Dragonrend

Двое суток ушло на то, чтобы собрать тела погибших с поля боя и с городских стен. Армия Ульфрика, которую он послал на Вайтран, насчитывала чуть менее трёх тысяч бойцов; стражников было три сотни. За один день Буревестник лишился почти всех своих солдат, в то время как потери с нашей стороны составили примерно девяносто человек — девяносто отважных героев из всего небольшого отряда защитников города, которые не отступили даже перед лицом, казалось бы, непреодолимой угрозы. Среди наших павших было и несколько мирных вайтранцев, что боролись за свой дом с оружием в руках. — Мой тан, — внезапное обращение Лидии, равно как и непривычная мягкость, которой был наполнен её голос, выдернули меня из круговерти мыслей. Оказывается, я всё это время таращилась на лёгкий потрёпанный капюшон, лежащий у меня в руках. Мой капюшон Теней и Соловьиную броню забрали на починку Ульфберт и Адрианна; никакой платы они с меня не взяли — сказали, это благодарность за своевременное прибытие Лидии, спасшее жизнь не только детям, но и Адрианне с её отцом. Правда, стражников Вайтрана всё-таки убили, а Андурс теперь обретался в храме Кинарет как один из многочисленных пациентов Даники — ещё одна жертва осады, которой вскоре будет суждено перерасти в полномасштабную войну. Пока что новых нападений на города или холды не ожидалось. Конечно, это не отменяло отдельные кровавые стычки, ритуалы Чёрного таинства (на которые никто не откликнется, ибо я предельно ясно втолковала Назиру и Бабетте, что с политическими заказами мы больше дел не имеем) и тотальный шпионаж. Но пройдёт по меньшей мере несколько недель, прежде чем Империя с подачи Альдмерского Доминиона предпримет шаги, которые позволят ей окончательно разгромить Буревестника. Эта война затянется надолго, какой бы стремительной она ни была. И прольёт очень много крови. То, что в Вайтран прибыл имперский контингент, уже предвещало проблемы. А теперь Балгруф не располагал такой непозволительной роскошью, как право выбора. Сохранять нейтралитет отныне было невозможно — ни для кого. — Что Вы сказали, мой тан? Я даже не заметила, как мысль сорвалась с моих губ. Сейчас я ощущала лишь дикую сухость в глазах и недомогание в теле, параллельно надевая на себя оставшиеся части гильдейской брони. Пока я созерцала её поношенную кожу и стёртые застёжки, у меня в сознании маячил призрак той, полузабытой жизни. Я так давно не заходила в «Буйную флягу». В последний раз я была там по весьма неприятному дельцу — и под маскировкой. То, что я смогла обдурить Делвина, ещё раз доказало, каким великолепным учителем была Габриэлла. Однако в отрыве от этого я чувствовала себя до невозможности… забытой и брошенной. Абсурдно, не правда ли? — Уже пора? — Я натянула капюшон на лоб и допила остатки зелья выносливости, стоявшего на прикроватном столике. На пару мгновений я зарылась ладонями в мягкие шкуры, мечтая вернуться в постель и провалиться в глубокий сон. За последние двадцать четыре часа я полежала от силы часов пять. Всё остальное время было израсходовано на разбор завалов, вызволение оттуда тел погибших и транспортировку раненых в храм Кинарет, где им могли оказать медицинскую помощь. Даже находясь в своей комнате, я отчётливо слышала крики Ольфины, когда труп её возлюбленного Йона был найден под обломками кирпича на месте разрушенной арки, смятый и изувеченный. Йервар горько плакал, в то время как его отец выказывал недюжинное самообладание; на лице Скульвара Чёрной Рукояти застыла суровая маска, но его руки тряслись, когда он упал на колени перед неподвижной тушкой Алли, утыканной стрелами. Рядом с нею лежали тела ещё двух вороных лошадей. Звуки жалобного лая и отчаянного скулежа истекающего кровью серого пса, бегающего взад и вперёд и зовущего свою покойную хозяйку, являлись мне в кошмарах, что прерывали мой и без того короткий сон. — Вы знаете, что пора. Подняв глаза на Лидию, я увидела её облачённой в полный доспех. На её боку был закреплён Охладитель, а на спине — длинный лук с полным колчаном стрел. Мои губы расплылись в усталой улыбке. — Вижу, ты сделала выбор в пользу наплечников. Сегодня что, какой-то особенный день? Она чуть нахмурилась — скорее из вредности, чем из реального недовольства. — Да нет. Просто сегодня утром в город заявились два легата в сопровождении имперских солдат и потребовали Вашего ареста. И всё, что их останавливает, это ярл Балгруф да жители Вайтрана, которые скорее развяжут вторую войну, чем позволят захватить своего тана. — На этих словах в её интонации послышались отзвуки гордости. — Ну и ещё заверение Балгруфа, якобы Ваш муж учился у Седобородых и теперь умеет вызывать драконов и подчинять их своей воле. Встав с кровати, я взяла из её рук даэдрический меч и пристегнула ножны к поясу. — Бьюсь об заклад, он умолчал о том, что вышеназванный муж сейчас шляется где-то в степях в компании драконьего черепа. — Я тут же захотела вернуть свои слова назад, но, увы, боль от прикушенного языка ничуть не смягчила моих сожалений. Кажется, Лидии стало немного неловко. — Ну всё, пошли, а то опоздаем на похороны. К её чести, Лидия решила не уточнять, о каких именно похоронах я говорю. Когда мы спустились на первый этаж, Мико сразу подскочил на лапы, энергично виляя хвостом. На нём был комплект новой, шипованной брони из плотной кожи, закрывающей его лохматую спину и грудь. — Ты идёшь с нами? — ласково поддразнила я Мико, почёсывая его за ушами. В ответ он тихо заскулил и облизал мою вторую руку. — Что ни говори, а сражался ты храбро. — Мико был в катакомбах вместе с детьми, и, по словам Адрианны, он бился как целая стая волков, помогая им сдерживать Братьев Бури до появления Лидии. — Ещё как идёт, — строго промолвила моя хускарлка. — Я дрессировала его как боевого пса не для того, чтоб он сидел дома. — Сомневаюсь, что легаты попытаются убить или похитить меня прямо перед носом у Балгруфа — они дождутся момента, когда я покину Вайтран. Сейчас люди скорбят, и даже Империя должна соблюсти кое-какие приличия. При условии, что сюда не явится Талмор. Так странно было видеть Равнинный район опустевшим. Не считая нас, на улице остались только каджиты, коим Вайтран предоставил убежище; их палатки стояли за «Домом воительницы» и «Домом тёплых ветров». В каком-то смысле эта картина идеально отражала последствия нашей грандиозной победы. Ибо, когда радостное ликование стихло, эйфория прошла, а удивление от необычного союза с драконом исчезло… на передний план вышли мертвецы, о которых надо было позаботиться, потери, которые надо было пересчитать и сопоставить с количеством выживших, убитые печалью вдовы и вдовцы, свежеиспечённые сироты и лишённые своих детей родители, которых невозможно было исцелить ни зельем, ни заклинанием. В этом сражении Балгруф потерял любимого брата. Провентус Авениччи чуть не лишился ноги, что было изначальным прогнозом аколита Йенссена, но теперь он, вероятно, не сможет передвигаться без трости и останется хромым до конца своих дней. И это лишь при условии, что в течение следующих пяти суток в рану не занесётся инфекция. Олфрид и Бергитта из клана Сынов Битвы потеряли сразу двух своих детей. Авюльстейн Серая Грива погиб на крепостной стене — там же, где и Амрен, который до последнего не выпускал из рук железный меч, найденный мною в Логове плута. Но, наверное, сильнее всех пострадали Соратники. У них больше не было лидера. Стоя под частично обгоревшим Златолистом, я подняла глаза на ступени, ведущие в Йоррваскр, куда я в итоге не пошла. И хоть я готова была поплатиться за своё решение… я не знала, что цена будет настолько высокой. Наверху, в Небесной кузнице, для Кодлака разожгли погребальный костёр, устланный роскошной багряно-золотой тканью; если бы я пригляделась, то увидела б и самого воителя — но я не могла. Вместо этого я опустила голову в надежде, что капюшон скроет непрошеные капельки слёз, выступившие у меня на глазах. Если Лидия и слышала моё немного сбитое дыхание, то она решила оставить свои наблюдения при себе и просто последовать за мною по высокой лестнице, которая вела ко входу в Драконий Предел. Стражники, охранявшие парадную дверь, мигом выстроились в два ряда по бокам от неё, как только завидели нас. Это было чем-то вроде почётного приветствия — даже более почётного, чем в тот день, когда меня назначили таном. А также я подозревала, что это — самый уважительный способ уклониться от любого взаимодействия с вашей покорной слугой. Всего два дня минуло с окончания битвы, но по Вайтрану уже гуляли самые невероятные слухи, что разносились по городу быстрее драконьего пламени. Мой Крик не оставил от Галмара Каменного Кулака ни одного целого кусочка. Согласно другой версии, я не Кричала вообще — нет, я взревела подобно дракону, коим я на самом деле являлась, и чуть не обрушила дворцовую крышу. Кто-то утверждал, будто от мощи моего ту'ума голова Галмара прошибла несколько стен Драконьего Предела и приземлилась на равнине внизу. А самая свежая байка гласила, что я уже превзошла уровень величайших из Седобородых и могла разорвать человека на части одним своим шёпотом. В результате во время спасения выживших нам с Лидией пришлось работать вдвоём — пока она не взбесилась настолько, что призвала нам на помощь нескольких стражников. Как-то раз я чихнула, и все мужчины попадали наземь, просто чтобы укрыться от предполагаемой смерти. После этого я стала замечать, что горожане обходят меня стороной. Единственными, кто не сбегал и не шарахался, услышав мой голос, были ярл Балгруф, Адрианна и Ульфберт, и ещё Даника с её чертовски переутомлёнными учениками. Я привыкла к тому, что люди смотрели на меня с восхищённым благоговением. Некоторые даже считали меня героиней, на которую стоит равняться. Властные персоны вроде Ульфрика и генерала Туллия взирали на меня с вожделением, какое обычно испытываешь к мощному артефакту. Талморцам же было наплевать на мою драконью кровь; чтобы меня ненавидеть, им было достаточно лишь того факта, что я не эльфийка. Однако раньше никто не трясся передо мною от ужаса только по той причине, что я — Довакин. — О, похоже, Вам здесь очень рады, — пробормотала Лидия. — Раз в кои-то веки Фаренгар не хмурится, как обычно — то бишь как напыщенный петух. Она была права. Фаренгар выглядел довольно… взбудораженным. Почти как в те разы, когда он натыкался на Аркадию — однажды, в качестве эксперимента, она подлила ему в кружку приворотное зелье, но в итоге сама стала объектом его непрошеных ухаживаний. Клянусь, до этого я не встречала ни одного жителя Скайрима, чьим языком любви было бы подбрасывать сердца даэдра на порог своей ненаглядной. Хотя она занималась алхимией, но дарить женщине подобные вещи было просто возмутительно. Почуяв мою неприязнь к придворному волшебнику (которая была абсолютно взаимной), Мико навострил уши и засеменил вперёд. Его тихое рычание было достаточно отчётливым, чтобы заставить Фаренгара остановиться. — Довакин! — воскликнул он, изо всех сил стараясь выровнять складку, что проступала на его лбу всякий раз, когда он переводил взгляд на Мико. — Если Вы будете так любезны отозвать свою зверюгу… — Эта зверюга, — спокойно начала я и ускорила шаг, радуясь тому, что Мико держался рядом со мной и не подпускал Фаренгара слишком близко, — помогла спасти дворцовых детей и управляющего. Чего тебе надо? — У меня есть к Вам одно предложение — как всегда, исключительно в интересах познания. Алдуин говорил, я должна доверять своей драконьей крови, своей интуиции. И в данный момент интуиция оповещала меня, что слова чародея придутся мне совсем не по нраву. — Думаю, сейчас не лучшее время… — Пока мы шли мимо лаборатории Фаренгара, я взглянула на платформу. Герда и Фианна неплохо оттёрли дощатый пол, но я по-прежнему видела место, где истекло кровью тело Ульфрикского военачальника. Россыпь тёмных пятен указывала на то, куда приземлились ошмётки его головы. Для того, чтобы закрасить эти пятна, придётся нанимать плотников. «Тогда и запах крови уйдёт». Но только не для меня… В мою память запах Галмара впечатался навеки — как и чистый, неприкрытый ужас, застывший на лицах всех воинов в зале, когда я протёрла глаза и поднялась на ноги. Единственным, кто посмотрел на меня с чем-то вроде одобрения — это было ещё до того, как он заметил приколоченный к стене череп дова, — оказался коварный Бог Разрушения, выдающий себя за человека. Даже Балгруф испугался меня тогда, хотя свой страх он одолел достаточно быстро. — Поверьте, я бы не стал теря… тратить время на разговоры с Вами, но, к сожалению, Вашего мужа поблизости нет. Итак, вернёмся к основной теме. Ваш муж умеет призывать драконов, и Вы даже не представляете, как долго я ждал подобной возможности. Одна моя нога уже стояла на ступеньках, ведущих на второй этаж. Я резко замерла. — Что ты сказал? — Храните нас Девятеро, — тихо шепнула Лидия из-за моей спины. Но ни это, ни мой недоверчивый тон не смутили придворного мага. — Я хочу, чтобы Ваш муж призвал сюда дракона, — пояснил он, растягивая каждое слово в манере, какую обычно применяют к интеллектуально недоразвитым людям. — Я был бы безмерно благодарен, если бы мне позволили… э-э… немного поэкспериментировать с таким великолепным образцом. — Что? — выпалила я почти одновременно с Лидией. Мико стал рычать уже не понарошку, и Фаренгар поспешно отступил на несколько шагов. — Уверяю, дракон даже меня не заметит. Мои тесты будут для него практически безболезненны, если он и впрямь такой большой, как утверждают стражники. Всего пара чешуек и немного крови. Вряд ли он вообще что-то почувствует… — И речи быть не может! — Чрезвычайно разозлённая, я бросилась вперёд. Фаренгар развернулся и хотел было удрать, но Мико обежал его сзади, отрезав все пути к отступлению. В результате он споткнулся о собаку и бесформенной кучей рухнул на пол. Наклонившись, я схватила его за грудки, так что его корпус частично приподнялся, и прошипела: — Сейчас ты будешь слушать меня и молчать в тряпочку. Мой муж выскочил из этого самого зала с черепом Нуминекса в руках; для него само название «Драконий Предел» — всё равно что оскорбление. Вся его жизнь построена на вере в то, что драконы священны, а ты хочешь одного из них превратить в лабораторную крысу? — Я встряхнула его с такой силой, что у него заклацали зубы. — Да даже самому архимагу Савосу Арену не пришло бы на ум заикаться о подобных глупостях! Я отпустила его раньше, чем успела бы поддаться низкому желанию впечатать его голову в пол. — Тебе повезло, что моего мужа нет рядом. За твои слова он мог бы сделать из тебя второго Каменного Кулака. Фаренгар на славу побледнел, прежде чем я щёлкнула каблуками и удалилась прочь. — Отличная работа, мой тан, — злобно усмехнулась Лидия. — И ты тоже молодец. — Мико ответил на её похвалу громким, радостным лаем. — Я могу иногда называть его тупой псиной, но это исключительно из-за большой любви, — поделилась она по секрету. Кто-кто, а Лидия всегда умела отвлечь меня от дурных мыслей. Я попыталась немного смягчить лицо, чтобы его выражение стало чуть менее яростным. — Хах, я почти то же самое испытываю к Алдину, но и любовь там тоже присутствует. — Тонкие брови моей телохранительницы взметнулись наверх, и я мигом поняла, какую чушь я только что сморозила. — Конечно, я не сравниваю Алдина с собакой. Я имела в виду его тупость. Не то чтобы он был тупым — как раз наоборот. Просто некоторые его поступки так меня бесят… Что? — зыркнула я на Лидию. — Чего ты улыбаешься? — Ничего. Смотрите, двери на балкон открыты, и, кажется, все уже собрались, включая вон того легата, который прожигает Вас взглядом. Это, должно быть, Скулнар? — Лидия положила ладонь на эфес своего меча — обычная житейская угроза, если таковые вообще существуют. Другой мой фланг был под протекцией Мико; он держался так близко ко мне, что временами тёрся о моё колено. — Ага, он самый. Хотя с его товарищем я не знакома. Кажется, он прибыл сюда из форта Нойград. — Новости в Империи расходятся быстро. Я слышала, Туллий начал использовать дрессированных ястребов для передачи сообщений. А через гонцов всё чаще распространяют дезинформацию. Кому-то это может показаться бессердечным, но я была рада, что не особенно хорошо знала Хронгара и не испытывала к нему такой уж симпатии, будучи свидетельницей его громких и довольно публичных перебранок с Провентусом. Если бы я пришла на похороны Кодлака, я бы, наверно, разрыдалась, как девчонка; однако здесь, среди членов ярловой семьи, воинов почётного караула и домочадцев тех стражников, которые погибли, защищая детей, я ещё могла себя контролировать — по крайней мере, на людях. Расплакаться перед лицом моих врагов было бы просто унизительно. Я предпочла бы остаться в конце немногочисленной толпы скорбящих. Но, поскольку я была Драконорождённой, а одним из погибших был Хронгар, мне пришлось занять более видную позицию ближе к первым рядам. Всего погребальных костров было пять, и на каждом покоилось тело павшего героя. Все они были облачены в доспехи, которые носили при жизни, и сжимали у груди длинный меч. Их кожа выглядела бледной и напоминала маску, как будто весь свет из неё испарился, и на его месте осталась лишь пустая оболочка — лишь отблески былого сияния. Вечернее солнце уже заходило за горизонт, и на небе можно было разглядеть первую неяркую звезду. На границе земли и небесного купола белела Секунда. Не знаю почему, но всё это казалось очень… органичным. Я тяжело сглотнула, когда дети и жёны погибших выступили вперёд, чтобы возложить на костры самодельные венки из снежноягодника и маленькие букетики голубых горноцветов. Затем Балгруф подошёл к телу своего брата и положил рядом с ним свой собственный меч. Однажды Эйдис рассказывала мне о бессмертной любви. Это такая любовь, которая живёт в тебе вечно. Такая любовь, которую ты учишься нести и выносить, даже если твоего родного человека больше нет рядом. Я ощутила тепло от огня, когда Балгруф с факелом в руке прошёлся вдоль погребальных костров и поджёг каждый из них. — Перед древним пламенем мы печалимся, — протянул он низким, хрипловатым голосом. — Перед древним пламенем мы печалимся, — эхом отозвались мы. Треск древесины стал немного громче. — Перед лицом потери мы скорбим. — Кто-то из детей начал тихонько всхлипывать, и мы повысили голос, чтобы заглушить их боль: — О павших мы плачем! — А для нас настал момент прощания, — закончил Балгруф, и наши голоса раздались вслед за его голосом подобно наплывающим на берег волнам. Никто не шевелился. Ни стражники, которые, в отличие от нас, могли прятаться за забралами шлемов, ни бесстрашные мужчины и женщины, на чьих лицах, словно капельки огня, блестели слёзы, ни ярл, казавшийся уставшим не по годам, но чья фигура мрачно возвышалась на фоне вечернего неба, куда взвивался дым от кострищ. Так мы и стояли до тех пор, пока пламя не догорело. — Да пребудут они в Совнгарде, — прошептала Лидия, и меня грело осознание того, что, если они действительно окажутся в Чертогах Шора, их души смогут беспрепятственно войти в Зал доблести.

***

Как бы то ни было, в конце концов семьи начали расходиться. По всему Вайтрану — и на поле битвы, и в Небесной кузнице — одна и та же сцена проигрывалась вновь и вновь. Я не собиралась уходить раньше, чем легаты. Их присутствие было для меня оскорблением, актом агрессии и явным признаком того, что в городе расквартировалась Империя. Поймав мой взгляд, Балгруф слегка качнул головой, а затем развернулся и отошёл в дальний конец галереи. — Лидия, подожди тут. Мне надо переговорить с ярлом. Как только я подошла к ограждению, холодные порывы ветра задули в мой капюшон и скинули его с моей макушки. Выбившиеся из косы пряди неприятно щекотали лицо. Волосы Балгруфа тоже взлохматились и лезли в его тёмно-синие глаза, пока ветер яростно трепал подол его мантии. Небо над нами было тускло-чёрным, с редкими вкраплениями звёзд и красноватыми отблесками. Багровый Массер присоединился к своей подруге-луне. Балгруф придвинулся ко мне почти вплотную; ещё немного, и мы бы соприкоснулись предплечьями. — Здесь нас никто не подслушает. — Я и так Вас еле слышу, так что поверю на слово. По его лицу пронеслась искорка веселья — такая же недолговечная, как утренние и вечерние звёзды, освещающие мир своими серебристыми шлейфами. — Мне сообщили, что Братья Бури вошли через секретный туннель под Небесной кузницей. — Секретный туннель, о котором ему было неизвестно и который, очевидно, перестал быть секретным. Мне пришлось напрячься, чтобы проглотить комок, внезапно вставший поперёк моего горла. — Навряд ли там сейчас хотят меня видеть. Но с Соратниками я поговорю в любом случае. Балгруф принял задумчивый вид; его светлые брови немного нахмурились. — Не хочу совать нос в чужие дела, но, если это касается безопасности моего города… — Я посмотрю, что можно сделать. — Всё-таки это входило в обязанности тана. — Поторопись. Легат Скулнар и легат Сципий очень однозначно сообщили мне, что в Вайтран скоро прибудет имперский гарнизон. Мы сейчас под угрозой: если Ульфрик атаковал нас один раз, то он, бесспорно, сделает это опять. Такие у них аргументы, — фыркнул Балгруф. — У Вас не было выбора. — Большие драгоценные камни, украшавшие его золотой обруч, весело поблёскивали в свете лун, совсем не ведая о том, что на монаршем челе они лежат тяжёлым грузом. — Ты знаешь, на чьей я стороне. Когда это ещё зависело от меня, я не выбирал ни Империю, ни Братьев Бури. — Вы выбирали Вайтран. — Сегодня мы с тобою распрощались с нашей мечтой о свободе. — После этих слов я отвела взгляд в сторону; уголки глаз предательски зажгло. — Фрейя, очень скоро и тебе придётся определиться. — Служить Империи, которой управляют фанатики-альтмеры, или же попытать счастья с Ульфриком, который хочет выгнать из Скайрима всех, кроме нордов. — Но все мои язвительные комментарии были бесполезны. — Я слышала речь Эленвен в Талморском посольстве, и я бывала в Виндхельме. Это всего лишь две стороны одного септима. — Я знаю, — тихо ответил Балгруф, и в его голосе было так много сожаления, что оно будто притягивало ветер и разбивало его вдребезги. — Хеймскр с этого утра заперт в темнице. Он всё не переставал взывать к Талосу, и я боялся, что от вида легатов он придёт в исступление. О сносе статуи они пока не заикались. Но это до поры до времени… «Значит, назад уже не повернуть». — Через сколько здесь будут имперцы? — Самое позднее — два дня. Я бы рекомендовал продумать план побега, — он посмотрел на меня сверху вниз, — но сдаётся мне, что в подобных делах ты понимаешь гораздо больше моего. Доспехи Гильдии воров выдавали меня с потрохами. Но знал ли ярл Балгруф о моём истинной положении в ней? Или в Тёмном Братстве… Впрочем, его фраза в пояснениях не нуждалась, так что я не стала трепать языком. — Есть ли новости об Алдуине? Я была готова к этому вопросу. И могла выдумать сотню различных ответов, однако правильным был только один. — Он воскрешает драконов, а я их убиваю. Возможно, существует способ остановить его навсегда, никому не ведомый прежде. Я должна как можно скорее поговорить с Седобородыми. — А твой муж, драконий наездник — он ничего об этом не знает? «Хорошо сыграно, мой ярл», — пронеслась в голове колючая мысль. Много лет назад Балгруф совершал паломничество на Высокий Хротгар. И, конечно же, он не видел там Алдуина. Его вопрос был продиктован не только любопытством, но и сомнением. — Он очень долго изучал ту'ум и историю драконьего культа, но в данном вопросе он осведомлён не больше меня. — Надеюсь, что ответ найдётся скоро. Мы стоим на пороге войны. Если ты не одолеешь Пожирателя Миров, это всё станет неважно — даже объединённые силы всего Альдмерского Доминиона, Империи и Братьев Бури не смогут противостоять ему. Но если ты победишь… ты вернёшься в ту же страну, которую покидаешь. — В пророчестве говорится только об Алдуине. — Изгонит он зло и врагов победит, — последовало быстрое и суровое замечание, сказанное почти по-отцовски. — Это не обычная песенка. Два дня тому назад ты ринулась в бой против настоящей армии. Ты бы не оставила нас — даже без дракона. Давным-давно мне казалось, что здесь нет ничего сложного. Я должна была просто убить Алдуина — или умереть от его крыла. И если бы у меня получилось, то я вернулась бы домой… Но, если Балгруф говорил правду, это была уже вторая моя мечта, которая сейчас горела синим пламенем. «Какая ты наивная». Пока я собирала себя по крупицам, пыталась выжить, пыталась стать сильней, меняла одну гильдию на другую, совершала покушение на императора и убегала от богов, я почти не думала о том, о чём мне только что любезно напомнили. И, конечно, Балгруф не мог не заметить, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы отойти от внезапного наплыва эмоций. — Без дракона я уже была бы мертва, и песнь осталась бы лишь песней, а пророчество сбылось бы всё равно, просто не в мою пользу. — Я оглянулась через плечо, ища глазами Лидию и Мико. — Справедливо. — Как и любой достойный оппонент, Балгруф удовлетворился тем, что я услышала его точку зрения, и закончил спор без всяких препирательств. — Время уже близится к ночи. Мне надо дать распоряжения Провентусу по поводу завтрашних празднований и компенсаций для семей солдат, чью память мы почтили сегодня. — Перед тем как я уеду, Вы узнаете всё, что Вам нужно. Доброй ночи, мой ярл. Он кивнул, и я с радостью поспешила назад к моим верным спутникам. — Пойдём, — бросила я Лидии. — И нет, я не хочу об этом говорить. Она и правда была лучшим воином Вайтрана — ибо, даже облачённая в тяжёлую броню, Лидия смогла догнать меня, когда я практически бежала из Драконьего Предела. «Скорее бы вернуться домой, сесть у очага, хлебнуть немного эля и закусить целой горой сладких рулетов», — размышляла я. «Чтобы утром волноваться о желудке, а не о разговоре с Балгруфом, о моём пропавшем муже и о том, убьёт ли меня Вилкас, когда узнает, что это я виновна в смерти Кодлака. Не говоря уже, что через пару дней сюда прибудет ещё одна мини-армия, мечтающая открутить мне башку…» Потянув на себя массивные двери, я распахнула их одним мощным рывком и едва ли не перелетела через порог — чтобы секунду спустя с наскока врезаться в широкую стальную пластину. — Твою же мать! — выругалась я, хватаясь за свой нос и отходя было назад, но натыкаясь на плотное кольцо чужих рук. Мико гавкал и рычал позади меня, понизив тембр лая до откровенно враждебного. От удара у меня заслезились глаза, а из ноздрей в любую секунду могла хлынуть кровь. — Ты мне нос сломал, какой же ты… — Захлопнись, — прозвучал над моей головой повелительный голос, и, к моему огромному стыду, Мико сразу же замолк. — Я имел в виду это блохастое создание, а не тебя. Очевидно, он знает своё место. — Две твёрдые ладони легли на мои плечи, прежде чем оттолкнуть меня прочь и убрать мои руки с лица. — Твой нос немного красноват, но он точно не сломан. — И ты можешь судить об этом, поскольку ты проходил обучение у лучших целителей Тамриэля, — отрезала я. — Ну, любой целитель скажет тебе, что ты вконец ослепла — иначе ты бы увидела, что я стою прямо перед тобой, у самого входа в замок. — Ненавижу тебя, — произнесла я одними губами, когда моё лицо окутал тёплый свет лечебного заклинания. Я бы сказала это вслух, но громкий кашель Лидии проинформировал меня, что вокруг нас собралась целая орава стражников, подслушивающих нашу беседу. — Врунишка, — тихо пробормотал Алдуин. — А теперь я предлагаю нам направиться в твоё жилище — я уже изрядно замёрз и проголодался, а дверь туда была заперта. Эта идея была лучшим, что я слышала за последние сутки. И только когда мы уже добрались до «Дома тёплых ветров», я поняла, что предложение Алдуина вовсе не так восхитительно, как мне показалось вначале. Лидия галантно пожелала нам спокойной ночи, и Мико взбежал вверх по лестнице следом за ней. До меня донёсся глухой скрип опускаемого засова. А это значило, что… Схватив ближайшую ко мне бутылку эля, я грузно опустилась в кресло перед очагом. Быть может, если я хорошенько наемся и как следует напьюсь, то я прямо здесь и усну. В таком случае мне не придётся делить кровать с моим названым мужем.