Заслоняя солнце

             — Так значит, у Тэсона родился сын, — сдержанно повторяет Юнги только что объявленную Чонгуком новость. — Это плохо.       Собравшиеся в комнате верховного жреца четверо мужчин ненадолго замолкают. Известие с Юга требуется незамедлительно обсудить и всем вместе продумать, что следует делать дальше и к каким последствиям может привести каждое принятое решение.       — Я бы не был так категоричен в выводах, — прерывая молчание, не соглашается с чужим мнением Чонгук и поворачивается лицом к бессмертному. — На Юге родился законный наследный принц, и теперь я лишился этого статуса, но не надо забывать, что я по-прежнему являюсь племянником Тэсона.       — Племянником, в котором теперь нет большой необходимости, — резонно подмечает Юнги.       — А может, наоборот? Что, если с рождением принца я стану для Тэсона особенно важен? — продолжает настаивать на своей правоте Чонгук. — Тэмин — новорожденный младенец. Сколько лет должно пройти, чтобы он смог принять правление королевством в свои руки, не утратив при этом власти? Восемнадцать? Двадцать? Дядя не глуп, он прекрасно понимает, что одряхлеет гораздо раньше этого срока, если вообще не умрёт, а вокруг его сына соберётся слишком много жадных до власти людей, которые попытаются свергнуть Тэмина, воспользовавшись его беспомощностью и юным возрастом, чтобы самим занять трон. Сейчас Тэсону, как никогда раньше нужен верный союзник, который будет твёрдой рукой вести все дела и поддерживать принца Юга, а когда тот вырастет — безоговорочно отдаст ему господство и отойдёт в сторону. И этим человеком стану я.       — Или ты станешь в глазах дяди главным соперником и недругом Тэмина, — снова прерывает чужие рассуждения Юнги.       — Почему ты так думаешь?       — За время своего бессмертия я многое узнал, и меня давно не удивляют чужие коварство и хитрость. Проходят века, пролетают десятилетия, но я вижу всё тех же людей, которыми движут алчность, зависть и личные страхи. Меняются поколения, но суть человечества остаётся прежней, — спокойным голосом объясняет Юнги. — Я не пытаюсь переубедить тебя, или беспричинно очернить Тэсона, но мы должны быть готовы к любому его решению.       — Вас послушать, так вы оба правы, — невесело хмыкает Хосок. Он тяжело вздыхает, трёт ладонями лицо и поворачивается к сникшему младшему брату. — Сокджин, какие мысли есть у тебя на этот счет?       — Мы мало что знаем, и вряд ли нам удастся разгадать планы Тэсона, — сухо отвечает верховный жрец. — Мне ясно лишь одно — с рождением принца всё изменится. И не факт, что это будет нам во благо.       — Поэтому очень скоро я отправлюсь на Юг, — сообщает Чонгук. — Мне необходимо как можно скорее увидеться с дядей, чтобы заверить его в своей преданности и обсудить всю сложившуюся ситуацию. Я узнаю о его планах и, возможно, смогу повлиять, изменить принимаемые им решения. К тому же он сам просит меня приехать как можно скорее. Дяде не терпится показать мне малыша-Тэмина и познакомиться с моим мужем.       — Не бери с собой Тэхёна! — в один голос восклицают Хосок и Сокджин.       — Это ещё почему? — спрашивает Чонгук, удивленный чужим предостережением.       — Дорога будет долгой, а погода в наших краях ещё очень холодная. Тэхён может сильно простудиться и заболеть во время пути, — быстро находится Сокджин.       — К тому же ты заключил свой брак вопреки желаниям Тэсона, и поэтому он может неласково встретить твоего мужа, — подхватывает Хосок.       — Мы с воинами во время пути ночуем на постоялых дворах, в которых тепло и есть горячая пища с мягкой постелью. Тэхёну не придётся спать в сугробе или на голой земле, так с чего бы ему простужаться? А что касается без спроса заключенного брака, то теперь королем мне не быть, и поэтому дядю не должен волновать мой выбор супруга.       — И всё же они правы, — Юнги кивает головой в сторону разволновавшихся братьев, которых ничуть не успокоили слова Чонгука. — Я тоже считаю, что будет лучше оставить Тэхёна во дворце.       — И как вы себе это представляете? — возмущается Чонгук. — Дядя открытым текстом написал в письме, что ждёт встречи с моим мужем. Я не могу ослушаться его приказа. Каким образом я буду доказывать Тэсону свою преданность, при этом не выполнив его пустяковую просьбу?       — Чтобы убедить короля в своей верности, совсем не обязательно подставлять под удар Тэхёна, — строго говорит Юнги. — Постарайся найти другой способ.       — Какой? — огрызается Чонгук. — Принести на блюде отрубленную голову моего брата?       — Дай Тэсону то, чего он по-настоящему желает. И это вовсе не голова юного короля.       — Мой дядя желает стать владыкой всех земель межгорья. Каким образом я должен отдать в его руки Северное королевство, сохранив при этом жизнь Тэёна? И, самое главное, как я смогу завоевать для него в одиночку весь Запад?       — Запад… — грустно вздыхает Юнги. — Запад пал триста лет назад, и виной тому вовсе не слабость защищающих свой родной край воинов, а личные страхи трех королей, которые не пришли на помощь. Четверо сыновей последнего владыки Единого королевства поделили между собой камни дракона, дали клятву соединить их вновь, если чужаки спустятся с гор, но прошло всего двести лет, а их потомки успели позабыть обо всех данных обещаниях. Каждый король страстно желал увидеть возвращение божества, и одновременно боялся, что это может случиться. Они любили и почитали дракона так же сильно, как страшились потерять свою власть. Предание гласит, что сложив четыре камня можно призвать божество… но подчинится он лишь одному человеку, сделав его в глазах всех народов межгорья истинным королём, достойным повелевать нашим миром. А что тогда пришлось бы сделать остальным трем королям? Сойти с трона и навсегда забыть про свой величественный статус? Подчиниться решению зверя и покорно склонить голову перед тем, на кого падёт его выбор? Никто не пришёл на помощь королю Запада, потому что, спасая земли межгорья, каждый боялся при этом утратить собственную власть.       — Тэсон дракона не любит и не почитает, — хмыкает Чонгук. — Он много раз рассказывал мне про свои планы и стремления — в них нет места божеству. Тэсон рассчитывает на свои силы, действует осторожно и не желает напрасно проливать чужую кровь. Он умен, хитер и терпелив — поджидает, когда другие короли совершат роковые ошибки, чтобы воспользоваться недовольством их народа и забрать чужое королевство с минимальными потерями для себя. Так в его власти оказался Восток, последний владыка которого потерял уважение не только воинов, но и многих людей. После этой победы, которая была одержана практически без боя, Тэсон направил свой взор на Север. Воспользовавшись ужасом отца Тэёна, который до этого в пирах и развлечениях проводил непозволительно много времени, заключил с Севером договорённости, грабящие королевство. С каждым годом всё более нищающий народ был, мягко говоря, недоволен подобным правлением, и никто не поднял шумиху, когда «случайно» погибла семья их правителей. В живых остался только Тэён — принц, который слишком рано взошел на престол. Тэсон знал, что смерть невинного ребёнка многих не оставит равнодушными, и поэтому сохранил Тэёну жизнь. Ненадолго.       — Юный король делает всё возможное для своего народа, — прерывает рассказ Чонгука Сокджин. — Многие его любят и верят, что из него вырастет великий правитель.       — Но этого недостаточно, — скорбно качает головой Чонгук. — Справедливое правление не приносит денег в королевскую казну, а без золота невозможно содержать войско. Захватившие земли Запада чужаки разрослись в численности, им становится тесно на принадлежащей им территории. На границах нашего королевства с Западом неспокойно, постепенно туда стягиваются воины.       — И это тоже может быть по указанию Тэсона, который много лет налаживал дружеские отношения с правителем Запада, — озвучивает новое предположение Юнги.       — Дяде не интересны приятельские отношения с другими королями, — отрезает Чонгук. — Ему нужна власть над всем нашим миром. Он ждёт того момента, когда сможет без долгих кровопролитных боёв захватить Север, чтобы собрать великую армию из воинов трёх королевств и покончить с чужаками раз и навсегда. Поэтому он не начинает открытую войну против Тэёна — он не может допустить гибели ни своих, ни воинов Севера. Все они понадобятся для борьбы за Запад.       — С рождением сына Тэсон мог пересмотреть свои планы, — хмыкает Юнги.       — Чего ты добиваешься, говоря мне всё это? — теряет терпение Чонгук.       — Я хочу, чтобы ты осознал, что Тэсоном управляет тот же страх, который завладел душами многих королей. Он жаждет власти, но больше всего боится в итоге остаться ни с чем, потому что хорошо знает, что если дракон будет пробуждён — не факт, что он выберет Тэсона своим господином.       — Дядя мне говорил, что он бы спрятал камни дракона, если бы они оказались в его руках, — внезапно вспоминает Чонгук.       — Богатства, люди, земли — этого Тэсону ничтожно мало, — Юнги обводит глазами трех мужчин, которые внимательно слушают каждое его слово. Кажется, подобные мысли не возникали ни у кого из них. — Камни дракона — вот что, если верить легендам и преданиям, является доказательством неоспоримой власти. Если Тэсон получит все четыре камня и спрячет их — это значит, что дракон не будет пробуждён без его участия. Никто не сможет отнять у владыки Юга уже завоеванные земли. Но при этом камни являются ещё и сильным оружием — если помощь понадобится самому Тэсону, то он сможет призвать дракона хотя бы для того, чтобы остановить войну и уберечь от смерти себя и близких ему людей.       — Какая разница, каким могуществом обладают камни, если драконов рубин потерян навсегда? — кривит губы в насмешке нервно прохаживающийся по комнате Чонгук, но застывает на месте, услышав бесстрастное:       — А что, если нет?       Все трое мужчин прожигают взглядами бессмертного, и тот говорит:       — Что, если рубин не потерян и его нахождение известно? Более того, он гораздо ближе, чем ты только можешь себе предположить.       — Где он? — нетерпеливо спрашивает Чонгук, мысленно готовясь незамедлительно отправиться в путь, чтобы раздобыть камень.       — В этой комнате. У меня.       Юнги отодвигает в сторону край своего плаща и недолго шарит рукой в подвязанном на поясе кошельке. Достаёт кроваво-красный рубин и протягивает его охнувшему Чонгуку.       — Откуда он у тебя?       — С того момента, как этот камень оказался в моих руках прошло триста лет. Все участники тех событий давно мертвы, а мертвые не раскрывают своих тайн ныне живущим, — с легкой ухмылкой на лице запутано и непонятно отвечает Юнги, но вновь строго хмурит брови. — Возьми рубин и, если потребуется, отдай дяде. Убеди своего брата отказаться от принадлежащего ему изумруда. Пусть все четыре камня окажутся в руках Тэсона, и может тогда он, будучи уверенным в непоколебимости своей власти, поменяет планы и доживёт свой век не сражаясь за межгорье, а радуясь каждому дню, проведенному с семьёй и маленьким сыном.       — Если камни будут у Тэсона, то это значит… — Чонгук внезапно запинается и нервно перекатывает в ладони крупный рубин. Ему кажется непростительным кощунством произносить вслух подобную мысль. — В нашем мире больше не будет божества.       — Отдай Тэсону камни, и, возможно, его воины не придут на северные земли, — твердым голосом убеждает военноначальника Юнги.       — Возможно? — переспрашивает Чонгук, не скрывая охватившего душу волнения. — А что, если получив камни, Тэсон ещё больше убедится в собственной силе и пойдёт сметать всё на своём пути?.. Чего вы молчите? — мужчина поворачивается к двум братьям, которые всё это время ведут себя подозрительно тихо. — Вы согласны со словами бессмертного? Вы тоже не видите ничего ужасного в том, что дракон никогда не будет разбужен?       — Мы… — жалобно тянет Сокджин, но замолкает, когда видит, как за спиной Чонгука Юнги предостерегающе качает головой. — Мы с ним согласны.       — Вот от тебя я такого не ожидал, — возмущенно вскрикивает Чонгук. — Ты же верховный жрец! Ты всю свою жизнь посвятил служению дракону!       — Мы искали способ спасти нашего короля, — с трудом находит нужные слова Сокджин. — И у нас наконец-то появился этот шанс.       — Какой толк от двух камней, — соглашается с братом Хосок, — если два других в любом случае принадлежат Тэсону? Будет глупостью оставить камни у себя и даже не попытаться обменять их на спокойную и долгую жизнь Тэёна.       — Я прямо сейчас возвращаюсь во дворец. Мне нужно обо всём поговорить с братом, но если он не согласится, то силой забирать у него изумруд я не стану, — недовольно бурчит Чонгук, надежно пряча рубин в свой кошелёк. — А разговаривать с Тэёном я буду вместе с тобой, Сокджин. Если уж предавать божество — то только с твоего священного благословения.       — Почему ты ничего не рассказал Чонгуку? — набрасывается на бессмертного с расспросами Хосок, как только за двумя ушедшими мужчинами закрывается входная дверь. — Почему не объяснил, кем на самом деле является Тэхён и почему его нельзя везти на Юг?       — Чонгук полюбил простого деревенского юношу. Его искренние чувства и привязанность к Тэхёну должны оставаться неизменными, — произносит Юнги. Увидев чужой непонимающий взгляд, закатывает к потолку глаза и разочарованно вздыхает, но, чуть поразмышляв, находит для торговца вполне убедительные доводы. — Чонгук хочет спасти Тэёна, и никто из нас не знает наверняка, какое решение он примет, если придется выбирать между мужем и братом.       — Но хоть что-то мы сделать должны!       — И мы сделаем, мы не оставим Тэхёна без защиты, — соглашается бессмертный и озвучивает просьбу: — Хосок, мне нужны деньги. Много денег.       Лавочник машет рукой в сторону лестницы, приглашая мужчину следовать за собой. Спустившись в погреб, отодвигает ящик столика и достаёт два тяжелых кошелька, которые без заминки протягивает Юнги. Кажется, это первый раз, когда Хосок отдаёт деньги и не испытывает сожалений по утраченному золоту.

***

      Скрестив ноги, Чимин сидит перед камином на медвежьей шкуре и печально бросает на раскалённые угли, пылающие красным под пеленой серого пепла, тонкие древесные щепки. Внимательно смотрит, как очередная попавшая в жар щепка сначала выпускает тонкий узор легкого дымка, что исходит от её на глазах чернеющих краешков, а после вспыхивает ярким оранжевым пламенем, чтобы уже спустя немного времени угаснуть, обратившись в крохотный уголёк. Чимину кажется, что его жизнь сейчас похожа на огонь этих щепок — быстротечна и бесполезна.       — Вот никогда бы не подумал, что погибну не в бою, а сдохну от скуки, — ворчит парень и поднимается на ноги.       Он осматривает комнату, но не находит ничего, чем смог бы себя занять до возвращения в дом бессмертного. Полы и посуда вымыты, ведро с водой полное. Он даже успел вычистить стойло коня бессмертного, расчистить от снега двор и жарко протопить баню. Капризно захныкав, Чимин садится за стол и кладет голову на сложенные на столешнице руки, чтобы просидеть так до самого возвращения Юнги.       Когда рядом с домом раздаётся топот копыт, парень вскакивает со своего места, бежит к входной двери и нетерпеливо распахивает её, впуская бессмертного. Юнги проходит вглубь комнаты и кладёт на стол забранные из храма свёртки с поминальной едой, кидая рядом с ними два набитых кошелька. Услышав хорошо знакомое звяканье, Чимин перестаёт бороться с туго затянутым узлом одного из свёртков и переключает своё внимание на мешочек размером поменьше.       — Сегодня помер главный казначей королевства, и его родственнички решили дать старикашке возможность и после смерти всегда быть при деньгах? — распутав завязки кошелька и зачерпнув ладонью звонкие монеты, весело спрашивает парень у хмурого как туча Юнги. — С каких это пор душам умерших стало нужно золото?       — Эти деньги подготовлены не для мертвецов, — отвечает Юнги. — Я принёс их для тебя…       — Ух ты! Спасибо, любимый, — Чимин хватает кошелёк и высыпает золото на стол. Быстро пересчитывает монетки, складывая их при этом в маленькие башенки, но тяжело вздыхает и отодвигает деньги в сторону, услышав окончание фразы:       — … чтобы ты выполнил мою просьбу и отправился в Южное королевство.       — Вот говорил мне в детстве папа, что подарков от судьбы не дождёшься. За всё приходится платить, — с наигранной обидой жалуется Чимин. Он сгребает ладонью монетки и прячет их обратно в кошелёк. Смотрит в глаза бессмертному, и тот замечает, как в обращенном на него взгляде разгорается пламя азарта. — Так куда я должен пойти?       — На Юг, — сухо повторяет Юнги, чувствуя, как от каждого произнесённого слова возрастает его ненависть к самому себе. — Очень скоро Чонгук поедет к дяде. И он забирает с собой мужа. Я прошу тебя, защити Тэхёна и в случае опасности помоги им обоим вернуться домой.       — Я всегда добросовестно исполняю все заказы, — сытым котом мурлычет Чимин и хитро прищуривает глаза. — Не сомневайся во мне. Когда Чонгук с Тэхёном приедут в Сигард, там их уже буду ждать я. Но… — парень томно вздыхает и мягкими движениями освобождается от своей рубашки, — мне ведь не нужно отправляться в путь прямо сейчас?       Увидев, как Юнги отрицательно качает головой, Чимин расплывается в довольной улыбке. Он подходит вплотную к бессмертному и медленно, пуговка за пуговкой, расстегивает его черную рубашку, чтобы прижаться горячей грудью к прохладе чужой бледной кожи.       — Раз у нас ещё есть время, давай проведем его с пользой, — жарко шепчет на ухо Чимин. — Сделай мне приятно, а я тебя за это поцелую.       — Ты невыносим.       Юнги подхватывает Чимина, чувствуя, как тот обвивает ногами его талию и крепко сцепляет их на пояснице, уносит в спальню и опрокидывает на кровать. Расцеловывает лоб и щёки, спускается ниже на шею и строго цыкает, когда потерявший терпение Чимин, преодолевая сопротивление навалившегося сверху тела, вскидывает вверх бёдра, пытаясь как можно быстрее избавиться от своих штанов. Твердый член от каждого движения неприятно трётся о грубую ткань чужой одежды, и Чимин тихонько скулит, чтобы Юнги перестал исследовать губами его ключицы и поскорее перешёл к более интимным ласкам.       Но прежде чем окончательно и бесповоротно затуманится сознание, парень тихо шепчет ответ на тот вопрос, который увидел в печальных хрустальных глазах. Чимин даёт обещание, которое так важно услышать бессмертному:       — Я вернусь, Юнги. Я обязательно к тебе вернусь.

***

      — Немедленно сообщите королю, что я настаиваю на личной встрече с ним, — въезжая во двор перед дворцом, кричит Чонгук страже. — И предупредите, что со мной будет верховный жрец.       Один из вооруженных мужчин скрывается за дверями дворца, но Чонгук не спешит следовать за ним. Необходимо немного подождать, чтобы Тэён успел подготовиться к разговору и, как полагается королю, встретил пришедших в тронном зале. Нужно дождаться Сокджина, который, не имея собственной лошади, сейчас добирается до дворца на нанятой повозке или идёт пешком. Но прежде всего немного времени требуется самому военноначальнику, чтобы свежим воздухом остудить горячую голову и собраться с мыслями. Передав поводья подбежавшему конюху, Чонгук широкими шагами мерит двор и нервно похлопывает ладонью по висящему на поясе кошельку, в котором лежит не просто драгоценный камень, а драконов рубин.       Отдавать в руки Тэсона столь мощный артефакт — полное безумие. Пытаться убедить брата расстаться с принадлежащим ему изумрудом дракона — безумно вдвойне. Чонгук не хочет, чтобы символ власти короля Севера по доброй воле был отправлен на Юг. Если оставить рубин Тэёну, то вновь обретённые четыре камня дракона будут разделены поровну между двумя королями, и не угаснет надежда, что однажды они будут собраны вместе, а межгорье вновь увидит своё божество. Для Чонгука предать дракона, как предать самого себя.       Через распахнутые ворота мужчина видит, как останавливается повозка, из которой выходит Сокджин. Сохраняя видимое спокойствие, верховный жрец подходит к Чонгуку.       — Когда Тэён отдаст изумруд…       — Принимать решение будет король, — резко обрывает говорящего Чонгук и, не глядя, идёт ли Сокджин за ним, направляется в сторону дворца.       День подходит к концу. Снаружи дворца ещё достаточно светло, но в каменных коридорах уже начинает сгущаться вечерний сумрак. Вдоль стен прохаживается прислуга, осматривая подготовленные факелы и меняя окончательно прогоревшие на новые. Сокджин пытается навязчиво продолжить разговор, но Чонгук не реагирует на его слова. Он стремительно идёт вглубь дворца, поднимается по центральной лестнице на второй этаж, и Сокджин едва успевает следовать за ним.       Увидев приближающихся мужчин, стражники широко распахивают двери тронного зала и громко оповещают:       — К Его Высочеству пожаловали военноначальник Сонема Ким Чонгук и верховный жрец храма дракона Чон Сокджин.