Mile Deep Hollow

      На оранжевой перине облаков вальяжно расположилось солнце, роняя рассеянные лучи на пустынный сквер. День наступал решительно, отвоевав королевский престол у прежней властительницы — темноты.       Несмотря на утреннюю прохладу, прогноз погоды обещал потепление. И все, кто выполз в этот час на пустынную улицу, верили ему, расстегивая замки курток и недовольно косясь на безмятежный небосклон.       Людям всегда было сложно угодить: будь это тепло или холод — всегда нашелся бы тот, кто бы пожаловался на «ужасную погоду». Но Дазай Осаму был одним из тех, кто плевал на капризы природы. Он шел туда, куда ему хотелось идти и именно тогда, когда ему этого хотелось.       И сейчас он брел по мосту через Йокогаму. Скользя мимо редких мрачных прохожих, мечта которых затерялась между теплым футоном и кружкой бодрящего кофе, Осаму размышлял о том, чего же ему не достает в этих серых буднях.       Остановившись за пару шагов до конца моста он окончательно осознал: сегодняшняя ночь показала, что чего-то все-таки не хватает. Всплеск адреналина, триумф победителя, да и фальшивая бодрость после полуторачасового сна подходили к концу.       Хотелось чего-то еще.       Эйфории.       Ощущение холодного металла на коже — больше нет той иллюзорной радости.       Новизны познания.       Холодные речные воды уже не кажутся такими притягательными.       Веселья.       Когда он в последний раз смеялся над своей очередной попыткой лишиться жизни?       Тепла.       Солнце больше не греет.       Люб…       Еще раз.       Хотя бы еще раз. Вырвать эту червоточину с корнем. Залатать бездонную дыру до основания.       У него уже было все, чего мог бы желать обычный человек: стабильная работа (плевать, что в Портовой Мафии), неплохой доход (не всегда легальный, но все же…) и любая девушка была готова упасть в его объятия (да-да, сегодняшняя ночь — это не первый и не последний опыт). Он был умен, никто не мог у него это отнять, а с врожденным талантом к ораторству — это было мощное комбо. Да и как Дазай Осаму не хотел бы это признавать: везение тоже было его сильной стороной. Сколько передряг — изо всех он выбрался живым.       Но что-то все равно сверлило его грудную клетку. Что-то кололо его всякий раз, когда его губы нашептывали жаркие словечки симпатичной незнакомке. Что-то загнивало внутри него, когда он снова сбегал, пообещав ей счастливое будущее и сады Эдема.       Раньше это же что-то сжималось в те моменты, когда он наводил пистолет на чужака. На того самого, который держал его на прицеле. Теперь оно даже не ускоряло ток крови в его венах, когда он сжимал курок, целясь в того самого неудачника просящего о пощаде.       Часто это что-то напоминало ему, что Дазай Осаму — тот самый человек, который не заслуживает того, чтобы жить.       Однако он упорно пытался найти причину, чтобы оправдать свое существование. Портовая Мафия должна была дать ему эту причину. Портовая Мафия имела все средства, чтобы он ее нашел.       Иногда Дазай думал о том, каково это, — быть обычным шестнадцатилетним парнем. Наверное, эти незнакомые ему существа, которых он изредка встречал на улице в дневное время, были счастливцами по жизни. Ведь они не знали, как нужно пытать человека, чтобы он как можно дольше оставался в сознании и ощутил все виды боли. Они не знали, каково это — отхаркивать собственную кровь на асфальт, когда тебя забили до полусмерти.       Они слишком многого не знали. Это отделяло их от мира, где алкоголь был доступен по щелчку пальцев, и никто не ругал за его употребление. Где секс не казался запретным плодом. Где наркотики лежали на расстоянии вытянутой руки, и порой брюнету самому приходилось отслеживать их траффик.       Осаму повзрослел слишком рано, а взрослым быть оказалось совсем нелегко. Ни среди подростков, ни среди старшего поколения ему не нашлось места. Его склад ума пугал ровесников, а его улыбка, с какой он убивал или шел навстречу противнику, вселяла ужас в тех, кто был старше его на десяток или больше лет: за глаза его называли «бесчувственным чудовищем», «монстром».       Но являлся ли он таковым?..       Дазай снова двинулся в путь.       Направо. Налево. И снова прямо. Улицы сменялись друг за другом, путая его и уводя все глубже в дебри, казалось бы, ранее приветливых каменных джунглей. Но, как и в любом лесу, хоть в широколиственном, хоть в тропическом, всегда есть хищники, которые поджидают свою жертву.       Хищник, который маялся в ожидании Осаму, был мелковат, рыжеволос и мог вспылить на ровном месте. Он обладал на редкость громким криком, прекрасной физической формой и сильным ударом, который стал приветствием в адрес брюнета.       — Опаздываешь! — радости в тоне Накахары Чуи было не больше, чем у человека, который столкнулся с тараканом. А конкретно этот «таракан», еще и посмел задержаться минут на десять.       Дазай даже с этим согласился:       — Опаздываю, — и отскочил от того места, куда был направлен пинок его горе-напарника. — Аюми-тян не хотела отпускать меня куда-то такую рань.       Явная ложь. Он сегодня намного дольше пялился на речной поток после того, как вышел из бара. Но Чуя не догадывался об этой фальши, его больше заинтересовало другое в словах брюнета.       — Аюми? Мне кажется, в понедельник ты еще ночевал у некой Мины?       — То был понедельник. А сейчас четверг. Ну, быть может, мы оставим вопросы моей личной жизни, которой у тебя, кстати, нет, и приступим к делу? — соединив в своей фразе призыв к действию и оскорбление, Осаму добился именно такого эффекта, который и рассчитывал получить.       — Есть она у меня! Просто я не меняю девушек как перчатки! — рыжеволосый резко развернулся в сторону Дазая, застывшего в преддверии нового удара, прибавившего весомости реплике Чуи. Но тот поступил иначе, обманув ожидания своего компаньона. Словесная атака — это не то, в чем Накахара был силен, его кулаки били больнее. Но сейчас, сам не подозревая, куда он метит, парень случайно ударил в то самое израненное место, на котором было больше шрамов, чем на всем теле брюнета. Он просто добавил пару слов, которые развеяли весь задор Осаму:       — Ты просто никогда не найдешь то, что ищешь.       «А что я ищу?»       — Откуда такая уверенность, Чуя?       Взгляд Накахары был серьезен как никогда. И хоть его вечно забинтованный напарник сомневался в его умственных способностях, рыжеволосый паренек иногда умудрялся шокировать его своими выводами, которые оказывались не результатами логических цепочек, а хорошо развитых интуиции и эмпатии.       — Потому что ты даже не знаешь, что именно нужно искать. Так, ладно, — он резко поменял курс их разговора (осознал ли он свою победу в этом раунде?). — Надо осмотреть бывшее здание «Цайтгайст». Хоть работники и покинули это место, но документы из архива еще не перевезли.       Не замечая или специально игнорируя удивление на лице Дазая, Чуя высунулся из-за угла и бросил взгляд на запертые ворота в ста метрах от них. Перед ними виднелась одинокая фигура в строгом костюме, сжимающая в одной руке рацию, а в другой — сигарету. Это был один из охранников, который отвечал за сохранность общей территории. Он предпочитал курить перед обходом, — эта деталь была одной из первых в списке пометок, которые прилагались к отчету. А поскольку за забором распространялся запрет на курение, потакать своей слабости мужчине приходилось за его пределами за несколько минут до начала полномасштабной проверки.       Никто не рассчитывал, что сейчас неподалеку готовится тщательно спланированная операция по проникновению на их земли. Никто не предполагал, что она будет осуществляться за пару часов до начала рабочего времени, а не ночью. Никто и не думал, что участники проникновения будут осведомлены обо всех слепых зонах, которые образовались в результате экономии на оборудовании для наблюдения и охранных системах.       — Наш человек, который внедрился в их организацию, минут пятнадцать назад скинул мне данные, — не отрываясь от наблюдения за охранником, Накахара передал телефон, на котором был открыт файл с планом строения. — Крестики — это неработающие камеры. Охранников в том здании, куда мы идем, всего трое, и — один тут — на территории.       — Видимо, не так много важного осталось, если там сейчас так мало человек, — протянул Дазай, сразу же включаясь в работу и изучая их примерный маршрут.       — Босс просил проверить активность трех последних месяцев, входящие-исходящие запросы на сотрудничество, с кем они одобрены. Есть подозрение, что…       — …существует гораздо больше иностранных партнеров, вовлеченных в незаконный товарооборот фармацевтики, а также реализующих ввоз на территорию Японии разного рода запрещенных веществ под видом медицинских препаратов. — Столкнувшись с удивленным взглядом Чуи, который наверняка хотел сказать именно это и сейчас думал о том, не обладает ли Осаму экстрасенсорными способностями, он добавил. — Спасибо. Это была моя гипотеза, так что я знаю, что нужно искать.       Дазай вернул телефон Накахаре, который справился с раздражением от превосходства и самодовольства, излучаемых напарником, и на автомате сунул мобильное устройство в карман. Примерно в то же время мужчина, стоящий у ворот, кивнул своей рации в ответ на приказ, выкинул окурок и скрылся за железной дверью.       — Охранник двинулся на обход. Сейчас он направляется на север, как по регламенту, а мы пойдем с юга. У нас будет где-то двадцать минут до того, как он сделает полный круг. Войдем по-тихому.       — Ага. Лучше, если они не будут догадываться, что Портовая Мафия в курсе их темных делишек. На тебе проникновение, — брюнет кивнул на двухметровую стену, возвышавшуюся над ними и окружавшую комплекс серых неказистых сероватых зданий, некоторые из которых были связаны переходами на уровне второго этажа.       Иностранцев, владеющих этой компанией, в это место заманили самые дешевые условия аренды в Йокогаме, которые могли быть предложены выходцам из других государств (разумеется, они все равно были выше, чем для коренных жителей). Но, несмотря на незавидность положения (отдаленность от магистралей, узкие подъезды и общая разруха района), для расширения их бизнеса в Японии это был прекрасный старт. В стране Восходящего солнца они появились задолго до этого, но именно в Йокогаму их занесло семь лет назад.       «Цайтгайст» арендовали тут целых два пятиэтажных здания — длинные, нескладные коробки, крыши которых огораживали сетки.       «Не спрыгнешь даже», — разочарованно подумал Осаму, послав недобрые пожелания в адрес проектировщиков, которые додумались сделать переходы между двумя постройками и позаботились о безопасности будущих работников. Хотя если говорить о безопасности, именно это место отличалось своими низкими стандартами в данных вопросах…       Сейчас же владельцы компании перебирались в район поближе к заветному Минато Мирай. К большому офису, городскому колориту многоэтажек и… прекрасной охране, которая не дала бы двум мальчишкам так легко пролезть в опустевшее здание.       Стоило чуть поднапрячься, и даже не эспер, а обычный человек мог проникнуть на обширную территорию, которую совместно арендовали несколько фирм. И Дазай, и Накахара об этом прекрасно знали. Однако наличие определенного рода способностей могло бы существенно облегчить работу человека, который провел почти бессонную ночь, и…       — Еще чего! Сам войдешь, — фыркнул Чуя, выходя из проулка и быстро двигаясь по направлению к стене так, словно он поднимается не по воздуху, а по лестничным ступеням.       — Ну, Чу-у-уя… — начал канючить Осаму, но напарник даже не повернулся. Парень усмехнулся вслед скрывшейся за бетонной преградой шляпе. Он ему еще это припомнит.       Подпрыгнув, он уцепился за край стены и уперся ногой в небольшую выбоину в раскрошившемся строительном материале. Бетонная крошка посыпалась на землю, когда он нашел еще одно местечко, которое не дало бы ему соскользнуть. Подтянувшись, он перекинул вторую ногу через барьер и почти бесшумно спрыгнул вниз, по другую сторону стены, где стоял Накахара, прислонившись спиной к вертикальной поверхности.       — Свою ученицу ты тоже так мучаешь с утра пораньше? — сделав прискорбное выражение лица, Дазай отряхнулся.       — Уже знаешь про нее, да? Оно и неудивительно, — последнюю фразу Чуя добавил почти неслышно, словно стыдясь того факта, что у него теперь, как и у Дазая, появился ученик.