AKA Your Beloved

      На бульваре Генри Хадсона была аварийная полоса для водителей, которые испытывали проблемы с автомобилем, предлагая им безопасное место для остановки и ожидания помощи. Триш была в замешательстве, когда её мать приказала шофёру остановиться, когда машина, казалось, была в отличном рабочем состоянии. Говоря своим обычным резким тоном, Миссис Уокер объяснила, что ей нужно позвонить с автомобильного телефона, а водителю нужно подождать снаружи. Он беспрекословно повиновался и, стоя за тонированными стеклами, не видел, чтобы рука Миссис Уокер не касалась телефона в машине.       Вместо этого она ударила дочь по лицу. — Ай! Мам, что за… — Спать с ней?! Ты спишь с ней?! О чем ты, чёрт возьми, думаешь, Патриция?! — К-как..? — Прислуга видела тебя! Розанна шпионила в воскресенье утром… она сказала мне, что пошла выкинуть мусор из корзины Джессики, и увидела вас двоих, лежащих в постели вместе, как вы..! — казалось, она была слишком возмущённой, чтобы даже знать, как закончить фразу, бессмысленно жестикулируя. — Она потребовала возмутительную прибавку к зарплате, чтобы не распространять новость о том, что Пэтси Уокер-лесбиянка! — Нет! — возразила Триш. — Она лжёт! — Ты думаешь, я не знаю, что ты сделаешь что угодно, чтобы уничтожить меня? Не лги мне, Патриция. Я не воспитывала тебя лгуньей. — не было никаких пояснения относительно того, как именно она воспитала Триш. — Я заплачу Розанне, и ты прекратишь это девиантное поведение. Ради всего святого, я знаю, ты должно быть думаешь, что это шутка, так поступать со мной, но о чём ты думаешь?! Ты хоть представляешь, какое внимание привлечёшь, если кто-нибудь узнает об этом? Ты больше никогда не будешь работать. Ты больше никогда не сможешь показаться на публике. Ты понимаешь это? Если тебе хочется действовать, делай что-нибудь ещё, делай что хочешь, мне всё равно! Много пей, нюхай кокаин, води машину под наркотой – это то, что люди готовы простить; те, кто был до тебя, показали нам это! Но это? Это непростительно, Пэтси. Не будь идиоткой. Не будь лесбиянкой. Не смей быть лесбиянкой. Потому что, даже если для тебя это всё шутка, если публика когда-нибудь узнает, они никогда этого не забудут. — Да? — пробормотала Триш. — Я думала, что плохой прессы не бывает. — Тот, кто это сказал, явно никогда не сталкивался с чем-то, как это, — миссис Уокер вздрогнула, выражение её лица всё ещё было похоже на то, как если бы мимо прошел скунс. — Пэтси, подумай, что скажут люди. Она не только девочка, она ещё и твоя приемная сестра! — Да, ты ясно дала ей это понять, — тяжело произнесла Триш. — Дело в том, что весь остальной мир так думает, — сказала миссис Уокер, готовая снова дать пощёчину дочери. — Вуди Аллен женился на своей 19-летней падчерице, и его карьера как никогда хороша! — И что? — миссис Уокер рассмеялась. — Дорогая, я люблю тебя и ты талантлива, но ты не Вуди Аллен. Но, Господи. Если бы он попытался переспать с пасынком, я бы поспорила, что он был бы в заднице. Мужчинам сходит с рук гораздо больше, чем нам, но даже это то, что они не посмеют сделать. Сейчас, — она глубоко вздохнула, пытаясь убедить Триш сделать то же самое. — Я всё исправлю. Очевидно, ради имиджа я не могу просто выкинуть Джессику, так что тебе нужно дать ей понять, что всё кончено, — её тон ясно дал понять, что это не обсуждается. — Мне всё равно, насколько она сильна, я не позволю ей разрушить твою жизнь и карьеру из-за её извращённого увлечения тобой. — Не называй это так! — зарычала Триш. — Ты знаешь, что такое извращённое увлечение? Рисунки, которые люди присылают мне по почте! Или, как парни из команды говорят о моём декольте и ты ничего не делаешь! По крайней мере, Джессика заботится обо мне, а я забочусь о ней! Что в этом ужасного?       Любой материнский тон, который миссис Уолкер пыталась изобразить, мгновенно исчез. — Повзрослей, милая. Мальчики всегда будут мальчиками, они ничего тебе не сделают, тебе не причинят никакого вреда! Что бы ни делала Джессика, это очень вредно! Возможно, нам не стоит удивляться, учитывая её ужасные силы. Я никогда бы не взяла её к себе, если бы знала, что она одна из тех уродов. — Не называй её так! — И вдобавок ко всему, она настраивает тебя против меня! Пэтси, дорогая, как ты могла позволить ей это сделать?       Триш открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Для кого-то настолько поглощённого собой, отсутствие самосознания её матери иногда было ошеломляющим. У Триш было слишком много слов, чтобы ответить на этот вопрос, но она была ошеломлена и понятия не имела, с чего начать. Джессика ни против кого её не настраивала. Во всяком случае, Джессика помогла Триш обратиться к себе – довериться своему голосу, использовать свой голос даже в тихой беседе. — Ты ни черта обо мне не знаешь, старая сука.       У миссис Уокер отвисла челюсть. Триш никогда не ругалась при ней, тем более на телешоу. Её реакция была почти мгновенной: она была готова снова ударить Триш, но Триш подозревала, что это произойдет, и смогла схватить её за запястье, чтобы остановить. — Ты не ударишь меня снова. Если ты это сделаешь, то, скорее всего, останется след, и он не исчезнет к тому времени, когда мы доберемся до съемочной площадки. Кроме того, если Джесс узнает, что ты сделала, она сломает тебе руку.       Миссис Уокер вырвалась. — Джессика не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя, Патриция. — Я знаю это. Она мне не нужна. Это было просто предупреждение.       Несколько мгновений они сидели в напряжённом молчании, и Триш надеялась, что её позиция постепенно ослабеет, в то время как мать размышляла, удастся ли убедить Джессику пригрозить Розанне и удержать её от разговора. — Дэниел беседовал с публицистом Джонни Дрисколла, и они считают, что было бы весьма плодотворной идеей свести вас обоих. — Свести нас? — Да. Ты знаешь, что Джонни собирается запустить новое шоу вскоре после твоего, и это было бы идеальной рекламой. И кроме того, это поможет опровергнуть любые отвратительные слухи о тебе и Джессике, которые могут появиться.       Триш сложила руки на груди. — Ты меня не обманываешь. Я не буду этого делать. — Сделаешь. Мы встречаемся с ними сегодня во время обеда.

***

— Джесси.       Джессика вздрогнула от неожиданности, когда вошла в дом Уокеров и увидела, что их глава сидит на одном из диванов в гостиной. С тех пор как её выгнали из ванной, ей не приходилось смотреть в лицо женщины. Ей не нравилась ухмылка на лице Миссис Уокер, создавалось впечатление, что она была рада застать Джессику врасплох. Джессика поправила воротник джинсовой куртки и выпрямилась. — Не называй меня так. — Извините? — Джесси. Это как Пэтси. Ты и твои мерзкие, милые маленькие имена. Не переноси на меня это дерьмо. — Это действительно первое, что ты хотела бы сказать сегодня женщине, которая приняла тебя, накормила, одела и дала тебе крышу над головой, кстати, в самом богатом городе штата? — Хм. Вообще-то, первое, что я бы сказал, это то, что тебе повезло, что мне было лень менять батарейки в моём плеере, иначе я бы не услышала тебя и, вероятно, не увидела бы тебя сейчас.       С невозмутимым видом Миссис Уокер проигнорировала замечание и сказала: — Я бы хотела немного поболтать с тобой.       Джессика бросила рюкзак на пол. Она сложила руки на груди, расставив ноги. Это не было дерзким детским неповиновением, как сердитое поведение Триш в машине; это больше походило на позу человека, готового броситься в драку. — Да? Я подумала, учитывая, что ты здесь, когда я вернулась из школы. Ты в первый раз оставляешь Триш одну на съемочной площадке?       Миссис Уокер только рассмеялась. — Говори что хочешь, Джессика Джонс. Я знаю, ты думаешь, что у тебя есть суперспособности, чтобы поддержать всё это. Но не стоит недооценивать мои способности. Я могла бы похоронить тебя, если бы захотела. Я могла бы посадить тебя в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, если ты ещё раз прикоснешься ко мне, и ты будешь гнить в камере одна, пока не умрешь, и никому не будет до тебя дела, и никто тебя не посетит.       Джессика зевнула. — Почему бы нам не оставить грубый разговор для меня, старая корова? У тебя не получается. — Я взяла на себя смелость установить камеры видеонаблюдения вокруг этого дома, — сказала миссис Уокер и заметила, как Джессика поворачивается к углам потолка. — Но ты их не увидишь. Это одно из многих преимуществ шоу-бизнеса, — сказала она со смехом, от которого у Джессики скривились губы. — Доступ ко всем новейшим, самым эффектным гаджетам. Не волнуйся, я ставила их ни в твою спальню, ни в ванную. Только там, где я буду. Где у тебя может возникнуть соблазн последовать за мной и навредить мне. — Я бы никогда не причинил тебе вреда, если бы ты не представлял какой-то угрозы для Триш. — Да, насчет этого. Мне стало известно, что ты влюбилась в мою дочь.       Джессика нахмурилась. — Влюбилась? Послушай, леди, я знаю, ты думаешь, что твоя дочь горячая штучка только потому, что она телезвезда, но… — Патриция уже призналась в этом, — сказала миссис Уокер, заставив Джессику замолчать. — Может быть, ты слишком ослеплена своей ненормальной одержимостью, чтобы понять это, но она просто пыталась расстроить меня, делая с тобой то, что она делала. Это была её попытка восстать против меня. Ты всего лишь пешка, Джессика, и она, наконец, поняла, как всё это было отвратительно, когда её приемная сестра подошла к ней с таким нежелательным вниманием.       Она хотела еще что-то сказать, но смех Джессики заглушил её. — Приемная сестра? Ну же. Ты ясно дала мне понять, не говоря уже о Триш, что я не член этой семьи. И, кроме того, ты, должно быть, глупее, чем я думала, если думаешь, что я поверю всему, что ты скажешь о Триш, — она усмехнулась. — Я знаю её намного лучше, чем ты. — Неужели? Когда ты знаешь её меньше года, а я знаю её всю жизнь? — Это качество времени, Дотти. Не количество.       Миссис Уокер стиснула зубы и снова сменила тактику. — Несмотря на это, Патриция призналась в твоем девиантном поведении. Я знаю, что ты очень заботишься о ней, даже если тебе хочется думать, что у тебя огромная обида за прошлую неудачу, и заставить людей думать, что ты ни о ком не заботишься. И я также уверена, что ты делаешь то, что делаешь с ней, отчасти назло мне. Но позвольте мне прояснить: единственная, кому ты причиняешь боль, это Патриция. Хочешь знать, как я узнала о вас двоих? Наша горничная видела тебя. При значительном повышении зарплаты она согласится ничего не говорить. Но если тебя ещё раз поймают, ты погубишь Пэтси. Она больше никогда не сможет найти работу актрисы. Каждый сплетник и журнал о знаменитостях в стране, будет перемывать все её косточки. Весь мир будет издеваться над ней, насмехаться над ней, оскорблять её, особенно потому, что, даже если вы не чувствуете этого, мир считает вас сестрами. — она сделала паузу, чтобы убедиться, что смысл сказанного дошел до неё. — Не притворяйся, чтобы отомстить мне. Подумай о Патриции. — Я думаю о ней, — отрезала Джессика. — Ты беспокоишься о её карьере. Это всё, о чем ты думаешь. Я тот, кто всегда думает о ней.       Миссис Уокер встала и подошла к Джессике, и она, по крайней мере, испытала некоторое удовлетворение, увидев, что за её внешностью скрывается опасение. — Тогда, эмм, может быть, мы могли бы согласиться с тем, что, для всех вовлеченных в это дело, было бы лучше, если ты вдруг... вдруг обрела бы самостоятельность? Решила съехать по собственному желанию? — когда Джессика уставилась на неё, она достала из сумочки чековую книжку. — Назови свою цену.       Джессика взяла чековую книжку и разорвала её пополам. — Не забывай, что я с такой же легкостью могла бы порвать телефонную книгу или твой позвоночник, если бы захотела. В данный момент мне хочется залезть тебе в глотку и выдернуть твои голосовые связки. Нет, прости. Ты взяла меня к себе, и ты застряла со мной до тех пор, пока Триш не исполнится 18, и по закону она не сможет быть свободной от тебя навсегда. А до тех пор, есть только одна вещь, которую ты должен знать обо мне и Триш. — с небрежным вздохом она наклонилась, подняла рюкзак и перекинула его через плечо. — Я не оставлю её.

***

      Незадолго до полуночи Джессика заметила под дверью записку. Она сняла наушники и пошла читать, сразу узнав почерк Триш: «Похоже, мама достала нас обеих. Если хочешь поговорить, встретимся на заднем дворе»       Триш была немного удивлена, когда Джессика действительно вышла на улицу, чтобы присоединиться к ней. Ни один из них не заговорил об этом, когда Джессика легла рядом с ней на траву. — Твоя дверь была закрыта, — сказала Триш. — Ага.       Когда никаких уточнений не последовало, Триш спросила: — Отнынене она всегда будет закрыта?       От волнения в голосе Триш у Джессики перехватило горло. Она проглотила его изо всех сил. — Не обязательно. Нам просто... нужно немного встряхнуть нашу рутину, понимаешь? — Ты хочешь остановить то, что мы делали? — Нет, я не хочу, просто… — Джессика разочарованно вздохнула. — Ты намного больше нас, какими бы "мы" ни были. Если нас снова поймают, это может разрушить тебя. Разрушить твою карьеру, разрушить твою жизнь. — Мне всё равно. Может быть, это то, чего я хотела бы! Может быть, меня тошнит от Пэтси, и мне было бы всё равно, если всё закончится! — Триш, тебя просто запомнят как детскую звезду, которая стала… кровосмесительной лесбиянкой! — Джессика чуть не рассмеялась. — Я не позволю этому стать твоим наследием! Послушай, Триш. Люди слушают, когда ты что-то говоришь. Я видела тебя на ток-шоу и читала твои интервью. Я знаю, что есть много британских изданий, которые публикуют тебя, знаю, продюссеры заставляют тебя говорить, но это ты? Это важно и заслуживает того, чтобы к этому прислушивались. — Ты действительно смотрела и читала все мои интервью? — спросила Триш, как будто это была самая романтичная вещь, которую она когда-либо слышала.       Джессика фыркнула. — Да, неважно. Слушай, не выбрасывай всё это, всё свое влияние навсегда и всё это дерьмо, только потому что я… мы…" — Только потому, что мы можем быть больше, чем просто друзьями? — тихо предложила Триш.       Джессике стало интересно, каковы симптомы остановки сердца. Она приложила руку к сердцу и сжала пальцы в кулак. — Господи, Триш, очнись! Ты мой лучший друг, это была наша основа, помнишь? Не увлекайся. — Моя мама… — Твоя мама отстой, но дело не в ней. Дело в том, как ты заботишься о себе. Речь идёт о том, чтобы иметь дело с пристальным вниманием к очень личной проблеме. Может быть, ты привыкла к этому, но не к чему-то подобному. И я знаю, я чертовски уверена, что нет. Было довольно плохо, когда меня допрашивали об аварии после того, как твоя мама удочерила меня; я не могу представить, чтобы люди пытались насмехаться над чем-то вроде этого.       Триш прикусила губу, и они задумались. С одной стороны, она привыкла, что папарацци преследуют её, просто идя по улице. Но это не значит, что ей это нравится. Она попыталась представить, как её спрашивают об этом новом аспекте её личной жизни, о тех оскорблениях, которые будут сыпаться на неё. Как люди могут выместить это на Джессике, если выяснится её имя или лицо. Очевидно, она могла позаботиться о себе физически, если кто-нибудь будет лесть ей в лицо с камерой (и Триш ухмыльнулась, представив это)… но она никогда не простит себе, если Джессика будет иметь дело с ещё большей эмоциональной и психологической болью из-за неё. Это просто неправильно или несправедливо.       Поэтому им обоим казалось, что лучший путь к благополучию другого - перестать валять дурака. — Может, тебе стоит стать моим телохранителем, — размышляла вслух Триш, получая громкий смех. — Эй, я серьезно! — сказала она, хотя тоже хихикала. — Возможно, он мне очень скоро понадобится. Моя мама и мой агент по рекламе хотят познакомить меня с Джонни Дрисколлом.       Это немедленно положило конец смеху Джессики. — Джонни Дрисколл? Они намеренно связывают тебя с этим клоуном? Какого черта? — У него новое шоу, которое выйдет в эфир после Пэтси, — сказала Триш, не потрудившись скрыть горечь в голосе. — Так что это сотрудничество для телевидения или что-то ещё. И ещё они думали, что свидание со мной может немного смягчить его имидж. — Э-э, да! Потому что это нужно ему! Этот парень - крушение поезда, Триш!       Триш не смогла сдержать улыбки. — Ты знаешь это, да? Я думал, что не отставать от подвигов знаменитостей будет ниже тебя. — Так и есть, именно поэтому это большая чертова сделка, если даже я знаю, что парень - плохая новость. Большой, неуклюжий, принимающий стероиды… — Не волнуйся, — вздохнула Триш. — Мы не собираемся встречаться по-настоящему. Это всё реклама, мы никогда не будем наедине. Мы будем на очень публичных свиданиях и на очень публичных мероприятиях. Наградные шоу и прочее. — Наградные шоу, да? — насмешливо спросила Джессика. — Что, он ждет "Оскара" за "Пукающая задница козявка-мозг 3?" (Butt Farts Booger Brain III) — Эээ, полигон пукающей попки козявко-мозга (Fart Butts Booger Brain), и их четверо, — невозмутимо ответила Триш, и это, по крайней мере, вызвало смех у Джессики. — И кроме того, я хочу, чтобы ты знала, Джонни ничего не выиграл, но я получила две награды «Выбор детей». Ясно, что я здесь кормилец.       Некоторое время Джессика молчала, глядя на звёзды и ожидая, что Триш скажет что-нибудь ещё, на что она сможет отреагировать. Когда ничего не вышло, Джессика сказала: — Так ты хочешь это сделать? Свидание с огромным доктором Биг Макларджем? — Нет, не хочу. Но, возможно, это к лучшему. — Да, — пробормотала Джессика. Она слепо нащупала руку Триш и, когда нашла её, держала только вв самой нежной хватке. Небрежно. Как будто ей было все равно, если Триш когда-нибудь отпустит. — Но ты будешь осторожна, правда? — Осторожна? Что, ты думаешь, я собираюсь делать? — Ничего! Я не имею в виду послешкольную осторожность, я просто хочу сказать… быть в безопасности. Знаешь, если что-то случится, например, он напьётся и разобьёт машину, пока ты будешь в ней, или он попытается воспользоваться тобой или что-то в этом роде… — Я уже говорила тебе, что мы не останемся наедине. — Голос Триш был терпеливым       Но Джессика договорила: — Я надеру ему задницу. Мне всё равно. Я уничтожу его. — когда это не получило ответа, она добавила. — Я имею в виду. Он даже смотрит на тебя смешно, или говорит что-то жуткое, или заставляет чувствовать себя неловко в любом случае, ты мне говоришь. Я научу его. — Ты ревнуешь? — спросила Триш, стараясь говорить спокойно. — Умоляю, — смехнулась Джессика. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, вот и всё. (Впрочем, она не могла не задуматься. Твоя мама заботилась бы о том, что мы делали, если бы я была мальчиком? Скорее всего, нет. Но, может быть, потому что я не знаменита. Может быть, поскольку я всё ещё буду твоим приёмным братом. Может быть, она не удочерила бы меня, будь я мальчиком. Наверное, она думала, что девочка-сирота была более грустной и сочувствующей. Но всё это не имеет значения, потому что я рада, что я девушка. И я рада, что она приняла меня. Я так рада, что встретила тебя. Было бы проще, если бы мы не начали что-то другое…) — Мы друзья, — наконец сказала Джессика. — Лучшие друзья, Триш. Мы можем остаться ими, верно? Этого достаточно. Это всё, что мне нужно. — Хорошо, — согласилась Триш. — Знаешь, что может помочь? — Что? — Спросила Джессика, отчаянно нуждаясь в чём-то. — Мы должны проводить время вместе. Я имею в виду, за пределами твоей спальни. Нам даже не обязательно выходить на улицу, если это не в твоем стиле. Мы могли бы поиграть в теннис или поплавать здесь. У нас есть бассейн, корты и всё такое.       Ни один из этих вариантов не привлекал Джессику, но она не собиралась убивать надежду в голосе Триш. — Да, эммм, я могла бы расслабиться на одной из этих плавучих штуковин и рисовать, пока ты плаваешь. — И мы должны сделать тебе пропуск на поезд, — продолжала Триш. — Тогда, если бы ты захотела, ты могла бы прийти потусоваться на съемочной площадке! У меня много времени между дублями, пока они готовят кадры, так что если тебе когда-нибудь будет интересно…       Она была почти уверена, что ответ Джессики будет сардоническим, но: — Да, конечно. Похоже, будет весело.       Триш перевернулась на бок и быстро поцеловала Джессику в щеку. — Хорошо.       Прежде чем Триш успела откатиться в сторону, Джесс обняла её и притянула к себе. Какое-то время они находились в этой позе, обнявшись одной рукой, Триш лежала на боку, а Джессика на спине и начинала дрожать. Триш положила свободную руку на грудь Джессики, её пальцы коснулись её плеча. — Черт, — прошептала Джессика. — Я действительно привыкла к этому. Мне это нравится. Я тоже. Я тоже, я тоже. Триш едва не скрипнула зубами, чтобы сдержать слова. — "Еще разок?"       Они были достаточно молоды, чтобы быть наивными и надеяться, что если они скажут, что это будет в последний раз, это будет последний раз, просто так.       Джессика схватила Триш за шею и повернула голову, чтобы встретить её поцелуем. Это было странное чувство: в поцелуе с Триш было что-то удивительно знакомое и успокаивающее, но в то же время возбуждающее, и каждый раз у неё сводило живот. Триш всегда делала что-то другое, когда они целовались. Ничего необычного, но крошечные вещи, которые Джессика замечала и на которые могла реагировать, будь то другой ритм дыхания или интенсивность её хватки. Сегодня вечером Триш нежно гладила Джессику по щеке, и это показалось ей одной из самых интимных вещей, которые она когда-либо делала. Даже сейчас, когда Триш лежала на ней, они не могли подобраться достаточно близко друг к другу. — Это… это безопасно? — между поцелуями спросила Джессика. — Я имею ввиду, что если нас кто-нибудь увидит? — Мм-мм, — пробормотала Триш, целуя пульсирующую венку на шее Джессики. — Подожди, ты сказала "мм-мм" или "мм-хм"? — спросила Джессика, и Триш слегка приподнялась с раздраженным, но ласковым вздохом. — Что? Разве не важно, если нас поймают? — Никого из персонала уже больше нет в доме. Они все в своих домиках на территории. Если кто-то из них попытается добраться до главного дома, то есть мимо нас, сработает сигнализация. Если Розанна уже не поджидает нас в кустах, всё хорошо. — Мы уверены, что это не так? — спросила Джессика. Она немного повысила голос. — Потому что если так, ей будет очень неудобно, когда я найду её и вырву её сердце, как у того чувака из Индианы Джонса. — Тише! — Триш рассмеялась. — Ты разбудишь мою маму. — Черт, она даже страшнее, чем чувак из Индианы Джонса.       Триш снова засмеялась, а затем ответила на незаданный вопрос Джессики: — После того, как Розанна увидела нас, моя мама сказала, что собирается нанять охрану, чтобы никто входил и не выходил из дома, без её ведома. Я думаю, она действительно собирается нанять кого-то, кто будет стоять на заднем дворе, где мы, как будто она следит за нами с электрошокером или чем-то в этом роде. Сегодня она отбирала ребят, я уверена, что завтра они уже будут здесь. — Боооже. — Я знаю, — Триш прикусила губу и снова положила руку на щеку Джессики. Ей нравилось, как Джесс смотрит на неё. Не с яркими глазами и широкой улыбкой, на самом деле, она почти не улыбалась. Всё было спокойно. Спокойно и счастливо. Было тихо, когда большая часть жизни Триш была наполнена шумом, болтовней и вспышками. Это казалось реальным. Обнадеживающим. — Джесс? Если это действительно последний раз, когда мы… что-то делаем, есть что-нибудь, что ты хочешь? — Что?       Она не была такой застенчивой, как думала, или, может быть, потому, что эта мысль только что пришла ей в голову, у неё не было времени как следует нервничать. — Я имею в виду, есть ли что-нибудь, что ты хочешь, чтобы мы сделали, что ты хотела? — Хм… — у Джессики перехватило дыхание, когда рука Триш скользнула к её бедру и медленно поползла вверх. — Прекрати, — прошептала она, нежно схваив Триш за запястье. Ты могла бы просто сказать ей, что думаешь, если пойти дальше, будет труднее остановиться. Что верно. Не будь идиоткой. Но ты также могла бы сказать ей… в этом нет ничего постыдного… — Меня уже пару раз облапали в метро, — сказала она, и Триш тут же убрала руку с того места, где она лежала у груди Джессики. — Извини, просто странно чувствовать твою руку прямо здесь. Как будто, специально. — Не извиняйся, я рада, что ты мне сказала. Я не буду этого делать. — Спасибо — Есть ли что-нибудь ещё? Что я могу или не должна делать? Да, мы не должны этого делать. Мы должны остановиться. Всё становится только сложнее, а не легче. Но я думала, что у меня больше времени с тобой. — М… может быть, ты могла бы положить туда свой рот?       У Триш отвисла челюсть. — На твою грудь? — Фу, это звучит так не сексуально, когда ты так говоришь, — простонала Джессика. — Забудь. — Нет, нет, прости, я просто не думала… хотя, думаю, никому не сойдет это с рук в метро, — размышляла она вслух.       Мгновение назад блуждающие руки Триш заметили отсутствие ремешка бюстгальтера, что имело смысл, учитывая, что Джессика была в пижаме. Она была удивлена смелостью этой новой просьбы, но стремилась сделать всё возможное, чтобы удовлетворить её. Триш собрала волосы в пучок, чтобы они не мешали, а затем положила руки по обе стороны от Джессики и наклонилась, легонько поцеловав кончик груди Джессики сквозь тонкую рубашку. Рубашка была настолько тонкая, что её с таким же успехом могло и не быть – по крайней мере, так она думала, целуя снова, на этот раз более стремительно, чувствуя, как сосок начинает твердеть.       "О, чёрт возьми. Чёрт побери", подумала Джессика, напрягаясь и хватаясь за пучки травы, чтобы не вцепиться руками в голову Триш и не удержать её на месте. Язык Триш скользнул по ней. ТВОЮ МАААААТЬ       Триш подняла голову, почувствовав, как напряглась Джессика. — Прости, это было слишком? — Не слишком, — выдохнула Джессика. — Слишком реально. Дерьмо слишком реально.       Она схватила Триш и потянула её вверх для грубого поцелуя. Одна из ног Триш оказалась между ног Джессики, и со стоном руки Джессики нашли бедра Триш и притянули их к себе. Они продолжали целоваться, пока Джессика не взяла себя в руки и не упала на траву.       Сарказм ускользнул от неё. — Вау, — выдохнула она. — Ты маленькая адская кошка, не так ли? — Всё ещё задыхаясь, они обе засмеялись. — Эмм. Ладно. Это был чертовски хороший способ покончить с этой частью наших отношений.       Конечно, вскоре они обе поняли, что легче сказать, чем положить конец такой близости; что нельзя просто пожать друг другу руки и оставить всё как есть, и попытаться остаться лучшими друзьями. Они никогда не приближались к тому уровню, который был у них на заднем дворе, или к тому времени, когда Триш удовлетворяла себя, пока Джессика лежала рядом с ней.       Это происходило в моменты, когда они вместе смотрели телевизор, когда в комнате не было персонала. Рука Джессики каким-то образом оказывалась на плече Триш, и они могли целоваться во время рекламной паузы, если были уверены, что вокруг никого нет, и у них было короткое окно. Однажды миссис Уокер была настолько больна, что не могла сопровождать Триш на съемочную площадку, и Джессика уехала в машине вместо неё. С перегородкой между ними и водителем, Триш снова отдыхала в объятиях Джессики, время от времени целуя её.       Джессика наконец-то пришла в себя, когда увидела журнал с фотографиями Триш и Джонни Дрисколла на обложке, улыбающихся и держащихся за руки. Заголовок кричал о новой милой парочке, и Джессике стало неловко бури эмоций при виде этого. Триш заслуживала большего, чем украденные мгновения. И они всё ещё слишком рисковали.       На следующее утро Триш увидела записку, которую сунули ей под дверь: «Я думаю, мы должны быть более осторожны, чтобы проводить время вместе. Это уже достаточно больно, и будет ещё труднее, если мы попытаемся сохранить всё это. У меня был самый дерьмовый год, и я не религиозна или что-то ещё, но ты чувствовала себя, посланной с небес. И не из-за поцелуев. Я имею в виду, из-за тебя. Ты такая потрясающая, и если ты всё ещё хочешь быть друзьями, я тоже этого хочу. Это единственное, что осталось в моей жизни и чем я сейчас действительно дорожу. Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Для этого, я думаю, нам нужно сорвать пластырь и по-настоящему просто быть друзьями. "Просто"? Звучит так, будто это какой-то утешительный приз. Это не так. Ты невероятный друг. Я никогда не думала, что у меня будет такой друг, как ты. Для меня этого более чем достаточно. Так и должно быть»       От Джессики это было самое близкое к "Я люблю тебя". Триш смяла письмо, горькие слезы жгли ей глаза, но она не могла заставить себя выбросить его. Она спрятала его в ящик стола и попыталась избавиться от внезапной боли в животе.       Сидя на противоположных концах кровати Джессики и не прикасаться друг к другу, было подобно особой пытке. С таким же успехом они могли быть разделены пропастью. По крайней мере, один раз Триш оглянулась и увидела, что глаза Джессики покраснели, но она не стала давить на неё.       Их ночи наедине становились всё реже и реже, тем более что агент по рекламе всё чаще заставлял Триш встречаться с Джонни. Они с Джессикой завели привычку оставлять записки под дверями друг друга (невинные, дружеские, на случай, если они попадут не в те руки), и это стало бальзамом для ран, которые они нанесли, подавив самих себя. После того, как Джессика несколько раз посетила съёмочную площадку, её пригласил на свидание сын оператора, который тоже приходил после школы. Он был симпатичным и очень млым, и она решила пойти. Она не переставала думать, что это было эгоистично с её стороны - использовать его для отвлечение внимания, но это сработало, и ему, похоже, понравилось.       Это заняло у них большую часть года, но в конце концов Джессика и Триш научились снова быть друзьями. Они делились секретами, обменивались шутками, рассказывали истории до поздней ночи – но никогда, лежа рядом под одеялом. Триш принялась за работу, чтобы отвлечься, и на какое-то время ей это удалось. В течение того времени, проведенного вместе, в них одновременно ощущалась какая-то тупая боль, иногда острая, когда они оплакивали то, чем когда-то делились, и задавались вопросом, сколько времени потребуется, чтобы справиться с этим.       Самое худшее всегда было, когда Триш возвращалась в свою комнату в конце ночи. Она всегда была измучена и засыпала, но бессонница Джессики часто поражала её в отсутствие Триш. Она стала зависеть от того, чтобы кто-то был рядом и обнимал её.       Джессика никогда не говорила Триш, сколько подушек она случайно испортила, слишком сильно сжав их посреди ночи, чтобы кто-нибудь обнял её сзади.