Во весь голос

Мне всегда нравились ночи. Они наполняли особой силой, неким могуществом, сокрытым в небесных телах. Заставляли поверить. Из зала доносились отдельные реплики, брань на французском и русском, звонкий женский смех. Казалось, стакан в руке — это единственное, что возвращает в омрачённую реальность. Мою серую реальность. В которой нет места пронзительным взглядам, блеску в глазах и тягучему запаху свежесорванных полевых цветов. Тошно. Мне противны эти восторженные, пышущие энтузиазмом поэты, бредившие о славе и знакомстве с «самим Маяковским». Они снуют вокруг и выдавливают искусственные, лишенные всякой естественности улыбки. Обсуждают, шушукаются, выискивают гниль. Не дают вдохнуть полной грудью. Задевают острыми словами свежие ссадины. Не понимают, что от былого мастера не осталось ни малейшего следа. Только развалины чуткой души, спрятанной за семью замками. И поржавевший ключ, оставленный в ящике пыльного письменного стола.

***

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?!

***

Видимо, я настолько погряз в своих мыслях, что не заметил темную фигуру, занявшую стул ближе к выходу. Неспешно повернувшись к вошедшему, попытался рассмотреть его лицо, но незнакомец мгновенно выпрямился, отдаляясь от источника света, сунул руки в карманы широких клетчатых штанов и затараторил. — Я, должно быть, помешал Вам… Прошу прощения, но клянусь, что не... не подслушивал. Изящный мужчина. Копна светлых волос, вбирающая лунный свет, приятный высокий голос, быстрая, однако слишком сумбурная речь. — Отнюдь, — легкая ухмылка. — Но я же молчал, разве нет? Гость закинул ногу на ногу, обдумывая последующий ответ. — Больно громко… размышляли. Практически вслух. Это смело. — Остроумно, — удивительно слышать правдивое мнение со стороны, — получается, обладаете способностью читать чужие мысли? Тогда поведайте, что же столь занятного там, — указывая на макушку, — в моей голове? Мужчина повёл плечами, его тонкая рубашка развивалась от ветра, делая силуэт ещё воздушнее. — Не мне об этом говорить, — и совсем тихо, на выдохе. — Вам виднее. — Тогда я вовсе ослеп. Из-за темноты не мог проследить за выражением лица собеседника, но имел чёткую уверенность в том, что после сказанной мной фразы гость нахмурился. Незнакомец заёрзал на твёрдом стуле, пытаясь принять удобное положение. Напускная уверенность будто испарилась. Конечно, было бы проще солгать или потратить больше времени на поиски оригинального ответа, свойственного моего образу «каменного изваяния». Почему-то он появился мгновенно, без лишних приторно-вежливых формальностей. Ночь подошла к нам вплотную. Стало тише. Чудилось, что те роковые красотки в комнате перестали смеяться, желая подслушать этот странный и слишком откровенный разговор. Облака расступились, давая струящемуся лучику света пробраться на неприветливый балкон кавалерского дома, благодаря которому удалось ясно увидеть того, кто скрывался во мраке. Я ошибся. Манера вести диалог и серьёзные высказывания натолкнули на мысли о взрослом мужчине, но оказалось иначе. Мальчишка. Миниатюрный, розовощёкий, худощавый парень с притягательными чертами лица: густые пушистые брови, каштановые ресницы, немного курносый нос, пухлые вельветовые губы. Он смотрел на небо, держа руки на груди, время от времени заламывая пальцы и соединяя их в замок. Волосы собеседника находились в абсолютном беспорядке, рубашка съехала с левого плеча, из-под воротника выглядывал крошечный крестик на потертой льняной нитке. Чересчур широкие брюки визуально увеличивали ноги, а клетчатый принт и вовсе выбивался, смазывая общее впечатление. Нелепо. Все выглядело нелепо, по-другому не назовёшь. Я подумал, что лучше отвернуться, дабы не выдать себя с потрохами и не смущать вошедшего. К сожалению, в тот момент он как раз взглянул на меня, чуть наклонив голову в сторону. Молодой человек поднялся на ноги, отставил стул, вернув его на прежнее место, а затем направился к выходу. Когда он остановился у самой двери, я ждал пожелания доброй ночи, вопроса, хотя бы чего-то… Но вместо многозначительных фраз гость улыбнулся, как и тогда, в Петрограде. Меня осенило. Ранее я уже встречал человека с такой же улыбкой. Что ж, приятно познакомиться, Сергей. Очень приятно.

***

Небо сметаной обмазано, Месяц как сырный кусок. Только не с пищею связано Сердце, больной уголок. Хочется есть, да не этого, Что так шуршит на зубу. Жду я веселого, светлого, Как молодую судьбу.