Воришка

Эльф наконец умолк. Рассказывал он тихо, сбивчиво, но общую суть Галахаду уловить удалось. Теперь, когда повисла тишина, надо было что-то сказать, но что тут скажешь? — Она была хорошая, — сказал эльф, разглядывая полосатый тряпичный коврик с загнутым углом. Галахад кивнул. Куда подевалась Эжени? Она бы нашла нужные слова. Эльф наклонился и потянул на себя коврик: — Криво лежит… Угол расправился, коврик послушно лег ровно, но эльф всё поправлял его. Не получалось. Если края коврика ложились вдоль половиц, то не выходило параллельной линии относительно дивана. — Эй… — Галахад мягко, но решительно положил руку на плечо эльфа, заставляя его оставить коврик в покое. — Почему она тебе снится? — Я откуда знаю? — вскинулся эльф. — Знаешь, — настойчиво сказал лекарь. — Думай. Эльф сердито посмотрел на него, но тут же устыдился. Сам ведь хотел рассказать. — Из-за того, что Руфус говорил, — с несчастным видом пробормотал он. Галахад кивнул. — Если знаете, зачем спрашивать? — Чтобы убедиться, что и ты знаешь. Ты ведь понимаешь, что Руфус в этом совсем не заинтересован? Он бы не стал сдавать тебя страже. Это он так играет: пугает, чтобы подчинить своей воле. — Я понимаю, только… — Что? — Ну… — Рука эльфа метнулась к медному медальону, принялась теребить его, но слова так и не шли. Галахад терпеливо ждал, и в конце концов эльф выдавил из себя: — Когда-нибудь это всё равно произойдет. — Что? — Я не хочу, — всхлипнул эльф. — Но он прав, я плохо кончу… — Что ты несешь, ребенок? — Когда-нибудь я попадусь, потому что я только пытаюсь быть нормальным, но у меня не получается. — Это Руфус тебе сказал? — нахмурился лекарь. Эльф помотал головой. — Это правда. Я вор. Вы же сами видели… — Скажи, ты воровал, пока была жива Лира? Эльф озадаченно нахмурился. — Нет. — А когда начал? — Когда Зуб меня проиграл Гнилому. Гнилой меня сначала хотел продать, но никто не купил. И тогда он стал меня учить ремеслу, чтобы хоть какая-то выгода была. Эльф говорил буднично, как будто это в порядке вещей. И ведь наверняка так оно и есть… Галахад поморщился. — Ты ведь сам понимаешь, что у тебя не было выбора? — спросил он. — Не было, — уныло кивнул эльф. — А сейчас есть, но я всё же влез к Руфусу. — Потому что ты был напуган. Ты поступил необдуманно, но это не воровство, — твердо сказал Галахад. — А зеркальный медальон всё равно не сработал, — сказал эльф. Увидев удивление на лице Галахада, он вдруг понял, что лекарь об этом ничего не знает. Ну да, всё верно… — Медальон был у Руфуса на шее, когда он вернулся. Но… ничего не произошло, — поспешно сказал эльф, вдруг начиная сомневаться. — Что-то я не припомню, чтобы у него он был, — нахмурился Галахад. — Он его снял и положил в тайник под досками. — При тебе? — Да. Может, надеется, что я опять за ним приду, — пожал плечами эльф. — Не нравится мне это, — задумчиво сказал Галахад. — Ты уверен, что медальон не сработал? — Ну… да, вроде бы… — Да или нет? — Я смотрел на Руфуса и не мог оторваться, но это было не так, как у камней. Я думаю, — нерешительно сказал эльф, — что это он сам, а не медальон. — Ты не светился? — Кажется, нет. Галахад на секунду спрятал лицо в ладонях, глубоко вздохнул. Выпрямился. — Возможно, нам повезло, — наконец сказал он. — Но это не значит, что медальон не опасен. И это твое свечение… Я не совсем понимаю, по какой причине оно возникает. Кстати, головокружение прошло? — Давно. — Хорошо… Я бы хотел проверить кое-что. Твоя свирель еще при тебе? Эльф покачал головой. — Жаль… Ладно, тогда начнем с другого. Галахад порылся в ящике стола, вынул нож и быстрым, легким движением порезал себе палец. — Вы что делаете? — испугался эльф. — Сможешь исцелить? Эльф нерешительно протянул руку, накрыл ею порез и сосредоточился. Ничего. — Не получается, — виновато сказал он. — Я же говорю, оно само… Я не умею. — Что у вас тут происходит? — спросила Эжени. Она стояла на пороге, прижимая к груди рыжую курицу, и выглядела крайне озадаченной. Выслушав объяснение, покачала головой. — Дураки вы оба… Особенно ты, — строго сказала она Галахаду. И уже эльфу: — Подержи. Эльф растерянно взял курицу, а Эжени быстро перевязала палец лекаря и вытерла с пола капли крови. — Больше никаких экспериментов, — сказала она. — Всего один. — Галахад! — Это для дела, а не для забавы, — возразил лекарь. — И на этот раз без крови. Эжени вопросительно посмотрела на эльфа, но тот только нетерпеливо дернул плечом. — Ладно, — вздохнула Эжени. — Если вам нечем больше заняться… Но сначала уберите бардак на кухне. — Я сам, — сказал Галахад, жестом останавливая эльфа. Когда он вышел, Эжени спросила: — У вас всё хорошо? — Да, — без колебаний ответил эльф. — У тебя глаза красные. — Мы просто разговаривали. Про Лиру и вообще. Эжени кивнула. — Не поможешь мне с Нелли? У нее всё крыло в смоле, надо отчистить. Пока они оттирали смолу маслом, эльф нерешительно поглядывал на Эжени. — Что такое, милый? — спросила она наконец. — Ты останешься посмотреть на следующий эксперимент? — А ты хочешь, чтобы я осталась? — Очень. Эжени улыбнулась и погладила эльфа по руке. — Может, хоть расскажешь, в чем заключается этот ваш эксперимент? — спросила она. — Думаю, я буду играть на свирели, — смущенно сказал эльф. — Именно, — подтвердил Галахад, возникая на пороге. — Оставьте уже в покое несчастную птицу. Он снова взял нож и вручил его эльфу, предварительно вытерев кровь с лезвия: — Наш камыш сгодится? — Наверное. — Тогда вперед. Эльф распахнул дверь, выходившую на открытую террасу, и убежал к озеру, размахивая ножом. — Разобрались с кошмарами? — спросила Эжени. — Надеюсь… Скажи, ты думаешь о том же, о чем и я? Эжени опустила глаза. — Может, обойдется, — сказала она, с преувеличенной аккуратностью расправляя перья на крыле курицы. Галахад покачал головой: — Ты же знаешь Руфуса…