Хроника безумств

Кое-каким обрядам не стоит существовать. Он взмахнул рукой, с силой всадил нож в тушу, затем привычными, отточенными уже движениями отделил шкуру от мышц и костей. На закатанных рукавах виднелось одинокое пятно крови, рядом прилипли несколько ворсинок меха. В небе плыл тонкий бледный серп, созерцавший его работу скорняка с черного неба уже в пятый раз. Ему – лично ему, – все это больше уже не понадобится, но кто знает, сколько еще раз луне придется наблюдать за его ремеслом?.. Следом он извлек иглу – большую, крепкую, холодящую пальцы серебром; особое действо требовало особых инструментов. Сшитые вместе, шкуры напоминали потрепанный плащ какого-то великана, в который закутать можно было сразу десяток человек. Он подтянул к себе край, заново провел иглой стершуюся линию, затем устало усмехнулся и посмотрел вверх. Швы начали зарастать, разноцветный мех – соединяться в одно полотно, мышцы под тонкой человеческой кожей вдруг дико зазудели, взбугрились, будто рвались на волю и звали его освежевать самого себя. ...белый мех – гордая, красноречивая девчушка, семнадцать лет, горбатая луна, и Сокол словно бы расправлял крылья за ее плечами... ...каштаново-рыжий – уверенный, искренний, вечно открытый парень, двадцать лет, позднее серебряное яблочко полной луны; его глаза расширились в детском удивлении, уставившись на погруженное в живот лезвие: глаза Оленя, но не славного вожака, увенчанного рогатой короной... ...белесый, почти седой – ублюдок, что не должен был рождаться на свет, но своей не нужной никому жизнью помог больше, чем все племя его собратьев; это в его честь он избрал себе серповидную луну, словно бы мстя не только за себя, а еще и за этого сивого мула, презираемую всеми Крысу... ...песочно-светлый – улыбчивая девушка с яркими глазами и горячим сердцем, половинная луна, жаждущая справедливости, избранница Единорога, что будто сбежала из всех этих сказок про благочестивых дев; знала ли она, булькая перерезанным горлом, что помогла свершиться величайшему правосудию?.. ...черный, идеально-полуночный мех – недоверчивый, но слишком самоуверенный хитрец, веривший, что благодать новой луны поможет ему кого угодно обвести вокруг пальца; серебряная игла закалилась в его крови под звуки ударов Грома... Кое-каким обрядам не стоит существовать – так думали все они, боясь утратить право первородства, лишиться своей исключительности, получить воздаяние за свои ошибки, гордыню и пренебрежение. Он считал иначе – и теперь мог полноправно примерить на себя чужую шкуру, что в сиянии тонкого серпа наконец стала ему своей.