петтигрю догнал его на людной улице, пытался задержать, но… Блэк бросил одно-единственное заклятие, от Питера остались только палец и окровавленная мантия. Двенадцать магглов были убиты этим же взрывом, в маггловских новостях пришлось сообщить о взрыве газовой трубы. — Если Блэк смог натворить таких дел одним-единственным заклинанием… Почему он не сопротивлялся, когда его арестовали? Ведь его арестовали прямо там? — Это непонятно никому, Гарри. Он не пытался бежать или сопротивляться, он сразу признался, что виновен в гибели твоих родителей, и он спокойно пошел с аврорами. — Вообще бред какой-то, извините, мадам. Ни для одного действия у Блэка нет никаких причин. Может быть… Это не могло быть заклинание, подавляющее волю и заставляющее делать то, что сам никогда не сделал бы? Я слышал о таком. — Добровольность, Гарри. Блэк мог выдать твоих родителей только добровольно. Так что ни «Империус», ни подчиняющие зелья… Нет. Исключено. — Хм. Может быть, он объяснил мотивы своих действий на суде? — название заклинания, судя по всему, примененного мистером Розье к МакФергюссону, Гарри, разумеется, запомнил. — Его судили по упрощенной процедуре, — вздохнула мадам Боунс. — Мы еще не осознали, что Тот… Реддл мертв… развоплощен, и не успели отменить законы военного времени. — Если его поймают… Можно будет все же узнать мотивы его поступков, мадам? Ну, там Зелье Правды, про которое Вы говорили, или что там еще? — что такое «законы военного времени», Гарри примерно представлял. Ничего хорошего. — Боюсь, что нет. Министр Фадж, разозленный теми проблемами, которые появились у него в связи с этим побегом и, главное, в связи с тем, что не все одобрили его решение уведомить маггловское правительство, приказал сразу после поимки применить к Блэку Поцелуй. — Поцелуй?! — Это казнь, мистер Поттер. Не думаю, что сейчас имеет смысл говорить о ней. Впрочем… Ты задал очень много вопросов, на которые мне самой хотелось бы узнать ответы. Так что, возможно, у моих авроров окажется под рукой пузырек веритасерума. — Благодарю, мадам! Но, если и Дамблдор, и Фадж считают, что Блэк сбежал, чтобы закончить дело, с которым не справился… его хозяин, то почему он сделал это только сейчас? — Возможно, министр сам спровоцировал Блэка, — ответила мадам Боунс. — Незадолго до побега он посещал узников Азкабана, согласно традиции. Блэк казался спокойным, и похоже, что дементоры — Стражи Азкабана — влияли на него не так сильно, как на прочих узников. Блэк попросил у Корнелиуса газету, и тот ему ее дал. Как показал опрос его соседей уже после побега, прочитав газету, Блэк всю ночь повторял: «Он в Хогвартсе! Он в Хогвартсе!» Мы пришли к мнению, что «Он» — это ты. — Можно узнать, почему, мадам? — Ты упоминался в этом номере, правда, всего лишь как друг и одноклассник мистера Рональда Уизли. — Это тот номер, где они, в смысле, Уизли, сняты у пирамид в Египте? Но почему я, а не Рон?! — Потому что Уизли и Блэка ничего не связывает, в отличие от тебя. — Ну… Логично. Я думаю, что… смысл в осторожности действительно есть, — нехотя признал Гарри. — Но если у меня возникнут еще вопросы… Можно, я пришлю Вам сову? — Это будет справедливо, Гарри. Я внесу твою Хедвиг в список исключений. Но… ты грозился в любом случае рассказать мне об ошибках в ношении маггловской формы аврорами. Я убедилась — ботинки из драконьей кожи и правда с ней совершенно не сочетаются. — Разумеется, мадам. Прежде всего, есть несколько разных видов формы для разных случаев…
