В тиши ночной, мое признание растает - 2.

Pov Tommy. Включаем - Emancipator – Nevergreen Этот год выдался не простым для меня. Да, думаю и не только для меня. Все заметили, что с Адамом твориться что-то не ладное. С каждым днем, он все больше и больше отдалялся от нас, закрывался в себе, отказывался от вечеринок, что совершенно на него не было похоже. Перестал делиться со мной моментами своей яркой жизни, посвящать в закрома своих личных переживаний и фантазий. Более того, он стал открыто шарахаться от меня, как от чумы. Это очень сильно задевало мои чувства, но я старался не подавать вида, найти рациональное объяснение его поведению, как-то разузнать, что случилось с ним. Без толку. На протяжении всего года, ситуация то и дело только ухудшалась. Весь бэнд перешептывался за его спиной, приводил свои доводы и предположения, все волновались за Адама, который чах на глазах. Под конец, Ламберт совсем слетел с катушек и начал нагружать себя работой, по самое не балуй. Мало кто выдерживал такой ритм, вспомнить того же Майкла Джексона. Все помнят, к чему его это привело, но Адам старался делать бодрый вид, что все идет так, как и должно. Тут мы и догадались, что причина кроется в его личных каких-то переживаниях. Это-то меня задело еще больше, ведь он не поделился со мной, не попросил совета, как делал это всегда, а упорно скрывал и губил свое здоровье. Разлагался морально, так как это "что-то" буквально жрало его изнутри, угнетало, убивало. Его глаза "перегорели", пропал тот блеск, радость жизни, страсть, сумасшествие, детский азарт и жажда авантюр. Он превратился в жалкое подобие человека, в собственную безликую тень. Мне было больно смотреть на это, как дорогой мне человек, так самозабвенно топит самого себя. И когда я решительно настроился запереться с ним в студии, подловив момент, и вытрясти из него объяснения, он сбежал. Как последний трус, что не было в его стиле. Адам договорился с менеджером и тот объявил нам о внеплановом отпуске, в том время, как наша Дива смылась под шумок и изолировала себя ото всех. Я звонил каждый день, но ни один телефон не отвечал, он их просто вырубил. Сколько сообщений я отправлял ему и на мобильный, и на почту. Сколько раз встречался с запертой дверью и вел беседы сам с собой, ибо он даже не отвечал мне, и в итоге разругавшись, точно не уверен с кем именно, опять же сам с собой или же с ним, я уходил. Но каждый раз возвращался и пробовал снова. И так, раз за разом. Пока не настал этот день. Два дня до окончания отпуска. Мы с Эшли встретились утром в кафе и решили в сотый раз позвонить Адаму, если телефон все так же будет выключен, то было решено ехать, и выносить дверь. К нашему общему удивлению, аппарат издал тягучие, бездушные гудки, а через минуту послышался хриплый голос. Я буквально прирос к девушке, прижимаясь ухом к телефону с другой стороны, и старательно вслушивался. Похоже, Адам был уже немного под шафе и это с утра пораньше. Я нахмурился, нервно кусая губы, услышав вздох с той стороны на слова Ди, я понял, что крепость пала. Он сдался. Закончив разговор, бас-гитаристка уставилась на меня. - Ну, хоть какие-то сдвиги. Теперь осталось вытрясти из него всю дурь и узнать в чем дело. - Выдохнув, Эш подала знак официанту и тот, незамедлительно подошел к нашему столику, вопросительно поднимая брови, удерживая на смазливом лице улыбку. - Счет, пожалуйста. - Кивнув, паренек забрал посуду и удалился, а я, дождавшись его ухода, подал, наконец-то, голос. - Эш, я сам к нему поеду. Один. - Посмотрев в ее подозрительно прищуренные глаза, я непроизвольно заерзал на месте. - Так, надо. Доверься мне. - Ты уверен, что справишься один? - Господи, Эшли, мы об Адаме говорим, а не о Годзилле. - Закатив глаза, я нервно, резко выдохнул. - Я знаю, что делаю, у меня лучше получиться выудить из него правду. Ди смотрела на меня не мигающим взглядом еще где-то с минуту, взвешивая все "за" и "против" и, в конце концов, сдалась. - Ладно, валяй. Но ты мне потом сразу же позвонишь и все расскажешь, и если что-то пойдет не так, тоже. - Хорошо. Спасибо. - Чмокнув подругу в щеку, я оставил пару купюр на столе и быстро поднявшись, покинул кафе. Словив такси, забрался на заднее сидение и назвал адрес Ламберта. Включаем - Emancipator – Anthem Откинувшись на спинку сидения, я смотрел на быстро сменяющие друг друга здания, прохожих, все больше утопая в своих мыслях: "Что меня ждало там? Что я увижу, когда он откроет дверь? Я же не видел его целый месяц, не видел и не слышал. Что я ему скажу? Стоит ли говорить, что я скучал по нему? Изменит ли это что-то? Имеет ли это для него хоть какое-то значение?" Боже, столько вопросов разрывают голову, а ответа пока ни на один нет. Даже малого, гребанного предположения. За этот месяц, со мной что-то произошло. Что-то изменилось во мне. Я с каждым днем стал более остро понимать, что мне его не хватает, что без него весь мой мир поблек. Меня уже не радуют клубы, веселые компании, выпивка, девушки..Да, что греха таить, игра на гитаре тоже уже не та, что раньше. Я не чувствую удовлетворения от нее. Черт! Адам подобен наркотику, который кто-то услужливо дал мне попробовать, втянуться и когда я вошел во вкус, жестоко отнял, обрубив все каналы. И тут началась ломка. С момента, когда мне позвонили и сообщили, что я прошел кастинг, моя жизнь начала не произвольно меняться. Узнал много нового, познакомился с удивительными людьми и теперь уже не мог существовать хотя бы без одного из них. С уходом Адама в подполье, моя жизнь разделилась на "до" и "после". Только сейчас я понял, что не могу без него, что он для меня куда важнее любых девок, в обществе которых я пытался забыться первые дни. Закусив губу, я убрал упавшую на глаза челку и, вернувшись к реальности, заметил знакомые места. Еще чуть-чуть и я буду у его дома. Только сейчас волнение накрыло меня с головой. Внутри, что-то перевернулось и болезненно сжалось в районе живота, руки мелко задрожали, а дыхание начало учащаться. Стало отчего-то страшно. Хотя, я, кажется, знаю от чего. От того, что он не захочет меня видеть, что захлопнет дверь перед носом и велит убраться куда подальше. Подумав об этом, меня уже начала медленно одолевать паника. Зажмурившись, я сжал руки в кулаки и велел себе в приказном тоне успокоиться. После мысленно отвешенной оплеухи самому себе, я выдохнул и открыл глаза. Вроде бы помогло, ибо дыхание вернулось в норму, руки перестали дрожать, но вот под ложечкой продолжало сосать. Когда машина остановилась, я расплатился с водителем и, выйдя из машины, быстро прошел к двери, чтобы не Дай Бог, Адам заметил меня в окно, хотя это было маловероятно, учитывая тот факт, что каждое окно было плотно занавешено. И вот, стоя перед его дверью, я, заламывая пальцы, превратил свои губы в месиво. Что я там говорил про волнение? То, что я с ним справился? Забудьте! Это была ловушка собственного разума. У меня даже сложилось впечатление, что мое сознание решило поиздеваться надо мной и, готов поклясться, я даже слышал злорадные смешки, пропитанные насквозь ядом. Поняв, что тянуть уже некуда и назад дороги нет, я последний раз, судорожно вздохнув, постучался, ожидая, когда мне откроют, переминаясь с ноги на ногу. Вскоре, из недров дома послышались гулкие шаги и уже через минуту, дверной замок щелкнул, отзываясь во мне волной мурашек. Когда же дверь, подобно замедленной съемке, открылась и на пороге, предо мной встал он, я потерял дар речи, и вовсе напрочь забыл, как дышать. Это был не Адам, это..это была дешевая, отвратительно жуткая копия его. Худой, бледный, с бородой и огромными синяками под глазами. На голове гнездо кукушки, одежду похоже, судя по виду, не меняет уже который день. А в покрасневших глазах эмоции сменяют одна другую: усталость, боль, безысходность, удивление, сомнение и снова боль. Я не мог поверить свои глазам и для пущей убедительности, что я не заснул в такси и это не сон, с остервенением потер их, после чего еще больше распахнув, снова уставился на это чудовище. Рот то открывался, то закрывался, а крик ужаса застрял в глотке. Я всеми силами хотел что-то сказать, но слова застряли где-то на полпути, а мышцы атрофировались. Я словно прирос к порогу, не имея возможности даже шелохнуться. Адам тем временем, поджал губы и сжал горлышко бутылки с такой силой, что костяшки пальцев побелили. Он что-то сказал, кажется что-то вроде приветствия, я не понял, так как в ушах стоял такой перезвон колокольчиков, что, казалось бы, я атомного взрыва не услышу, случись он за моей спиной. Он вздохнул не получив от меня ответа и медленно развернувшись, криво направился обратно в глубь дома. Только спустя минуты две, я смог выйти из охватившего меня оцепенения и проморгавшись, напряженно свел брови на переносице, перешагивая злосчастный порог. Притворив за собой дверь, я оглядел дом, пребывающий в полумраке. Внутри стоял спертый запах атомной смеси: алкоголя, сигарет и пота. Поморщившись, я расшторил все окна и тут же по открывал их настежь, впуская свежий воздух бороться с вонью. Найдя Адама в гостиной, в полусидящем-полулежащем положении на диване, заливающего в себя очередную дозу виски. Вокруг была огромная куча пустых тар из-под крепких напитков, на столике полная окурков пепельница и полупустая пачка. Интересно, какая по счету. Вздохнув и покачав головой, я закатал рукава по локоть и принялся за уборку. Адам же, не меняя положения, не проронив больше ни слова, стал лениво наблюдать за всеми моими манипуляциями, не забывая при этом отпивать алкоголь и делать перекуры. Закончив с уборкой гостиной спустя час, я устало потер лоб и повернулся к нему. Ламберт сидел, откинув голову назад с закрытыми глазами, похоже, заснул. Обойдя столик, я присел на край перед ним и осторожно коснулся колена, тихо спросив: - Адам? Ты спишь? - Я словно со стороны слышал свой голос, который сейчас мне таковым не казался. Хриплый, настороженный, чужой. От моего прикосновения он дернулся и, распахнув глаза, выжидающе посмотрел на меня. Я же отдернув руку, закусил губу, опуская взгляд и раздумывая, как лучше начать разговор. А точнее, с чего. Но я определенно знал, что для начала его нужно привести в чувства. Поднявшись, я отобрал у него уже почти пустую бутылку и поставил на столик, затем взял за руки и потянул на себя. - Давай, вставай, babyboy, пора приводить тебя в божеский вид. - Как я не старался, он упорно продолжал изображать овощ, не реагируя более на меня и на все, что я делал. Злостно выдохнув, я упер руки в бока, обдумывая, как заставить эту тушу оторвать свой зад от дивана и решение само собой пришло на ум. Схватив его за волосы, потянул с силой на себя, от чего он ожил и болезненно зашипев, вцепился отросшими когтями мне в запястье. Жестоко, знаю, но иначе никак. Он не пылал желанием мне помочь, поэтому пусть теперь терпит, у него был шанс сделать это по-хорошему, добровольно. Заставив его-таки подняться, я потащил его в направлении ванны, располагающейся на первом этаже. Затолкав его пинками в душевую кабину, врубил на полную ледяную воду, не давая изо всех сил ему сбежать, от чего тут же сам промок наполовину. Когда он более менее протрезвел, я включил горячую воду и, дав ему немного согреться, выключил ее вовсе. - Ну что? Пришел в себя? - Сухо поинтересовался, смотря, как его потряхивает от холода. Он слабо кивнул, закрывая глаза. - Отлично. Тогда давай мойся, брейся, переодевайся и выходи. Я буду ждать тебя в гостиной. Оставив его одного, не дожидаясь ответа, да его бы и не последовало, я вышел из ванны и не стал закрывать дверь, дабы слышать, что он там делает. Вернувшись в гостиную, в которой уже было можно более или менее дышать свободно, я занял одно из двух кресел, располагающихся чуть сбоку от дивана. Откинувшись на спинку, облегченно выдохнул и, прикрыв глаза, тихо проговорил сам себе под нос: - Разговор будет долгим…