Подари мне жизнь...

-Я должна быть там! Девушка задергалась в сильных руках и в который раз попыталась вывернуться из крепких объятий, но очередная ее попытка закончилась провалом. Когда они два дня назад покидали больничные стены, и Кот и врач в один голос утверждали, что она обязательно будет находиться рядом с дочерью, пусть их и будет разделять стекло, но на деле оказалось совсем не так. Сначала против выступил Виктор Иванович, объяснив взволнованной матери, что ее длительное присутствие лишь усугубит ситуацию, заставив Вику переживать и расстраиваться. А потом еще и Ионов поддержал несносного докторишку, заявив, что Женька доводит не только дочь, но и себя, а заодно и его, и весь персонал больницы. И даже теперь, когда им сообщили, что операция должна начаться с минуты на минуту, ее не подпускали к дверям операционной, а заставили сидеть в одной из палат. -Если ты не прекратишь нервничать, я отправлю тебя домой! - Кот насильно усадил девушку на кровать, а сам присел перед ней на корточки, - Ты там сейчас ничем не поможешь, а вот себе и ему, - парень кивнул на животик девушки, - можешь серьезно навредить. Хоть раз в жизни послушай меня и постарайся успокоиться. Наблюдавший за всеми этими действиями Риф только покачал головой – тоже мне, нашелся великий гений психологии, способный успокоить разбушевавшуюся не на шутку мать, себя бы для начала успокоил. Сегодня утром вон Пригову досталось так, что теперь все всерьез подумывали о том, что к вечеру будет готов рапорт об увольнении командира «Смерча» в связи с отказом выполнять приказы и нарушением субординации. Наверное, в этот раз не помогут даже Батя с Багирой. -Присмотрите за ней, я на минуточку, - Вася ловко высвободил свою руку из цепких ладошек и, быстро вскочив на ноги, скрылся за дверью. Присмотри…интересно, он сам поверил в то, что сказал? Парень, наверное, не отошел и на пару метров от палаты, как Женя тут же вскочила со своего места, но добраться до двери не успела. Риф сгреб ее в охапку и несмотря на ее сопротивление усадил обратно, пригрозив привязать бинтами к кровати, если она еще раз попытается добраться до дверей операционной. Связываться с Мурой абсолютно не хотелось, про ее «ангельский» характер он уже знал не по наслышке, но вот получать от командира не хотелось вдвойне. -Вы не понимаете, - Женька громко всхлипнула, - Это не ваш ребенок там. -Я сделаю вид, что этого не слышала и спишу всё на шок, - стоявшая до этого у окна Лера, присела рядом с подругой, - Иначе не будь ты беременной, влепила бы тебе пощечину, чтобы ты раз и навсегда уяснила себе одно – здесь все любят Вику не меньше твоего. В ответ девушка всхлипнула в очередной раз и уткнулась в плечо подруги. Миша, до этого молча наблюдавший за словесной перепалкой двух девушек, вдруг почувствовал себя тут лишним и совершенно ненужным. Еще несколько секунд, и к всхлипам Женьки прибавилось еще и Леркино шмыганье, вот тогда точно захотелось смыться из палаты, оставив девушек наедине. Говорить что-то сейчас бесполезно, ну не успокоить мать, судьба ребенка которой сейчас решается всего в нескольких метрах отсюда. Сколько раз им приходилось видеть смерть, ранения, страдания и слезы, сколько раз им приходилось терять друзей и близких, сколько раз им приходилось точно также сидеть у дверей операционной, в то время как кто-нибудь из друзей боролся за свою жизнь, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что им приходилось чувствовать сейчас. Всегда страшно, когда что-то случается с детьми, и в голову приходят кощунственные мысли, что взрослые успели хоть немного пожить, а маленькие ангелочки еще ни в чем не виноваты, а им уже приходится расплачиваться за неизвестные грехи. Грехи…Однажды Кот так и выразился после того, как минут сорок всматривался в белую стену спортзала. «Я виноват. Я же, по сути, убийца и нет никакой разницы, кого я убиваю – террористов или нет, я просто не имею на это права. Только почему Бог наказывает Вику, а не меня?» Рита тогда больно треснула его по голове, но через месяц командир вновь задался этим вопросом, и его не переубедить, что спас он в десятки, а то и сотни тысяч раз больше людей, чем ему пришлось уничтожить. Видимо и упрямство является характерной чертой Викиных родителей. Размышления каплея были прерваны появлением молоденькой медсестры в сопровождении Кота. Девушка дежурно улыбнулась и принялась тихонько щебетать о том, что она сейчас измерит давление и сделает укол успокоительного, который поможет Жене немного расслабиться, а потом ей и вовсе разрешат побыть в непосредственной близости от операционной. Женя моментально прекратила высказывать Коту всё то, что она думает о нем и о его попытках успокоить ее, и тут же закатала рукав, позволяя ввести себе шприц седативного препарата. Едва дождавшись того момента, как иголка покинет ее вену, девушка вскочила на ноги, но не дойдя до двери всего пару шагов вдруг начала оседать на пол. -Что, черт возьми, Вы ей вкололи?! – Риф перевел испуганный взгляд с медсестры на бессознательную Женьку, которую Кот уже бережно уложил на кровать и теперь аккуратно стягивал с нее обувь. -Не ори так, Риф. – Вася поправил подушку присел рядом с девушкой, - Это я попросил дать ей снотворное. Знаю ее, не уймется по хорошему, так что пускай спит. -Ты ведь понимаешь, что она тебя убьет, когда проснется? -Понимаю, - Кот подмигнул Лере, - и очень надеюсь на вашу защиту. Женя. Ожидание убивает не хуже любого оружия. Каждый нерв, каждая клеточка тела напряжена до предела и состояние такое, что усидеть на месте просто физически невозможно, и мне остается только завидовать напускному спокойствию Кота. Знаю, что он держит себя в руках исключительно из-за меня, но все равно поражаюсь его выдержке, раньше он был самым импульсивным в группе и именно из-за его импульсивности мы постоянно попадали в переделки. Страшно даже представить, что моя малышка, моя маленькая принцесса сейчас где-то там, на операционном столе, обвитая всевозможными трубочками и проводами, а вокруг нее суетятся незнакомые люди в халатах. За время службы сама дважды попадала на операционный стол и оба раза, еще будучи в сознании, отчаянно хотела, чтобы рядом был кто-то, кто держал бы меня за руку, когда я буду под наркозом. А ведь мне тогда было не меньше двадцати пяти, а Вике всего шесть лет. Чувство собственной беспомощности вызывает неконтролируемую злость не только на себя, но и на окружающих. Понимаю, что они переживают также как и я, но в этот момент мне кажется, что раз они спокойнее меня, то им попросту наплевать на то, что происходит на соседнем этаже. Ведь Вика надеется на меня, ждет, что я буду рядом и верит, что я смогу защитить ее ото всех бед, а на самом деле что? Я не могу абсолютно ничего! Что же я за мать после этого? Мне почему-то кажется, что окажись я возле заветной двери, то всё пройдет как по маслу, но ни друзья, ни Кот не могут этого понять, и все как один твердят, что лучше всего сидеть здесь, и мне до ужаса обидно, что я – мать – не имею права делать то, что мне кажется правильным. Они переживают за меня, но ведь и я переживаю за свою дочь! Молюсь не только о том, чтобы всё было хорошо, но и о том, чтобы Кот одумался и, наконец, выпустил меня отсюда, и поэтому когда появляется медсестра со своим обещанием, я вдруг понимаю, что молитва услышана. Только всё это преждевременно. Делаю два шага и, даже чувствуя, как тяжелеют веки и в глазах темнеет, пытаюсь дойти до двери, но знакомые руки не позволяют мне сделать этого, и я покорно закрываю глаза, проваливаясь в спасительную темноту. Голоса доносятся как сквозь вату, я пока не могу различить ни их обладателей, ни самих слов. Сознание возвращается постепенно и очень медленно, и пока единственное, что я понимаю это то, что меня кто-то держит за руку, наверное, Васька, вот только голоса его я не слышу. Интересно, как долго я в таком состоянии, и что, черт возьми, произошло, что я не могу до сих пор открыть глаз. Голоса вдруг замолкают, а потом кто-то осторожно касается моего лба, убирая непослушную прядь волос – ну точно Ионов. Сейчас открою глаза и выдам ему по первое число и плевать мне на то, как это будет выглядеть со стороны и обидит ли это его. Медленно поднимаю веки и встречаюсь взглядом с Рифом. Показалось. Закрываю глаза, но когда открываю их вновь, ничего не меняется – это не Васька, а Миша крепко держит меня за руку, словно боится, что я сейчас сбегу. -Где Кот? – из горла вырывается хрип. -Мурашова, ты как себя чувствуешь? Поворачиваюсь на голос и так и замираю с открытым ртом – напротив меня сидит сам Пригов. Галлюцинация. Второй раз закрываю глаза, но вредная галлюцинация продолжает свои расспросы относительно моего здоровья, а также делится впечатлениями относительно неуравновешенности моего жениха, сыплет просьбами о том, чтобы я урезонила Ваську, и я потихоньку свыкаюсь с мыслью о том, что Пригов-то настоящий. -Товарищ генерал, что Вы тут делаете? -Как что? У меня половина подразделения тут, разве я могу оставить своих ребят? Пришел, так сказать, вас морально поддержать. -Половина подразделения? – в горле встает комок, а уже через секунду по щеке стекает первая слезинка. Моя семья тут, они пришли поддержать нас в трудную минуту, а значит - всё будет хорошо. Не может быть иначе, когда сразу столько молитв обращено к Всевышнему с одной единственной просьбой – подарить моей малышке вторую жизнь. -Ну да. Багира, Бизон и Кот возле операционной дежурят вместе с твоей подругой, а мы с Рифом вот тебя охраняем, - Владимир Викторович сияет улыбкой, словно я – известная фотомодель и ему доверена высокая честь защищать меня от назойливых поклонников, а потом тихонько добавляет, - Я бы тоже там был, но только с этим психованным связываться не хочу, пусть его Кошкина успокаивает, она то уж точно с ним справится в случае чего... -Пригов! – Риф обрывает начальника на полуслове, - Всё уже отлично, а значит и Кота не придется успокаивать. Жень, ты чего-нибудь хочешь? Хочу! Хочу быть рядом с Котом, но действие проклятого лекарства не исчезает, и я всё еще пребываю в состоянии близком к дремоте. Вика. Мне надо быть там, с ней. Заставляю себя разлепить глаза, и с помощью Рифа сажусь на кровати. -Куда собралась? – едва я пытаюсь встать с кровати, как Мишка нагло укладывает меня обратно, для верности еще и удерживая за плечи. -Умыться хочу. Голова кружиться. Руки исчезают, а затем Риф вновь помогает мне подняться. Такое ощущение, как будто я не беременная, а тяжело больная, и мне во всем нужна помощь. Пригов продолжает что-то увлеченно рассказывать, когда открывается дверь и появляется зареванная Лера. Обычно от страха холодеют только руки и ноги, у меня же вмиг похолодело всё сразу, тело сковал жуткий ужас, а сердце всего несколько мгновений бившееся почти в привычном ритме, вдруг словно остановилось. Лера не плачет. Лера никогда не плачет. А если это случилось, то значит произошло самое страшное. -Нет! – из горла вырывается дикий крик, а потом кто-то словно выключает свет, и я второй раз за день проваливаюсь в темноту. Только в этот раз темнота не успокаивает, а пугает. -Вашу мать! – Кот обеспокоенно заглянул за плечо врача, пытающегося привести Женьку в сознание, - Я же сказал, что первым надо было заходить мне. Она же черти что подумала, когда ваши слезы увидела. -Мы думали, что она спит еще, - Багира последовала примеру Кота и наклонилась над врачом, - Кто же знал, что на ее организм ни одно снотворное толком не действует. -Не знали они! – мужчина возмущенно хмыкнул, - Вот когда придет в себя, сама скажешь ей, что всё замечательно, а вы просто эмоциональные д… - парень осекся, встретившись с грозным взглядом начальницы, - …девушки! Рита уже собиралась отвесить подзатыльник нахалу, как вдруг раздался тихий всхлип, моментально сменившейся истерикой. Женька отчаянно задергалась на кровати, пытаясь вырваться из рук врача, и если бы не вовремя подоспевший Кот, то ей бы это точно удалось. -Женечка! Жень, всё хорошо! Слышишь, всё хорошо! – Вася сильно встряхнул девушку за плечи и снова прижал к кровати, давая врачу возможность наполнить шприц очередной порцией успокоительного, - Лерка с Ритой от радости плакали! Женечка, всё прошло отлично! Да послушай же ты меня, с Викой всё хорошо! Женя! -Врёшь! – девушка всхлипнула, но на этот раз в ее глазах появилась робкая надежда. -Я похож на идиота, который будет врать о подобных вещах? – мужчина перевел взгляд от любимых глаз на иголку, медленно погружающуюся в тонкую венку на руке. -Похож... Девушка прикрыла глаза, и в повисшей тишине теперь раздавалось только ее равномерное дыхание. Ионов аккуратно присел на краешек постели, но резкий окрик врача заставил его вскочить с места: -Все вон из палаты! Устроили мне из больницы чёрт знает что! Вы, - врач кивнул на изумленного Пригова, - можете остаться, как самый адекватный из всех присутствующих, а всех остальных попрошу удалиться. -Доктор, - Рита выступила вперед, - давайте оставим тут ее мужа, - девушка кивнула на переминающегося с ноги на ногу Кота, - Он когда один, то ведет себя адекватно. Ну пожалуйста… В который раз Ионов убедился, что Рита обладает потрясающим даром убеждения. После недолгих уговоров врач сдался и все покинули палату, оставляя родителей, только что переживших сложнейшую операцию дочери, одних. Мужчина пододвинул стул поближе к кровати, и поудобнее устроившись на нем, осторожно взял спящую девушку за руку. Холодная ладошка – даже во сне не может расслабиться, а может просто сказывается пережитый шок. Мужчина нежно провел губами тыльной стороны ладошки: -Я ее еще не видел, но Виктор Иванович сказал, что операция прошла успешно, - Кот зажал тонкую ладошку в своих руках, пытаясь согреть ее своим теплом, - Я же говорил тебе, что надо было только верить. Жень, а ведь теперь всё будет хорошо…