Лейкоциты

      Чимин просыпается с тяжёлым ощущением тревоги. Когда он распахивает глаза, то лишь чувствует, как сухость во рту отвлекает его от всех мыслей, так что он даже не сразу вспоминает, почему чувствует себя паршиво.              Язык болезненно отклеивается от нёба. Парень поднимается с постели, а внутри что-то подсказывает, что ему нужно вспомнить события вчерашнего вечера.              Тело ломит, поэтому Чимин понимает, что выпил вчера достаточно, но он может игнорировать и это, когда на ум приходит пара знакомых глаз. ‒Юнги,‒шепчет парень,‒вот же блять.       Он смотрит в стену несколько минут, вспоминая, о чём же они говорили с ним. События перемешаны в голове, а сам Чимин понимает, что был очень сильно напуган всё время, что находился в той квартире. И он остаётся в прежнем состоянии, потому что знает, что Юнги читал его, как раскрытую книгу.              Напряжение всё остаётся на месте даже тогда, когда он пытается расслабиться под тёплой водой в душе. Он внимательно следит за тем, как капли скатываются по коричневой плитке с золотыми витиеватыми узорами, а затем рассеиваются и собираются в одно в шершавом широком шве между тёмной частью стены и белой снизу.              Пена соскальзывает с бедра под напором воды, являя взору всё ещё темноватые порезы: Чимин давит пальцами на покрытые тонкой коркой раны и шипит от боли, которая лишь усиливается с каждой секундой, что он держит раскрытую ладонь на своей ляжке, пытаясь успокоить кожу.        ‒Ты не должен этого делать,‒говорит он, изучая свои глаза, которые смотрят на него с зеркала,‒ничего не случилось. Я даже не буду искать его, хорошо?       И он даже немного расслабляется, поэтому ему даже не так страшно разглядывать порезы в своей комнате, не думая о том, что родители могут зайти в любой момент.        ‒Какой же ты странный, Чимин,‒шепчет он, глядя на раны, которые начинают постепенно затягиваться, а некоторые и вовсе уже превратились в розоватые выпуклые шрамы.       Вчера он боялся встать с кровати, потому что думал, что его мать зайдёт в комнату именно в ту секунду, когда он будет натягивать пижамные штаны‒сегодня парень сидит в кресле, проходясь кончиками пальцев по бороздам, проверяя, можно ли причинить себе боль, прикоснувшись.              Ещё несколько минут он разглядывает ноги, пытаясь предсказать собственную выдержку в будущем, чтобы определить, насколько далеко будут располагаться последние порезы в его жизни от тех, что есть сейчас.              Чимин роняет голову на спинку кресла и вдыхает, мысленно ощупывая каждый участок тела, раздумывая над тем, насколько ему плохо для того, что спуститься в комнату и поесть. Парень выпил вчера больше, чем обычно, однако чувствовал себя трезвым, во многом благодаря Юнги‒ он думает. И только сейчас, хорошо разминая суставы, он понимает, что его беспокоит лишь шея, но и это можно спихнуть на неудобное положение во время сна.        А мать всегда говорит, что он не умеет находить плюсы.       Но Чимин правда готов игнорировать то, что чувствует себя хорошо и даже думает, что ляжки заполнятся порезами ещё основательнее, чем сейчас, потому что видит “Как ты?” от неизвестного номера, когда смотрит на уведомления в телефоне. И его ни на одну секунду не посещают сомнения в том, что сообщение принадлежит тому самому альфе, что называл его прелестью всего несколько часов назад.        И первым делом он отвечает не ему, а Чондэ: [Чмо] Ну что вчера делал?[8:41] Тебя же не выебали?[8:41] Кто-то типа того альфы[8:42] [Jim] Если не прекратишь, то я выебу тебя[9:16] О каком ты альфе?[9:16] [Чмо] О том самом[9:17]       Чимин усмехается, пока натягивает пижамные штаны, печатая одновременно большим пальцем, стуча подушечкой по экрану с глухим звуком:        [Jim] Нет, дорогой [9:18] Я не ебусь с первыми встречными [9:18] В отличие от тебя[9:18] [Чмо] Как грубо[9:18]       Парень спускается на кухню и пишет Чондэ о том, что обсудит с ним и Минсоком это всё в универе.        [Чмо] Даю тебе блядское воскресенье на то, чтобы ты потренировался в своём гениальном рассказе[9:20] [Jim] Пшёл нахуй[9:21] Я бы слушал свои рассказы с удовольствием [9:21] [Чмо] )))))[9:22]       Чимин ругается под нос по поводу скобочек, пока наливает себе кофе, однако когда в мысли закрадывается идея о том, что нужно всё-таки ответить Юнги, то он немного сникает и жарит яичницу, не заботясь о том, чтобы желтки не разбились.        А о таком он заботится всегда. Вообще, он всегда знал, что все его ценности катятся в пизду также, как и нервы. ‒Юнги, вот же блять,‒шипит он, когда всё же нажимает на жёлтую икону с коричневым текстовым облаком, а затем принимает сообщение от незнакомого номера, сразу забивая в список контактов. ‒Мяунги, вот же блять,‒он улыбается, записывает его именно так, присаживаясь на стул,‒так будет правильней. [Мяунги] Как ты?[6:32] [Jim] Нормально [9:25] А ты там как?[9:25]       Юнги не в сети, поэтому Чимин даже не ждёт ответа. Он спокойно доедает свой завтрак, а затем подходит к окну для того, чтобы оценить погоду.              Сегодня падает снег. Парень видит сквозь стекло ряд таунхаусов, концы которого спрятаны за пределами его обзора. Небо выстлано белыми облаками, а бежевый кирпич домов отражает свет, что проходит сквозь них. Чимин думает, что надо бы вычистить снег хотя бы до калитки, чтобы облегчить шаг по пухлой тропе, если он выйдет сегодня на улицу. Может быть, сегодня и выходной, но он всё равно запрещает себе лениться.              Однако, он вспоминает, что Тэхён занят сегодня курсовой, а на будущей неделе у него течка, так что они не увидятся достаточно долго, потому что его друг болезненно переносит всё это.              Чимин открывает календарь в телефоне и видит, что его собственная течка должна начаться через пару недель, и, если честно, он молится всем богам, чтобы она пришла, потому что его правда пугала чудовищная задержка, тянущаяся с сентября.        ‒Всё из-за стресса, Чимин,‒говорит он теми словами, что слышал от психолога. Парень наливает себе ещё кофе, а затем идёт в комнату матери, заставая её сидящей на кровати. ‒Привет,‒говорит он, когда присаживается на край. ‒Как посидели?‒мать не смотрит на него. ‒Нормально, я только недавно вернулся,‒Чимин врёт просто потому что считает нужным, ведь он же ночевал у Чондэ. Он видит, как мать вдыхает и поворачивает голову к нему. ‒Где отец?‒спрашивает парень. ‒Ушёл куда-то утром. Его всё ещё нет в комнате? ‒Не знаю, вроде никого нет. Они оба понимают, куда ушёл отец‒Чимин знает это.       Однако парень знает больше, чем его мать: омегу, которую нашёл себе отец, зовут Джиён; он также знает, что его волосы покрашены в блонд, который уже отдаёт желтизной; а ещё то, что отец без ума от этого человека.              И как же сложно было принять тот факт, что его семья больше никогда не станет прежней просто потому, что существует красавец Джиён. Но парень больше не злится на них, он смирился с этим ещё полгода назад, а сейчас единственное, что его волнует‒мать, которая плачет каждый раз, когда отец уходит по вечерам из дома. Сам Чимин не может сказать ей, что понимает, потому что продолжает упорно делать вид, что не замечает того, что делает отец.              Поэтому он с трудом понимает, как они ещё живут все вместе, ведь всё стало очевидным уже так давно.        ‒Я спрошу у него,‒тихо говорит Чимин, прежде чем выйти из комнаты. Ответа от Юнги он так и не получает. ____ Вечером он видит уведомление о паре сообщений, поэтому заходит посмотреть. [Мяунги] Тоже нормально [6:39] [Jim] Что делали?[6:40] [Мяунги] До 6 утра никто не спал, и я ушёл домой[6:40] А ты чем занимался?[6:40]       Чимин специально не читает сообщения. Он откидывает телефон и дальше включает свой сериал, пока желание не пересиливает его. Поэтому он пишет:        [Jim] Спал [6:52] Ел себя [6:52] Как думаешь, я плохо поступил с ним?[6:52] [Мяунги] Вроде и не особо хорошо, но тебя тоже можно понять[6:53]       Парень долго думает, стоит ли быть откровенным с альфой, однако вспоминает, что он плакал при нём, заливая чужую футболку слезами, так что да‒определённо стоит.        [Jim] Мне тяжело[6:56] [Мяунги] Вижу [6:56] Но я не знаю, что делать в такой ситуации. Прости[6:56] Чимин держится довольно долго. [Jim] Спасибо тебе[7:21] Но помогать-то и не нужно, всё ведь уже сделано[7:21] [Мяунги] Да ладно, я ничего не сделал[7:22] Я не знаю, как сделать так, чтобы ты не грустил[7:22] [Jim] Ну, ты меня поддержал[7:23] Ты очень помог мне[7:23]       Чимин пишет “спасибо за то, что ты есть”, когда чувства накрывают его с головой. Он думает, что не выжил бы на той квартире, съедая себя изнутри из-за чувства вины.        И именно из-за Юнги он не режется сейчас. Он стирает то, что напечатал, а вместо этого пишет: [Jim] Я рад, что нашёл тебя[7:24] [Мяунги] А я рад, что нашёл тебя[7:25]       И эти слова представляются спасением, именно за них он хватается и борется, как за саму жизнь, потому что они кажутся откровением, произнесённым лишь при самом горячем доверии. Возможно, именно этого ему так не хватало.        ____       Чимин ловит себя на том, что не хочет есть, и это пугает его. Он пропустил тот момент, когда он начал смотреть на еду без каких-либо совершенных эмоций, как делал это раньше. Однако он пользуется этим, когда не покупает обед в университетской столовой, поэтому просто сидит напротив Минсока и Чондэ.        ‒А кое-кто хотел нам рассказать, что было после того, как мы уехали,‒Чондэ напевает, а его улыбка настолько сладкая, что Чимину хочется стереть её с его лица. ‒Кое-кто,‒поёт Минсок. ‒Кое-о-чём. ‒Идите нахуй,‒Чимин пытается улыбнуться,‒я только хотел рассказать, а вы сразу кидаетесь.       Чондэ хрустит морковкой из салата, и щурит глаза, пока Минсок смотрит на него, а затем переводит взгляд на Чимина.        ‒Я ушёл где-то в час,‒говорит он, подталкивая парня к рассказу. ‒Я переговорил с Хосоком,‒всё же начинает Чимин,‒тот вроде бы всё понял, так что я вроде как могу спать спокойно, но это блять не значит, что я чувствую себя не виноватым. ‒По факту он сам лез,‒тянет Минсок, но омега перебивает: ‒Но это не даёт мне право так поступать. Ну и короче я ощущал себя в пизде, поэтому немного поныл Юнги. ‒И насколько немного? ‒Я его зацепил чуток… Он слышит, как оба омеги давятся, а затем заходятся в кашле. ‒Да нет же,‒Чимин смеётся,‒мы просто переписывались немного. Без намёков на всякие там. ‒Ну раз без намёков на всякие там…‒тянет один. ‒…то конечно всё хорошо,‒заканчивает другой. ‒Конечно,‒Чимин вытирает потные ладони об джинсы, он по неосторожности проходится по внешней стороне правого бедра и шипит от боли, потому что порезы всё ещё не зажившие. ‒А вообще, если быть честным,‒Чондэ говорит очень серьёзно,‒Хосок писал мне с просьбой познакомить его с кем-нибудь. Так что не такой он и хороший. ‒В смысле?‒парень не верит ему, нет. ‒Правда. Он спрашивал “есть ли какие-нибудь красивые омеги на потоке Чимина?” ‒Пиздец,‒говорит Минсок и ржёт.       А Чимин просто расслабляется, потому что больше не верит ни в единое слово Хосока о том, что он прекрасен, о том что он‒омега его мечты.              Парень смотрит на ситуацию совершенно под другим углом, поэтому тоже немного посмеивается. Облегчение накрывает его волной также, как чувство того, что им пользовались; однако он мысли эти спешно отгоняет. Не его это больше проблемы.              Чондэ и Минсок начинают говорить о своём, когда Чимин просто оглядывал ряды чёрных глянцевых столов. Лица омег, сидящих напротив него, отражались на гладкой поверхности, пока они доедали свои салаты.        Однако шум, заполнявший всю столовою, не смог помешать парню думать о своём. _____ [Jim] Хосок просил Минсока познакомить его с кем-нибудь[4:45] [Мяунги] Боже[4:46] Я так и думал, что он гад [4:46] [Jim] Я ни в чём не виноват?[4:47] [Мяунги] Теперь всё полностью на твоей стороне[4:47]       Чимин очень хочет увидеть его прямо сейчас, но мысль о том, чтобы позвать альфу прогуляться, заставляет его сжаться от смущения. Однако он даже удивляется, когда Юнги, будто читая его мысли, пишет:        [Мяунги] Прогуляемся?[4:48] [Jim] Конечно [4:48] На этот раз, парень даже не хотел выжидать, прежде чем отправить сообщение в ответ.       Чимин убирается в комнате, потому что хочет затащить альфу к себе домой. От чего-то ему кажется, что в домашней обстановке они хорошо поговорят, поэтому пусть будет так. А затем он вспоминает, что мать почует запах альфы, и тогда начнутся проблемы. ‒Ко мне должен прийти человек,‒говорит Чимин, когда застаёт её на кухне. ‒Что за человек? ‒Альфа. Он однокурсник, нам нужно написать с ним совместную работу, так что сегодня вечером он будет у меня. ‒Альфа? ‒Это всё, что ты услышала?‒парень пытается улыбнуться как можно теплее, потому что мать, очевидно, чувствует себя не очень хорошо. ‒Ладно, только не делайте ничего глупого,‒говорит она, фасуя чай по бумажным пакетам. Несколько листьев высыпаются за пределы миски, так что она ругается себе под нос, а затем сметает их себе в руку и идёт к раковине. ‒Мам,‒Чимин закатывает глаза, зная, что мать всё равно не посмотрит на него. ‒Я уйду вечером, так что делай, что хочешь,‒её голос глушится, когда она включает кран, а вода с громким шелестом разбивается об каменную раковину. ‒Окей,‒парень выходит из кухни, оставляя мать одну. _____       Они договорились встретиться на входе в парк, который оказался посередине между их домами. Чимин узнал это, когда поинтересовался у Юнги в переписке, какой у того адрес, поэтому даже посмотрел на карте.              Альфа живёт в кондоминиуме, как понял парень. Если смотреть на карту, то придётся относительно долго водить пальцем по экрану от дома омеги для того, чтобы найти дом Юнги. Однако когда программа построила маршрут, то стало видно, что идти относительно недалеко.              Чимин смотрел на дорогу, когда стоял на назначенном месте уже минут десять. Поэтому он заходит в переписку для того, чтобы нажать на номер Юнги.        ‒Ты потерялся?‒говорит он, когда альфа поднимает трубку. ‒Нет. Прости, я сейчас буду,‒Юнги дышит спешно и сбито,‒телефон не хотел заряжаться, у тебя же есть айфоновская зарядка? ‒Да. Давай быстрее, мне холодно. ‒Всё-всё, иду. Короткие гудки разбавляют тишину, когда тёмно-серый купол неба давит сверху.       Чимин смотрит на дорогу, которая поворачивает через несколько метров, поэтому он лишь видит высокие дома напротив него, а остальные прячутся за краями тех, что идут по этой улице.       Он ждёт, что Юнги появится сейчас, выйдет оттуда, появляясь из поворота, однако Чимин пугается, когда слышит голос позади себя: ‒Куда ты смотришь? Не пойму,‒парень разворачивается и видит альфу. ‒Юнги!       Зачем держать себя, если можно действовать так, будто они стали самыми родными людьми друг для друга за короткий срок? Именно так думает Чимин, когда обнимает Юнги за шею, прижимаясь всем собой так, словно они не виделись много лет.              Альфа остаётся неподвижным всего секунду, а затем обхватывает руками талию парня и тянет на себя.              Парень теряется в запахе Юнги, пытаясь найти носом место на его шее, где располагается железа, но сделать это незаметно у него не получается, потому что альфа тянет шею, предоставляя Чимину доступ.        Запах успокаивает и дарит чувство лёгкости.       Их куртки шуршат, когда они оба встают ровно, смотря друг другу в глаза, а сам Чимин опять тонет в его взгляде.        ‒Ну что,‒говорит Юнги после нескольких секунд молчания,‒куда пойдём? Парень смотрит на него. ‒Чимин? ‒Что? ‒Куда пойдём? ‒А. Прости,‒омега трясёт головой, выпадая из транса,‒мы можем зайти ко мне домой. Лично мне блядски холодно. ‒Справедливо. ‒Это твоё любимое слово? ‒Ага,‒Юнги улыбается.       Чимин кивает головой в сторону улицы, которая сгибается через несколько домов в правую сторону.              Снег всё ещё не падает, поэтому под ногами не слышится хруста‒всё давно растоптано‒они идут по тротуару, осторожно перешагивая через ледяные участки.              Парень каждый раз держится за руку альфы, когда они проходят по скользким местам, признаться, ему нравится то, как Юнги сжимает его руку, чтобы удержать, если случится что-нибудь.        ‒Ты живёшь с родителями, да?‒спрашивает он, когда они могли спокойно идти по голому асфальту. ‒Да, но планировал скоро съезжать,‒Чимин смотрит вперёд,‒они же не очень дружные. Поэтому я всеми силами пытаюсь удержать их вместе, хоть это и бессмысленно. ‒Разве ты не хочешь съехать поскорее? ‒Честно, меня держит мать. Ей тяжело из-за того, что отец изменяет. ‒Санта-Барбара? ‒Ещё какая. Я как-то раз нашёл у отца камеру с записью домашнего порно,‒парень смеётся. ‒И ты, конечно, смотрел это всё? ‒Честно, я не понял, что это такое,‒они заворачивают на улицу, шагая не быстро, но стремительно.‒В сумке отца я нашёл камеру по типу Gopro. Я никогда не видел её прежде, поэтому решил проверить. ‒Боже. ‒Ага. Я вышел из комнаты и пошёл вперёд по коридору, включая записи, которые находились там. ‒Стой, что? Ты смотрел порно в коридоре?‒Юнги тоже смеётся. ‒Да-а, я ещё хотел позвать мать, для того, чтобы спросить, что это за камера. А только потом я понял, что правильно сделал, что промолчал. ‒Это же был бы пиздец. ‒Конечно. “Ма-а-м, я нашёл домашнее порно, оно не ваше?”‒Чимин хихикает,‒после этого я не рылся в вещах отца никогда. Но зато узнал, что у его нового омеги белые волосы. ‒Господи,‒альфа качает головой. ‒Ну а,‒парень слегка скользит по гололёду, хватаясь за руку Юнги, чтобы не рухнуть вниз, а потом млеет от того, как альфа держит его ладонь,‒ты живёшь один? ‒Да, причём довольно давно. До этого я жил с Чонином, его папой и нашим отцом. ‒Фу, Чонин. ‒Ну, если тебе будет приятно это слышать, то его однажды избили за сигареты. ‒Что?       Чимин не любит злорадствовать, однако послушать историю о том, как страдал ненавистный им человек, очень интересно.        ‒Когда мне было около семнадцати, меня очень часто пинали за то, что я пах табаком. Отец обыскивал мои рюкзаки, куртки, рылся в шкафах, чтобы выкинуть сигареты. Но я был умнее, конечно. ‒Что же ты делал? ‒Я прятал свои сигареты в куртку Чонина,‒Юнги смотрит на него и улыбается,‒утром забирал их, а вечером клал обратно. И когда-то его папа хотел постирать куртку, блять, просто взял и решил постирать. ‒Я надеюсь, он нашёл их? ‒О да, я пришёл домой и вижу, как Чонин плачет в блядском углу, пока отец стоит и кричит на него. Чимин заливается смехом, а Юнги продолжает: ‒Ну мне его жалко стало, а он говорил “да это не моё! О Боже, отец, не убивай меня.” ‒Ты ужасный человек, Мин Юнги. ‒Нет, отец, кровью клянусь, о Господи. Нет! Только не ножка от стула!       Альфа театрально кричит, всхлипывая и махая руками в разные стороны. Чимин сгибается пополам от того, какой забавной выглядит эта картина. ‒Я и признался потом, что это моё всё было. Поэтому потом так орал уже я. ‒О Боже,‒живот тянет из-за того, что он смеялся слишком сильно.       Чимин успокаивается и трёт руками глаза, потому что выступившие слёзы раздражали кожу. Он посмотрел на Юнги, который всё ещё улыбался, показывая дёсны, а парень подумал, что был бы не против поцеловать его.              Холодный ветер обдувает кожу на его ладонях, поэтому вскоре она становится красной и очень чувствительной, а когда Чимин опять хватается за альфу, чтобы не упасть, он ощущает, что рука старшего оказывается такой тёплой, что ему хочется плакать, когда он убирает свою обратно в карман.        ‒А у меня нет ни братьев, ни сестёр,‒говорит омега, спустя несколько минут тишины. ‒Это должно быть скучно,‒хмыкает Юнги. ‒У меня есть дебильнутые-типа-друзья,‒Чимин толкает альфу плечом, чтобы тот повернул на нужную улицу. ‒Почему типа? ‒Потому что они не настоящие? ‒Лучше так, согласись?‒парень кивает, пока Юнги что-то бормочет себе под нос.       Улица, на которой жил Чимин, была невероятно красивой‒и так думали все, кто бывал на ней. Потому что здесь были построены одинаковые таунхаусы, которые образовывали ровные колонны, стоящие друг напротив друга. Всё было похоже на аллею: деревья располагались ровно между двумя рядами домов там же, где и лавки. Фонари освещали всё вокруг, поэтому это место было не похоже на остальной город.        ‒Как ты отличаешь свой дом?‒спрашивает альфа, когда они заходили в этот квартал. ‒Первое время считал, а потом стал определять и так. ‒А было такое, что ты заходил не в тот? ‒Хм,‒Чимин тянет, раздумывая над тем, стоит ли позориться, а потом решает, что стоит,‒я ломился как-то раз, но там никого не было, поэтому всё хорошо. А затем он фыркает на слова Юнги о том, что он бы посмотрел на это.       Матери дома нет, так что парень остаётся спокойным даже тогда, когда они сидят на кухне друг напротив друга.              Чимин смотрит на то, как пальцы альфы обхватывают кружку. Его костяшки розоватые, но вся кожа в основном белая, а на тыльной стороне ладоней просвечивают вены, которые вздуваются каждый раз, когда Юнги поднимает кружку к губам, напрягая руку.        ‒Ты выглядишь уставшим,‒говорит он, поднимая вверх подбородок, вытягивая шею. ‒Но я не устал. Сейчас зима, так что я отдыхаю от дерьма,‒Чимин вздыхает, считая не нужным объяснять, о чём он говорит. И его не удивляет то, что альфа понимает: ‒Потому что всё это‒сансара. ‒И то верно,‒парень вздыхает,‒только у меня сбой в системе, и это очень сильно пугает. Юнги понимающе кивает. ‒Что не так?‒спрашивает он.       Чимин склоняет голову набок, высовывая горячий кончик языка, который проходится по губе. Он секунду смотрит на стол, затем опять на руки альфы, собирая воспоминания и выстраивая их в цепочку:        ‒Осень означает, что я найду альфу, который сделает мне больно,‒он говорит абсолютно серьёзно, радуясь тому, что Юнги слушает его внимательно,‒весной у меня всегда проблемы с дебильнутыми-типа-друзьями. Юнги вскидывает бровь. ‒Тоже делают больно,‒поясняет Чимин,‒я очень легко привязываюсь к людям, поэтому мне плохо, когда они исчезают. Чёрт, это так ужасно жалко. Он вдыхает пару раз, а затем продолжает: ‒Летом я варюсь в собственных эмоциях и одиночестве. В это время года все исчезают из моей жизни, а осенью появляются новые люди, но бывало такое, что оставались старые. Тэхён. С ним мы прошли многое, но я не могу назвать его настоящим другом. ‒Почему же? ‒Потому что я знаю, что Тэхён очень любит врать, поэтому это не обходит стороной и меня. ‒Он… ‒Распускал слухи,‒Чимин опять вздыхает, допивая чай. Кружка с резким звуком касается стола, когда он опускает её.‒Поэтому только зима была для меня спасением. Я всегда думал, что как только увижу за окном снег, то всё будет хорошо, но судьба решила показать мне, что хорошо не будет никогда. ‒Поэтому сейчас происходит то, что не происходило никогда?       Чимин кивает. Он сглатывает слюну и смотрит на то, как рука Юнги тянется к его собственной голове и зарывается в белую копну волос.        ‒Самое плохое,‒продолжает парень,‒если бы мне сказали пару месяцев назад, что я буду резаться, то я не поверил бы. Потому что это так чертовски глупо, Юнги.Я не знаю, за что мне это. Может, я в прошлой жизни воровал детей, но именно в этой мне приходится сталкиваться с тем, что люди говорили мне о своей ненависти в лицо. Он всхлипывает, а затем продолжает: ‒Мне говорили и про то, что я‒запасной вариант, что я хуже других, что я не достоин жить. И каждый раз, когда я думаю, что это всё заканчивается,‒ошибаюсь. А всё новое оказывается сложнее и сложнее.И я терпеть не могу, когда меня с кем-то сравнивают. Блять, судьба.       Чимин смотрит на потолок, проглатывая слёзы, опасаясь, чтобы они не полились из его глаз. ‒Помни о том, что у тебя есть я,‒говорит Юнги. ‒Я помню. И именно поэтому благодарю тебя, ты очень нужен мне. Альфа кивает единожды, прежде чем подняться со своего стула.       Они устраиваются на диване в гостиной. Подушки проминаются под их весом: Чимин обнимает свои колени, а Юнги лишь закинул одну ногу на сиденье, упираясь в него ступнёй.        ‒Мне не хватает лейкоцитов,‒говорит парень, а его подбородок стукается об колени каждый раз, когда он открывает рот.       Альфа хмурится и непонимающе качает головой. На его лице играет золотой отблеск света на улице, потому что сидят они в темноте, поэтому тени сгущаются сильнее, когда он откидывается на подушку позади него, так что его лица совсем не видно.        ‒Поддержки,‒поясняет парень, ухмыляясь, когда видит рот Юнги, который он открывает, когда понимает, о чём говорит Чимин. ‒Я могу быть твоими лейкоцитами,‒жмёт плечами он.       Чимин дрожит,‒не от холода‒притягивает колени ещё ближе к своему телу, пытаясь расслабиться, однако начинает трястись ещё сильнее. Он набирается смелости и произносит:        ‒Ну иди сюда,‒и распахивает руки, вытягивая ноги вперёд, а Юнги беспрекословно выполняет его просьбу, и накрывает парня своей широкой и тёплой грудью.       Он устраивает голову на плече Чимина, потираясь носом о его ключицы, а сам парень обнимает его, распластывая руки на спине. Омега склоняет голову до тех пор, пока всё, что ниже носа не касается волос Юнги, поэтому он может дышать свежим запахом, никуда не сдвигаясь. Его волосы держат ещё какой-то запах, запоздало до Чимина доходит, что это может быть от фена, но он не уверен.              Их тела остаются переплетёнными ещё долго, тишина накрывает их обоих, так что в глазах появляется лёгкий намёк на усталость.        ‒Как часто ты режешься?‒спрашивает альфа, его голос звучит очень громко на фоне тишины, что находилась в этой комнате ещё давно. ‒Каждый раз, когда чувствую, будто шатаюсь и скоро упаду,‒Чимин тянется до волос альфы, зарываясь в них пальцами, массируя подушечками тёплую кожу головы. ‒Ну конечно,‒слышится от Юнги. Голос его немного приглушён, но зато чувствуется жар дыхания на коже,‒и когда было так? ‒Пару дней назад, кажется. Они ещё совсем свежие. ‒Где они?‒шепчет альфа, касаясь ладонью его правого бедра. Парень берёт его запястье и тащит руку вверх, пока не отпускает её, кладя в то место, где и находятся раны. ‒Здесь,‒тоже шепчет Чимин, а затем берёт его кисть снова, перетаскивая к внутренней стороне левой ноги,‒и здесь,‒говорит он,‒и здесь.       Юнги вынужден подняться для того, чтобы его рука могла лежать на внешней стороне левого бедра. Парень шипит, когда альфа возвращает ладонь на правую ляжку, слабо давя так, словно знает, что именно там находятся те, что Чимин нанёс совсем недавно.        ‒Нет-нет, стой,‒парень пытается убрать руку Юнги, но тот давит сильнее,‒мне больно. Не надо.       Давление исчезает, а на смену ему приходят поглаживания. Чимин мягко обхватывает его запястье пальцами и тянет подальше от своей ноги, возвращая руку альфы на свою талию.        ‒Я знаю, что это прозвучит глупо, но, пожалуйста, выслушай меня,‒шепчет Юнги в шею парня, сжимая руками его бока. ‒Да? ‒Сейчас это будет работать как лекарство, но рано или поздно это перестанет помогать. Просто когда-нибудь ты нанесёшь столько порезов, что они перестанут что-то значить для тебя, поэтому тебе остаётся лишь потерпеть. ‒Можно ускорить?‒Чимин случайно захватывает волосы Юнги в свой рот, поэтому обеими руками убирает их с губ, а затем снова обнимает альфу. ‒Можно попробовать что-то, что может отвлечь тебя, но для этого нужен чудовищный запал. Расскажи мне о своих увлечениях. Что может утянуть тебя? Чимин думает секунду. ‒Я читаю книги, но это сразу нет, потому что мысли становятся слишком громкими, поэтому я не могу даже следить за сюжетами,‒он перемещает пальцы на шею альфы, находя позвоночник,‒я играю на гитаре, так что это может помочь. ‒Отлично. Ты же любишь это дело? ‒Иногда мне хочется заснуть в обнимку со своей гитарой,‒парень кивает, а подушечки его пальцев всё ещё мягко жмут на шейные позвонки, покрытые тонкими маленькими волосками. А затем Чимин вспоминает маленькую деталь и сразу сникает. ‒Иногда у меня бывает тремор, поэтому я не могу цеплять струны, или даже зажимать аккорды,‒он шепчет в надежде на то, что Юнги не разочаруется, но слышит его голос, поэтому пытается спрятать каждую часть своего тела под альфу, потому что надеется, что избежит ответственности. ‒Боже. Пошли ты сыграешь мне что-нибудь, хм?       Чимин только кивает, поэтому они оба встают с дивана. Конечности затекли, а всю его сущность прошивает холод, потому что он потерял источник тепла; они несколько мгновений потягиваются, а затем парень уводит Юнги на второй этаж. В свою комнату.       Чимин распахивает дверь перед Юнги и ударяет по выключателю, когда сам пересекает порог.        ‒Убрался?‒хмыкает альфа, проходит дальше и садится в кресло. Он расслаблен, от того и кладёт щиколотку на колено, его голова падает на спинку. ‒Чтоб ты знал,‒говорит парень, не зная, куда деться, поэтому просто присаживается на край кровати. Чёрт, ведёт себя так, словно это он в гостях у Юнги, а не наоборот. ‒Уважаю,‒шепчет альфа, а затем закрывает глаза и обхватывает затылок узлом из рук, разводя локти в стороны,‒как же я устал. ‒Подожди немного,‒Чимин ложится на кровати и тоже расслабляется, раскидывая руки в стороны, однако ноги с пола не поднимает.‒Если ты уснёшь у меня, то… ‒Ух ты, я знаю, как называется эта хрень,‒слышит он от Юнги. ‒Когда незнакомец засыпает в чужом доме, уверен, что у этого есть название? ‒Да нет же…ой блять, я что незнакомец? Чимин смеётся и поднимает голову, бросая ленивый взгляд на альфу. ‒Я про эту херовину,‒он указывает на укулеле, которая стоит на комоде, опираясь головкой грифа о стену. Парень понимающе хмыкает, когда встаёт с кровати и идёт, чтобы взять инструмент в руки.‒Сыграешь на ней? Чимин кивает. ‒Ты говорил, что играешь на гитаре, но ничего не говорил про…‒Юнги делает паузу, а затем, прокашлявшись, выдаёт: ‒Акулеле,‒делая яркий акцент на “а”.       Чимин кривится, растягивая губы в улыбке, когда обхватывает рукой гриф и берёт её с собой, садясь на пол перед Юнги, упираясь спиной в кровать.        ‒Это называется “укулеле”,‒говорит он, смотря в пару карих зрачков напротив. ‒Кукулеле?‒альфа говорит настолько серьёзно, что парень начинает сомневаться в том, действительно ли Юнги имеет в виду то, что говорил ранее. ‒Укулеле. ‒Укулеле-ле-ле? ‒Укулеле. ‒Ле? ‒Заебал,‒смеётся Чимин, когда Юнги тоже улыбается ему в ответ. ‒Знаешь, я готов собраться с силами сейчас только ради того, чтобы послушать тебя,‒губы альфы всё ещё растянуты до того, что скоро его зубы обнажатся. Господь, Чимин так хочет поцеловать его сейчас. ‒Тогда подожди секунду,‒говорит парень, прежде чем встать и начать шарить по комоду в поисках прищепки с тюнером. ‒Я надеюсь, что ты споёшь мне что-то очень весёлое,‒Юнги хрипит, видимо потягиваясь на своём месте, когда омега возвращается на пол. ‒Нет, я собираюсь исполнить тебе кое-что очень грустное,‒он цепляет тюнер на головку грифа,‒настолько, что у тебя потекут слёзы. ‒Я готов,‒альфа чуть сгибается в кресле до того, что теперь его лицо находится гораздо ближе к Чимину. ‒Ещё секунду,‒парень включает тюнер и быстро переключает его на режим “ укулеле-стандартный строй”, пока не начинает перебирать все струны по очереди, прокручивая колки, пока стрелка на маленьком синем экране не встанет ровно посередине, а сам дисплей не окрасится в зелёный цвет.       Юнги хмыкает, когда Чимин напоследок проверяет, как звучат струны. Парень выключает тюнер и толкает его пальцами, пока шарнир на прищепке не поворачивается так, что само устройство оказывается будто продолжением грифа‒практически параллельно полу.        Омега пару раз выдыхает, пока не зажимает аккорд одним пальцем, смотря прямо в глаза Юнги; он проводит ногтем указательного пальца по струнам, когда забывает, где нужно петь, потому что прошло уже гораздо больше времени после того, как Чимин уже должен был начать. Его глаза чуть расширяются. ‒Прости,‒резко говорит он,‒я просто… ‒Эй,‒альфа сгибается ещё сильнее, его рука тянется к лицу Чимина,‒расслабься, прелесть. Юнги шепчет, а его пальцы заправляют чёрную прядь парня за ухо. ‒Ну ладно,‒омега пожимает плечами и постукивает пальцами по корпусу укулеле, пока альфа всё ещё держит руку около его лица. Ладонь опускается на его щёку, когда Юнги придвигается ближе.       Чимин выпячивает подбородок и сжимает пальцами деревянный гриф настолько сильно, что рука начинает дрожать от напряжения.        ‒Я слушаю,‒парень видит, как альфа резко отодвигается от него и садится в прежнюю позу. ‒Да-а, слушай,‒говорит Чимин и возвращает палец на верхнюю струну, нажимая и упираясь большим в заднюю часть грифа. Он дёргает весь строй на этот раз и начинает петь в ту же секунду, как слышит звук аккорда. ‒Я готов идти, готов идти, но не могу один, не могу один. Парень поёт неспешно и даже лениво, как ему кажется самому, а затем видит, как Юнги напрягается, когда слышит его голос. ‒Я готов бежать сквозь жар солнца, но не смогу один, не смогу один,‒Чимин смотрит на пальцы, спешно проверяя, правильно ли он зажимает струны, пока меняет аккорды.       Он видит, как Юнги качает головой и тянется ближе к нему, упираясь локтями в колени и располагая подбородок на костяшках согнутых пальцев.        ‒Я готов упасть, уставший от этого, так глубоко на дно, но не смогу один. Я взберусь на гору изнутри, но не сделаю это один.       Парень смотрит вперёд, когда чувствует, что его безымянный палец цепляет струну слишком слабо, из-за чего звук аккорда становится немного тихим и неправильным, но он готов закрыть глаза и на это, когда Юнги смотрит на него так, словно на Христа.       А сам Чимин напрягается, потому что вспоминает, что они говорили с ним на эту тему только что, но всё равно поёт:        ‒Ты сказал, что всегда будешь моими лейкоцитами,‒он произносит это и видит, как альфа понимающе кивает, а уголки его губ растягиваются в слабой улыбке,‒переносить настоящую любовь, и давать мне свои, когда будешь нужен мне рядом.       Укулеле звучит чисто, когда Чимин расслабляется. Его пальцы чудным образом начинают дёргать струны с равной силой, а аккорды зажимаются проще, и он даже не путается. ‒Я готов надеяться, поэтому вытащи меня из этой глубины. Я проснусь в сиянии, но не сделаю это в одиночку. Я готов летать, раскрывать свет и непостижимые высоты. ‒Потому что ты сказал, что всегда будешь моими лейкоцитами,‒Юнги поёт вместе с ним, когда припев начинается снова. Чимин лишь на секунду стопорится, но затем продолжает петь, смешивая свой нежный голос с гораздо более глубоким, принадлежащим альфе,‒передавать настоящую любовь. Дай мне свои лейкоциты, ты нужен мне…       Слёзы скатываются по его щекам, когда он проводит по струнам в последний раз, допевая “..здесь, рядом”.       Парень выдыхает достаточно громко, чтобы вздрогнуть от звука, что слетел с его собственных губ. Он быстро поднимается на ноги для того, чтобы убрать укулеле на место, когда чувствует чужую руку на своём запястье, а затем Юнги утягивает его вниз. Чимин тихо вскрикивает, когда обнаруживает себя, сидящего на коленях альфы. ‒Что… ‒Тихо,‒шикает Юнги, располагая руки на талии парня,‒посиди со мной.       Омега хмурится от того, с какой подозрительной нежностью альфа оглаживает его бока, однако набирается смелости и придвигается ближе, так, чтобы их промежности находились совсем рядом. Укулеле стукается об чужую спину с глухим звуком, когда Чимин обнимает Юнги, заводя руки за его шею. ‒Скажи мне, прелесть,‒альфа шепчет, касаясь ладонью щеки парня,‒почему ты спел именно эту песню? Чимин не потеряет равновесие, нет. ‒Она красивая. ‒Не ври, прелесть,‒нежно говорит Юнги, оставляя большой палец на щеке, а остальные заводя за ухо. Их губы настолько близко, что едва ли касаются друг друга, когда Чимин отвечает: ‒Настолько интересно?‒он смотрит вниз‒на рот, напротив своего, но тихо скулит, когда альфа кивает головой так, что его лицо отдаляется.       Но после того как Юнги прекращает шевелиться, парень придвигается ближе, касаясь чужой груди своей, он заключает альфу в свои объятия сильнее и зарывается рукой в волосы на затылке, потягивая за корни.       И сидят они так до абсурда долго. Чимин и сам понимает, что случится дальше, понимает и то, что они оба хотят поцеловать друг друга, однако парень уже касается губами губ Юнги сильнее, чем было до этого, но отодвигается с громким выдохом, слыша, что альфа бормочет что-то себе под нос.       Омега делает так ещё несколько раз, пока не понимает, что остатки сомнений улетучиваются вместе с мгновениями, что они сидят, обнявшись. Чимин трётся своим носом о чужой, задевая холодное кольцо. Альфа улыбается. ‒Потому что я говорю это лично тебе,‒шепчет он, прижимаясь ртом к Юнги, пока тот не захватывает его верхнюю губу. Парень тает от того, насколько нежно его губы попадают в плен рта напротив, он погружается всё сильнее в мокрую и скользкую теплоту.       Чимин чувствует, как обмякает под ладонями альфы на его спине. Парень совершенно не контролирует свои руки, которые беспорядочно блуждают по чужим плечам и шее, ощущая лишь тепло и силу мышц.       Омега любит целоваться медленно и тягуче. Он любит засасывать чужие губы, а после сжимать их зубами, поэтому улыбается от тепла чужого дыхания‒ ему определённо нравится то, как целуется Юнги.       Чимин не знает, сколько они целуются: проходит секунда, минута, быть может, час‒он не может понять, потому что альфа такой тёплый и родной, даёт ему всё, что нужно. Парень отмечает даже то, что слюны не так много, и как же всё идеально‒думает он.       Они оба склоняют головы в разные стороны для того, чтобы углубить поцелуй. Чимин кусает чужую нижнюю губу и слышит рычание альфы. Впервые за всё время, что они знакомы, он слышит рычание.       Рука Юнги забирается под его свитер, шагая холодными подушечками пальцев по горячей коже на позвоночнике.       Их губы разъединяются, и лоб альфы касается лба Чимина, когда он шепчет, обдавая жаром:        ‒Не кусай,‒и вновь подаётся вперёд, затягивая всё глубже и глубже, так что Чимин уже лежит в его руках, давя всем своим весом. Парень не понимает, кто сделал первый шаг, однако он чувствует чужой язык около своего и тут же осознаёт, что должен был заметить это раньше.       Он касается кончиком языка верхнего ряда зубов Юнги, но дальше не заходит, потому что не знает, каково это.       Альфа это понимает, как думает Чимин, и тоже остаётся лишь в пределах той зоны, которой касался до этого: он засасывает кончик языка омеги, а затем отпускает, прижимаясь закрытыми губами к губам парня. ‒Положишь её?‒шепчет Юнги, имея в виду укулеле, что Чимин всё ещё держит в своих руках. ‒Конечно,‒парень отпускает чужую шею и вздрагивает от потери тепла, когда кожи на сгибе локтей касается холодный воздух. Он перехватывает корпус и тянется до стола, чувствуя, как альфа всё ещё гладит его спину. Струны гудят, когда укулеле падает на стол с небольшой высоты, потому что парень нетерпеливо разжал пальцы. Корпус глухо стукается об вертикальную поверхность.       Чимин зарывается обеими руками в волосы Юнги, скользя промежностью по его бёдрам, пока не достигает предела, опускаясь на чужой пах своим. И это давление ощущается самым правильным, что может быть. Альфа толкается тазом вверх, потираясь о парня, пока он сам дрожит от удовольствия и избытка чувств, сильнее стискивая руки.       Юнги скользит ртом по подбородку омеги, перемещаясь ниже, достигая шеи. Он шумно втягивает воздух, пока не погружает свои зубы в кожу горла Чимина, вырывая из того стон. Парень чувствует, как альфа слизывает секрецию с его желёз, а затем захватывает губами кожу на жилке.       Юнги тянет подол его свитера, бормочет что-то, кажется “поднимешь для меня руки?”, а Чимин подчиняется, пусть даже не слышал, что конкретно ему говорили.       И только тогда, когда вязаная ткань больше не обтягивает его торс, он понимает, что ему было ужасно жарко, но сейчас холод гуляет по его голой коже, как и губы Юнги, трепетными касаниями проходящиеся по плечам и ключицам.       Чимин обнимает альфу сильнее и пытается не скулить слишком громко, но, пропуская несколько стонов, закусывает изгиб указательного пальца, пока его шея упирается в плечо Юнги, потому что ещё ближе придвинуться невозможно. Их промежности всё ещё трутся друг об друга.       Парень хочет стянуть кофту с альфы, поэтому прекращает потираться голыми сосками о его грудь, чуть отодвигается и хватает край чужой толстовки, поднимая вверх. Юнги помогает ему стянуть и футболку с себя, и вскоре остаётся обнажённым до пояса.       Чимин не даёт ему доступа к своей шее, потому что сам начинает выцеловывать кожу на горле альфы, а затем, набравшись смелости, ведёт языком от кадыка: он чувствует, как мелкая щетина покалывает, когда он доходит до подбородка, однако не останавливается и продолжает дальше, пока не достигает чужих губ. Его язык падает в рот Юнги.       Чимин пытается поймать своими зубами губы Юнги, однако тот во время реагирует и отодвигается, улыбаясь и качая головой. ‒Не надо,‒шепчет он, возвращаясь назад, согревая омегу теплом своего рта.       Они обнимаются и трутся друг об друга; парень стонет, а альфа дышит сбито, имитируя толчки.       Чимин отстраняется для того, чтобы посмотреть на Юнги: он проходится ладонями по его плечам с глухим звуком; кожа альфы бледная, болезненно белая.Он весь будто бумажный‒подсказывает ему подсознание, торс альфы такой чистый и однотонный, что Чимину хочется его вылизать, но он не делает этого, а лишь давит пальцами до бледных отметин.        Парень жмётся к нему всем собой, пока не чувствует, как чужие руки мягко отодвигают его.       Он не успевает сказать что-то, когда Юнги опять подаётся вперёд, немного опускаясь, отодвигая Чимина ещё дальше от себя. Парень скулит, когда альфа толкает языком один из его сосков, и омега пытается не извиваться слишком сильно, потому что он понимает, что не выдержит того, как Юнги посасывает и царапает зубами чувствительную плоть.       Чимин гладит плечи альфы, пока тот покрывает поцелуями его грудную клетку: его губы задерживаются на ключицах парня, а сама кожа, должно быть, блестит от слюны.       Омега смотрит вниз и видит, как расходятся его рёбра, когда он вбирает воздух в лёгкие; руки Юнги, удерживающие его бока, также оказываются дальше друг от друга, когда Чимин делает ещё один вдох.       Альфа спускается ниже, целуя живот, когда парень специально привстаёт на его коленях, оказываясь гораздо выше Юнги, предоставляя доступ к своему телу. Но вскоре, омега соскучился по такому нужному давлению на свой пах, так что он возвращается на место, потираясь грубо и быстро, пытаясь получить желаемое.       Чимин открывает рот в немом крике, когда чувствует, что всего становится слишком много, а Юнги, будто бы назло, добавляет ещё больше: он каким-то странным образом давит рукой на его ребро, доставляя лёгкую боль; кусает его шею и проходится языком, всё ещё не переставая толкаться. ‒Юнги,‒шепчет Чимин, смешивая жар своего дыхания с чужим.       Он уже готов продолжить начатое, отдаться альфе прямо здесь и сейчас, но слышит, как внизу хлопает входная дверь. ‒Блять,‒тихо говорит он, а Юнги целует его.       Он открывает глаза и мягко сталкивается лбом о чужой, опуская взгляд на его губы, которые распухли и покраснели. ‒Не должны заходить,‒он чувствует, что его собственные губы отекли настолько, что касаются друг друга, когда он говорит,‒никогда ведь не делали так. Рука альфы скользит по его талии вверх, а затем вниз. ‒Тише,‒шепчет он, а его губы выглядят настолько болезненными, что Чимин прижимается к ним своими, безмолвно извиняясь,‒всё хорошо.       Парень не встаёт с Юнги ещё очень долго: они продолжают тереться друг об друга, пока оба не кончают. Омега зажимает рот рукой и тихо скулит, когда сотрясается, испытывая нужду тереться сильнее во время того, как он испытывает оргазм.       На нижнем этаже слышатся звуки, пока Чимин всё ещё сидит верхом на альфе, обнимая его и прочёсывая пряди на затылке, а сам Юнги гладит его спину. Парень хочет погрузиться в него ещё глубже, потому что тело млеет от оргазма: запястья становятся тяжёлыми, слабо давя на изгиб чужой шеи, а голова падает так, что макушка трётся об ключицы альфы. ‒Время,‒шепчет Юнги, когда Чимин уже даже не может предположить, сколько они сидят вместе,‒я тоже не хочу отпускать тебя, но надо.       Омега трётся об его щёку, а затем покрывает поцелуями кожу на скуле, носу, губах. И, наконец, он встаёт с коленей альфы, чувствуя, что ноги затекли настолько, что он может насесть на пол прямо сейчас, однако Юнги придерживает его, когда они выходят из комнаты.       Суставы словно гудят, когда они спускаются по лестнице. Чимин старается быть тише, прикидывая, откуда идёт звук: он мягко шагает по ступеням, призывая альфу делать также. ‒Мне нужно поздороваться,‒шепчет Юнги, но парень шикает на него: ‒Не надо. Ты можешь выйти, не показываясь. ‒Но это не вежливо,‒альфа идёт в сторону кухни, где включён свет‒в остальных комнатах темно. ‒Стой,‒парень тянет его назад. ‒Нет. ‒Мне надо,‒Юнги сильнее его, поэтому легко отдёргивает руку и двигается вперёд. ‒Юнги, блять!‒Чимин шепчет настолько громко, что звук воды, текущей на кухне, прекращается.‒Сними кольцо, я прошу тебя.       Альфа не поворачивается, но парень видит, что Юнги тянет руку к своему лицу, а затем передаёт ему украшение, всё также шагая вперёд. ‒Чимин?‒мать появляется в проходе, а затем останавливается перед альфой, она закидывает полотенце на плечо. ‒Доброго вечера,‒Юнги кланяется перед ней, а затем жмёт руку двумя своими, когда мать сама подаёт её. ‒И вам,‒говорит она, потом смотрит на Чимина,‒вы уже закончили?       Альфа поворачивается к нему с немым вопросом, когда сам парень смотрит на него, а затем на свою мать он сглатывает.        ‒Да,‒он берёт Юнги за руку и тянет его к входной двери,‒ему уже пора. Мать склоняет голову, смотрит на альфу. ‒До свидания, было приятно видеть вас,‒говорит Юнги, хихикая, когда парень сжимает его руку сильнее. ‒И мне,‒мать растягивает красные губы в улыбке, оставаясь на месте. Она стягивает полотенце с плеча, комкает края, всё ещё разглядывая их обоих.       И только тогда Чимин вспоминает, что запахи их возбуждений смешались, так что это, должно быть, заметно настолько сильно, будто омега пребывает глубоко в течке.        ‒Ты только сейчас понял?‒Юнги смеётся, когда мать уходит обратно на кухню,‒от нас же разит, как будто мы только что трахались.       Чимин открывает рот в удивлении, а затем поднимает подбородок и ударяет альфу в плечо, пока тот натягивает куртку. ‒Можно было бы и уберечь меня от этого,‒говорит он,‒а фактически, мы трахались. Юнги смеётся и притягивает парня к себе. Они обнимаются очень крепко, а затем альфа целует его так, что Чимин хочет забраться к нему обратно на колени, скуля и прося взять его. Возбуждение приходит настолько быстро, что омега даже удивляется, поэтому отстраняется от Юнги, чтобы не стонать от желания. ‒Спокойной ночи, детка,‒Юнги шепчет, а затем сжимает пальцами его щёку на секунду, посмеиваясь над тем, как парень тянется вслед за ним, заламывая брови. ‒Иди. Хорошо,‒Чимин встаёт на носочки, прижимаясь губами к губам альфы, однако отстраниться не может, поэтому они целуются ещё несколько раз, прежде чем Юнги всё же уходит. ____       Чимин думал, что появление Юнги в его жизни‒это подарок судьбы, который вытащит его из всего, что сам парень ощущает сейчас. Он знает, что альфа может помочь ему и поможет, потому что Юнги сам сказал это.              Они не виделись уже давно, как думает омега,‒на деле проходит пять дней‒однако Чимин уже успел соскучиться настолько, что абсолютно точно знает, что если альфа позовёт его прямо сейчас, то он побежит хоть на край света для того, чтобы просто подышать с ним одним воздухом.        Чондэ однажды сказал, что Чимин превратил Юнги в кумира для себя . ‒Это бред,‒говорит парень себе под нос, когда вспоминает слова друга.       Омега вытягивает ноги вперёд, чувствуя, как мышечные волокна растягиваются под его кожей‒ он просидел слишком долго. Гитарные струны гудят, когда он ставит её на стойку, дуя на головку грифа, где над верхним порожком слой пыли покрыл глянцевое дерево.              Телефон лежит на кровати. Чимин проверяет уведомления и видит, что Юнги не писал ему. Сам парень очень хочет поговорить с ним, потому что они не переписывались уже пару дней, но он думает, что будет глупо, если он просто напишет “привет”, потому что это будет навязчивым, и альфа подумает, что Чимин очень сильно привязался к нему, не захочет таких отношений, и они перестанут общаться.        Парень стонет от своих мыслей, но всё же набирает: [Jim] Юнги[9:23] Ты говорил про сансару[9:23] [Мяунги] Боже, я надеялся, что ты не запомнишь это[9:24] Я расскажу, но только обещай, что поймёшь, окей?[9:24] [Jim] Да [9:24] Ну [9:24] Я же сам спросил[9:24] [Мяунги] Надеюсь, что то, что я заметил, не относится к моему колесу сансары[9:25] Прости, но я должен сказать[9:25] Каждый раз будто одно и тоже с омегами в моей жизни[9:26] Мне попадаются три типа, который идут в одной и той же последовательности[9:26] [Jim] Тоесть, такие, как я уже были?[9:26]       Чимин понимает, что что-то не так. Все его представления рушатся, когда он осознаёт, что Юнги‒единственный в его жизни человек, который похож на него, а Чимин для Юнги‒лишь один из многих.              Он зеркалил его позу, он называл его ласково и нахально, он был рядом в трудное время, он давал парню всё, что нужно.        И так было и с другими.       Чимин поднимается с кровати и идёт к ящику стола, в котором лежит лезвие.Он садится на табуретку, опрыскивая руки спиртом.        [Мяунги] Не совсем[9:27] Просто ты такой же, как я. Мы же оба это заметили?[9:27] Просто некоторое время назад я был другим, и был омега, который был таким, как тот я [9:28] Это может звучать глупо, но я поделил на номера. Так удобнее объяснять[9:29] Это может быть неприятно, прости. Но раз уж мы откровенны[9:29] ‒Это больно,‒шепчет Чимин, прежде чем провести лезвием по ноге. В этот раз он режет глубоко: так, как не резал никогда. Кровь стекает по ноге, капая на сиденье табуретки, а он читает на экране: [Мяунги] Первый. Они всегда обламываются кардинально. Я не рассказывал историю с Чонином, но я влюбился в него когда-то, когда не знал, что он мой брат. [9:30] Чимин режет себя снова. [Мяунги] Второй. Джису, отличная дама была. Хваталась за отношения, как утопающий котёнок. Потерял её из-за глупости, потому что все вторые номера я теряю из-за глупости. [9:31]       Парень проводит лезвием опять, а затем вскрикивает, когда не рассчитывает силы, вгоняя режущий край слишком глубоко. Настолько, что этот порез оказывается самым глубоким, что он делал. Кровь быстро льётся на дерево под ним.        [Мяунги] Третий. Хансоль. Такие приходят мгновенно после вторых. Отношения с ними развиваются очень быстро, потому что они очень настырные. Но всё равно что-то отдаляет[9:33]       Дорожки крови щекочут кожу, поэтому Чимин всё же подбирает их пальцами, размазывая всё по своей ноге.        [Мяунги] Четвёртый. Мой любимый номер. [9:34] Это всё, что пишет Юнги, прежде чем Чимин режется опять. [Мяунги] Это такие, как ты, Чимин. [9:36] Я благодарю судьбу. Но обычно всё обрывается из-за номера пять[9:36]       Парень подносит лезвие к коже опять, когда всхлипывает и не видит из-за слёз, где он делает порез.        ‒Я тоже благодарю судьбу, Юнги,‒он прикрывает рот ладонью, поэтому его голос становится приглушённым.‒Почему я не могу быть с тобой? Он плачет и режет снова. [Мяунги] Пятый. Этот встречался один раз в жизни, но из-за него все беды, потому что я думаю, что любил по-настоящему.[9:36] Поэтому тяжело общаться с людьми, я боюсь сделать больно[9:37] Боюсь поцеловать [9:37] Ты не представляешь, как я хотел поцеловать тебя тогда, на лестнице[9:37] Чимин проводит лезвием опять, смешивая новую кровь со старой. Он сидит ещё несколько минут, прежде чем найти в себе силы, чтобы ответить: [Jim] Я тоже хотел[9:40] Это ужасно[9:40] Это всё так ужасно[9:41] [Мяунги] Я хочу, чтобы это закончилось[9:41] И здесь Чимин понимает, что ошибался настолько, что это может изменить его жизнь. ____       Вот как всё обстоит: Чимин сидит на кухне Юнги со спущенными штанами, являя на свет порезы, которые он делал тогда, когда альфа рассказывал ему о сансаре. Прошло уже больше недели, однако раны всё ещё отдавали болью, когда Юнги трогал их своими пальцами.        ‒И зачем?‒спрашивает он, смотря на борозды, туда, куда и смотрит парень. ‒Мне было блять обидно,‒говорит Чимин, зная, что альфа поймёт его. Поймёт то, что омега резался именно из-за него, потому что он видит Чимина насквозь. ‒Давай так,‒Юнги проводит по порезам ещё несколько раз, прежде чем продолжить,‒ты будешь говорить мне каждый раз, как тебе плохо, а я не буду видеть новых порезов, окей? Он ударяет подушечками пальцев, причиняя лёгкую боль, но парень всё равно шипит. ‒Хорошо. ‒Мне нужно покурить,‒альфа поднимается со своего стула.       Чимин натягивает штаны, двигаясь вместе с Юнги в его спальню. Они оба присаживаются на подоконник, где альфа закуривает сигарету, открывая окно. На этот раз парень гораздо ближе к нему, нежели тогда, когда видел его курящим последний раз.              Юнги выдыхает дым, который вьётся белыми нитями, пока не исчезает в окне. И парень думает об одной идее, возникшей в его голове, он опирается на руки перед собой, оказываясь ближе к альфе.        ‒Можно я?‒он тянет ладонь к пальцам Юнги, что держат сигарету, но тот качает головой, убирая руку.       Чимин заламывает брови, готовясь попросить ещё раз, пока не чувствует руку альфы на своём подбородке, которая крепко сжимается, удерживая его на месте. Юнги затягивается, придвигаясь ближе, и выдыхает дым прямо в рот парню.              Омега отстраняется, когда чувствует, что альфа тянет его нижнюю губу. Чимин выдыхает дым, облизываясь.        ‒Ещё,‒говорит он, возвращаясь в прежнее положение. Так они и докуривают эту сигарету, а затем просто целуются, сидя перед окном. ‒Помоем руки?‒спрашивает Юнги, спрыгивая с подоконника, утягивая Чимина за собой.       Сам парень ничего не спрашивает, смывая пену с ладоней, а затем чувствует, как альфа берёт его руку и ведёт в направлении той же комнаты, где они курили.              Дверь захлопывается за ними, Чимин чувствует, как Юнги толкает его на диван, нависая сверху.        ‒Какой же ты красивый,‒шепчет он, покрывая поцелуями его шею.       Тепло его дыхания заставляет кожу парня покрыться мурашками, а руки гладят спину Юнги. Они целуются опять, толкаясь друг в друга; Чимин не хочет быть под альфой, поэтому мягко отстраняет его от себя, а затем сдвигает их обоих, седлая бёдра Юнги.              Он стонет, когда альфа знакомо потирается о него, и тогда они заглядывают друг другу в глаза, и парень шепчет:        ‒Можно мне потеряться в них?       А Юнги единожды кивает. Чимин возвышается над ним, поднимая свои бёдра и упираясь коленями в подушки дивана.        ‒Тогда я потеряюсь в твоих.