Подари мне жизнь...

Лера Хуже капризной беременной женщины может быть только очень капризная беременная женщина, коей и является наша Женя. Во время ее первой беременности мы еще не были настолько хорошо знакомы, чтобы жить вместе, но я очень сомневаюсь, что нося под сердцем Вику, она была настолько вредной. Мура, впрочем, не отрицает, что такой чувствительной ко всему происходящему она тогда точно не была. Может просто сказывается пол будущего ребенка, а может и то, что Вика теперь здорова, а это значит, что ее мать теперь имеет полное право требовать внимания к своей персоне. Конечно, Вике предстоят еще курсы реабилитации, но всё это уже сущие пустяки по сравнению с тем, что мы пережили за последние два года. Первые два дня после операции нас к ней не пускали даже несмотря на Женькины истерики и все мольбы Кошкиной. Стерильность – должна была быть полная стерильность. Мы даже потом заходили в палату полностью замотанные в халаты, медицинские маски, бахилы и даже перчатки надевали. Страшно было смотреть на бледного ребенка и казалось, что стало только хуже, но Виктор Иванович объяснил это все реакцией неокрепшего детского организма на сложную операцию. А ведь на самом деле, любой взрослый будет ужасно выглядеть после столь длительной трансплантации, а тут шестилетняя малышка. Женька не знает и скорее всего никогда не узнает, как эти часы провел ее муж, он-то в отличие от нее простоял всё это время возле операционной, крепко сжимая руку Риты. А как мы приводили Женьку в себя…нам удалось успокоить ее только с третьего раза, когда медсестра, рискуя своей работой, сделала снимок Вики на свой телефон и показала его Женьке. Сейчас Вика все постоянно улыбается, но теперь не для того, чтобы ободрить нас – взрослых, а потому что она знает, что ей больше не придется возвращаться в унылые стены больницы, что больше мама не будет плакать, и только папа будет всё также крепко прижимать ее по возвращению с заданий, потому что для него этих объятий опять могло не стать. Эти задания за последние несколько месяцев стали самым настоящим кошмаром для всех, проживающих в квартире. Для Жени это был очередной повод разрыдаться ни с того ни с сего, и она вымещала все свои «беременные» эмоции на своем любимом мужчине. А что касается самого этого любимого мужчины, то вот тут я поражаюсь его характеру и задумываюсь, а об этом ли парне мне рассказывала Женя всего года три назад? Если да, то он очень изменился. Он как истинный англичанин, для которого семья и дом – это его крепость. Смотрю, как он боготворит дочь и любимую женщину, а сама невольно пытаюсь сравнить с ним Рифа. Мишка – потрясающий парень. Открытый, добрый, отзывчивый и о таком тоже можно только мечтать, но вот в роли отца я его пока не представляю, хоть частенько наблюдаю за его возней с Викой. Дурачится как маленький ребенок, а зачастую и того больше, и порой мне кажется, что он никогда не повзрослеет. Но Женя уверяет меня в обратном, рассказывая, что когда-то и Кот был точно таким же, если не хуже. -Вот черт! – раздается громкий грохот и, открыв глаза, я лицезрею своего ненаглядного, пытающегося подняться с пола и одновременно натянуть джинсы, - Лерочка, прости, я тебя разбудил? -Да что ты, я же всегда встаю в…- тянусь за телефоном, и глаза лезут на лоб, когда вижу цифры на дисплее, -..шесть утра?! Рифанов, ты далеко собрался в такую рань? -Пригов, т.е. КТЦ, т.е. задание, - наконец ему удается натянуть джинсы и теперь начинается война с непослушной пряжкой, которая никак не хочет застегиваться. Это еще одна отличительная черта Рифа – когда он торопится, у него все валится из рук и главное держаться подальше, если хочешь остаться целой и невредимой, - Котенок, а ты не знаешь, где моя футболка? Вот я, конечно, понимаю, что дома он бывает не так часто, как хотелось бы, но в собственной-то квартире можно уже запомнить расположение шкафов и хранящихся в них футболок. Киваю на одну из тумбочек, но прежде чем дойти до нее, Мишка ударяется еще раз об угол кровати. -Рифанов, ты слон, - поднимаюсь с кровати и сама достаю любимому футболку, - Кот когда по утрам уходит, его не то что не видно, но и не слышно. А ты еще всех соседей поднимаешь. -Вот и выходи за Кота! -Да я б с радостью, но его за многоженство посадят, а Му…- договорить я не успеваю, парень сбивает меня с ног и валит на кровать, прижимая своим телом. Еще ни разу я не видела его грозным, он всегда такой добродушный, что возникает желание потрепать по щечкам, как маленького ребенка, что я и делаю сейчас. Интересно, как его вообще в спецназ то занесло с такой детской непосредственностью? Целует, потом вспоминает, что он вроде как злится и слегка прикусывает мою нижнюю губу. Не хочу его отпускать – ни сейчас, ни вообще никогда. Что же будет после официального замужества? Буду, как Женя, устраивать концерты и требовать оставить службу? Возможно, но сейчас он со вздохом отрывается от меня и продолжает одеваться. Еще через минут десять он окончательно соберется, наденет куртку и, взяв ключи от машины, в последний раз крепко прижмет меня к себе и оставит долгий-долгий поцелуй на моих губах. Ну раз мужчины на службе, то время нам проводить с Женькой опять предстоит вместе. Мы так и живем, то тут, то там – точнее это я так живу, то с Рифом, когда он дома, то с подругой, потому что не хочу оставлять ее одну. Я уже подхожу к подъезду и пытаюсь найти ключ от домофона, как вдруг взгляд останавливается на симпатичной блондинке, нервно вышагивающей возле входной двери. И все бы вроде ничего, если бы не ее мертвецки бледный цвет лица и синяки под глазами, да и руки трясутся как при последней стадии Паркинсона. Одета хорошо, трезвая, на вид интелигентная особа – значит, что-то случилось. -Девушка, Вам плохо? – подхожу совсем близко и понимаю, что не ошиблась. Ощущение такое, что она вот-вот свалится в обморок, - Вам помочь? -А? Что? – блондинка отмирает и поднимает на меня глаза, - Я…да меня просто из больницы послали узнать о состоянии пациентки, а я номер квартиры забыла. -Давайте я Вам помогу. Я тут всех знаю. Как имя пациентки? -Виктория, - девушка нервно сглатывает и мне даже кажется, что ее начинает трясти еще больше, - Виктория Мурашова. Так, а вот это уже интересно. Кто эта девушка, интересующаяся здоровьем нашей Вики, да она еще и не в курсе, что Вика у нас не Мурашова, а Ионова и уже довольно давно. Однако открытое лицо девушки не выражает агрессии и не наводит на мысли, что она хочет причинить нам вред, поэтому я осторожно интересуюсь именем лечащего врача и болезнью ребенка, и как ни странно незнакомка отвечает правильно. -А, ну Вам тогда к нам. Я – ее тетя. -И как девочка? -Всё нормально, давайте поднимемся. Вам же лучше поговорить с матерью. Простите, как Вас зовут? -Даша…- девушка вдруг странно покачивается, и я еле успеваю подхватить ее под руку, - Я лучше завтра подойду, а то неважно себя чувствую. Боюсь заразить, у меня, видимо, грипп начинается. Я еще долго пытаюсь уговорить ее подняться к нам или вызвать скорую, ну или хотя бы проводить ее, но все без толку – остается смотреть, как девушка слегка покачиваясь скрывается за поворотом. Пару минут переминаюсь с ноги на ногу, а затем решительно несусь за ней вслед, но выскочив со двора, уже никого не нахожу. Буду надеяться, что с ней всё будет хорошо, не хочется потом винить себя до конца дней за то, что не помогла. Багира. -Как? Как это произошло? – трясу бедного Мишку, но Бизон оттаскивает меня в сторону, - Что черт подери, там произошло? -Снайпер, - Риф виновато опускает глаза, словно это он виноват в том, что его командир получил пулю в грудь, - Там ребенок был. Он за ним выскочил. Рита, а ведь все будет хорошо, да? Киваю, особо не вслушиваясь в слова. А зачем вслушиваться, если все и так понятно по огромным глазам, полных мольбы и переживаний. Он должен выкарабкаться, просто обязан. Не первый раз мы вот так стоим у операционной, кусая губы и сходя с ума от неизвестности, но каждый раз ангел-хранитель этого паршивца вновь и вновь вытаскивает его с того света. И сейчас вытащит – ведь теперь ему есть к кому возвращаться. Сейчас пройдет операция, а через пару дней он придет в себя и улыбнувшись прохрипит, что просто лишился еще одной своей жизни, а мы его как раз обрадуем, что Пригов всё-таки решился подписать его рапорт. -Риф, только не смей сообщать ни Лере, ни тем более Жене, - Мишка не дурак и делать этого он, конечно, не станет, но кто его знает, что он может натворить в стрессовой ситуации, - Не дай Бог родит раньше времени, Кот тебе потом голову открутит и не посмотрит, что ты его друг. Томительные часы ожидания и медсестры, снующие туда-сюда, безумно раздражают, особенно если учесть тот факт, что никто ничего нам не говорит. Не хочется думать о плохом – ну Кот не из тех, кто сдается, тем более сейчас, когда он так счастлив, не оставит он Женьку с Викой и малышом. Только вот как поправится, обязательно дам ему пару раз по голове за его неосторожность. Улыбаюсь – Васька частенько получал от меня подзатыльники с самого прихода тогда еще в «Тайфун». Он ведь у нас самым молодым был, и я поначалу сомневалась, что из него вырастет что-то путное. Ошибалась. Вон какой красавец-командир вышел из когда-то заядлого юмориста и вечно летающего в облаках романтика. Может это глупо, но не имея своих детей, я стала относится к нему как к сыну, несмотря на то, что по возрасту нам далеко до таких отношений. Ну а как относится к тому, кто рассказывал тебе все свои переживания, к тому, чьих девушек ты знаешь от первой до последней, к тому, кто порой вытворял такое, что возникало желание выпороть его ремнем и поставить в угол? Вспоминаю все смешные истории и все глупости, которые он успел натворить за столько лет и сама не замечаю, как потихоньку погружаюсь в сон, засыпая на плече Бизона. -Состояние тяжелое…- слова врача вырывают из тревожной дремы, и я вскакиваю на ноги, - …Мы делаем все, что можем, но шансов пока мало. -А к нему можно? -Багира, ты в своем уме? – врач устало потирает виски, - Он в реанимации, состояние нестабильное, а ты про визиты спрашиваешь. Вообще-то я как раз в своем уме и хочу услышать что-то положительное, но врач продолжает информировать нас о большой кровопотере, задетом легком и т.д., а я опять не вслушиваюсь, словно, если сейчас заткну уши, то все станет намного лучше и все эти страшные прогнозы исчезнут сами собой. Перевожу взгляд с одного бойца на другого и понимаю, что слушает врача только Батя, а все остальные, также как и я, смотрят куда-то в стену, и я уверена – каждый молится, чтобы и в этот раз произошло чудо. -Маргарита Степановна, меня доктор убьет, если Вас тут увидит, - молоденькая медсестра испуганно озирается на дверь реанимационной, в которой я нахожусь без ведома хирурга, - Пожалуйста, уходите. Васька уже три дня не приходит в себя, а врачи всё также не дают никакой надежды, ну а мы не решаемся сообщить его семье. Пробираясь в палату, я была уверена, что сейчас увижу его, и уверенность в его выздоровлении появится сама собой, только всё получилось наоборот. Слишком бледный, мне даже кажется, что он похудел, глаза закрыты, а на губах нет привычной ухмылки, а еще этот противный писк приборов… Хочу рассказать, что Женька сейчас в роддоме, но перед этим надо взять его за руку. Просто протянуть руку и коснуться его ладони, слегка сжать пальцы и сказать, что сейчас он во второй раз становится папой, но я не успеваю этого сделать. Писк прибора вдруг меняется, а Кот резко распахивает глаза, заставляя меня от неожиданности шарахнуться в сторону. С пересохших губ слетает только одно слово: -Женя… __________________________________________________ Ну вот для всех неспящих))))))Автор ускакал спать, а то уже начало третьего, а ему на работу рано-рано))))Всех люблю, всех целую. Может быть и окончание завтра увидим)