Хроника безумств

Слушай нас. Слушай, как мы поем в твоих снах: бесчисленные, многоголосые, давно растворившиеся в вечности, но не забытые ею. Мы стоим за тобой, мы несем свой вечный дозор, мы ждем, когда ты присоединишься к нам. Беги вместе с нами. Беги по неровной земле, что усыпана сосновыми иглами, проносясь легким ветром над вздыбленными корнями, над уходящими вниз крутыми склонами оврагов, над массивными валунами и поваленными стволами деревьев. Мы — рядом с тобой, серые тени в неразличимом человечьему глазу мраке, шорохи лап по шуршащей осенней траве, мы — это ты. Вскинь морду вверх и узри луну. Круг сияющего белоснежного серебра плывет в небесах, и при одном взгляде на него в твоей груди тяжело ворочается только проснувшимся зверем Ярость. Мы знаем эту нужду, дитя — мы были ею порождены. Среди деревьев загуляют отголоски чужого воя. Внемли им, пойми их, замри на мгновенье и взвой в ответ. Мы будем говорить вместе с тобой; но, заглянув себе в сердце, пойми, что это ты повторяешь за нами. Нечего стыдиться — все мы были когда-то щенками. Мчи, мчи по незримым звериным тропам: добыча близка, а твои собратья подали знак и будут там, где ты их ждешь. Мы — рядом с тобой, память и сила, отпечатанные в крови, мы — это ты. Сила мира за гранью дрожит, идет рябью, пляшет на твоей шкуре: духи обратили свои взоры на эту — вашу — ночь. Покажи им, на что способна твоя стая... и помни, что бок о бок с ней бежим мы — шаг в шаг, след в след с тобой. И когда твои клыки вспарывают горло оленя, разрывая трепещущую жилку, а пасть наполняется теплой кровью, и когда твои братья и сестры взлетают в прыжке, вцепляясь в его бока, и когда ноги добычи подкашиваются, чтоб тело упало на землю, озаренное бледным светом, ниспадающим с вершины мира, — тогда мы взвоем, оглушительно и ликующе, и твоя глотка исторгнет нашу песню, рассказывая мирам по обе стороны грани о том, что древний цикл возобновился вновь. О, дитя, всю прошлую жизнь тебе было неведомо это чувство, это знание того, как должно быть. Растившие тебя люди всем миром, всеми своими бесчисленными голосами пытались объяснить, подавить, отучить, заставить забыть... у них практически получилось. Но мы помним, мы бдим, мы несем свой вечный дозор — мы всегда рядом с тобой, мы навечно вплетены в твой дух, твою кровь, твою плоть. О, дитя, что проснулось под светом луны, обагренное кровью врагов! Ты знаешь, как это — быть человеком, ты знаешь, как нести в своем сердце Ярость и входить в мир по ту сторону отражения. Мы же — глаза, голоса и память тысяч волкорожденных, что когда-то бродили по этой земле, воспевая благодарность луне и следя за соблюдением древних договоров. Мы же — тени тысяч охотников, что загоняли дичь, позволяя извечному циклу повторяться раз за разом. Мы же — желание, стремление, знание, струящееся в крови, которой пролито было немало в стародавние времена. Мы — тот изначальный инстинкт, который и дает тебе, о воспитанное людьми дитя гару, узнать, что же такое быть волком.