Подари мне жизнь...

Спустя 4 месяца Светло-голубые шторы, белые стены, приглушенный свет и запах лекарств - так выглядит больница. И кто только придумал, что пастельные тона стен, штор, покрывал успокаивают человека и способствуют выздоровлению. Ведь если ты находишься в больнице, то ты и так уже болен, а значит, тебе не хватает красок и ярких ощущений. Так почему бы не выкрасить стены в яркие цвета, не повесить аляпистые шторы и не застелить больничные койки цветными покрывалами, хотя бы просто для того, чтобы больные люди знали – в жизни еще много цветов помимо черных и белых оттенков. Палата интенсивной терапии всегда наводит ужас. Безликая, пустая, тихая. Мороз бежит по коже, едва вы переступаете порог именно этой комнаты. Молодая женщина тихонько сидела у больничной койки и, осторожно держа в руке маленькую ладошку своей дочери, вспоминала моменты своей жизни. Самые яркие моменты пробегают в голове словно кадры из кинопленки – странный выбор профессии для девушки, элитное подразделение «Смерч», молодой капитан-лейтенант, ставший самый большой и светлой любовью всей ее жизни, а потом ее глупость, из-за которой маленькая Вика росла без настоящего отца, а Женя жила с нелюбимым человеком, страшная болезнь, с которой Муре и ее дочери пришлось бороться практически в одиночку, но только до тех пор, пока она вновь не вернулась в Питер. Живя только с Лерой и Викой, Женя уже забыла как это, когда ты еще не успел ни о чем попросить, а вокруг тебя уже так много друзей, готовых придти на помощь в любую минуту. Вернувшись, она получила поддержку не только Васи, но и всей своей бывшей группы, даже больше – незнакомые до этого Риф и Барс ничем не уступали всем остальным друзьям. Женя тогда всерьез задумалась, что если и есть на свете бескорыстные и добрые люди, то Булатов каким-то чудом умудрился собрать всех их в одной группе. Дверь бесшумно отворилась, и молодой мужчина так же бесшумно проскользнул внутрь палаты. Взгляд скользнул по изможденной девушке и остановился на спящем ребенке – в который раз Кот задавал один и тот же вопрос: «За что?» «Почему она?» «Почему не я?» Сердце рвется на части от безысходности. В горле встает противный комок, но сил плакать нет. Больше всего на свете сейчас хочется сделать одно – поменяться местами. Не потому что это благородно или правильно. Нет, просто невыносимо больно смотреть на все эти провода и трубочки, торчащие повсюду. Легче самому лежать там, на этой слишком большой для Вики больничной кровати. Страшно смотреть, как страдает твой ребенок. Очень больно видеть, как твой малыш смотрит на тебя глазами, так быстро повзрослевшего человека - в них столько глубины и понимания, в них столько пережитой боли, в них столько веры. -Муренок, ты можешь мне объяснить, как получается так, что как только я покидаю пределы Питера, вы попадаете в больницу? Девушка вздрогнула от неожиданности. Вот еще одна особенность «Смерча» - позывные полностью оправдывали тех людей, которым они принадлежали, Ионов на самом деле передвигался совершенно бесшумно, ни дать ни взять – самый настоящий кот. Аккуратно выпустив из рук маленькую ладошку, Женя поправила покрывало и, встав со своего места, потянула мужчину к выходу из палаты. -Вася… - в глазах девушки блеснули слезы, и мужчина внутренне сжался, готовясь к самому худшему, - …они нашли донора! Понимаешь, нашли! Теперь всё будет хорошо! Тихие всхлипы вдруг переросли в самую настоящую истерику, и Коту пришлось оттащить девушку подальше от двери, чтобы не разбудить маленькую дочь. Машинально гладя Муру по волосам, мужчина медленно анализировал только что полученные новости. Столько месяцев борьбы и веры в чудо, что даже не сразу осознаешь, что это чудо, наконец-то, пришло. Вроде и услышал сейчас самое главное, а в голове такая пустота – ни одной мысли. Остается только прижимать к себе содрогающееся от рыданий хрупкое тело счастливой матери. -Женечка, что-то случилось?! – лечащий врач Вики как раз собирался проводить осмотр, когда случайно наткнулся на странную парочку, которая по идее должна быть на седьмом небе от счастья. Только на деле оказалось всё иначе – девушка беззвучно рыдала, цепляясь за плечи спецназовца, который за короткое время успел перепугать больше половины всего больничного персонала, а тот в свою очередь сидел с полностью отсутствующим взглядом, - Женечка, Вам плохо? Появление врача моментально отрезвило обоих – мужчина тряхнул головой, словно возвращаясь в реальность, а девушка, резко отстранившись от него, быстро утерла слезы и уже с улыбкой подняла глаза на обеспокоенного медика. -Нет, Виктор Иванович, всё замечательно, - Мура в очередной раз провела по щекам, стирая последние соленые капли, - Всё отлично. Я…я…-очередной тихий всхлип заставил девушку перевести дыхание, и тут же ей на плечо легла мужская рука, - …я просто Васе рассказывала про донора, вот и расплакалась. -Ничего страшного. В Вашем положении такое часто бывает, это своего рода гормональный всплеск, только давайте успокаиваться и помнить, что нервничать Вам строго противопоказано. Теперь-то уже точно всё будет хорошо. Женя согласно закивала головой и тут же расплылась в улыбке, пусть пока и сквозь слезы. Врач перевел взгляд на молодого мужчину рядом с ней и в который раз отметил, как порой меняются люди, получив судьбоносное известие. За то время, что они знакомы Виктор Иванович привык вздрагивать при одном только виде Викиного отца, настолько непредсказуемый был у того характер. А сейчас перед ним стоял совершенно потерянный мужчина, который еще не до конца осознал, что же ему только что сказали. Вся напускная бравада вмиг слетела с красивого лица и, кажется, именно теперь он был самим собой, он стал настоящим. Но как оказалось, врач поспешил с выводами. Получив ответ о том, что донор пожелал остаться неизвестным, Кот вновь превратился в того, кто готов на всё, лишь бы получить ответы на интересующие его вопросы. -Что значит, аноним?! Я же не собираюсь делать с ним ничего плохого, доктор! Я хочу поблагодарить этого человека за то, что дарит жизнь моему ребенку! -Василий, есть понятие «врачебная тайна» и «врачебный этикет». Донор пожелал остаться неизвестным, и это его право, а я в свою очередь не могу разглашать столь конфиденциальную информацию, - врач покачал головой, заметив, как резко Ионов сбросил руку девушки, попытавшейся его успокоить, - Я же не прошу Вас разглашать военные тайны. Давайте каждый будет делать свою работу. Возможно, спор длился бесконечно, несмотря на все попытки девушки утихомирить своего спутника, если бы не плановый обход пациентов, среди которых была и Вика. Пожав протянутую ему руку, доктор быстро ретировался, оставив парочку наедине друг с другом. Интересно, какие стальные нервы должны быть у бойцов, чтобы терпеть такого командира? Хотя…может на службе он совершенно другой? Такой, как например, когда он с Викой – открытый и искренний и начисто лишенный агрессии. Виктор Иванович качнул головой – несмотря ни на что, он уважал этого парня. По нему сразу понятно, что за семью он порвет в клочья любого, а это дорого стоит. Мура. Моя маленькая бесстрашная принцесса, твои голубые глаза так проницательны, словно ты смотришь в самую душу. Ты чувствуешь, что мне страшно и постоянно пытаешься успокоить меня, уверяя, что скоро всё станет еще лучше, и мы все вместе поедем снова учиться стрелять. Мы словно поменялись местами, теперь ты успокаиваешь меня, хотя должно быть наоборот. Ты уже давно проснулась и теперь рассказываешь Васе все, что он успел пропустить за время своего двухнедельного отсутствия, а я просто наблюдая за двумя самыми любимыми людьми на свете – та же манера разговора, те же глаза, та же улыбка, та же привычка щурится, склонив голову на бок. Наверное, про таких детей говорят, что для определения отцовства не нужен преусловатый анализ ДНК. Рука непроизвольно ложится на пока еще небольшой животик, а на лице расцветает счастливая улыбка. Впервые за долгое время я чувствую себя почти счастливой. Почти – потому, что впереди еще сложная операция и длительный курс реабилитации, но теперь я точно уверена – мы справимся. Уже почти справились. Виктор Иванович предупредил, что сегодня – последний день перед операцией, когда мы можем побыть с тобой рядом, а потом тебе будут готовить непосредственно к самой процедуре, и тогда ты пару дней должна будешь провести в полной стерильности – без нас. Сердце обливается кровью, когда я узнала, что не смогу прикоснуться к своей малышке в течение почти 48 часов, но меня успокаивают тем, что разрешат стоять у стеклянного окошка в палату, и я знаю, что буду находиться там до последнего момента, а потом уже переберусь к дверям операционной и буду ждать столько, сколько потребуется. -А ты же мне купишь котенка? – до меня доносится голос нашей маленькой шантажистки, и я уверена, подними я сейчас глаза, тут же встречусь с молящим взглядом, с помощью которого она так искусно манипулирует взрослым мужчиной, - И мы его Рифом назовем, - Кот тут же поперхнулся, но, как оказалось, это еще не все. Немного подумав, Вика вдруг добавляет, - А то Миша на Лере женится, и у нас больше не будет Рифа, а так свой собственный будет. Логика этой маленькой прелестницы поражала с самого раннего детства, но то, что стало происходить после появления в ее жизни группы «Смерч» заставляло меня удивляться каждый раз всё больше и больше. Мы еще долго сидим в палате, даже умудряемся все вместе поужинать, точнее мы с Васей делаем вид, что едим, чтобы приободрить Вику, а я с каждой минутой понимаю, что с Котом что-то не так. Он всё больше нервничает, старается постоянно прикоснуться к Вике и ощутимо вздрагивает, когда я слегка приобнимаю его за плечи. Боится? Вполне возможно, только как так случилось, что он этого почти не скрывает? К сожалению, анализ ситуации прерывает вошедший врач, сообщивший нам, что скоро начнется подготовка к операции и нам пора прощаться. Вот готовилась же, знала, что это рано или поздно произойдёт, но в горле встает противный комок, а слезы моментально оставляют мокрые дорожки на моих щеках. Нельзя! Нельзя пугать Вику! Целую каждый ее пальчик, носик, щечки, лобик. Маленькая моя, как же мне страшно оставлять тебя тут одну, хоть я и знаю, что скоро всё самое страшное будет позади, а мы заживем полноценной жизнью. Сейчас у меня дрожат не только руки, я сама дрожу всем телом, и очень благодарна Васе, который удерживает меня от возможного падения на пол. Мы уже собираемся выходить, как вдруг Вика хватает Кота за руку и, одобрительно улыбнувшись, говорит: -Я не боюсь, папочка… Второй раз за день Кот ощутимо вздрагивает, а я, подняв на него глаза, вдруг замечаю, как по щеке скатывается одинокая слезинка, и Вася принимается быстро моргать, чтобы не появилась еще одна, вот только это не срабатывает. За первой появляется еще одна, а потом еще и еще. Теперь мне на самом деле страшно. Что же такое происходит, если даже Ионов дал волю слезам? -Вася?... – уже в коридоре осторожно касаюсь его щеки, заставляя открыть глаза и посмотреть на меня. -Жень, она…она меня папой назвала! – он уже давно не плачет, но в глазах слезы всё также блестят, - …ПАПОЙ! -Вот дурак! – бросаюсь в его объятия и утыкаюсь носом в шею, вдыхая его аромат, - Ты меня так напугал! Ты у нас самый лучший папа! А теперь скажи, что всё будет хорошо. Виска касаются мягкие губы, и кожу тут же опаляет горячее дыхание. -Всё будет замечательно, Жень. Верь мне. И я верю! Я хочу верить! И я буду верить! Вика – сильная и она справится, а мы с Котом ей в этом поможем. И кем бы ни был этот таинственный донор, но я каждый день буду молиться на него, благодаря за то, что подарил моему ребенку вторую жизнь…НАШЕМУ ребенку…