Воришка

Заросли камыша были густыми, но стебли попадались, как назло, тонкие, сырые или совсем старые, покрытые грибком. Эльф засунул нож за пояс, чтобы не потерять, закатал штанины и влез в воду. Может, чуть дальше от берега повезет? Из зарослей его выдернул тихий свист. Эльф выпрямился, обернулся — и застыл. Руфус. — На ловца и зверь бежит! Здравствуй, звереныш. Руфус окинул эльфа, так и стоявшего по щиколотку в прохладной воде, долгим наглым взглядом. — Ты один здесь? Эльф не собирался ему отвечать. Не собирался даже смотреть на него. Где-то в пересохшем горле заколотилось сердце, по всему телу разлился жар, а в голове будто билась испуганная птица. Надо проскочить мимо Руфуса — сначала как-то заставить ноги слушаться — и бегом в дом. Или закричать? Услышат? — О, нет, ты не хочешь этого делать, юный Жан, — заверил его Руфус, будто прочитав эти лихорадочные мысли. — Потому что тогда мне придется сначала убить их, а тобой я займусь в любом случае. Птица в голове сложила крылья, сдаваясь. Паника улеглась, остался липкий, тягучий страх. Руфус склонил голову набок, разглядывая эльфа и откровенно любуясь. Какой тоненький, хрупкий, изящный… Конечно, слегка растрепан, однако просторная рубаха и закатанные до колен штаны только придают очарования. И это солнце, запутавшееся в его светлых волосах, эти искорки озерной воды в огромных глазах… Дитя природы, само совершенство. Руфус облизнулся, мысленно — пока еще только мысленно — освобождая эльфа от одежды. Нет, продолжать так стоять и пялиться слишком рискованно. Руфус встряхнулся, прогоняя фантазии, и поманил эльфа пальцем. Тот медленно, будто во сне, вышел из воды. Руфус положил ладонь ему на шею и легонько подтолкнул: — Пойдем, волшебный мальчик, поколдуем. Эльф тяжело сглотнул, понимая, что надежды больше нет. Руфус знает. Верховный жрец так и не убрал руку. Он слегка сжал тонкую шею двумя пальцами и вполголоса посоветовал: — Веди себя хорошо. Шейные позвонки легко ломаются. Эльф промолчал. Они уже прошли мимо дома — даже если кто-то и выглянул в окно, из-за деревьев ничего не видно — и направились к замку. Надо было кричать, втроем они как-нибудь справились бы. Но теперь-то уж поздно… Замок близко, и там они будут совсем одни. Еще одно неправильное решение. Еще один безрассудный, опрометчивый, глупый поступок. А всё Руфус, чтоб его пес облизал! Эльф бросил на жреца убийственный взгляд исподлобья, и тот от неожиданности отпрянул. — Кусаться вздумал, звереныш? Не советую. С Руфуса на секунду сползла вся его змеиная вежливость, он стал каким-то очень колючим и дерганым. Как будто боится чего-то и — торопится?.. — Как вы узнали? — спросил эльф, снова глядя себе под ноги. — Зеркальный медальон творит чудеса, — улыбнулся Руфус, уже вернувший прежнюю невозмутимость. — А ты совсем не чувствуешь свою магию, да? Поднимайся. Он распахнул перед эльфом дверь черного хода и указал на лестницу. — Я не светился, — сказал эльф. — Это ты так думаешь. У тебя засветились глаза. Кусок зеркального камня в медальоне мал, но мне хватило и этого. Скажи-ка, Галли в курсе? Эльф промолчал, но Руфус сам ответил: — Конечно, в курсе. Пытался меня провести, подлец, а в результате вышло совсем наоборот. Это даже забавно. Знаешь, — зашептал он доверительно, наклоняясь к эльфу и щекоча языком его ухо, — он собирается сам тебя подоить. Ты же слышал про всю процедуру с камнями и сдиранием кожи? Так вот, наш добрый лекарь наверняка решил сам поживиться магией… — Неправда! — зло выкрикнул эльф. Руфус ободряюще стиснул его шею: — Ничего, он до тебя не доберется. Мы сделаем так: ты отдашь мне то, что у тебя есть, а я потом исцелю тебя, обещаю. Эльф непонимающе посмотрел на него, и Руфус продолжал, распахивая дверь в свою комнату: — Ты ведь помнишь, что по традиции с колдуна срезают кожу? Я думаю, можно ограничиться просто неглубокими порезами. Мы с тобой поедем к камням, установим вокруг них расшитый серебряными нитями шатер, чтобы сияние не пробилось наружу, потом войдем в шатер, я тебя немного порежу, чтобы сияние вытекло из тебя в меня, а потом я тебя исцелю. — Из меня — в вас? — повторил эльф. — Ну да. Ты же не думаешь, что я намерен с кем-то делиться? Увы, дитя, сохранить магию тебе не удастся. Это слишком большая ноша для такого маленького эльфа. Так отдай ее мне, я хотя бы буду к тебе милосерден. — Вы меня не исцелите. — Не веришь? — Я сам не могу даже порезанный палец исцелить, хоть и сияю… — А я смогу, — подмигнул ему Руфус. — Смотри. Он раскидал доски, открыл тайник и вынул целую связку амулетов, медальонов и оберегов. — Это всё мы положим на центральный камень, чтобы зарядить магией. И вот этой штучкой я тебя потом подлатаю, — сказал он, вынимая из связки амулет Галахада. Эльф почувствовал, как в нем снова закипает злость. — Вы всё врете, — сказал он на удивление ровно. — Вы просто хотите, чтобы всё досталось только вам. — Ну, да, — скромно признался Руфус. — А кто не хочет власти? — И меня вы не исцелите, — продолжал эльф. — Почему же… Веришь или нет, но ты мне нравишься. Руфус серьезно посмотрел на эльфа, и тот опустил глаза, не желая, чтобы жрец прочитал в них лишнее. — Садись, обсудим детали, — сказал Руфус, кивая на стул. Эльф сел, и от осторожности его движений и промелькнувшей на лице гримасы Руфус несолидно фыркнул: — Да ладно! Неужели наш добрый лекарь не так добр, как кажется? Эльф не ответил. — Ладно, ладно, не буду тебя смущать, — сказал Руфус, меряя комнату шагами. — Итак, мои условия. Нет, мое единственное условие: ты. — Я? — Да. Ты и твое полное подчинение. Ты делаешь то, чего хочу я. Я оставляю тебе жизнь и даже дарую некоторые привилегии. Поверь, тебе это пригодится, когда я стану единственным могущественным магом. Что скажешь? Эльф медлил с ответом. Он думал. Согласие означало шанс на успех. Но действовать придется точно и быстро. И еще должно совпасть слишком многое… А если отказаться? Шанс всё равно будет? Нет, вряд ли. Нужно завоевать его доверие. Ох, только бы Руфус не умел читать мысли. Только бы рана не кровоточила. — А если нет? — на всякий случай спросил эльф. — То, что мне причитается, я всё равно возьму, но силой. Как ты понимаешь, это может означать твою гибель в процессе, а потому ставит под угрозу мои планы. К тому же, если магию придется отбирать у тебя силой, об исцелении я и не подумаю. Так что я бы советовал соглашаться, нам обоим это выгодно. — Хорошо, — прошептал наконец эльф, не поднимая головы. Он постарался выглядеть сломанным, подавленным, покорным, и это выходило легко. Сложнее было поддерживать решимость и внутреннее спокойствие. — Отлично, — расплылся в улыбке Руфус. — Все дела потом, для начала поиграем. Иди ко мне. Эльф осторожно встал и подошел к нему, бросив быстрый взгляд на правое бедро. На штанине появилось темное пятнышко, но это ничего, надо просто подойти поближе. — Тебе понравится, — пообещал Руфус. «Это вряд ли», — не согласился с ним эльф, но вслух ничего не сказал. Кажется, всё пойдет по плану. Только бы получилось, только бы получилось, только бы… Руфус наклонился вперед, эльф зажмурился и почувствовал холодную влажную руку на своей щеке и горячее дыхание у виска. Сдержав дрожь отвращения, эльф скользнул правой рукой под рубаху, за пояс, к ножу, из-за которого был так осторожен, который все-таки немного — только немного, терпимо, кровь не выдала его — поцарапал ему бедро, потянул осторожно вверх на всю длину лезвия, снова вниз, чтобы высвободить из-под рубахи, теперь лезвие вперед и вверх — удар. Руфус выпрямился и удивленно крякнул. Потом верховный жрец опустил глаза на нож, торчащий из левого бока, снова поднял их и как будто бы собирался что-то спросить, но вместо этого сделал шаг вперед, туда, где только что стоял несущийся уже вниз по ступенькам эльф.