Воришка

Утром Магнус снова пришел со своей свитой. — Оденься, — велел он Юлиусу. — Твоя голая плоть отвратительна. Юлиус молча натянул рубашку. Эльф, незаметно для себя наконец задремавший на рассвете, приподнялся и с трудом разлепил глаза. Вся левая сторона лица казалась какой-то резиновой, свежая корочка на брови противно тянула, казалось, будто кожа вот-вот лопнет. Судя по кровавым хлопьям, оставшимся на руке, стоило провести ею по щеке, из носа ночью опять текло. И прилично, о чем говорило темное пятно на подстилке. Магнус наклонился, потянул эльфа за волосы, заставляя встать, брезгливо поморщился и перевел взгляд на Юлиуса: — Плохо. Какой-то он совсем дохлый. — Был бы живее, если бы вы не таскали меня за волосы и не швыряли лицом о жернова, — огрызнулся эльф. Магнус едва заметно шевельнул стиснутой рукой, и эльф вскрикнул, тщетно пытаясь разжать его пальцы. — Шатер будет готов через пять дней, — сказал Магнус Юлиусу, не обращая на эльфа внимания и не ослабляя хватку. — Потом мы отправимся к зеркальным камням и установим его. Эразмус будет приходить два раза в день. Он же доставит вас к камням, когда настанет время. Юлиус слушал молча, но когда Магнус наконец отпустил эльфа и собрался уходить, спросил: — Можно ему иногда гулять? А то совсем захиреет без солнца. — Нельзя, — ответил Магнус, закрывая дверь. Эльф сел на подстилку, осторожно массируя кожу головы. — Ты поэтому бреешься? — спросил он, и Юлиус кивнул, слегка улыбнувшись. — Если проблему можно решить, я ее решаю. — А мою проблему решить можно? Юлиус с сожалением покачал головой. — Слушай, жрец — это же ремесло? Вроде кузнеца, например… Ну, только меньше железа и больше ритуальных убийств, да? — Ритуальных убийств не так уж и много. Ты будешь первым на моей памяти, — ответил Юлиус. — Здорово, — протянул эльф, но тут же вспомнил, что собирался спросить: — Если это ремесло, зачем ты выбрал именно его? Без обид, но ты не очень тянешь на жреца. — В основном потому, что Магнус — мой отец, — пожал плечами Юлиус. — Ой, — только и смог сказать эльф. — Ага. — Слушай, если я сбегу, он очень рассердится? — Думаю, он меня убьет, — всё так же спокойно ответил Юлиус. — Плохо. — Да уж. Помолчав какое-то время, Юлиус спросил: — Так ты раздумал исполнять свое предназначение? — Да я и не собирался… Ну, одно время мне было всё равно, хотя вообще я предпочел бы остаться в живых. Просто я думал, что другого выхода нет, а он, может, есть. — Понял. Я тоже предпочел бы выжить, так что извини, тут я тебе не помощник. Лучше ты, чем я. Эльф кивнул: — Справедливо… — Это работает в обе стороны, — сообщил Юлиус. — Я выбираю себя, но и ты выбираешь себя. Так? — Наверное. Эльф на секунду представил, как он сбегает, а Магнус потом перерезает глотку Юлиусу. Нет, пожалуй, это не вариант. — Этот Эразмус такой же злой, как Магнус? Ой, то есть… — Примерно. — И сильный? — Что ты предлагаешь? — Ничего. Хотел попросить у тебя флейту, но это, наверное, плохая идея. — Плохая. После этого разговор уже не клеился. Большую часть утра Юлиус провел на верхней площадке лестницы, наблюдая, как солнечные пятна медленно скользят по стенам. Эльф попытался уснуть, но разбитое лицо слишком болело. Вставать было неприятно, сразу же кружилась голова. Поэтому он просто лежал на подстилке и думал. Ночные упражнения с медальоном, кажется, истощили запасы магии. Это даже хорошо, раз убежать всё равно не получается, а исцелять некого. Надо будет просто регулярно повторять это трюк, чтобы уровень магии не возрастал. Решив тут же это исполнить, эльф попытался воспроизвести иллюзию медальона в руке, но сияния совершенно не было. Ладно, пусть пока так. Юлиус снова снял свою рубашку, но далеко ее не убирал, чтобы успеть одеться, если кто-то придет. Эльф заметил это и мысленно пожалел его. Паршиво, наверное, с таким отцом… А может, лучше так, чем одному. Всё равно надо бы его как-то подбодрить. — Эй, Юлиус, нормальная у тебя плоть. Вместо ответа Юлиус отломил от перил трухлявую декоративную шишку и бросил вниз. — Промазал, — сообщил эльф. Эразмус пришел в полдень и швырнул эльфу кусок заплесневелого хлеба. Хлеб со стуком упал на грязный пол, и эльф возмутился: — Аккуратнее, Маразмус! Эразмус раздул ноздри и молча поманил к себе Юлиуса. Тот спустился и немедленно получил крепкий подзатыльник. — Пусть колдун следит за своим языком. — Эй, колдун вообще-то здесь, — с достоинством напомнил эльф со своей подстилки. Наверное, следовало бы встать, но эльфу не хотелось, чтобы Эразмус видел, как он слаб. Если надо, пусть поможет ему подняться. Но Эразмус даже не посмотрел в его сторону. Выпучив глаза и сипло дыша, он медленно повторил: — Пусть следит за своим языком. — Вам никто не говорил, что вы похожи на бородавчатую жабу? — спросил эльф. — Потому что вы похожи. Это не комплимент, а всего лишь правда. Эразмус коротким и сильным движением ударил Юлиуса в живот. — Помолчи, пожалуйста, — сказал Юлиус, с трудом разгибаясь. — Да его-то за что? — сердито спросил эльф у Эразмуса. — Он ничего не сделал… Эразмус снова ударил Юлиуса в живот, и на этот раз Юлиус упал. Эльф собирался было что-то сказать, но тут же закрыл рот. Когда Юлиус поднялся, Эразмус кивнул на ведра: — Я не нанимался таскать тяжести. Юлиус молча подхватил ведра и побежал на улицу. Эразмус встал между эльфом и дверью, скрестил руки на груди и застыл. – Эй! – позвал эльф. Эразмус и бровью не повел. Эльф прикинул, сможет ли рывком подняться и пробежать к двери, уклонившись от Эразмуса, но вынужден был признаться себе, что не сможет. Плохи дела. Сил всё меньше, спровоцировать Эразмуса не получается… — Почему так долго? — спросил Эразмус, когда Юлиус вернулся. — Я споткнулся и разлил всю воду, пришлось идти к ручью еще раз, — ответил Юлиус, поспешно ставя ведра на пол. Эразмус замахнулся было на Юлиуса, терпеливо стоявшего в ожидании удара, но вместо этого толкнул ногой одно из ведер. — В следующий раз будешь шустрее. Юлиус молча склонил голову. Брезгливо переступив через лужу, Эразмус вышел и запер за собой дверь. — Он тоже твой родственник? — мрачно спросил эльф. — Нет. Было бы здорово, если бы ты не дразнил его. — Извини, я же не знал, что он накинется на тебя… — А на кого же? Я за тебя отвечаю. Юлиус отвернулся и принялся вытирать лужу ветхим мешком. — И если я ему скажу что-нибудь хорошее, он тебя расцелует? Нет? Ну, я так и думал, но решил уточнить. Юлиус молчал. — Серьезно, не обижайся, — попросил эльф. — Я хотел его разозлить, чтобы посмотреть, что из этого получится. Может, он бы меня случайно убил, например. Юлиус обернулся, но лицо его оставалось непроницаемым. — Тебе осталось жить дней десять, — сказал он. — Какая тебе разница, обижаюсь я или нет? — Так ты обижаешься? — Нет. Эльф поднял с пола хлеб, задумчиво посмотрел на него. — А где твой обед? — Мне не полагается. — Из-за вчерашнего? — Угу. — Даже не знаю, что хуже: совсем не есть или есть вот это, — задумчиво сказал эльф, разламывая кусок пополам. — Держи, тут плесени меньше. После некоторого колебания Юлиус взял хлеб, порылся в кармане плаща и протянул эльфу несколько зеленовато-белых комочков: — Ешь. — Ты хочешь, чтобы я ел мох? А говоришь, не обиделся… — Это не мох, а лишайник. Называется кладония. — Большая разница. — Ешь, а то на хлебе и воде долго не протянешь. Эльф недоверчиво посмотрел на него: — Тебе-то что до этого? Всё равно через десять дней мне крышка. — Я же говорю, я за тебя отвечаю. Если не доживешь до церемонии, крышка уже мне. — Слушай, ты же мог бы стукнуть Эразмуса по башке? Вместе бы сбежали, — робко предложил эльф. — Нет, — твердо ответил Юлиус. Эльф вздохнул, взял один из комочков и сунул в рот. — Не так уж и мерзко, на грибы похоже. Нет, на мочалку со вкусом грибов. Юлиус молча жевал хлеб. — Странно, — продолжал эльф. — Сначала ты с риском для жизни собираешь для меня мох — то есть лишайник, прости, пожалуйста — а потом отвергаешь план побега. — С каким там риском, — отмахнулся Юлиус. — Но ты ведь мог просто сказать Эразмусу, чтобы принес нормальной еды… Я же ценный, он бы понял. — Твое благополучие — целиком и полностью моя проблема. Ты должен дожить до церемонии — и всё. — И тебе не будет меня жаль? Юлиус встал, вложил лишайник в ладонь эльфа и поднялся на верхнюю площадку лестницы. — Ты уже знаешь, кто будет срезать с меня кожу? — спросил эльф, задрав голову. Юлиус молча рассматривал стену перед собой. Эльф тоже замолчал ненадолго, а потом тихо спросил: — Это будешь ты, да? — Нет. Остаток дня прошел в угрюмом молчании. Эльф снова попробовал вызвать сияние, но безуспешно. Что-то коротко обожгло пальцы, так и не вырвавшись на поверхность, а потом из носа хлынула кровь. Юлиус поспешно спустился, на ходу отрывая еще одну полосу от своей рубашки, но эльф отмахнулся от него: — Не бойся, не испорчу я твою церемонию… Сейчас пройдет. Юлиус смочил полоску ткани водой и прижал ее к переносице эльфа, не обращая внимания на протест. — Плохо выглядишь. Эльф криво улыбнулся: — Наверное, скоро умру. Помоги умыться, а то твои родственники тебя опять побьют. Юлиус молча исполнил его просьбу, старательно отводя глаза. Эразмус был мрачен. Он окинул пленника долгим взглядом и констатировал: — Скоро сдохнет. Эльф отвернулся к стене. Наверное, Эразмус был прав. То есть он в любом случае был прав. Выхода опять не было. Здесь и сейчас или чуть позже у зеркальных камней, но жизнь эльфа оборвется. Пожалуй, разумнее всего было бы не тратить тогда магию на всякую ерунду, а только притвориться больным, выжидать и в подходящий момент сбежать. Вот сейчас момент был подходящим, Юлиус опять умчался делать за Эразмуса всю работу, а мимо этой старой жабы можно было бы проскочить — если бы не головная боль, плывущие перед глазами черно-пламенные пятна и невероятная слабость, налившая свинцом всё тело. Эльф чуть не заплакал от досады, понимая, что снова сам всё испортил. Что-то стукнулось о стену мельницы. Эразмус оглянулся, но за дверью было пусто. В стену стукнуло еще раз. Эразмус выругался и подобрал валявшуюся в куче мусора веревку. Он рывком сдернул эльфа с подстилки, подтащил к столбу и привязал за запястье. — Что? — слабо запротестовал эльф. — Сиди тихо! Эразмус застыл на пороге и огляделся, потом побежал вправо и пропал из виду. Где-то что-то захрипело и забулькало, раздался глухой стук, будто упало бревно. Ненадолго стало совсем тихо. Потом снова защебетали птицы, а в стену стукнуло еще и еще. — Хватит стучать, голова болит, — взмолился эльф. Дневного света стало ощутимо меньше, потому что в дверном проеме кто-то возник. Эльф сосредоточенно нахмурился: картинка не складывалась. Либо Эразмус похудел, либо Юлиус где-то потерял свои ведра и подрос. Приглядевшись, эльф разочарованно опустил голову, поняв, что ему всего лишь померещилось. Наверное, дела совсем плохи, если он видит то, чего не может быть.