Dragonrend

«Сегодня совершенно точно не мой день», — заключила я, когда Тенегрив перепрыгнул через несколько опалённых, подгнивших деревьев, что пали жертвами недавней грозы. Мы приземлились так жёстко, что у меня щёлкнула челюсть, а Алдуин, сидящий позади меня, прошипел очередное проклятье на Довазул. Его горячее дыхание задело мою щёку, руки мёртвой хваткой вцепились в мою талию — и, конечно, это снова воскресило в моей памяти образ его поджарого тела, нависающего сверху, в то время как Тенегрив делал всё возможное, чтобы превратить нашу жизнь в сущий кошмар. Он мчался по лесу с головокружительной скоростью и перепрыгивал все препятствия на нашем пути — даже те, которые мог обежать. «Полагаю, — с издёвкой подумала я, крепко намотав на руки поводья и пригнувшись к седлу, чтобы сохранить равновесие, — даже неживым коням-убийцам иногда надо выпустить пар. Хотя лучше бы он это делал тогда, когда на нём нету всадников». Поездка была скверной с самого начала. Как только Алдуин соизволил выйти из хижины, дымясь от оскорблённых чувств и гнева (главным источником которого, как я подозревала, были его нарушенные планы), Тенегрив демонстративно клацнул зубами. Алдуин уже собирался достать Соловьиный клинок, но я остановила его руку и бросила на Тенегрива такой устрашающий взгляд, что им могла бы гордиться сама Мать Ночи. А дальше дело оставалось за малым — убедить моего верного спутника, что без Алдуина мы никуда не поедем. Иными словами, либо он садится в седло вместе со мной, либо всем троим придётся идти пешком. Уверена, что поначалу Тенегрив всерьёз рассматривал второй вариант. Однако здравый смысл и профессиональный кодекс ассасина всё же победили, и он неохотно разрешил нам забраться себе на спину. Но не с первого раза: когда сын Акатоша попытался запрыгнуть в седло, Тенегрив сделал шаг в сторону, и тот больно упал на траву. Клянусь, если бы я всем телом на него не набросилась, Алдуин бы вырезал свои инициалы на шкуре чёрного коня. «И вот мы здесь… пожалуй, самое несчастное трио путешественников во всём Тамриэле». Благо Ривервуд находился примерно в трёх километрах от хижины Анис, и, учитывая нашу скорость, поездка не должна была занять много времени. «Вероятно, у меня снова заболит каждая косточка, зато пытка продлится недолго». Это была хорошая мысль; за неё я и ухватилась, когда Тенегрив издал довольное ржание, напоминающее мрачный смешок, и галопом понёсся в направлении кучки деревьев с особенно низкими ветками. Краем уха я услышала, как Алдуин ворчит что-то о незаконнорождённых исчадиях Пустоты. Я лишь вжала голову в плечи и прикусила язык. Порою наилучший выход, что для Довакинов, что для детей Акатоша, — это честно признать своё поражение. И просто смириться с последствиями.

***

Возможно, здравый смысл и кодекс ассасина — не единственное, что сподвигло Тенегрива пустить в седло своего врага. В ясное, голубое небо поднимался дым из труб ривервудских домов — маленькие серые струйки, почти сразу исчезающие в воздухе. Но, даже стоя на высоком склоне по другую сторону реки, я не видела ни одного жителя. Там, где раньше раздавались весёлый смех Дорти и Фроднара, извечный лай Пенька и звон кузнечного молота Алвора, сопровождаемый шипением горячего металла, повисла гробовая тишина. Даже лесопилка была заброшена, о чём говорили остатки недорезанного дерева и кучка неколотых дров. — Где все стражники? — внезапно спросил Алдуин, когда Тенегрив замедлился до шага, преодолевая особо крутой спуск. — Во имя мрака Пустоты, только не в реку… Он словно прочитал мои мысли. Как правило, деревню патрулировали по меньшей мере трое стражников или около того — всё, что осталось от изначального отряда, который выслал Балгруф, когда здесь впервые объявился дракон. На секунду я вновь увидела чёрные крылья, заслонившие собою всё небо. От этого воспоминания мне стало жутко. Но потом Алдуин поёрзал в седле, и зловещий призрак исчез, напоминая о себе лишь дрожью, из-за которой моё тело, облачённое в броню Ноктюрнал, покрылось ледяными мурашками. Как же много времени прошло с тех пор, когда я в последний раз видела его настоящего… — Вот тебе и незаметность. «Надо действовать тихо, мы явимся туда под покровом ночи». Ага, конечно. Я не столько услышала, сколько почувствовала его страдальческий вздох, когда наши ноги оказались по колено в воде. И это была вторая вещь, которая меня беспокоила. Почему солдаты Легиона, обыскав деревню, не поджидали нас в лесу? Всё было слишком тихо и мирно; по дороге мы не встретили ни одного разведчика. Иначе нас бы уже окружили. Вместо этого Тенегрив спокойно переправил нас через реку и выбрался на берег. Я увидела, как с его гладких боков стекает вода, прежде чем он отважно зашагал по узкому мосту, ведущему к центральной улице Ривервуда. — Вау, мы всё ещё живы, — пошутила я, спешиваясь, и небрежно потрепала своего коня по холке. Алые глаза, полные недоброго юмора, остановились сначала на мне, затем на Алдуине. — Так уж и быть, я не стану жаловаться на тебя Люсьену. — Тенегрив вскинул голову и открыл рот — жест, который можно было интерпретировать только как беззвучную усмешку. Обычно Тенегрив ждал меня на въезде в деревню. Но сегодня он, казалось, не испытывал ни малейшего напряжения, стоя посреди мощёной улочки. Вокруг не было ни души — даже курицы все куда-то попрятались. Мои мокрые ботинки оставляли на дороге грязные следы; подойдя к дому Лукана и Камиллы, я громко постучала в дверь, и этот звук был почти что пугающим, ибо в дневное время «Ривервудский торговец» всегда был открыт — как-никак, Лукан зарабатывал на жизнь своим ремеслом. Но сейчас лавка была заперта. — Мы можем просто вынести дверь, — услужливо предложил Алдуин, когда несколько минут стука по твёрдой поверхности не дали никаких результатов. Я не стала ему отвечать. — Лукан! Это я, Фрейя! — Или я могу произнести ту'ум. Я знаю такие Слова, что отворяют запертое. — Камилла! Открой, это Фрейя! — Ладно, если ты не хочешь наносить ущерб данному имуществу… — в тоне Алдуина было столько снисхождения и скуки, что на миг я притворилась, будто избиваемая мною дверь — это его лицо, — то воспользуйся отмычками, ты же в этом деле хороша. — Алдуин, заткни… Стоп, это что, комплимент был? В этот момент раздался звук отодвигаемых засовов; их явно было несколько. Дверь осторожно приоткрылась, и из щели выглянуло знакомое лицо с коротко подстриженной бородкой. — Фрейя! — Лукан, какого даэдра тут… Ты почему с мечом? — не успела я закончить фразу, как Алдуин оттащил меня от дверного проёма и впечатал в свой бок. Он был разъярён, точно бешеный тигр. — Брось его, бросай клинок! Естественно, столкнувшись с двухметровым нечто в виде грозного, сурового норда, с ног до головы закованного в странную, ребристую броню, Лукан меня не послушал. — Он друг! — Я цыкнула на Алдуина, стиснув зубы, и попыталась вывернуться из его хватки. Но тот и бровью не повёл. Я знала множество способов его обезвредить. Астрид рассказывала мне об уязвимых точках человека — чуть ниже ушей, сразу под челюстью, по центру шеи. А поскольку Алдуин был упрям как осёл и почти никогда не носил шлем… Но, к сожалению, проверни я что-то такое в присутствии свидетелей, он бы меня четвертовал, как только бы очнулся. А посему я безропотно терпела позор, вызванный столь грубым обращением со мной перед мужчиной, который знал меня как Драконорождённую и тана Вайтрана. — А ты, — я обернулась, чтобы из-за Алдуинова плеча взглянуть на приближающегося Тенегрива, — стой где стоишь. Алдин, отпусти меня… Да хватит уже! — крайнее предложение закончилось истерическим воплем, на который прибежала сестра Лукана. — Камилла, я же сказал тебе сидеть внизу! — Ой, да помолчи ты, братец! Я была права, что опасности нет. Так, а почему ты угрожаешь Фрейе и её… спутнику двемерским мечом? — в карих глазах Камиллы блеснул интерес, который нравился мне всё меньше и меньше по мере того, как она обводила Алдуина изучающим взглядом. — Он первый стал мне угрожать, — возмутился Лукан. — Потому что ты махал мечом перед моей жен… — Давайте всё обсудим внутри! — крикнула я, чтобы заглушить последнее слово, иначе это бы услышал Тенегрив, стоящий всего в нескольких шагах от нас. Последнее, в чём я нуждалась, это чтоб персональный конь Ситиса таранил дверь магазина с намерением сделать из меня вдову. С другой стороны, Камилла и Лукан, судя по их круглым глазам, уже видели и слышали достаточно, чтобы сложить два плюс два. — Кстати, у вас случайно не найдётся сладких рулетов или заварных пирожных? — Хватка Алдуина на моём плече немного ослабла, и я подавила желание потереть вышеназванное плечо. «Еда — всегда рабочий вариант, по крайней мере с этим дова». — Ну, — неуверенный взгляд Лукана бегал туда-сюда между мною и Алдуином, но он в конце концов решился опустить меч, — мы, конечно, запаслись провизией на несколько недель. Хотя десерты были не в приоритете… Ками толкнула брата локтем, освобождая проход. — Пожалуйста, заходите. И да, у нас есть всё это и даже больше, если вам нравятся орехи в меду… — Которые совершенно бесполезны, учитывая, что осада началась вчера. На секунду у меня остановилось сердце. Буквально. — Какая осада? Лукан и Камилла переглянулись, затем она ответила: — Ну, осада Вайтрана. Братья Бури атаковали его вчера. Я думала, ты знаешь.

***

Алдуин прекрасно отдавал себе отчёт, что несколько месяцев, проведённые с Фрейей, по сравнению с его почти бессмертной жизнью были лишь мгновением ока. И всё-таки ему казалось, что он узнал её довольно хорошо, даже если брать во внимание все её секреты. Но видеть, как у его Довакин кровь отливает от лица после столь незначительной новости, — это было настоящим откровением. Да, она была знакома с местным ярлом, занимала какой-то государственный пост, если он всё правильно помнил, а ещё она промямлила что-то о «Доме тёплых ветров». Но в его глазах этих причин было недостаточно, чтобы настолько побледнеть. Конечно, учитывая, что эту информацию из неё пришлось вытягивать щипцами (и только потому, что Фрейя не дала ему убить легата, который приказал связать его подобно скоту!) во время их безумного побега, да к тому же в разгар чудовищной бури, пару-тройку фактов он мог и забыть. — О боги, Синдинг… Я послала его прямиком на войну, — выдохнула она с нескрываемым шоком. На один короткий миг Алдуин задумался, стоит ли ему пытаться выжать из себя хоть каплю сочувствия — всё-таки он хотел завоевать её любовь, — но тотчас отказался от этой затеи. Это было просто невозможно. — И Лидию, и Мико. Балгруф скорее умрёт, чем уступит трон… Её голос дрогнул на последнем слове, а губы сжались в тонкую, напряжённую линию. Радужки её глаз были такими синими, что зрачки будто вспыхнули чёрным огнём. Они стали большими и раскосыми, осознал Алдуин, из-за чего у него перехватило дыхание. «Почти такие же, как там, в Туманной роще». — Ты намерена спасти их, сунуться в самое пекло, хотя твоим уделом всегда были безмолвие и тень, — он говорил так тихо, что ни Лукан, ни Камилла не могли толком его расслышать. — Фрейя, ты ничего не знаешь о войне. — Вайтран — мой город. И я буду его защищать. Я не могу просто стоять в сторонке. — Она едва ли не рычала, пускай и беззвучно. — А теперь — руки прочь. Возможно, впервые за свою долгую жизнь Алдуин повиновался приказу. Он наблюдал за тем, как она переступает порог, просит принести ей все зелья выносливости и камни душ, что имеются в доме. Лукан и Камилла сразу засуетились. Он никогда раньше не видел Фрейю в момент, когда кто-то угрожал тому, что было ей дорого; обернись она драконом, она бы сейчас извергала дым и огонь. «Или, скорее, лёд», — поправил себя Алдуин. Некоторые на её месте, будь то человек или дова, сходили бы с ума, с криками метались бы по комнате, неистово сверкая чешуёй, орудуя когтями либо избивая своих несчастных слуг бронзовыми посохами, покрытыми чистой позолотой, пока те носились бы вокруг в своих длинных пурпурных одеждах. Фрейя же стояла почти неподвижно, с холодным, мрачным лицом. Она была как снежный ураган, тихий, но в любой момент готовый накрыть собою всю землю. — Вот, это вся партия. Восемь больших камней душ, пять из которых заряжены, и семь наилучших зелий запаса сил. — Прежде чем Камилла закинула товары в коричневый мешок, Алдуин успел взять со стойки два камня душ, наиболее ярких и крупных. Бросив один из них Фрейе и не спуская глаз с немного нервного Лукана, он достал Соловьиный клинок и приложил камень к основанию лезвия. Кристалл замерцал, с шипением развоплощаясь, и душа, которую поглотил сумеречный меч, озарила комнату голубоватым светом. Камилла с видимым усилием закрыла свой приоткрывшийся рот. — Я никогда к этому не привыкну. — Она быстро скрутила горловину мешка и перевязала бечёвкой. А потом — Алдуин не сразу в это поверил, — вышла из-за прилавка и протянула свёрток ему. Алдуин тупо уставился на неё из-за кончика своего носа. Когда она не уловила намёка, он слегка приподнял бровь. Он понял, что до неё, наконец-то, дошло, когда имперка возмущённо нахмурилась. Она поджала губы, бросила взгляд на Фрейину руку, задержавшись на безвкусном обручальном кольце, которое наколдовал Сангвин. Очевидно, её обуревали сомнения касательно нового супруга Довакин. — Ты хочешь что-то сказать, — это было полуутверждение-полувопрос, обёрнутый в обманчиво вежливую, тягучую речь, что шла вразрез с подпитывающими её эмоциями. — Камилла, я это возьму, — Фрейя вытянула руку, и торговка, на секунду замявшись, юркнула к ней, благодаря чему осталась в живых. Очевидно, его умная жена раскрыла его замысел. — Лукан, вот оплата, этого должно хватить, — она сунула руку в мешочек, закреплённый у неё на поясе, и извлекла довольно большой и толстый кошель, внутри которого лежали септимы в компании двух бриллиантов. — Пожалуй, здесь даже многовато, — Лукан расслабил завязки и высыпал содержимое кошелька на прилавок, прямо рядом с золотым драконьим когтем — единственной вещицей в этом магазине, представляющей реальную ценность. — Дай-ка я пересчитаю… — У нас нет времени. — Если б Алдуин ещё не понимал всю глубину её тревоги, то сейчас он бы окончательно в ней убедился. Ибо Фрейя всегда была скрягой, когда дело доходило до септимов, но в этот раз она едва взглянула на сверкающие золотые монеты, одна сторона которых изображала царственный силуэт Акатоша, а другая — совершенно неуместный профиль Талоса. — Ваша дверь выглядит достаточно прочной. Ту, что наверху, тоже обязательно закройте на засов. И попросите Алвора, если он сможет, установить на окна решётки. — Он этим занимается с прошлой недели, когда сюда нагрянула кучка бандитов из Факельной шахты. Мы их прогнали, схватили двоих, но они убили Пенька. Если бы она ещё сильнее сжала зубы, они бы просто треснули; на её руке, сжимавшей поясной мешок, побелели костяшки. — Другие погибшие есть? — Только один вайтранский стражник; все остальные целы. Фроднар так рыдал — бедное дитя, — а весь отряд, само собой, вернулся в город, чтобы его оборонять… Если Лукан так надеялся утешить Фрейю, то он потерпел полный крах. Алдуин думал о том, чтобы вырубить мужчину золотым когтем или схватить Драконорождённую и молча вывести её на улицу, однако в разговор вмешалась Камилла: — Но ты за нас не волнуйся. — Мастерски скользнув вдоль прилавка, она встала между Фрейей и Луканом, чтобы те не видели друг друга. — Фендал завербовал местных охотников — в такое время они только рады находиться поближе к деревне. К тому же Алвор раздал нам оружие. Ты — тан Вайтрана; вот где ты должна быть. «Идеальный момент, чтобы уйти», — подумал Алдуин и, подойдя к двери, одним резким движением впустил в дом яркое послеполуденное солнце. Прежде чем перешагнуть порог, он положил руку на эфес меча — обычная угроза своенравному коню, который при виде Пожирателя Мира стукнул по земле копытом. Долго ждать ему не пришлось. Вскоре Фрейя тоже вышла, запрыгнула в седло и подтянула его за собой — и очень вовремя, поскольку Тенегрив тут же встал на дыбы, ногами рассекая воздух, и с невероятной скоростью понёсся вперёд. — Он сделал это нарочно! — попытался Алдуин перекричать громоподобный топот копыт. — Каждому маэстро нужна публика, — в иной раз она бы улыбнулась на этих словах, но сейчас даже не повернула головы. Её голос был плоским и абсолютно не весёлым. — Ты пообещала им вернуться и разобраться с бандитами. — Он наклонился к ней и ещё крепче обхватил за талию. Хоть автором этой безудержной гонки был Тенегрив, Алдуин прожил достаточно долго, чтоб научиться извлекать пользу из любой ситуации. — Ты же знаешь, что всех спасти невозможно. — Чем скорее она это поймёт, тем лучше. Рано или поздно до неё дойдёт, как тщетны все её попытки спасти эту землю и этих людей, которые сами себя раздирают на части. Молчание, что по его прикидкам должно было продлиться несколько минут, затянулось на добрую половину пути. Тенегрив практически парил над землёй; удивительно, но они всё ещё ехали по главному тракту — и к тому же средь бела дня. Ему оставалось лишь верить, что Тенегрив знает, что делает. На Алдуина этой лошади, конечно, было наплевать, однако никто другой во всём Скайриме так ревностно не защищал Фрейю. А потом, когда он уже заключил, что Довакин намерена молчать всю дорогу, она заговорила: — Я не обещала. Я вернусь, если смогу. И я знаю, что они сумеют за себя постоять, как делали это всегда. — Но? Они подъехали к крутому повороту; Тенегрив едва сбавил темп, заставляя их ещё сильнее вжаться в седло. В процессе Алдуин мельком увидел её профиль и изумился тому, насколько истощённо она выглядела. — Я знала этого пса. Он повалил Фроднара на землю и заслонил мальчика своим телом, когда на Ривервуд напал дракон. Это была первая деревня, где я побывала после Хелгена. Здешние люди были добры ко мне… и щедры. — Со стороны леса вдруг раздался вой, и Алдуин заметил тёмные угловатые силуэты, пробирающиеся через заросли, прежде чем выскочить на дорогу и пуститься за ними в погоню. — Грёбаные волки! — выругалась Фрейя. Их было пятеро, и они бежали очень быстро — почти так же быстро, как Тенегрив. Из раза в раз кидаясь на коня, они щёлкали своими клыкастыми челюстями и пока что промахивались, однако неуклонно приближались к своей цели. Огонь мог обжечь Тенегриву бока, особенно под этим углом. В любом другом случае Алдуин был бы не против. Но для данной задачи больше подходил лёд. — ИЗ СЛЕН! Двоих волков отбросило назад; их шкуры быстро обрастали ледяными сосульками, сковывающими любое движение. Третий волк скатился вниз по речному склону, поражённый искрами молнии, что подпалили его мех. Ал потянулся было за мечом, но тут Тенегрив резко затормозил. — Держись! — крикнула Фрейя. Вот и всё предупреждение, которое он получил, прежде чем сильные мышцы под ним напряглись и Тенегрив яростно взбрыкнул задними ногами. В уши ударил громкий, отвратительный треск и пронзительный визг существа, находящегося в страшной агонии; и, не успел он понять, что всё кончено, как они сорвались с места и галопом пустились вперёд. Обернувшись, Алдуин увидел одного мёртвого волка, а второй медленно полз к краю дороги. «Этот сдохнет ещё до заката, либо от полученных ран, либо от другого хищника». Оставшуюся часть пути они все были на взводе. Алдуин выискивал глазами диких зверей и предполагаемых солдат-разведчиков — пока не увидел вдалеке чёрный дым. Наконец, они достигли вершины холма, откуда извилистая дорожка спускалась в царство хаоса и кровопролития. Он видал и похуже. Он устраивал и бо́льшие ужасы. Но сейчас всё его внимание было сфокусировано на Драконорождённой, ибо он знал, как это выглядело в её глазах. Горящие поля, дым и огонь, поднимающиеся от разрушенных ферм подобно рваным знамёнам, марая небо и затемняя солнце… На его лице осел пепел; Алдуин попытался его не вдыхать, но это не особо помогло. Она не стала ждать, пока он спешится. Просто перекинула ногу через шею коня и соскользнула на землю. Медленно, словно во сне, она подошла к краю гребня, стоя достаточно далеко и высоко, чтобы с безопасной дистанции смотреть на серо-синие волны, бьющиеся о стены города, который Довакин приехала спасать. В воздухе гудело низкое мычание боевых рогов; нападающие и защитники ежесекундно обменивались стрелами; за воинственными криками солдат были слышны и крики боли. Всю округу усеивали странные, громоздкие машины, которые Алдуин видел впервые. Эти механизмы позволяли Братьям Бури метать камни в городские стены. — Он пригнал сотни людей, — вымолвила Фрейя, будто не веря собственным глазам. — Их, наверно, больше тысячи. — Три тысячи, — тихо поправил Алдуин. — Сколько в городе стражников? — Человек триста. Балгруф отказался от предложения Туллия разместить в Вайтране имперский гарнизон. Он назвал это жестом доброй воли, якобы так он покажет Ульфрику, что не занимает ничью сторону в этой войне. — Тенегрив подошёл к Фрейе сзади и аккуратно положил морду на её плечо. — Так вот почему ты вернулся, — пробормотала она, поворачивая голову, чтобы прижаться к нему лбом. — А теперь мы должны скакать прямо туда. Слова «замешательство», «гнев» или «ярость» даже близко не передавали его чувств, когда он услышал это заявление. — Это безумие чистой воды! — рявкнул Алдуин. Фрейя же просто подошла к мешкам, притороченным к седлу Тенегрива. Она наполнила свою сумку различными снадобьями, сразу проглотила зелье выносливости, а когда он вытянул руку, чтобы её остановить, у неё хватило наглости всучить ему второй флакон со словами: «На, выпей тоже». Но вместо этого он уронил его на землю. — Чего ты надеешься добиться? Может, ты и Довакин, но одна женщина против трёх тысяч солдат — где вообще такое видано? Сосредоточенно нахмурив лоб, Фрейя извлекла из сумки бордовую бутылочку и вылила её содержимое на даэдрический меч. Красные прожилки лезвия словно засветились, когда прозрачная маслянистая жидкость проникла в каждую тончайшую щель, растекаясь по бритвенно острым зубьям. То же самое она проделала с эльфийским кинжалом, который достала из сапога. Затем, с большой осторожностью убрав клинки в ножны, она и ему вручила мешочек с припасами. Ал отказался его брать. — Я не дам тебе растратить жизнь на это гиблое дело. — От мысли, как она умирает на том поле внизу, его прошибли мурашки. — Тогда помоги мне. Алдуин горько рассмеялся. — И что ты прикажешь мне делать? Призвать метеориты, чтоб уничтожить всё окончательно, включая тебя? Именно поэтому ты не применяла Грозовой зов. Стихия поражает всех без исключения, даже твоих союзников. — Это да. А вот дракон мог бы изменить ход войны. Так призови его.

***

Редкое явление — видеть Алдуина, стоящего с открытым ртом. Он был настолько ошеломлён, что не мог найти слов ни для вопроса, ни для возражения. — Хочешь спросить, откуда я об этом знаю? — Взяв его за руку, я вложила в его ладонь небольшой мешочек с камнями душ и зельями добавочной магии и выносливости, после чего заставила его сомкнуть пальцы. Жаль, что я не могла дотронуться до его кожи, от которой меня отделяла стальная перчатка Клинков. — Фолкритские стражники сказали, что ты вызвал дракона. Они упомянули, что двое были убиты, но один улетел. Когда ты описывал произошедшее, ты говорил только о тех дова, с которыми боролся. А у тебя, — я отпустила его руку, — больше причин скрывать от меня что-то, чем у стражников. Хотя лучше бы ты рассказал. С этими словами я натянула на голову капюшон и подняла маску до такого уровня, чтобы мягкая, тонкая ткань закрыла мои щёки. Так я, по крайней мере, не наглотаюсь пепла от пожарищ, хоть его вкус уже ощущался на моём языке. — Так я могу рассчитывать на твою помощь? Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь мог посмотреть на меня так же пронзительно, как Алдуин. Даже несмотря на то, что я была в доспехах и с оружием, я чувствовала себя сокрушённой. — Он никогда не даст тебе залезть ему на спину — только если победишь его в бою. Сражаться за город, за смертных, которые его ненавидят… Мне это кажется абсурдным, что уж говорить о нём. — Я не прошу, чтоб он доставил меня в город или сражался с воинами Ульфрика. Мне только нужно, чтобы вы расчистили мне путь во дворец, вот и всё. — И что, во имя Акатоша, ты собираешься там делать? — Мне надо добраться до Балгруфа. При любых других обстоятельствах он был бы под надёжной охраной. Но у его ворот бушует война, и я уверена, что всех своих солдат он отправил сражаться. Он бы и сам полез на баррикады, только Айрилет скорее запрёт его в подземельях, чем позволит так рисковать. Ещё перед осадой Буревестник мог заслать в Вайтран своих агентов. Всё, что потребуется для убийства Балгруфа среди всей этой суеты — один короткий отвлекающий манёвр. Поверь, уж я-то знаю. — Фрейя, даже если ярла пощадят, этот город всё равно достанется тем, кого ты называешь Братьями Бури. Без разницы, выживет он или умрёт. Тенегрив нетерпеливо заржал мне на ухо. — С драконом или нет, Алдуин, но я должна туда пойти. Вайтран — мой город. Я не могу его бросить — так же, как ты не мог оставить Бромьунар. — Я отвязала от седла все тюки и спрятала в высокую траву у подножия дерева, бормоча тихую молитву Ноктюрнал, чтобы она защитила имущество этой воровки от других воров. А затем я вскочила в седло, и мы поехали вниз по разбитой мощёной дороге. Алдуин остался стоять на холме; я даже не обернулась. «Он призовёт дракона. Он должен». Давно я не испытывала такую ярость и такой отчаянный страх. Алдуин был прав: безмолвие и тень — вот моё главное оружие. Я никогда не видела войны, и уж тем более не принимала в ней участия. Да и при свете дня девушка, одетая в диковинную тёмную броню и сидящая на громадном вороном жеребце с кроваво-красными глазами, — это просто идеальная мишень. Но там, за стенами, был Балгруф, и Лидия, и Мико, и Синдинг… все те, кого я считала друзьями. «Не знаю как, но я пробьюсь сквозь эту бурю из стрел и мечей. Я найду способ попасть в Вайтран». — Тогда нам лучше сойти с дороги, — шепнула я, натягивая левый повод. Видимо, Тенегрив был со мной солидарен, поскольку он подчинился. — Мы можем ехать по обочине, прятаться на склонах и за деревьями, пока не доберёмся до фермы Пелагио, если от неё ещё что-то осталось… — К моему горлу подкатил ком. «Если я выживу, то Тёмное Братство с великой радостью откликнется на все Чёрные таинства, просящие о смерти Ульфрика». А потом я услышала тот звук, которого ждала. Далёкий рёв дракона, чья громкость привлекла внимание части солдат, сражающихся на периферии. Мы с Тенегривом отошли подальше и стали наблюдать. Воздух сотряс ответный грохот, и я улыбнулась, глядя на зрелище, что прежде заставляло меня прятаться в ближайших кустах. Из-за гор вылетел красный дракон с бледно-серыми пятнами, одним взмахом своих крыльев рассеивая дым. Братья Бури ещё этого не знали, но только что ход битвы повернулся на сто восемьдесят градусов.