Mile Deep Hollow

      Парк Негиши занимал около тысячи восьмисот квадратных метров в районе Нака. Огромное пространство с кучей насаждений встречало посетителей пустынным пейзажем, утратившим красоту «зеленых» времен года. И хоть тоненький слой снежной пелены, продержавшийся пару дней в январе, уже давно стаял, парк еще не спешил радовать местных жителей буйством изумрудных красок.       Голые деревья недружелюбно отбрасывали тень на асфальтированные дорожки, обманывая воображение припозднившихся гостей, затерявшихся между светлыми пятнами уличных фонарей, которые предусмотрительно установили по краям серых днем и чернеющих ночью путевых маршрутов.       Мартовский вечер упал на город черным покрывалом, единое полотно которого разрывали пылающие огни окон и скользящих по улице машин. Но, несмотря на поздний час и мрачность приветливого при свете дня местечка, в парке было довольно людно. Его не ограничивали высокие заборы, делая самые укромные его уголки доступными для посещения в любое время суток. И сейчас со всех его сторон, поскрипывая кожаными куртками и позвякивая цепями, оружием и монетами в карманах, тянулись темные силуэты. Центром их притяжения было одно и то же строение — заброшенный ипподром Негиши.       Величественное здание с почти вековой историей пережило и азартные скачки, и толпы иностранцев, а в какой-то момент стало темницей для сотен заключенных, чьи неуспокоенные души до сих пор томились в ожидании своего освобождения, (по словам жителей близлежащих домов). Но даже теперь искрошившиеся и поросшие мхом стены продолжали принимать таинственных посетителей, по-прежнему храня свои секреты.       Дазай Осаму не раз и не два слышал о том, что в старинной постройке, которую издалека можно было принять за какую-то европейскую крепость, вершится новая история. История, о которой не узнает случайная парочка, встречающая парня настороженными взглядами в столь поздний час на узенькой улочке перед парком. История, которая устилает кровавыми пятнами коридоры давно покинутых комнат и сбивает с петель растрескавшиеся двери. История, которая переворачивает уличный мир Йокогамы с ног на голову. История смертельных боев за власть, обладание которой позволяет вершить судьбы отдельных городских районов.       И хотя Портовая Мафия контролировала всю эту так называемую «власть», все равно находились те, кто верил в то, что именно «они» правят этим огромным мегаполисом. Такой «наивностью» отличались сотни мелких банд и группировок, всех названий которых было и не упомнить. Каждая из них сражалась за свои идеалы и мнимые привилегии. Каждая готова была драться до последней капли крови.       Накахара Чуя был прав: Портовую Мафию все эти колоритные представители человеческого сообщества не любили одинаково. Еще бы. Кому понравилось бы, что тебя, независимого и свободного, в какой-то момент поглощает самая настоящая тьма, и ты становишься ее слугой?       Дазаю Осаму нравилось.       Потому что слугой он себя не считал. И на приказ Мори Огая «держаться подальше от склок местных» ему было плевать. Он хотел получить легендарный «белый лотос», и ничьи слова не могли его остановить.       Не могли остановить его и заборы с колючей проволокой, которые огораживали периметр здания, представляющего историческую и культурную ценность. Если бы в этом была необходимость, он бы безо всяких сомнений начал карабкаться по промерзшей сетке, чтобы перелезть через опасную вершину, раздирая свои ладони острыми шипами. Но никто из медленно стекающихся в ночной парк посетителей не спешил этого делать.       С детской площадки, на которой после недолгих скитаний разместился Осаму, открывался прекрасный вид на высокое трехбашенное строение. Покачиваясь на качелях, юный мафиози внимательно наблюдал за тенями, которые проходили мимо ипподрома Негиши и двигались куда-то в глубины парка. Создавалось такое впечатление, что он и не был их целью.       Вывод: в здание вел еще один вход, и его несложно было обнаружить. «Несложно» для опытного наблюдателя.       Выждав минут пятнадцать, Дазай пошел следом за группой шумных подростков, которые были как минимум на пару лет младше, чем он, и как минимум на две выброшенные ими бутылки коктейля пьянее.       Громкие голоса двух заводил на всю дорожку кричали о том, какие выдающиеся способности у их бойца, и каковы его шансы на победу. Третий мальчишка тщетно пытался их утихомирить, ведь «бои должны были проводиться втайне от Портовой Мафии и обычных горожан», но глас разума терпел поражение в бою против разгоряченной крови. Четвертый подросток, самый мелкий из всех присутствующих, благоразумно хранил молчание и, поскрипывая подошвами кроссовок по сырому асфальту, прислушивался к оживленной беседе. В конце концов, Осаму потерял нить их разговора — придя к компромиссу, те трое громкоголосых перешли на свой родной диалект.       Основы китайского языка член исполнительного комитета освоить еще не успел, (хотя Мори очень настаивал на необходимости его изучения), так что подобная неподготовленность показалась мафиози досадным упущением. Брюнету оставалось лишь смотреть на мелькающие впереди спины.       Вся эта мини-банда была одета в темные одежды: джинсы, толстовки, обувь не пестрели яркостью и разнообразием оттенков. Еще несколько десятков метров и Дазай Осаму рисковал их потерять в непроглядной мгле, когда они сошли с основной тропы и двинулись в парковый массив. Лишь к левому предплечью каждого из них был привязан кусок яркой кислотно-оранжевой материи, но и она не сильно способствовал их «заметности», выдавая лишь принадлежность к определенной группе, — то был знак новой безымянной шайки, состоящей целиком и полностью из переселенцев из Китая. Именно этих ребят Дазай выбрал для своей маскировки.       Простой отличительный признак помог бы ему смешаться с толпой новичков, которые еще толком не знакомы друг с другом. Про оранжевую ткань и саму группировку он узнал случайно: в том самом клубе перед знакомством с Аюми ему посчастливилось лицезреть конфликт одного китайца и своего низкорангового коллеги. А ведь это было заведение Портовой Мафии. Интересно, жив ли еще парнишка с оранжевой повязкой? Точнее тот, который уже без нее. Но как бы то ни было, судьба дала Осаму хорошую подсказку для будущего маскарада.       С трудом сражаясь с порывами поднявшегося ледяного ветра, парень кутался в тонкую, ни капли не защищающую от холода ветровку с капюшоном. Короткая куртка едва прикрывала выступающие края длинной фиолетовой рубашки, вопреки его привычке, не заправленной в темно-синие джинсы, — самые неофициальные вещи, обнаруженные им в гардеробе.       Дазай скучал по своему пальто, оставшемуся на вешалке в его личной квартире, куда он недавно приобрел котацу… Но на этот раз ради достижения заветной цели теплом пришлось пожертвовать.       Конечно же, незаменимым атрибутом образа «уличного модника» стала та самая оранжевая материя на предплечье, перекликающаяся с яркими вставками на его новеньких черных кроссовках. Мафиози пришлось специально купить их, чтобы следы его дорогих ботинок, оставленные на пыльных переходах, никого не навели на мысль о постороннем.       Кстати, о следах. На влажной почве прекрасно отпечатались следы четырех мальчишек, которые уверенно продвигались к маленькой постройке, играющей роль некого хозяйственного паркового блока. Куда они направлялись, Дазай узнает чуть позже: здание пряталось в отдалении от основных дорожек, и им мало, кто интересовался. Но чем ближе они к нему подбирались, тем более различимым становился запах дешевого курева и алкоголя. Становилось больше голосов, больше отпечатков ног. И что-то было не так со следами…       Еще когда четверо его провожатых сошли с основной тропы, их построение изменилось: трое шли впереди, по-прежнему погруженные в разговор, а вот четвертый — немного позади. Поэтому его следы имели четкие контуры и… по мнению Осаму, слишком маленькие размеры. Слишком маленькие для подростка мужского пола.       Любой другой человек не стал бы обращать на это внимание, сосредоточившись на том, чтобы не переломать себе ноги в такой темнотище, но Дазай Осаму подмечал множество незначительных деталей: манеру речи трех, забежавших вперед, привычку длинноволосого теребить край телефона в кармане куртки, заливистый смех первого парнишки в капюшоне, забинтованный кулак его собеседника, мешковатость одежды второго мальчугана в капюшоне, замыкающего строй.       «Вот это интересный поворот», — в своих мыслях улыбнулся брюнет, внешне оставаясь таким же отстраненным. Он не думал, что что-то или кто-то будет в состоянии его удивить.       На подходе к покосившемуся «сараю» стало светлее. И когда первый из его проводников, обогнув притормозившую перед входом компашку куряг, распахнул низенькую входную дверь, луч света упал на заинтересовавшую его обувку: черные, подозрительно знакомые кроссовки с двумя серебристыми полосами на боку. Дазай не ошибся. Он ведь уже видел их раньше.       Но порадоваться правдивости своих догадок он не успел. Ощутив едва уловимую угрозу, пронесшуюся в воздухе одновременно с открытием створки, мафиози остановился в тени дерева, в нескольких метрах от двери. И в тот же миг один из подпитых парней с громким ржанием схватил за куртку последнего входящего:       — Эй, малышня, а разрешение на вход спросить не забыли?       Его компания разразилась смехом, а мальчишка попытался обернуться на того, кто к нему прицепился. Улыбка на губах Дазая стала шире: хоть и тряпичная маска с диким оскалом прикрывала нижнюю половину лица, ненавистный взгляд остался тем же. Изумрудно-искристым, в котором нет и следа испуга или слез.       Хотя в глазах «его» товарищей промелькнул страх: не каждый день сталкиваешься вживую с людьми «Короля Кровавой улицы»…       Обычно членов разных банд не отличить друг от друга. Очень редко за пределами групповых сборов в реальной жизни кто-то носил на себе какие-то опознавательные знаки, если они были особо экстравагантными. Но сегодня был именно тот день, когда все члены неформального общества пришли покрасоваться друг перед другом.       На груди у каждого, кто стоял за громилой, вполоборота к Осаму, висел амулет — настоящая крысиная лапка. У кого-то их было даже несколько. Таким образом банда «Детройтеров» выделяла тех, кто уже совершил убийство «крысы». «Крысами» они считали тех, от кого «очищали» город. Под их рукой пали разные жертвы: мелкие воришки, члены других банд и Портовой Мафии, иностранцы, местные жители, — и выбор очередной определялся их лидером.       По «счастливому» совпадению, на груди громилы, нависшим над одним из проводников Дазая насчитывалось несколько обрубленных лапок когда-то живых существ. Достаточный повод, чтобы знающему человеку испугаться. Но тот, кого держал в своих лапах один из «Детройтеров», либо ничего не знал, либо был безумен.       — %?»;*;%№! — голос, гневно выкрикнувший что-то на китайском, прозвучал грубее настоящего. Хорошая попытка подделать ломающийся подростковый возглас. Она даже заслужила небольшое одобрение со стороны Осаму. Одобрение и поощрение. Мысленное, разумеется. Мафиози был достаточно умен, чтобы не встревать в конфликт, который его совершенно не касался.       — И чего это мы тут сейчас вякнули? — рослый парень лихо тряханул худощавое тельце, схватив его уже за горло и подняв над землей, словно какую-то тряпичную куклу. — Какое неуважение к чужой стране, мусор! Раз уж имел наглость сюда припереться, хоть бы язык выучил!       Болтающий ногами в воздухе «паренек» попытался что-то возразить, но в его предсмертном хрипе было сложно различить слова. Он задыхался.       Дазай глянул на наручные часы: десять минут до полуночи — то, что они застряли тут перед самым началом, было прискорбно. И не один он считал так. К месту стычки с разных сторон подтянулись представители других банд. Самые благоразумные из них держались в тени, как и Осаму, но были и те, кто отличался готовностью бросить вызов…       — Эй, чучело, забыл о соглашении? Грохнешь мальчишку, и ваш «Король» вылетит из турнира. Нас, свидетелей, тут много, — чужой возглас позади незваного гостя, в лице Дазая Осаму, привлек слишком много внимания к его персоне, и он посильнее дернул капюшон. Что было излишним, потому что смельчак сам вышел вперед и направился к замершим «Детройтерам». Глаза всех присутствующих были прикованы к нему — к взрослому мужчине, что выглядел до ужаса просто одетым и нелепо обыденным среди разношерстной массы неформалов.       — Дайчи…       — Дайчи!.. — изо всех уголков доносился возбужденный шепоток зрителей.       — Отпусти его, — спокойно произнес виновник пересудов, не вынимая рук из карманов. И хоть он не поднимал голос, выражение его лица и поза говорили о том, что он не потерпит отказа на его вежливую просьбу-приказ. Дазай внимательно смотрел на эту важную персону, эта мощная аура, что почти поставила всех на колени, разожгла его интерес.       — Тц, — только фыркнул громила и со всей дури приложил подростка с посиневшим лицом о землю. Приземление его было не из приятных и не положило конец его страданиям. Встретившись пятой точкой с твердой поверхностью «парень» судорожно закашлялся, ловя ртом желанный кислород. Вдогонку он получил пару пинков под колени от разочарованного хищника, лишившегося возможности поиграть с маленькой мышкой.       — Правила сменятся, когда «Король» придет к власти!       — Когда он придет к власти, тогда и поговорим, — хмыкнул Дайчи, окинув своим мрачным взором всех собравшихся. — Рано делать прогнозы, сегодня только первый раунд, и здесь так много новых лиц. Никто не знает, чем все закончится.       Даже Осаму стало не по себе от этой паузы, которая опустилась на эту половину парка. Атмосфера слишком накалилась. Но те двое, что стали «молотом и наковальней» для этой звенящей тишины, молча разошлись: Даичи двинулся вглубь домика, в то время как детройтер с соклановцами пошел прочь.       — …вернемся к концу, — тихо произнес еще один мужчина с крысиной лапкой на шее, обращаясь к зачинщику ссоры. Тот кивнул и бросил уничтожающий взгляд на парнишку, о котором не забыл, несмотря на всю серьезность запрета убийств. Подросток по-прежнему сидел на земле, прижав ладони к шее и все еще успокаивая рваное дыхание.       Стоило тем двум сойти с места, как толпа зашевелилась. Заходя внутрь домика, люди исчезали в темноте прохода, который открывал лаз, скрытый под сдвинутым вбок грубо сколоченным шкафом.       Дазай уже не спешил попасть туда, выжидая, пока поубавится число свидетелей случайной сцены. «Парень», которому неплохо досталось тоже не отличался желанием побыстрее оказаться в недрах подвального лабиринта, хотя его товарищи по банде в числе первых рванули под защиту каменных сводов.       Подросток поднялся на дрожащих ногах и попытался стряхнуть с себя налипшие прошлогодние листья. Осаму знал, какая это боль, когда бьют под колени или в сгибы локтей, но не испытывал ни капли сочувствия. Он натянул на лицо улыбку и специально чуть приподнял капюшон, приближаясь к оставшемуся в одиночестве мальчишке.       — Ты в порядке? — вопрос, чтобы привлечь внимание, нежели чем выразить беспокойство. Зеленые глаза встретились со смеющимися карими: узнавание, удивление, ярость?.. спокойствие…       Дазай подошел близко, почти вплотную. Он был готов смеяться в голос, издеваясь над непониманием, которое плескалось в глубине бесящего его взгляда. Он положил ладонь на плечо «подростка», который едва доставал ему до плеча, и едва различимо прошептал: «Не стоит стягивать такую красивую грудь. Тебе не идет мужской образ, крошка».