Гарри Поттер и Искусство Побега

      Через неделю после начала триместра состоялся матч Слизерина с Хаффлпаффом. Ли Джордан, комментируя матч, чуть не выпрыгивал из выделенной ему кабинки, и Гарри был готов поклясться, что профессор МакГонагалл, традиционно сидящая рядом и регулярно осаживающая чересчур эмоционального гриффиндорца, пару раз втащила его обратно за полы мантии.       — МакЭвой передает квоффл Малкольму Приссу, тот дает обратный пас, МакЭвой выходит к кольцам, обманное движение и… Эпплби принимает подачу, бросок!.. И счет становится девяносто-ноль в пользу барсуков! Боюсь, что сборной Слизерина приходится рассчитывать только на ловца Хиггса и его великолепную «Молнию»! Как пишет «Волшебная метла», в этом сезоне на мировом чемпионате по квиддичу все команды отдадут предпочтение именно этой модели…       — Вы не могли бы, Джордан, комментировать то, что происходит на поле, а не… — разнесся над полем недовольный голос профессора МакГонагалл.       — Да, профессор! Квоффл у Хаффлпаффа, Присс получает бладжером по затылку, это отличился Люциан Боул из команды Слизерина, но Эпплби подхватывает мяч, прорыв… Сто-ноль, капитан Слизерина Монтегю берет тайм-аут! Да, только сейчас мы можем оценить масштаб потери змей — каким бы тупым троллем…       — Джордан!       — Простите, профессор! Каким бы драчливым придурком…       — ДЖОРДАН!!!       — …Каким бы агрессивным игроком ни был Маркус Флинт, надо признать, что под его руководством у зеленых был свой неповторимый стиль, делавший каждую игру с ними настоящим событием! Остается только порадоваться за мадам Помфри, у которой теперь стало значительно меньше работы.       Профессор МакГонагалл снова что-то пробурчала, но слишком тихо для того, чтобы трибуны расслышали ее замечание. Джордан продолжал:       — …Квоффл снова в игре, как и бладжеры, и один из них уже… Да!!! Великолепная Максин О`Флаерти точным попаданием бладжера временно выводит из строя вратаря Слизерина Блетчли. Хаффлпафф под руководством нового капитана Седрика Диггори демонстрирует идеальную сыгранность! Сто десять — ноль! Боюсь, даже великолепный пилотаж Терри Хиггса на идеально сбалансированной «Молнии» скоро не сможет… Да, профессор, простите, я отвлекся, но ведь «Молния»…       Гарри внимательно смотрел за эволюциями Хиггса. Тот не пытался ни мешать хаффлпаффцам, ни помогать своим. Видимо, понял: добавлением еще одного игрока что в атаке, что в обороне игру не переломить. Он носился над полем на сумасшедшей скорости и высматривал снитч — единственный шанс змей на победу. Диггори был занят тем же — превосходство его команды и так было подавляющим.       — Сто двадцать-ноль! И… Снитч! Седрик Диггори, опытнейший ловец Хаффлпаффа, заметил снитч, он уклоняется от бладжера… Терренс Хиггс опоздал и вынужден разворачиваться, теряя секунды… Сто тридцать-ноль, даже «Нимбусы-2000» - это любимая метла Гарри Поттера - не могут компенсировать Слизерину потерю Флинта… Посмотрите на Хиггса! Посмотрите на этот феерический взлет! Он с набором высоты обходит Диггори, Диггори преследует ловца сборной Слизерина, он висит буквально на хвосте…       — Мне это не нравится, — напряженно сказал Гарри. — Смотрите, метла Терри пару раз взбрыкнула, прямо как… Но почему…       — Что это с Хиггсом? — Джордан тоже заметил странное поведение «Молнии» слизеринца. — Ох… Нет, показалось. Мы все помним, как в позапрошлом сезоне метла Гарри Поттера дважды чуть не сбросила самого молодого ловца столетия, но… Но все обошлось! Хиггс увеличивает разрыв, но Диггори не сдается… Тем временем сто сорок-ноль! И… Да!!! Хиггс ловит снитч и спасает команду за секунду до того, как МакЭвой и Эпплби… Сто сорок-сто пятьдесят! Великолепный Терри Хиггс на великолепной «Молнии» приносит своей команде добытую в тяжелейшей борьбе победу!       — Терри тебе на той тренировке не поддавался, — констатировала Гермиона, демонстрируя им секундомер и листок с записями. — То есть в первом полете из трех он вроде бы пытался придержать метлу, а потом впал в азарт и показал все, на что она способна. Сейчас, в матче, да еще и в критической ситуации, он показал ту же динамику и скорость, что и в двух последних попытках. Правда он действительно дернулся пару раз, но эффект от этого — в пределах ошибки.       — У воронов мы должны выиграть, — прикинул Вуд, поднимаясь с места, — тем более, что Чанг на тренировке наелась земли и, возможно, пропустит матч. Так что все решится в финале со слизнями. А у них сейчас никаких козырей, кроме Хиггса с его «Молнией». У нас все еще есть шанс взять кубок второй год подряд! А это было бы полезно для карьеры.       Разумеется, Вуд имел в виду собственную карьеру — по окончанию школы он твердо решил пробоваться в запасной состав «Паддлмир Юнайтед», — но Гарри не имел ничего против амбиций капитана, как, впрочем, и остальные игроки.       Они подошли к раздевалкам. Обе команды уже вошли внутрь, только Хиггс стоял у дверей и явно ждал гриффиндорцев.       — Рассказывай, — потребовал Гарри.       — А что мне за это будет? — поднял бровь Хиггс.       — Если это то, что я думаю — пара добрых советов, — пожал плечами гриффиндорец.       — Метла задрожала, как только я обставил Седа на два корпуса, — сказал Хиггс, — такое впечатление, как будто она раздумывала, лететь или не лететь.       — Очень похоже, — кивнул Гарри. — У меня почти так же было. Оба раза. В самом начале. Потом… Потом в первый раз у меня метла вообще взбесилась, а во второй я не стал этого дожидаться и спрыгнул. Ну и потом третий раз, но это уже эксперимент был. Профессор Дамблдор сказал, что это был «Конфундус». Причем как минимум один раз — без использования палочки, вон Гермиона подтвердит.       — И кто же это у нас такой резкий был? — подобрался Хиггс. — Что без палочки такое смог?       — Волдеморт, — пожал плечами Гарри. — Он весь первый курс в затылке у Квиррелла просидел, помнишь его тюрбан?       — Вон оно что, — Хиггс почесал голову, — и чем же я прогневил Темного Лорда?       — Тебе виднее, кого и чем ты прогневил.       — Да вроде никого. Я ж слизеринец умненький, ни с кем не ссорюсь, а жалю только исподтишка и с гарантией, чтобы не запалили.       — Так-таки и ни с кем?       — С Седриком вот разве. Он меня чуть глазами не сжег. Я его никогда в таком бешенстве не видел. Ну и… летел он прямо за мной. Хотя… я его понимаю. Команда ему досталась сыгранная, они ж работали, как хорошая рунная цепочка, да и сам Сед ничего не напортил: наших просто в воздух втоптали. А тут р-раз — и я: такой красивый, на метле ценой в пол-Хогвартса… Я б тоже обиделся.       — Идиотское правило, — пробурчал Гарри. — Давно пора было снизить стоимость снитча до полусотни очков максимум. А то все решают даже не два игрока, а качества двух метел.       Охотницы Гриффиндора переглянулись. Идеи Гарри им льстили, тем более что обычно ловцы отстаивали в длящейся уже лет двести дискуссии прямо противоположную точку зрения. Тем более, что и слизеринский ловец согласно кивнул.       — Я, кстати, согласен с Хиггсом. Может, как ловец Диггори и тяжеловат, но его капитанские навыки с прошлого матча стали намного лучше, — заметил Вуд, — Трумэн все-таки его здорово натаскал. Хорошо, что в этом сезоне нам с ними больше не играть, а вот два следующих года Седрик все еще будет капитаном, а Энжи еще не наберет опыта.       — Я поставлю Гарри заместителем, — хмыкнула Анжелина, — девчонки говорят, что у него есть педагогический талант и секретные методы обучения!       Покрасневшее лицо Гермионы никто не заметил — разве что Хиггс поднял бровь на манер своего декана, но ему хватило то ли ума, то ли такта смолчать.       — Ладно, а чего вы приперлись-то? У вас же третья игра как раз с нами?       — С первого курса я как-то с подозрением отношусь к странному поведению метел, — пояснил Гарри. — И пытаюсь по возможности прояснить, что за фигня происходит.       — Интересно, касается ли это прошлого года и наших «Две тысячи первых»? — пробурчал Хиггс, но Гарри, Фред и Джордж посмотрели на него такими честными глазами, что тема развития не получила. — В общем, понятно. Но тебе-то чего беспокоиться?       — Поясни, — попросил Гарри.       — Артур тебе чуть не каждый прутик кожей василиска обшил же, — с некоторым превосходством в голосе просветил его Хиггс. — Ну не обшил, но отлакировал уж точно. Так что с одной стороны, непонятно, чья метла стоит больше…       — Шкура старая была, ей сколько сотен лет уже. Новую мы спалили, случайно, вместе с хозяином.       — Тогда моя дороже. Но тебе не кажется, Поттер, что ты задолжал мне пару полезных советов?       — Во-первых, если снова почувствуешь такое — резко маневрируй со снижением и старайся, чтобы тот, кто тебя проклинает, потерял тебя из виду. Директор говорил, что для «Конфундуса» требуется визуальный контакт.       — Угу. Или обнаружить, кто это колдует и поджечь ему мантию, — пробурчал Хиггс. — Кстати, мисс Грейнджер, тогда, с высоты, наш декан, горящий синим пламенем, смотрелся феерически. А второй совет?       — Расскажи об этом ему, в смысле, вашему декану, — усмехнулся Гарри, — думаю, он знает об этом намного больше, чем я. По крайней мере, в первый раз меня спасла не только мисс Грейнджер, но и профессор Снейп.       — Это было подло, Поттер, — Хиггс улыбнулся, кивнул и скрылся в раздевалке.       Гриффиндорцы двинулись к Главным Воротам.       — Гарри, а ты уверен, что твоя метла не подведет в самый ответственный момент? — забеспокоился Вуд. — Насчет ее скоростных качеств я мисс Грейнджер доверяю, но надежность…       — Ну… Я испытал ее под двойной нагрузкой, нормально держит и ни разу не вибрировала, как у Терри сейчас, — до матча с Рэйвенкло было еще целых две недели, и Гарри рассчитывал, что даже при их с подругой безумном графике он еще успеет как следует потренироваться. — И все-таки, кому, кроме Седрика, могло понадобиться проклинать метлу Терри?       — Я не заметил на трибунах ни одного тюрбана, — слегка нервно ответил Фред. — И Снейп тоже ничего не нашептывал, хотя и явно обеспокоился.       — А Седрик действительно летел прямо за Хиггсом и вроде бы что-то орал, — присоединился к нему Джордж. — Но палочки у него в руках точно не было.       — Вы думаете, что… — охнула Гермиона. — Но… У Квиррелла же тогда, на первом курсе, не было палочки! И у профессора Снейпа тоже!       — Ну… я бы понял, если бы Седрик проклял мою метлу в прошлом матче, еще когда он вовсю злился на меня из-за Чжоу, — задумчиво сказал Гарри, когда они шли к Главным Воротам, — но метлу Терри… И вообще… Он же всегда был отличным парнем и никогда не прибегал к таким грязным трюкам. К тому же где Седрик, а где Квирреллморт. Да и любой «Морт» скорее проклял бы меня, а не Хиггса. Его-то за что?       — Не думаю, что Сами-Знаете-Кто, сиди он в Седрике, раскрыл бы себя ради победы в квиддичном матче… Тем более, ради победы Хаффлпаффа, — мудро заметила Алисия. — Если только это не Седрик сам по себе, безо всякого, как сказал Гарри, «Морта».       — Может, поэтому он и не стал проклинать Хиггса до конца? — предположила Кэти Бэлл. — Услышал вопли Ли и решил, что палиться действительно не стоит?       — Может быть, — с сомнением сказал Гарри.       — Гарри, может, тебе стоит пропустить следующий матч? К тому же твоя метла… Ну… Мистер Уизли, конечно, замечательный мастер, но его метла же даже не сертифицирована! Пожалуйста, Гарри! — жалобно попросила его мисс Грейнджер.       — Метла-то как раз сертифицирована, — успокоил ее мальчик. — Сертификат у меня в спальне лежит. Долго ли Артуру было в Департамент Спорта на лифте смотаться?       Почему-то это Гермиону не успокоило:       — Весь ваш квиддич — это очень дорогой и совершенно дурацкий способ самоубийства, — отрезала девушка.       — Я знаю, — усмехнулся Гарри. — Этим-то он и ценен.

***

      — Входи, Гарри! — приветствовал мальчика профессор Люпин.       — Добрый вечер, профессор.       — К сожалению, сегодня у нас с тобой мало времени, — грустно улыбнулся преподаватель. — На пару попыток, может быть, на три, но не больше.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Тогда начнем?       — Сначала попробуем без боггарта. Итак, повторяю — ты должен найти абсолютно счастливое воспоминание, воспоминание о моменте, когда ты был счастлив, полностью счастлив. И закрой глаза, я полагаю, так тебе будет проще сосредоточиться!       — Я попробую, профессор! — Гарри достал палочку, расслабленно выпрямился и зажмурился.       Аккуратная чистая гостиная небольшого домика на улице Глициний, миссис Тогда-Еще-Бересфорд и мисс Стрит улыбаются ему, миссис Кейн, еще на своих ногах, тогда ей не нужна была коляска, ставит на стол яблочный пирог с десятью свечками… «Задуй их, Гарри!»       — «ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!» — волна счастья заполняет все его сознание, все его тело и выхлестывает через край, а миссис Кейн улыбается ему… как никогда не улыбнется больше. А он… он не спас ее от смерти, пусть даже она сама не желала этого, да что там — он даже не проводил ее в последний путь… Горечь потери приходит на смену счастью.       — «ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!» — разноцветье Косого переулка, «Это же тот самый Гарри Поттер! Наконец-то я его увидела!» – «Добро пожаловать домой, Гарри!» — и бьющаяся на заднем плане мысль: «Ну, тебе же говорили, что так и будет? Тебя введут в Новый Волшебный Мир, чтобы ты полюбил его всем сердцем и без остатка…» — и это снова была миссис Кейн… Волна радости, струящаяся через тело, снова погасла, сменившись холодом и тленом, которые натренированный дементорами Гарри-Щит живенько спрятал подальше.       — «ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!» — в Большом Зале ослепительно скалится улыбкой победителя вылеченный от окаменения Дин, весело машет Джастин Финч-Флетчли, на котором висит счастливая Сьюзен, у самого Гарри от объятий Гермионы трещат ребра, щелкает камера Колина Криви… Но Пенни неловко стоит рядом с Перси, а от стола слизеринцев оценивающе смотрит Малфой, уже наверняка продумывающий месть руками Локхарта, да еще и ручками раскамененного же придурка Добби… Да, он тогда справился, но… «Приемлемо, мистер Поттер, — слышит он голос Саманты-Шарлин, — вполне приемлемо!» — и счастье вновь улетучивается.       — Хватит, Гарри! Очень, очень интересно. Можешь открыть глаза.       — Вы… Вы выпустили боггарта, сэр?! — удивился Гарри, наблюдая, как Люпин загоняет в шкаф сияющий лунный шар. Профессор при этом нервничал немного больше обычного. Ну да, полнолуние завтра, двадцать седьмого…       — Я сделал это во время твоей второй попытки, Гарри. Бери шоколад, подкрепляйся.       — Но… я не заметил разницы, профессор! — воскликнул мальчик, следуя мудрому совету. — Это… Это называется «Слепой эксперимент», да?       — Возможно. Но дело не в том, как этот трюк называется, а в том, что – и с моей точки зрения тоже – ты все три раза действовал совершенно одинаково! Боггарт в своей дементорской форме на тебя совершенно не влиял. Был он, не было — сначала, как и положено, твоя палочка вспыхивала серебром, а затем… Затем она гасла, как будто…       Профессор не договорил. Дверь распахнулась, впустив в кабинет профессора Снейпа с исходящим серебристым паром кубком.       — Ваше зелье, Ремус, — бесстрастно произнес зельевар.       — Благодарю, Северус, Ваша помощь снова неоценима, — профессор передвинул кубок поближе к себе, сморщился, выпил залпом и, после того, как Снейп покинул кабинет, продолжил: — …Как будто все твои счастливые воспоминания…       — …Они все заканчиваются не очень-то хорошо, сэр, — закончил за него Гарри. — У меня вообще не слишком много хоть чего-нибудь пригодного для Патронуса.       — Да, Минерва говорила мне, что твое детство было… довольно тяжелым.       — Скорее, безрадостным, сэр. Жить-то было можно, но… Нет, было несколько моментов, иначе ничего вообще не вспыхивало бы, да? Но их было всего три за все двенадцать последних лет, считая Хогвартс. А из своего первого года я помню только, как убивают папу и маму, хотя в тот первый год, наверное… такие моменты… счастливые… они же должны были быть тогда, пока папа с мамой были живы? Вы же бывали у нас дома, профессор?       — Бывал, но… К сожалению, только до Рождества восьмидесятого, тебе тогда было без малого пять месяцев. Потом твой отец… перестал приглашать меня.       — Потому что Вы оборотень, сэр?       — Именно поэтому. Точнее, не совсем поэтому, но… к сожалению, моя… болезнь… Она тоже сыграла свою роль.       — Мама и папа… Они подозревали, что это Вы могли быть предателем?       — Да. Понимаешь, почти все оборотни поддержали Того-Кого-Нельзя-Называть. Они изгои, а Тот-Кого…       — А можно называть его Том, сэр? Это короче, а Том Орвол Реддл — настоящее имя Волдеморта.       — Хорошо, Гарри. Так вот, «Том», как ты говоришь, пообещал оборотням… удовлетворить их потребности, если ты понимаешь, о чем я.       — Понимаю, сэр. Как я понял, речь идет не о равноправии или о чем-то вроде?       — Именно. Но… давай о более забавных вещах. К твоему сведению, пару минут назад я проспорил Минерве галлеон.       — Зря Вы это, сэр! — Гарри понял, что профессор Люпин пытается соскочить со скользкой для него темы. — Я имею в виду, зря вы спорили с профессором МакГонагалл. Она все-таки знает меня намного дольше. В смысле не дольше, дольше-то как раз Вы, а лучше. И Гермиону тоже — это же она догадалась.       — Хм… Судя по тому, что на меня еще не показывают пальцем в коридорах, и ты, и мисс Грейнджер не из болтливых, — подколку про «дольше» Люпин либо не заметил, либо проигнорировал.       — Ну… да, сэр. Скажите, а это зелье, оно… Оно как-то связано с?..       — Да. Это Аконитовое, или иначе Волчьелычное Зелье. Оно позволяет мне контролировать себя в ночь полнолуния даже в зверином облике.       — А без него… — Гарри снова вспомнил первый урок Зельеварения и гадский опрос Снейпа. Скорее всего, тем вопросом про аконит Снейп проверял, не встречался ли Гарри с тогда-еще-не-профессором Люпином.       — Без него… Это, знаешь ли, не та тема, которую я хотел бы обсуждать. — «Ну, вот и прямой отказ!» — Извини, но она для меня слишком тяжела, особенно сейчас. Однако, — профессор взглянул на часы, — в знак признательности за вашу… сдержанность, я готов ответить тебе на какой-нибудь другой вопрос. Включая… неприятные.       — Уверены, сэр? — спросил Гарри и, дождавшись кивка оборотня, спросил, глядя ему прямо в уже слегка пожелтевшие глаза: — Вы остались последним другом моего отца и мамы. Вы же оба с ней были префектами, да? Так почему Вы хотя бы не навещали меня в те дни, когда могли это делать?       — Как я понял, несколько… затрудненное финансовое положение оборотней ты не считаешь достаточно серьезным оправданием?       — Не считаю, сэр. Думаю, мама и папа с удовольствием отдали бы все содержимое сейфа за то, чтобы я жил не в чулане под лестницей, — Гарри заметил, как Люпина передернуло, и он решил нанести еще один удар: — И просьбы профессора Дамблдора тоже… эээ… не считаю.       — Хм. Понимаю, хотя, надо признать, Альбус для нас, вчерашних школьников, был… весьма авторитетным человеком. В конце концов, он был нашим лидером в той войне…       Профессор Люпин задумался. Его лицо было немного больше преисполненным страдания, чем счел бы пристойным Гарри или кто-то из Пожилых Леди.       — Впрочем, ты прав. Каждый отвечает за свои поступки, и… Для меня самым серьезным аргументом стало то, что передвижение оборотней не столь… свободно, по, полагаю, понятным тебе причинам. И даже если бы я регулярно отводил глаза твоим дяде и тете… Боюсь, мои частые визиты в ваш городок вызвали бы к нему несколько нездоровый интерес в определенных кругах. И еще… Мне хочется признаться тебе… Мы с Минервой… Знаешь, она ведь была и моим деканом тоже, так что мне поначалу было довольно неловко называть ее по имени… Так вот, мы с профессором МакГонагалл сошлись на том, что Альбус совершил огромную ошибку, отправив тебя к сестре Лили. Понимаю, что тебе не легче от этого, но эта ошибка уже совершена.       — Ее можно исправить?       — Ты имеешь в виду, могу ли я стать твоим опекуном вместо Дурслей и…       — Я знаю, что именно Блэк должен был стать моим опекуном, в конце концов, Вы же сами видели то разрешение, которое он прислал мне осенью. Так что не надо избегать этой темы, профессор. Да, я имею в виду что-то вроде этого.       — Боюсь, что нет. И… это связано как раз с тем, о чем я говорить отказался. Моя болезнь — действительно крайне серьезное препятствие к выполнению обязанностей опекуна, даже если не учитывать позицию Министерства в случае, если я подам такое ходатайство.       — Проще говоря, Вы боитесь очнуться одним не слишком прекрасным утром и обнаружить, что сожрали меня, сэр?       — Еще один проспоренный галлеон, — попытался отшутиться Люпин, но в его глазах была боль. — Да, Гарри. И это совсем не пустые опасения. Хотя оборотни убивают не ради пищи. Так что… пожалуй, я боялся бы увидеть тебя не сожранным, а растерзанным. Здесь, в школе, меня страхуют очень и очень многие — к примеру, ты сам видишь, какую роль в этом играет Северус. Боюсь, на каникулах это будет невозможно.       — Понятно, сэр. Спасибо Вам за урок и… за откровенность.       — Пожалуйста, Гарри. И, надеюсь, на нашем следующем занятии я буду в несколько лучшей форме. А на матче попытаюсь подстраховать тебя.       «Интересно, что его сломало? — подумал Гарри, пряча в сумку наконец-то возвращенный Люпином кинжал и направляясь к туалету Миртл. — Дамблдор? То, что друзья считали его предателем? Болезнь, как он говорит? Или все сразу?»

***

      Гермиона все еще сидела в лаборатории и читала. Отжатые у Малфоя книги они, по общему согласию, из их секретного места не выносили, так что картина была привычной.       — Гарри, я никак не могу разобраться с этим Герпием, — расстроенно сказала она. – Там описываются какие-то «хоркруксы». Это как-то связано с бессмертием и с убийствами, но что это — не могу понять. Просто… слов не знаю, которыми это все описывается.       — Вот в чем я точно уверен — так это в том, что ты все эти слова найдешь, когда-нибудь. Только не зацикливайся на этом, ага? Это ждет, так думаю.       — А я и не зацикливаюсь. Например, я наконец-то нашла, как накладывать «Конфундус» на артефакты, — заявила она. — Оказывается, нужно очень четко формулировать желаемый результат. И там есть приписка от руки со ссылкой на дополнительную литературу, которая должна быть в нашей Запретной Секции.       — Подойди к профессору Люпину, — посоветовал Гарри. — Только лучше уже на следующей неделе, когда он оправится от полнолуния. Он очень признателен, что мы не треплемся о твоей догадке на всю школу, так что, наверное, он подпишет тебе разрешение, если там не что-то совсем уж темное.       — Ты ему сказал?..       — Он сам догадался, что мы в курсе. Он вовсе не дурак. Но поломанный какой-то.       — Понимаю, — сказала Гермиона, — Лаванда тоже это почувствовала. Хотя он лучший преподаватель Защиты из тех, которые у нас были.       — Ну, на фоне Квиррелла и Локхарта это было нетрудно.       — Кстати, я нашла еще один кусок про дементоров, — девушка протянула Гарри лист пергамента со сделанной аккуратным почерком выпиской, — в Малфоевском бестиарии. Ни серебро, ни хладное железо на них действительно не действуют. Но, признаться, Гарри, меня очень беспокоит, что на две книги из собрания самих Малфоев нам досталось целых четыре, ну, теперь три, блэковских. Ты не думаешь, что Малфои имеют отношение к побегу Блэка? Может быть, он с ними книгами расплатился, авансом, ты же сам говорил, что у чистокровных это принято?       — Всяко может быть, — пожал плечами Гарри. — Хотя отношение к самому Блэку они точно имеют. Леди Малфой — она же в девичестве Блэк и Сириусу Блэку приходится кузиной. Ну и, видимо, какие-то семейные книги пошли ей в приданое. Оп-па… А это что? — указал он на две строчки почти в самом конце.       — Я не поняла, — потерла ладошками лицо Гермиона, — там такой цветистый слог, в смысле, даже для старых книг цветистый. Наверное, это пересказ какой-то совсем уж древней легенды, причем, скорее всего, норманнской. «И изгнал его горячей кровью яростного сердца». Или «из яростного сердца», тут неоднозначность перевода. Но, мне кажется, речь идет о жертве. «Отдавая силы жизни, защищая свет души» — мне кажется, тут все довольно определенно.       — Да уж, — хмыкнул Гарри, — видимо, эти твари и викингов в свое время изрядно доставали. Похоже на эти… висы или что там их берсерки пели? Или пели эти… кобольды, а берсерки грызли щиты и курили мухоморы?       — Не кобольды, а скальды. И берсерки не курили, а пили отвар. Но щиты они и правда грызли. Но, Гарри…       — Так и знал, что ты накопала что-то еще! — обрадовался мальчик. — Не может такого быть, чтобы ты после закапывания в книги ограничилась всего тремя новостями. Еще одна древняя книга?       — Не древняя, а просто старая. И не книга, а газета. Смотри! — она протянула Гарри желтоватый номер «Пророка».       — Ага… Крестины… Гарри Джеймс Поттер… Сириус Орион Блэк… Все как Джинни и говорила! И что?       — Последнее предложение, Гарри!       — «После принесения клятв родители и крестные отправились…» Ну да, и папа, и этот Блэк, и, наверное, папа Невилла были не дураки выпить, особенно папа с Блэком, а тут такой повод же!       — «После принесения клятв», Гарри. И я расспросила Лаванду о клятвах, которые дают крестные. Это, конечно, не Непреложный Обет, не исполнив который просто умираешь, но… Даром нарушение таких клятв не проходит.       — То есть… — взъерошил волосы мальчик.       — Ну… ты же помнишь мою клятву на доске? — Гарри помнил. — Так вот, шахматы помогают мне всегда по-разному. То меня вырвет – два раза, то у психологини ножка стула подломится… Но всегда помогают, причем вроде бы случайно! И… когда я, ну…       — Ты про?..       — Я про тот случай, когда... ммм… когда поклялась не принимать от тебя подарков на День Рождения, помнишь? Я чувствовала, что не знаю, как именно мне будет плохо, если… Но… Но плохо точно будет. А вот как…       — То есть… То есть Блэку должно было «вроде бы случайно» поплохеть, потому что он нарушил крестную клятву? И что? Ладно, — зевнул он. — Я спать. Оставь мне хроноворот, а с «Конфундусом» мы завтра потренируемся.       — Завтра вряд ли, — засомневалась Гермиона, — мне еще разрешение в Запретную Секцию получать, потом выписки делать, так что не раньше марта получится. Или даже позже. А попробую, когда буду тренироваться к турниру, на шахматных фигурках. Они же тоже артефакты, как и метла! Только для фигур очень просто формализовать ложную цель — просто указать нужную клетку и все. Должно получиться.