Воришка

— Вы не исчезаете, — пожаловался эльф, крепко зажмурившись и снова открыв глаза. — Но вас же здесь нет? — Есть, — заверил его Галахад. — Давай руку. Он осторожно перерезал веревку и тут же развернулся к двери, держа кинжал наготове. — Не надо, — поспешно сказал эльф. Юлиус, неслышно прокравшийся внутрь, остановился. Он выглядел всё таким же безразлично-спокойным, но костяшки руки, сжимавшей нож с коротким широким лезвием, побелели от напряжения. — Не надо, — повторил эльф, цепляясь за плащ лекаря слабой рукой. — Отпустите его, он хороший. Галахад перевел взгляд с Юлиуса на эльфа и обратно. Жрец. Хороший. Наверное, лучше всего отнять у него нож, выволочь на улицу и уже там убить. Или просто попросить ребенка отвернуться? Вместо этого Галахад медленно убрал кинжал в ножны, не сводя с Юлиуса взгляда. Тот приподнял брови, сунул нож за пояс и подобрал валявшийся в углу мешок. Вынул из него флейту, положил на пол, вежливо склонил голову и ушел. — Еще кто-то есть? — спросил Галахад. Эльф на секунду задумался. Где-то, конечно, есть еще Магнус и остальные — сколько их всего, четверо? Но у мельницы не должно быть никого. — Нет, — ответил он и добавил чуть слышно: — А вы исчезаете, я так и знал. Когда эльф открыл глаза, темнота не исчезла. Было тепло, немного душно и тесно. Где-то далеко барабанил по листве дождь. Всё тело ныло. Самым простым решением оказалось снова закрыть глаза. Потом было мелькание: стук дятла, больно отдающийся эхом в голове; кленовый лист с бурыми пятнами и медленно ползущим по своим делам зеленым пауком; ощущение руки, тянущей за волосы; что-то влажное на щеке; змеи, ползущие по телу; вспыхивающие болью порезы на груди; хищно улыбающийся Руфус; журчание ручья и кузнечик, перескочивший с руки на лицо. Кузнечика бережно сняли и пересадили в траву. — Ненавижу мельницы, — простонал эльф. — Я помню. Голос, вне всякого сомнения, принадлежал Галахаду, как и рука, убравшая кузнечика. — Вас здесь нет, — уверенно сказал эльф, закрывая глаза. — Серьезно? — Я слышу ваш голос, но еще я только что чувствовал, как по мне ползают змеи. Их же нет? — Нет. — Ну вот. И вас тоже нет. — Как скажешь. — Вы не могли бы не дергать меня за волосы, раз вас всё равно нет? — Извини, просто пытаюсь убрать засохшую кровь. Она не твоя, надеюсь. — Не вся. Частично Эскиля и Рубена. Хотя нет, погодите. Ту с меня уже смыли. И мою тоже смывали пару раз… Эльф всё же приоткрыл ненадолго глаза, убедился, что над ним по-прежнему открытое небо, и с усталым упреком спросил: — Почему вы так долго? — Потому что ты не любишь мельницы. Я обыскал всю деревню, но заглянуть сюда мне в голову не пришло. — Ну вот, я же говорю, вас здесь нет. Вы меня и не ищете вовсе. — Твое счастье, что Эжени запретила тебя ругать. — Что, совсем? — Нет, только за то, что сбежал. — Она знает, да? — Да. Но с ней сейчас Софи, не переживай. — Я не переживаю, я сплю. Здорово, что мне снитесь вы, а не змеи. Очень мило с вашей стороны. — Так и будешь настаивать, что спишь? — Или умер. Только это плохо, Юлиусу влетит. Или меня уже принесли в жертву?.. А вас здесь быть не может, потому что вы не искали меня на мельнице, а я как раз там. — Сначала не искал. Мне почему-то показалось, что ты мог пойти к зеркальным камням, и я поехал туда. Проехал довольно долго, до самого города, но на дороге тебя не было, а далеко ты уйти не мог. И я продолжил поиски, спрашивал у местных, даже заходил на постоялый двор, где мы встретились с Руфусом. Кстати, хозяйка передает привет. А потом… Ты спишь? — Наверняка. Но я вас слушаю, продолжайте. — А потом, уже ночью, твой медальон нагрелся и засветился. Когда я вынул его из кармана, он упал на пол, потом встал на ребро и начертил пятиугольник, увенчанный чем-то вроде большого креста. — Погодите, — перебил эльф. — Мой медальон у вас? — Разумеется, вот. Галахад положил медальон на его ладонь и продолжал: — Я подумал, что нелишним будет проверить все мельницы, которых, кстати, вокруг удивительно много. Так что я вполне могу быть здесь — и я действительно здесь. — То есть вы взяли с собой мой медальон и пошли меня искать, — медленно повторил эльф. — Именно. — Зачем? — Соскучился по твоим глупым вопросам и жаждал услышать их снова, а ты как думал? Эльф сжал медальон, пытаясь осознать, что всё это действительно происходит. — Я действительно собирался избавить вас от своего присутствия, — извиняющимся тоном сказал он, — но потом кое-что произошло… Галахад настороженно взглянул на него: — Что? — Где флейта? Юлиус оставил мне свою флейту… Ведь оставил? Или мне приснилось? — Не приснилось. — Вы же его не убили? — с тревогой спросил эльф. — Нет, не убил. Может, откроешь уже глаза? — Подумав немного, Галахад добавил: — Обещаю, я не исчезну. — Ну, если обещаете… — Эльф открыл глаза, повернулся и поморщился: — Ох, ну и вид у вас. — Думаешь, у тебя лучше? — Не думаю, но мне же осталось жить десять дней… Даже, наверное, девять. — Я начинаю подозревать, что в какой-то момент ты стукнулся головой. Какие еще десять дней? — Девять, — поправил эльф. — И головой я не стукался, если не считать того раза, когда Магнус толкнул меня на жернов… Рассказать по порядку? — Будь так любезен. — Вы обещали Эжени, что не будете ругаться, — напомнил эльф и стал рассказывать. Галахад становился всё мрачнее и мрачнее. — Ладно, можете ругаться, я не скажу Эжени, — пообещал эльф, закончив. — Кларенс — неблагодарная скотина, — пробормотал Галахад. — Насчет Юлиуса ты, может, и прав, но чем это теперь обернется?.. Он может тебя выдать. И Магнус с остальными… Ох, я даже не уверен, что нам можно вернуться домой. — Возвращайтесь без меня, — поспешно сказал эльф и тут же возмущенно вскрикнул, потому что Галахад перевернул его на живот и шлепнул. — Полегче, я тут всё-таки умираю! — Чтобы я больше не слышал таких глупостей, — сказал Галахад. — Без тебя я не вернусь. Кстати, ты же не задумал сбежать снова? — По-вашему, я могу говорить откровенно в таком положении? — По-моему, ты не умеешь делать выводы. Мне обязательно нужно сказать вслух, что мы с Эжени тебя любим и не хотим, чтобы ты уходил? Эльф поспешно перевернулся и приподнялся на локте: — Говорите, я вас слушаю. Галахад неопределенно хмыкнул и покачал головой: — Ладно, никто меня за язык не тянул. Мы тебя любим и не хотим, чтобы ты уходил. И если ты еще хоть раз такое учинишь, я тебя придушу. — Здорово, мне теперь с вами до глубокой старости жить, — сокрушенно сказал эльф. Галахад опять посерьезнел и ничего не ответил. — Как думаете, они могут что-то сделать Эжени? — спросил эльф. Галахад покачал головой. — Если ты не ошибся насчет Юлиуса, у нас в запасе есть несколько дней. Можно было бы вернуться домой и забрать Эжени, попросить Софи присмотреть за животными, а потом уехать. Если избегать людных мест и ни с кем не разговаривать, можно будет исчезнуть бесследно. Поселимся где-нибудь у моря… Эльф слушал, и ему становилось всё тоскливее. Бросить дом, животных, всю жизнь и бежать. А Эжени? Даже если фокус с флейтой сработает, получится ли исцелить ее за такой короткий срок? Магия, которая ушла на исцеление Клариссы, копилась, может быть, годами, а у них в запасе сколько, пара недель? Он вздохнул и быстро заговорил, не глядя на Галахада, чтобы не сбиться: — Мы не будем никуда убегать. Эжени этого не выдержит. Выслушайте меня, пожалуйста. Я знаю, что должен сделать. Вы не сможете мне помешать, я всё равно сбегу, даже если вы меня привяжете, но я бы так хотел, я бы очень хотел, чтобы вы помогли мне. Я ведь так хочу быть хоть немного похожим на вас, понимаете? Дайте мне шанс. У нас получится. Вы помните, Руфус хотел отвести меня к камням? Я думаю, он был прав. Это должно сработать. Если бы вы только согласились пойти со мной, вы бы исцелили меня — или оживили, не знаю, что потребуется. А если не пойдете, я пойду один, и потом, когда всё сработает и ваш амулет снова наберет силу, вы хотя бы поможете Эжени. Я не могу постоянно прятаться за вашу спину. Нельзя всю жизнь только брать и брать. Пришло время что-то отдать, иначе не будет никакого равновесия. Я не могу допустить, чтобы она умерла, я должен попытаться. Вы же понимаете, правда? Эльф умолк. Вышло путано, но он сказал всё, что собирался. Галахад приготовился возразить. Конечно же, есть какой-то другой способ. Можно выследить и убить оставшихся жрецов — включая Юлиуса. И Кларенса тоже надо убить. И Руперта с Клариссой, получается, тоже. И всех посетителей таверны, которые слышали Кларенса?.. Нет, еще какой-нибудь способ. Должно быть что-то еще. Должно быть. Вот только… Собравшись с духом, Галахад обнял эльфа за плечи и сказал: — Я понимаю. Я с тобой.