Гарри Поттер и Искусство Побега

      В привычную колею они вписались легко и просто.       Точнее, легко и просто вписался Гарри, а вот Гермиона…       Гермионе было тяжело. Если бы не ежедневная беготня по лестницам вверх-вниз, от подземелий до восьмого этажа, в течение двух с половиной лет, она рухнула бы на снег в первое же утро и не вставала бы до самого вечера.       — Выдержишь? — спросил ее Гарри, когда она после очередной утренней пробежки по едва тронутому неверным утренним светом снегу стояла согнувшись, уперев руки в колени, и пыталась протолкнуть в легкие еще немного воздуха. — Или хватит пока?       — Не… хватит… Зря… я… что ли… все это… покупала?.. — она мотнула головой, явно имея в виду девчачий спортивный костюмчик. Ее шевелюра закрывала лицо, так что Гарри не мог видеть выражения перемешанного с отчаянием упрямства.       — Извини, тут уж ничего не поделаешь, — развел руками Гарри. — Без этого никак.       — Я… знаю… Мне… миссис МакКинли… говорила… И мисс Перри… тоже…       — Смотри, если тебе тяжело…       — Тяжело! — она подняла лицо и взглянула прямо в глаза Гарри. — Но если я действительно собираюсь быть твоей правой рукой, да и левой рукой тоже — в бою мне тоже нельзя будет подвести тебя.       — Сама догадалась? Или леди подсказали? — подколол ее Гарри.       — Подсказали, — недовольно буркнула она, выпрямилась, подняла руки, сцепила их в замок над головой и несколько раз прогнулась назад и в стороны. Гарри с удивлением обнаружил в своем организме какие-то новые и непривычные ощущения. Те самые, которых ему не довелось испытать во время прихода Кэти в их душевую после той тренировки. Ему стало немного неловко, но вроде бы не заметившая это Гермиона снова наклонилась вперед, отчего мальчику слегка полегчало, и продолжила: — Я им на тебя пожаловалась. Ну, что ты уделяешь внимание квиддичу больше, чем библиотеке. И что даже зелья забросил, а ведь они у тебя так хорошо получаться начали. А они…       — …Они?..       — А они спросили, не собираюсь ли я стукнуть Тома «Историей Хогвартса», если нам придется драться. Прямо как профессор Снейп на Дуэльном Клубе в прошлом году, — пожаловалась она. — Ты знаешь, мне иногда кажется, что он, профессор Снейп, как-то пробрался к ним на ферму и всех их покусал, такие они иногда ехидные! Хотя и добрые.       — Они сами кого угодно покусают и заразят добротой, — буркнул Гарри. — А ты что?       — А я пошла и купила спортивный костюм. С мамой. Мама с папой даже обрадовались, представляешь? А потом до конца каникул каждый вечер пилили тем, что я не занималась спортом в начальной школе, — печально закончила она.       — Они из тебя, что, Леди Совершенство воспитывают?       — Воспитывали, — вздохнула девушка, — теперь они на братика переключились.       — О! Поздравляю! Ну, в смысле, не что переключились, а что на братика. Как назвали? Гектор? Или Геракл?       — Откуда знаешь? — выпучила глаза Гермиона.       — Ну… Из греческой мифологии, на «Гэ» начинается и «эР» для звонкости, — пожал плечами Гарри. — Чего тут думать-то?       — Гектор, — вздохнула Гермиона. — Гектор Дэниэл. Мне кажется, я могла бы и не использовать хроноворот — они все равно меня не замечали почти. Только когда попилить надо было, а так…       — Ладно, — взглянул на часы Гарри, — еще пару кругов и в душ.       — А заклинания? — Гермиона посмотрела вверх. Ей показалось или в одном из узких стрельчатых окон гриффиндорской башни она заметила два еле различимых лица?       — Заклинания вечером уже. Или даже не заклинания, а…       — А что?       — Увидишь после уроков. Думаю, тебе понравится.

***

      Передвигаться под мантией-невидимкой теперь стало труднее. Особенно неловкими для Гарри были моменты, когда они забирались в подходящую нишу, и Гермиона набрасывала им на шеи цепочку хроноворота. Раньше Гарри не обращал на это внимания, но теперь близкий контакт с девушкой вызвал довольно ощутимое смущение. Хорошо, что Гермиона не замечала его смущения, оставаясь такой же деловитой, как и раньше.       На Истории Магии Гарри все так же щелкал четками, благо Гермиона кинула на них какую-то хитрую модификацию заглушающих чар, так что никто, кроме него и, возможно, нее, не слышал этого звука.       На нумерологии они, наконец, закончили таблицу умножения элементов золотого, серебряного и оловянного сечений и перешли к базовым группам магических чисел. На Рунах у Гарри впервые получилась работающая цепочка, а на уроке маггловедения он, наконец, перестал ржать про себя, просто в очередной раз смирившись с идиотизмом и самодовольством волшебников. На короткое мгновение ему даже захотелось показать профессору Бэрбидж «Вальтер» и объяснить, чем современные пистолеты отличаются от колесцовых монстров, висевших по стенам в качестве наглядных пособий, но, разумеется, от такой глупости он удержался.       Хагрид, наконец, отошел от суда, так что урок по Уходу за Магическими Существами впервые получился интересным: великан разжег костер и запустил в него целую стаю саламандр. Пока ученики бегали к исполинской поленнице, выросшей у хижины Хагрида за каникулы, и подбрасывали в костер дрова, Хагрид надел огромные рукавицы из драконьей кожи, поймал молоденькую саламандру и напоил ее из маленького жестяного чайничка маггловским бензином, отчего огненная ящерка заметно выросла, вырвалась из лап великана, вернулась в огонь и начала неприличным образом приставать к товаркам.       Некоторые девочки смутились, а Гермиона шепотом закатила целую лекцию с использованием маггловских медицинских терминов, да так, что Хагрид и сам заслушался. Малфой стоял неподалеку, но, против обыкновения, молчал.

***

      После Предсказаний (ничего нового — очередная смерть, и даже без подробностей, просто «самая короткая линия жизни из тех, которые я когда-либо наблюдала, о бедный мальчик!») они направились в Секретную Лабораторию.       — Готова? — спросил Гермиону Гарри.       — Да! — она решительно тряхнула шевелюрой. — А… А куда мы пойдем?       — В Тайную Комнату. Точнее, не в саму комнату, а в проход, который к ней ведет. Я бы, конечно, лучше в Запретный Лес тебя сводил, но там сейчас дементоры.       — За-зачем нам туда?!       — Для тренировки. Это правда надо.       — Но… чем плоха наша лаборатория? Или тот пустой класс?       — Тем, что… Короче, это специальная тренировка. Верь мне.       — Я… эм-м… Я верю, Гарри, н-но…       — Не беспокойся. Сигнальные Чары на том самом умывальнике уже взломаны. А то как бы я добыл ту самую шкуру?       — Но… Кто мог взломать чары Дамблдора?!       — Не знаю. Возможно, тот самый волшебник, что разобрался с книгами и подкинул мне посылку на Хэллоуин. А кто именно… Понимаешь, если им, я имею в виду тех леди и джентльменов, удалось кого-то завербовать прямо тут, в Хогвартсе, они никогда об этом не скажут. Потому что если мы этого «кого-то» не знаем, то и не выдадим.       — А метла — это… обязательно? — с подозрением спросила девушка, когда Гарри взял в руку стоящее в уголке творение Артура Уизли.       — Да. И не беспокойся — она точно выдержит обоих. Мы с Дином проверили. А он весит раза в полтора больше, чем ты.       Они вышли из лаборатории. Миртл куда-то улетела, так что комментариев от мертвой девочки не воспоследовало.       — Ты же этого раньше не видела? — Гарри что-то коротко прошипел, и Гермиона замотала головой, с ужасом глядя на возникшую на месте одного из умывальников черную дыру. — Садись передо мной, — приказал Гарри.       — Га-г-гарри…       — Ох. Великолепная и Грозная Гермиона Джин Грейнджер все еще боится метлы больше, чем василиска?       Разумеется, она боялась. Но «Люмос» по просьбе Гарри засветила, хотя от этого стало только страшнее: свет добивал ярдов на пять, и проносящиеся мимо освещенные стены с дырами ответвлений — видимо, вентиляционных — лишь добавляли ужаса.       — И зачем же ты меня сюда привез, Г-гарри Джеймс?! — стуча зубами, спросила девушка, когда они, наконец, выскочили из тоннеля в какую-то пещеру и мягко приземлились. Ей хотелось вцепиться в Гарри и подержаться за него подольше, но, — вздохнула она про себя, — у него, видимо, были другие планы.       — Упс! — Гарри подошел к плоскому камню, накрытому очередной старой портьерой, которые он тащил откуда придется.       Гермиона потрогала влажную от падающих с потолка капель тряпку.       — Гарри, — строго сказала она, — я же показывала тебе заклинание как раз для таких случаев! Мог бы уже и выучить! — мальчик смутился.       — Ну…       — Я понимаю, что ты очень занят, но я ведь тоже… «ИМПЕРВИУС!» — портьера мгновенно высохла, а очередная упавшая с потолка капля не впиталась в ткань, а скатилась по ней на пол серебристым шариком.       — Спасибо. Итак, — Гарри достал откуда-то из-под мантии тот самый пистолет из книжки, позволяющей находить друзей и оказывать влияние. — Это «Вальтер ППК», компактный пистолет самообороны…

***

      — Я ничего не могу с собой поделать, — чуть не расплакалась Гермиона, — они, глаза, у меня сами закрываются. И попа болит, — сказала она с обидой, — я никогда не думала, что ты можешь вот так ударить девушку!       — Ты сейчас не девушка, а курсант, — возразил Гарри. — И, между прочим, этот пистолет принадлежал миссис Кейн, помнишь? А их учили именно так. И ее тоже, хотя она тоже была девушкой и вообще всего на четыре года старше тебя была. Направил оружие, даже незаряженное, на того, кого не хочешь убить — получи стеком. А стека у меня нет, есть только барабанная палочка. Меня в свое время миссис Кейн тоже пару раз треснула, пока не дошло.       — Это значит, что я могу ответить тебе тем же?       — Если будешь учить чему-то столь же опасному — обязана.       Гермиона обиженно засопела, при этом ее задумчивый вид говорил, что она планирует какую-то страшную и обидную месть.       — А насчет глаз… — задумчиво сказал Гарри. — Давай-ка попробуем вот что.       Он сунул руку в потрепанную сумку и выложил на портьеру тот самый кургузый револьвер, который отнял в конце прошлого учебного года у Локхарта, а вслед за ним — горстку столь же кургузых патрончиков.       — Это стартовый револьвер. Он не стреляет, только бабахает. В этих патронах даже пуль нет. Направлять его на меня все равно не надо, а то Сама-Знаешь-Что будет. И… каждый раз, когда закроешь глаза, тоже будешь палочкой получать. Впрочем… если это тебе так обидно, можешь отказаться.       — Нет, Гарри Джеймс. Но я тебе это припомню.       — Согласен, припоминай. Смотри, барабан откидывается вот так. Патроны вставляются в барабан, затем барабан защелкивается, и… палочка в правую, револьвер в левую. Готова?       — Готова.       — Целиться вон в тот сталактит, который без буквы «Эм». Огонь!       — БАБАХ! — ОЙ!       — Еще раз!       — БАБАХ! — ОЙ! — БАБАХ! — ОЙ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ!       — Перезарядить оружие!       — Открываем барабан… Патрончики… Закрываем… И не смотри на меня так! Я его на тебя не направляю!       — Я вижу. Согласись, метод работает же? Огонь!       — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ!       — Отлично. Теперь положить револьвер… «Вальтер» взять… Перезарядить… Снять с задержки… Цель прежняя… Три патрона… Огонь!       — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ!       — Разрядить оружие!       — Вынимаем магазин… АЙ! За что, Гарри?!       Мальчик взял пистолет с выщелкнутым магазином и прицелился. Раздался выстрел, кончик сталагмита (который с буквой) упал и воткнулся в грязь.       — Патрон остался в стволе, — буднично пояснил он. — Ты должна была убедиться, что патронник пуст. Я тебе это говорил?       — Говорил.       — Если обиделась — закончим?       — Обиделась. Но… но я на себя обиделась, а не на тебя уже. Продолжим.       — Оружие зарядить. Три патрона, цель прежняя. Огонь!       — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ!       — Разрядить оружие!       — Магазин… патронник… — Гарри поймал вылетевший при передергивании затвора патрон совершенно машинально. — Эээ… курсант Грейнджер стрельбу закончила… сэр. Гарри, я… я такая дура?!       — Нет. Не дура. Пока нормально все.       — Но я же не попала ни разу!       — Ты просто слишком сильно стискиваешь рукоятку. Оружие надо держать так же, как палочку, нежно, но крепко. Устала? — Гарри дощелкнул пойманный патрон в магазин. — Ну и правой рукой тебе было бы легче. Ты же не тренировалась так, как я.       — Тогда, может быть…       — Нет. В правой руке у тебя всегда будет палочка. Готова? Оружие зарядить!

***

      Гарри забрал метлу и ушел в башню, а Гермиона, отговорившись кое-какими делами, отправилась в Больничное Крыло.       Когда она вернулась в Общую Гостиную, Гарри и Лаванда обсуждали эссе по Зельям. Гермиона взглянула на часы: до ужина оставалось еще полтора часа, так что время поплакать было. Сдерживаясь из последних сил, она бросила на брюнета и блондинку быстрый взгляд и направилась к лестнице.       Гарри ее заметил и кивнул ей, почти сразу же снова уткнувшись в пергаменты, а Лаванда поднялась вслед за мисс Грейнджер в спальню.       — Ты плачешь? — спросила Лаванда. — Он тебя обидел? И ты поэтому ревешь?       — Да. Нет. Не поэтому, а просто так.       — Если просто так — это действительно тяжелый случай, — вздохнула блондинка. — То есть легкий в смысле диагностики, но вот как лечить — никто уже тысячи лет не знает. Точнее, знает, но тебя же этот вариант не устраивает?       — Нет никакого случая, — оторвала голову от подушки Гермиона. — И варианта нет никакого. Теперь тем более нет.       — Теперь? Тем более? Как интересно! — расширила глаза лучшая сплетница Гриффиндора. — И как же с этим связана стрельба из этого маггловского пистоля, который он у красавчика Гилли отобрал?       — Откуда ты знаешь?! — вскинулась мисс Грейнджер. — Я… Я что же — его секрет выдала?!       — Ну какой же это секрет, — улыбнулась Лаванда. — Весь Большой Зал видел, как он этот револьвер — он же так называется? — у Локхарта отнял. А то, что вы с ним стреляли, я еще сорок минут назад узнала. Гарри сидит в Общей Гостиной, мрачный весь. Значит, он был с тобой, и у вас с ним что-то пошло не так. Потому что его даже профессор Снейп до такого состояния довести не может, а только и исключительно ты. И от него запах точно такой же, какой стоял после тех выстрелов, на Прощальном Пиру. Ну и во «Флориш и Блоттс» тоже, прошлым летом, когда Артур Уизли подрался с Лордом Малфоем, а Локхарт стрелял в потолок. А теперь и от тебя так же пахнет.       — Так же, — выдохнула в подушку Гермиона. — Точно так же, в этом-то и беда.       — Рассказывай, — потребовала Лаванда. — А то ты же меня знаешь, я же все равно выясню, в чем дело. И, кстати, Парвати говорила, что ты после этого бегала к мадам Помфри. Ты там поранилась?       — Нет, — прошептала девушка, подняв заплаканное лицо. — Не поранилась. Просто… Этот запах… Вот ты говоришь, во «Флориш и Блоттс», а на самом деле… на самом деле так и было! Я тогда этот запах почувствовала, резкий такой, и очень-очень мужественный… А тут Локхарт… С улыбкой его этой…       — И ты на него запала, — понимающе кивнула Лаванда. — А теперь… Этот запах, ну, привязка к нему, никуда не делась, и ты, наконец, поняла, что Гарри привлекает тебя как парень? Но ты боишься, что это опять какие-то зелья. Или чары. А поскольку ты все-таки дура, то ты бегом побежала проверяться к мадам Помфри? Верно?       — В-в-в-ИК! -в-верно! — подушку уже можно было выжимать.       — Но ты хотя бы не сказала ему, почему ты убежала?       — Н-нет. Н-но он же у-у-ИК! -умный, он же д-догадается!       — Не беспокойся, он такой же дурак, как и ты, так что вы друг другу изумительно подходите.       — Что ты делаешь? — спросила удивленная Гермиона, наблюдая, как Лаванда делает пассы палочкой вокруг нее.       — Собираю запах, — объяснила та, — маме пошлю.       — Зачем?!       — Я должна помогать семейному бизнесу, — пояснила мисс Браун. — Вряд ли этот порох, или как его там, действует так только на тебя. Мне этот запах, например, тоже нравится, хотя я на него и не западаю. Значит, духи с таким ароматом будут иметь неплохой спрос. Или ты против?       — Н-нет. Но…       — Не беспокойся, я скажу Парвати, чтобы она никому не говорила о том, где она тебя видела. А тебе я советую все же спуститься в гостиную и пойти на ужин.       — Т-такой з-зареванной?       — Это было бы просто здорово. Зная Гарри, я уверена, что он обеспечил тебе не один повод для расстройства.       — С-семь. Он с-семь раз стукнул меня барабанной палочкой по попе. За… всякое.       — О, это же прекрасно! Хотя… Ты же не… получаешь от этого удовольствия?       — Ни малейшего! — гордо вскинула подбородок мисс Грейнджер. — Честно говоря, мне хотелось его прибить. Хотя это — то, что он меня стукнул, — и было заслуженно.       — И-де-аль-но! — хищно оскалила зубы Лаванда. — Главное, чтобы он… Ну, он же тоже не?.. А то, ты знаешь, есть такие…       — Он не такой! — возразила Гермиона. — Он ничуть не… заводился. Хотя знаешь, — Гермиона склонилась к самому уху подруги, — у него уже есть эрекция!       — Что?!       — Ну… Эрекция это… Это когда у него встает, вот!       — А, это из тех умных слов, которыми ты про саламандр объясняла. «Прилюбия», «Коитус», «Поскитальный»…       — «Прелюдия» и «Посткоитальный»! Это специальные медицинские, ну, целительские термины. Маггловские.       — Я поняла. Пожалуй, надо подумать о карьере целителя, там должно быть та-а-ак интересно…       — Не очень, — вздохнула Гермиона. — Мои родители — целители, и на работе они в основном устают, а не… Я думаю, если у них интерес и был, то давно уже кончился. Хотя они не про «это», а всего лишь про зубы.       — Слушай, — спросила Лаванда, забираясь на кровать, опускаясь коленями прямо на одеяло рядом с мисс Грейнджер и опираясь на руки, — а скажи-ка мне… Вот ты столько всего знаешь… И про «это» тоже… Так почему же, Мордред тебя побери, это я тебя учу, а не ты меня?!       — Ммм… Я… Ты знаешь… наверное, это потому, что я все «это» знаю только по книгам… — Гермиона машинально перебирала пальчиками простыню. — А когда речь идет не о книгах, а о жизни… Я боюсь! Я очень боюсь! — она опустила голову. — Это как с полетами. Я знаю, что метлы летают, но… мне жутко страшно! Наверное, я просто трусиха!       — Шляпа отправила тебя на Гриффиндор, значит, ты просто не можешь быть трусихой! — отчеканила Лаванда. — Вообще-то, что тебе мешает просто подойти к Гарри и поцеловать его? Раз уж у него уже есть… эээ… реакция?       — Я не могу! — простонала Гермиона. — В прошлом году я же просто в душу ему наплевала! Теперь он уверен, что он меня вообще не привлекает, а если я его поцелую — он просто решит, что это глупая шутка!       — Ну… я не думаю, что он такой уж дурак, как ты его описываешь, — с сомнением промолвила Лаванда. — Хотя… Но давай вернемся к этой реакции-эрекции. Когда это было? Надеюсь, не тогда, когда он тебя шлепал?..       — Нет, совсем не тогда, а когда… эмм… Когда мы с ним занимались утром. Физкультурой занимались, — на всякий случай уточнила она. — Я заметила! И потом еще днем…       — Поздравляю! — торжествующе улыбнулась Лаванда. — А когда шлепал?       — Тогда он просто как робот какой-то был! Стукнул и объяснил мне за что. И ни эрекции, ни реакции. А потом опять стукнул, и так семь раз!       — Я не знаю, что такое робот, но это прекрасный повод… Точнее, семь прекрасных поводов… Вот что. Давай сделаем что-нибудь с твоим лицом, чтобы на нем было побольше легкой скорби, именно легкой, и пойдем вниз. Там ты скажешь ему спасибо за урок, но, когда будешь садиться рядом, слегка поморщись. Мама говорит, что главное предназначение мужчин — просить прощения, — подмигнула Лаванда.       — Нет.       — Что «нет»? Ты не согласна, что это предназначение главное?       — Я не согласна манипулировать Гарри. Им и так манипулируют все кому не лень, и я не хочу быть еще одной из… из них.       — Ты не влюбилась, — констатировала Лаванда. — Ты его полюбила. А это еще более тяжелый случай!       — А если даже и так?       — Если это так, то, если Гарри не будешь манипулировать ты, то им будут манипулировать другие. И уведут.       — Им манипулируют уже двенадцать лет, — Черный Король в голове Гермионы укоризненно погрозил ей пальцем в латной перчатке. — Родственники пытаются внушить ему этот самый комплекс вины с самого детства! — Черный Король улыбнулся в усы и слегка расслабился. — И последнее, чего я хочу — стать для него такой же, как они! Я и так уже обидела его год назад и не хочу… Тем более… Понимаешь… Он живет ради боя. Ты не заметила, но… Все, что он делает, он делает ради того, чтобы столкнуться с… Томом, с Томом Реддлом, снова. Столкнуться столько раз, сколько будет нужно. И победить. И если я окажусь слабой, особенно в этом, то я… Я не только не смогу… Я и другом быть перестану. Так, приятелем. И ты тоже учти это.       — Тогда… Тогда живенько приводи себя в порядок. Ты должна быть доброй, веселой, жизнерадостной и крайне довольной вашей… тренировкой, — Гермиона подозревала, что здесь и сейчас мисс Браун копирует собственную маму, ведь должна была Лаванда, которая вообще-то младше ее и читала в разы меньше, откуда-то все это узнать! — И да, на ужине продемонстрируй прекрасный аппетит. Не хочешь, чтобы он чувствовал себя виноватым — сделай так, чтобы он ощущал рядом с тобой радость и покой. Ты всегда должна быть Той-К-Которой-Хочется-Возвращаться. Хотя внушить мальчику, что он перед тобой виноват, все-таки надежнее, но как знаешь. Твой парень — тебе решать. И спасибо за совет. Я обязательно попрошу его о… дружеской тренировке. На случай, если ты все-таки потеряешь своего парня.       — Он и так не мой.       — Как скажешь, дорогая. Просто подумай, что будет, если он решит, что ему сможет помочь Панси Паркинсон. Она в последнее время как-то странно смотрит на Дракусика. Кстати, он тоже поменялся, и не сказать, что мопсихе это нравится, знаешь? А она достаточно умна и беспринципна для того, чтобы сменить лагерь самым решительным образом.