Воришка

— Тонконогий, ты вернулся? — изумленно пророкотал Гнилой. — Подойди-ка поближе! Эльф нерешительно шагнул к орку, пытаясь угадать его настроение. — Сбежал? — спросил Гнилой, рассматривая эльфа со всех сторон. Эльф кивнул. — Это хорошо, это правильно. Сколько ты мне принес? Эльф вскинул на орка умоляющий взгляд. Ограбить странника еще раз ему не пришло в голову, да у того ведь и не было больше ничего… — Ну, сколько? — нетерпеливо переспросил орк. — Н-нисколько, — прошептал эльф. — А? — ошеломленно переспросил орк. — Ты явился без добычи? Ты что, бессмертный, Тонконогий? Эльф молчал. — Или утаить решил? — нахмурился Гнилой. — А ну-ка, дружок, выворачивай карманы. Эльф поспешно вывернул пустые карманы штанов и куртки. Орк кивнул на небольшой нагрудный карман, застегнутый на деревянную пуговицу. Эльф расстегнул карман непослушными пальцами и полез вовнутрь. Похолодел, нащупав монетку. Наверное, сердобольная прачка подбросила. А может, осталась от прежнего владельца куртки? Эльф на секунду прикрыл глаза, а потом протянул орку монету на раскрытой ладони. — Дырявая, — наморщил нос орк. — Еще и медная. Да это и не монета вовсе! Эльф тоже это понял, присмотревшись. Не монета, а круглый медальон с какими-то буквами. В общем, хлам. — Можешь оставить себе. Больше ничего нет? Эльф покачал головой, но Гнилой недоверчиво прищурился и тщательно ощупал эльфа, пытаясь найти припрятанные сокровища. — Пользы от тебя, парень, совершенно нет, — вздохнул орк, — но я, так и быть, не буду бить тебя слишком сильно, если хорошо почешешь мне пятки. Коросты совсем житья не дают. Орк уселся на грубо сколоченный стул и вытянул ноги. Эльф поспешно опустился на колени и стащил с Гнилого сапоги. Потом, задержав дыхание, размотал покрытые сукровичными разводами тряпки, судорожно сглотнул и принялся чесать пораженные язвами пятки. — Да сильнее чеши, — прикрикнул орк, шаря рукой за спиной. Нащупал плетку, лежавшую на столе, сжал ее в кулаке и угрожающе показал эльфу. Эльф поспешно стал чесать сильнее, пытаясь дышать ртом. Гнилой, которого, кстати, до поражения болотной хворью звали Красавчиком, блаженно потянулся, растопырив пальцы ног и откинувшись на спинку стула. — Сильнее, — прикрикнул Гнилой, со свистом опуская плетку на спину эльфа. Эльф дернулся, но крик сдержал, потому что добавки не хотелось. — А продам я тебя, пожалуй, кентаврам, — зевнув, сказал Гнилой. — Воруешь ты мало, тот мужик, от которого ты сбежал, может за тобой вернуться, а разве мне нужны проблемы? — Не надо кентаврам, — умоляюще прошептал эльф. — Сильнее! — Гнилой яростно хлестнул эльфа по спине. Эльф удвоил усилия. Что-то влезло под ноготь, застряло, эльф рванулся, высвобождая руку, и тут же раздался полный боли и негодования вопль. Эльф с ужасом увидел, что оборвал начисто одну из многочисленных корост на ногах орка. Из раны потек гной. Эльф вскочил и побежал. Орк сыпал проклятьями и пытался натянуть на относительно здоровую ногу сапог, при этом не задевая больную, но это ему никак не удавалось. Эльф не оглядывался. Страх впервые за долгое время заставил его бежать, а не подчиняться. Днем ранее, думая, что странник убьет его, эльф покорился, но теперь… Теперь он спасался. Эльф сам до конца не знал, почему вернулся к Гнилому. Орк был предсказуем, алчен и жесток, но это пугало намного меньше, чем доброе отношение странника. Орк бил эльфа, если тому не удавалось украсть ничего стоящего (а иногда и просто так, под настроение). Орк насмехался над его хилым телосложением и внешностью в целом. Всё это было закономерно и понятно. А вот мотивов странника эльф не понимал вообще и оттого чувствовал себя невероятно уязвимым, совершенно беззащитным. Но всё же вчера эльфу открылись новые горизонты, и вернуться в прежнюю жизнь не получилось.