Dragonrend

Фрейя создавала столько шума, что он отчётливо слышал её злостное топанье на втором этаже и чудовищный грохот — должно быть, от удара крышки сундука о стену. До Алдуина также доносился приглушённый звон тяжёлых золотых монет; он легко мог представить картину того, как Довакин с выражением вселенской печали сгребает септимы в объёмную сумку, чтобы внести залог за Лидию. «Ну, и ещё за того мужчину, которому она прописала по самое не горюй», — рассеянно подумал Алдуин, глядя на имперских солдат, что начинали кучковаться через дорогу от «Дома тёплых ветров». Ожидать меньшего от Фрейиной служанки было бы абсурдно и оскорбительно — та не должна была ударить в грязь лицом, хоть Алдуина разочаровал факт её ареста. Пока сердитое ворчание и ругань Довакин то затихали, то снова вспыхивали где-то на фоне — ибо нет на свете такого дракона, который бы любил прощаться с золотом на ровном месте, — сын Акатоша нащупал дверную ручку и потянул её на себя. Так бессовестные смертные, одетые по большей части в варёную кожу, а не в кольчуги, наконец перестанут заглядывать в дверной проём либо слоняться по улице, вытянув шеи в надежде хоть одним глазком увидеть владелицу дома. Фрейя искренне верила в то, что легаты, стремясь привлечь на свою сторону местного ярла после попытки идиота-Буревестника уничтожить Вайтран, не рискнут атаковать её в открытую. И этот вывод был довольно разумным. Однако Алдуин жил и правил достаточно долго, чтобы понять: в таких делах нельзя испытывать удачу, поэтому он будет делать всё возможное для сохранения здоровья и жизни Довакин. С небрежным изяществом и точёной улыбкой, при которой его золотые глаза сверкали, как лезвие ножа в солнечном свету, Алдуин коснулся чёрной рукояти Соловьиного клинка, наблюдая, как среди солдат поднимается гнетущая тревога. Он буквально чуял их напряжение, слышал звон мириады железных колец, ударившихся друг о друга, когда те, на ком они были надеты, подпрыгнули. Часть солдат потянулись за собственными мечами, и Алдуин готов был поспорить, что за этими безликими шлемами у них побелели губы. «Совершенно безобидные», — тихо фыркнул сын Акатоша. Но они черпали силу в количестве и всё равно продолжали подглядывать. А поскольку Алдуину выпала нелёгкая доля нести караул, он решил превратить это в развлечение. И тут он уловил знакомый запах — или, скорее, призрак запаха, проникший в его нос вместе с лёгким утренним ветерком. За едва ощутимой горечью дыма и свежестью кровавого мяса, за едким человеческим по́том и сладостным благоуханием того огромного цветущего дерева он чувствовал один гнусный запашок, от которого у Алдуина посуровело лицо и окончательно испортилось настроение. Он едва ли не зарычал, когда рыжий воришка вышел из-за угла здания, стоящего на невысоком холме напротив «Дома тёплых ветров». Взгляд хитрых зелёных глаз встретился с его, и у скота хватило наглости насмешливо махнуть ему рукой перед тем, как исчезнуть. В этот миг Алдуин осознал, что дверь за его спиной вновь открывается. «Фрейя». — Ах, какая это будет бесцельная трата… — ей не суждено было закончить фразу, ибо дракон схватил её за талию, притянул к себе — да так, что Фрейино лицо чуть не впечаталось в его наплечник — и повёл в оружейную лавку, которая, по счастью, находилась всего в нескольких шагах. К слову, во время перемещения её ноги почти не касались земли. — Там были лучники, — спокойно объяснил Алдуин своей выпавшей в осадок жене, стоило им оказаться в закрытом помещении, точно её круглые глаза и приоткрывшийся рот были совершенно неоправданной реакцией. — А ты сейчас без доспехов. — Но… всё равно… — запнулась она. — Я даже не успела закрыть дверь! — Она слегка дёрнулась, пытаясь вырваться из его рук. Но Алдуин лишь усилил хватку. Такое внезапное появление Бриньольфа выбило его из колеи: он всё ещё прекрасно помнил, как Фрейя очертя голову кинулась в объятия вора. И будь он проклят, если это случится во второй раз. — Отлично. Теперь у меня есть законный повод устранить любого незваного гостя, обнаруженного в нашем доме. — Вообще-то он имел в виду вполне конкретного гостя, но зарубить Бриньольфа в присутствии Фрейи будет непросто — хотя бы потому, что ей захочется вставить свои пять монет. — И кстати, ты можешь уведомить ярла, что имперские солдаты — это всего лишь воры и головорезы, которых надо гнать из твоего города поганой метлой. — Вайтран — не мой город. Он принадлежит Балгруфу, — нахмурилась Фрейя, бросив короткий взгляд в сторону, откуда за ними с живым любопытством наблюдали двое людей — судя по всему, торговцы. — И я была бы очень признательна, если бы ты, во-первых, не ставил воров и головорезов в одну категорию, а во-вторых, немедленно меня отпустил. Вряд ли у имперцев есть луки, способные пробить стену. — И ни единого слова благодарности, — прошептал Алдуин, наклонив голову так, чтобы говорить ей прямо в ухо. — Дрянная девчонка. — Он почувствовал, как её тело напряглось, увидел, как порозовели её щёки, после чего Довакин нервно сглотнула. Удовлетворённый её реакцией, Алдуин убрал руку с Фрейиной талии и легонько пробежался пальцами по её пояснице. — Иди, забирай свою броню. Я подожду снаружи. — И если ему снова попадётся на глаза одна рыжая башка, то последнюю не смогут спасти даже все Девять божеств вместе взятые.

***

Будь это любой другой мужчина, я запрокинула бы голову и вдарила ему по носу лбом. «Грубо, но эффективно», — наставляла меня Векс. «Я однажды проверила это на Делвине, когда он набухался и начал распускать руки». «Ну, он хотя бы не лишился пальцев». «Какой толк от вора без пальцев?» — развязно улыбнулась Векс. «Мы — гильдия, каждый член которой — это семья и своего рода инвестиция». Или — несмотря на то, что мои руки были плотно прижаты к Алдуиновой груди, а никакая попытка его оттолкнуть не увенчалась бы успехом, поскольку он был гораздо сильнее меня — я могла завести одну руку наверх, после чего у меня появился бы выбор: выколоть ему глаза или ударить в кадык. Но всё это было невозможно. Только не с ним. К тому же я не собиралась закатывать сцену, хоть Алдуин и нарывался на скандал — или, как минимум, хотел без лишних слов объявить на весь город, что он женат на Довакин. Вдруг кто-то не заметил, как он стирает с лица планеты армию Ульфрика, сидя верхом на гигантском красном драконе? Впрочем, ситуация по-прежнему была дико неловкой. — Вайтран — не мой город. Он принадлежит Балгруфу, — процедила я сквозь стиснутые зубы, стараясь смахнуть с себя пристальный взгляд Адрианны и Ульфберта. Публичные проявления чувств были не для меня, и до сего момента я полагала, что Алдуин со мной солидарен. В моих глазах стоять посреди «Дома воительницы» в обнимку с супругом было совершенно неприемлемо. — И я была бы очень признательна, если бы ты, во-первых, не ставил воров и головорезов в одну категорию, а во-вторых, немедленно меня отпустил. Вряд ли у имперцев есть луки, способные пробить стену. — Конечно же, выступая в защиту воров, я неизменно понижала голос до полушёпота. «А ещё это помогает сохранить лицо и пресечь ненужные сплетни, когда ты прилюдно ругаешься со своей второй половиной». К несчастью, Алдуин ответил в той же манере, наклонив своё лицо к моему: — И ни единого слова благодарности. — Моё ухо обожгло тёплым дыханием, и у меня чуть не подкосились колени. Это так напоминало мой вчерашний сон, за исключением того, что Алдуин из сна поцеловал меня в мочку уха, прежде чем переключиться на шею, где его язык прочертил влажную, горячую дорожку, медленно спускаясь к гру… «Стоп!» С усилием, которое мне не хотелось признавать, я вырвала свой разум из воспоминаний об этой эротической фантазии. Но, к сожалению, моё лицо уже успело покрыться румянцем. — Дрянная девчонка, — подколол меня Алдуин. Его янтарные глаза искрились весельем, а я просто стояла на месте, как истукан, думая о том, что эпитет «дрянная» был достаточно точной характеристикой моего поведения в упомянутом сне. Некоторые вещи, что я там вытворяла… в общем, я прочла об этом в книге по искусству любви, украденной по просьбе Тониллы. Дело было одним томным вечером, когда я ночевала в пещере. Потом я ещё долго не могла смотреть в глаза ни нашей скупщице краденого, ни её парню Векелу, не представляя их невольно в одной из страстных поз, детально описанных в книге, чья авторка была пророчицей Дибеллы. Отступая, Алдуин скользнул рукой вдоль моей талии. Мой позвоночник словно обдало огнём. Видать, чтение той книги каким-то образом развратило меня: она была так ужасающе пикантна, что я просто не могла оторваться, хоть и знала, к чему это может привести. И вот наступил час расплаты. — Иди, забирай свою броню. Я подожду снаружи. Я не смогла бы сделать ни одной саркастичной ремарки по поводу луков и стрел, даже если б это стоило мне жизни. А поскольку только половину — и это в лучшем случае — моего мозга не обуревало внезапное желание повторить тот извращенский сон прямо сейчас, я отошла от Алдуина и сделала всё в точности, как он сказал. По крайней мере, теперь между нами была хоть какая-то дистанция. Вряд ли Адрианна и Ульфберт оценили бы мой прилив чувств — а в «Доме воительницы», как-никак, продавалось оружие, так что у них под рукой была масса способов выгнать нас вон. И в результате нам с Алдуином пришлось бы составить компанию Лидии и Вилкасу в темнице. «Фрейя, успокойся», — внутренне молила я себя, вновь и вновь повторяя эти слова, будто скороговорку. Однако всё моё нутро неистово противилось звуку закрываемой двери, означавшей уход Алдуина. «Но он не ушёл», — вспомнила я, делая глубокий вдох и крепче становясь на ноги, в то же время напрягая все силы, чтобы моё выражение оставалось нейтральным. «Он стоит прямо у выхода, совсем недалеко. Всего пять шагов — и ты обхватишь витиеватые прорези его нагрудника, повалишь его на пол и…» — Замужняя жизнь тебе к лицу, Довакин. Я резко вздёрнула голову — и часто заморгала, надеясь, что мои глаза не стали совсем уж стеклянными от вожделения. «Всё очень плохо». Это было даже хуже, чем то, что я однажды испытывала к Брину. С ним я хотя бы не теряла головы. Однако сейчас желание поглотило меня целиком, подобно мощнейшему урагану, который не вырывался наружу лишь благодаря присутствию других людей и моей собственной измученной воле. — Наверное, — ответила я, внутренне морщась от сдавленной хрипотцы в своём голосе. Ульфберт не то чтобы усмехнулся, но его густая чёрная борода слегка дрогнула, а огонёк в глазах стал ярче. — Я приношу извинения за… — я слабо махнула рукой в сторону двери, стараясь не думать о том, что она была единственной преградой между мною и Алдуином. — Он слишком много времени провёл с Седобородыми. Жизнь вне монастыря совсем не похожа на ту, к которой он привык, и он не очень хорошо… идёт на контакт с незнакомцами, — запнувшись, добавила я. — Ой, даже не волнуйся об этом, — оборвала меня Адрианна и положила на прилавок аккуратно свёрнутый комплект брони цвета ночи. — Я прекрасно тебя понимаю. Её огромный муж, стоявший рядом с нею, начал возмущённо сопеть, но Адрианна ткнула его локтем в бок, и тот моментально замолк. Вероятно, это ощущалось так же, как ударить прутиком по шкуре мамонта — но это сработало. «Когда я смогу столь же легко вертеть Алдуином?.. Да никогда». Разгладив Соловьиную броню и Древний капюшон, я ощутила прилив удовольствия, не имевший ничего общего с моим капризным телом. — Совсем как новенькие. — Большие дыры от стрел, что рассекли мне ключицу и порвали бедро, бесследно исчезли с зачарованной кожи, как и десятки мелких царапин и потёртостей, что «украшали» мои доспехи на протяжении недель. Полумаска была тщательно пришита к капюшону, и я заметила блеск золотой нити, которую Адрианна использовала для укрепления швов. Должно быть, этот ремонт стоил дорого, но любое предложение оплаты они с Ульфбертом сочли бы за оскорбление, поскольку это было выражением признательности за спасение семьи Авениччи. — Даже не знаю, как мне вас отблагодарить. — Тебе следует почаще сдавать доспехи в ремонт. А если ты будешь вдали от Вайтрана, то пусть другой кузнец хотя бы залатает дыры и крупные царапины, — пожурила меня Адрианна, хотя вид у неё был довольный. — Не все скайримские кузнецы умеют работать с зачарованными вещами. — Это я узнала на собственном плачевном опыте, когда приехала в Данстар с глубокими прорехами в гильдейской броне (а в нескольких местах она и вовсе почернела, насквозь пропахнув драконьим огнём) и обнаружила, что ни Серен, ни Рустлейф не обладают достаточным навыком для устранения повреждений, полученных в ходе битвы с пятью бандитами, одним Кровавым драконом и одним троллем — возможно, самым глупым из всех, — который случайно забрёл прямо в гущу сражения. — А кто-то просто не хочет, как Йорлунд Серая Грива, — добавил Ульфберт, и они с женой обменялись хмурыми взглядами. — Мы слышали, что у тебя есть кое-какие… проблемы с Соратниками. — А точнее, что Лидию и Вилкаса арестовали за уличную драку, — выдохнула я. И хотя мне было жутко стыдно (и немного тревожно) — ибо о том, что я продержалась в Соратниках всего лишь несколько недель, знали абсолютно все, — я не видела смысла лукавить. — Мне правда нужно с ними поговорить. Я должна уладить… кое-какие вопросы. — Только не заходи на рынок, — мягко произнесла Адрианна. Что лишь усилило тихий ужас, накрывший меня своей беспощадной волной. — О компенсации ущерба я поговорю с отцом. Всё-таки вы спасли Вайтран от Братьев Бури; наверняка за это причитается награда, которую можно направить на возмещение убытков продавцам. — Ох… — А я-то уж понадеялась, что это был простой кулачный бой. Стражник сказал только о фингале Вилкаса, хотя я сомневалась, что он будет сильно заметен. Этот мужчина просто обожал боевую раскраску — больше него ей увлекалась только Эйла, но она хотя бы выглядела грозно и свирепо, а вот Вилкас… У меня так и не хватило смелости сказать ему, что его краска больше похожа на грязь. — Вообще, — вклинился в мои бессвязные, тревожные мысли низкий рокот Ульфберта, возвращая меня к ещё более гадкому настоящему, — я бы посоветовал тебе выйти ко дворцу через Ветреный район, когда будешь вносить залог за Лидию. Что ж, по крайней мере у этих плохих новостей был один плюс: они привели меня в чувства. Даже если б Алдуин сейчас прошёлся по комнате гол… ну нет, это уже перебор. Но у меня хотя бы пропало желание сбежать от Адрианны и Ульфберта посреди разговора, дабы наделать маленьких дракончиков с Пожирателем Миров. — Сколько же урона они нанесли? — Мне лучше было этого не знать, но опыт научил меня, что я не отношусь к тем людям, которые способны просто выкинуть такие вещи из головы. Напротив, это не давало мне покоя. Застыв в нерешительности, хозяева лавки обменялись долгими взглядами. Наверное, со стороны это могло показаться забавным. «Возможно, лет через десять я буду над этим смеяться… если доживу». Однако сейчас мне хотелось пробурить в земле яму и закопаться туда с головой. Или закопать труп Вилкаса. Впрочем, несмотря на то, что Лидия была по-своему вспыльчива, она бы никогда не вляпалась в такую передрягу — в этом я была уверена. — Главный вход в магазин Белетора принял на себя немало ударов холодным оружием, — деловитым голосом начала перечислять Адрианна, как если бы её спросили о новой поставке. — Прилавок Анориата наполовину снесён, и его суточный запас свежего мяса находится в виде, непригодном для употребления. Прилавок Карлотты Валентии нуждается в замене стоек и козырька, а также, вероятно, в повторной закупке сыра и овощей. Прилавок Фрейлии Серой Гривы не пострадал… — Да неужели, — мрачно буркнула я. — …но она подвернула лодыжку, пытаясь отбежать подальше от места происшествия. Теперь это было официально: Довакинам не положен отдых. «Кажется, мне пора вернуться в Вечнотень и попросить у Ноктюрнал выходное пособие». — И вдобавок Лидия каким-то образом разрубила пополам колодезную балку, хотя целилась она в Вилкаса, который встал к ней спиной. — Жаль, что она промахнулась, — пробормотала я в тщетной попытке хоть куда-нибудь слить своё раздражение, зная, что эти слова сказаны не всерьёз. — Причина тому — явно не недостаток стараний, — сухо ответил Ульфберт. — Я был там, когда стражники, наконец, припёрли их к стенке — и то лишь потому, что они оба умудрились выбить друг у друга оружие и перешли на кулаки да ботинки. Соратники часто зовут себя волками, но настоящая волчица — это твоя Лидия. — А Сигурд говорит, что во всём виноват Вилкас. Они с Лидией были вдвоём, когда встретили его на дороге. Кажется, он шёл к тебе, но Лидия его не пустила. «Потому что я в это время собачилась с мужем». Возможно, что на самом деле Лидия спасла Вилкасу жизнь. Если бы он разгневался настолько, что захотел бы мне навредить, то Алдуин приложил бы все силы для его убийства. С глубоким вздохом я сгребла в охапку отреставрированную броню. — Уверена, что Вилкас имеет своё мнение по поводу того, кто прав, а кто виноват. В любом случае спасибо за информацию. Теперь я хотя бы знаю, чего ожидать. И, Адрианна, я заплачу за ущерб. — На этих словах имперка нахмурила брови. — Полагаю, твоему отцу и ярлу Балгруфу предстоят серьёзные затраты на ремонт укреплений, новые доспехи и вооружение. И фермы за городом разорены; наверняка их владельцам требуется помощь. К тому же денег мне и так хватает, — вымученно улыбнулась я. — Ты и Вилкаса собираешься освободить? Я кивнула на догадку Ульфберта. — Мы всё ещё брат и сестра по оружию — по крайней мере, пока. — У тебя там много братьев и сестёр. А защитник только один, — он указал большим пальцем на дверь. — Если только вы не хотите натравить на Йоррваскр дракона. — Нет, конечно! — Тогда тебе не помешает ещё одна пара рук для подстраховки. На этот раз моя улыбка была гораздо более искренней. — Спасибо, но я не могу принять предложение. Это может ещё больше разозлить Вилкаса и осложнить ситуацию. Не все Соратники такие импульсивные; всё будет хорошо. — Вдруг я действительно умела предсказывать будущее? Я уже почти поверила в это сама — однако Ульфберт и Адрианна мне не поверили, судя по их лицам. А значит, настала пора уходить. — Если вы не против, я хотела бы использовать свободную комнату, чтобы переодеться. Ульфберт выглядел так, словно готов был продолжить дискуссию, но Адрианна уже вела меня на кухню. В уединении маленькой комнатки, согретой мягким теплом очага, я облачилась в Соловьиную броню и капюшон Теней, который так комфортно скрывал моё лицо. Когда я вышла, солнце находилось примерно в трёх часах от зенита. А значит, у меня осталось меньше двадцати часов на то, чтобы решить вопросы с Соратниками и отчитаться перед Балгруфом, не выдавая их секрета, а также найти способ сбежать от имперских солдат, которые заполонили Вайтран. Завернув за угол, я увидела, как Алдуин прожигает глазами толпу вышеназванных имперцев, перегородивших всю соседнюю улицу. Расступаться они явно не собирались, а если б мы предприняли попытку идти напролом, то это бы вылилось в бойню. Алдуин лениво улыбнулся при виде меня. Эта улыбка вышибла весь воздух из моих лёгких, едва не сбив меня с ног и разжигая незримое пламя, дремавшее в моём животе. Воспоминания из хижины Анис смешались с обрывками сна. Меня вновь охватило дикое, почти что первобытное желание, что не могло не вызывать беспокойства. «Ты справишься», — твердила я себе, заходя вглубь Равнинного района бок о бок с мужем. Имперцы шли за нами по пятам, но я была решительно настроена осуществить все свои планы — и не испытывать никакие приёмы из книги Тониллы на практике. «Ибо в твоих жилах течёт кровь дракона. Должна же она приносить хоть какую-то пользу».