Dragonrend

На что ты готова пойти, чтобы спасти любимого человека? Этот вопрос продолжал мучить меня, даже когда я отступила от Алдуина. Мне не хотелось этого делать, но у него явно был какой-то план. «И я должна ему поверить, как бы сильно ни боялась». Под кожаной бронёй и хлопковой рубашкой я чувствовала тонкую полоску боли, корку неглубокой раны, что открывалась при каждом новом движении. У Алдуина шла кровь — как и у меня. А затем нас с Лидией окутали тени, поглотив и тусклый блеск её стальных доспехов, и снежное сиянье Охладителя. Карлия как-то говорила мне, что фраза «Да укроют тебя тени» — это обращение к жившим до нас Соловьям, которые буквально накрывали наши руки своими и вели нас вперёд. Кажется, сейчас они и вправду были здесь, направляя меня сквозь темноту. Я вздрогнула; на миг атмосфера вокруг напомнила мне о той секунде в Соловьином зале, когда я впервые ощутила присутствие Тёмной Госпожи. Ноктюрнал была здесь, в той или иной форме. Ведь именно она послала сюда Брина. — Он… в самом деле..? — Да. Оторвав взгляд от бога, ради которого я сделала бы всё, кроме того, что он действительно хотел, я повернулась лицом к своей преданной спутнице. Она бы тоже сделала для меня что угодно, ибо присягнула мне на верность. — Прости меня, Лидия. Но он бы никогда не причинил мне вреда. — Здесь и сейчас я искренне верила каждому слову. — И я не дам ему навредить тебе. Её лицо немного расслабилось, но с него так и не упала маска стоицизма, которой Лидия оборонялась, точно щитом. В тишине, нарушаемой лишь отвратительным скрежетом льда, звучащим всё громче и громче, я почти слышала ход её мыслей. — Я всё объясню, когда это закончится. А пока — доверься ему. Доверься мне. — Мой тан, я доверяю Вам. Но это не значит, что я за Вас не волнуюсь. И кстати, к чему относилось его «будь начеку»? Если бы нам сейчас не угрожал Даэдрический Принц, то я могла бы улыбнуться. Кто бы что ни говорил, а к битве Лидия всегда была готова, даже с превосходящим её оппонентом. — Я не знаю. Но могу предположить, что он использует Крик. И тогда она посмотрела на меня, а я стояла достаточно близко, чтобы это заметить. Её взгляд миновал мою броню и проник мне в самое сердце, и я поняла, что в этот момент Лидии пришла та жа мысль, что начинала грызть задворки моего сознания ещё перед Вайтраном, но я предпочитала её избегать. — Те Слова, что Алдуин использовал раньше — они Вам незнакомы. Сколько ещё у него есть в запасе? — Ты даже языка нашего не знаешь? Какая наглость — присвоить себе гордое имя Дова! В то время я была отвлечена ужасной перспективой биться с двумя драконами сразу — даром что со мной была Дельфина — и заворожена тем, как огонь превращается в плоть и как эта плоть облепляет ревущий скелет. Только теперь мне, наконец, открылась истина Алдуиновых слов, которую я так долго упускала из виду из-за сопровождавшей её насмешки. Все эти месяцы я полагала, что мне хватит знаний со Стен, что этих Криков будет достаточно, что впитанные мной столетия глубокой медитации, инстинктов и опыта — это уже довольно большой арсенал. Кое-какие Слова Силы, не изображённые на Стенах, я почерпнула у Седобородых, которые любезно согласились исполнить мою просьбу, скорее продиктованную любопытством и смутным представлением о том, что могло пригодиться мне в будущем. Предложенные мастером Арнгейром книги о Довазул я не открыла ни разу. Они так и остались на Высоком Хротгаре. Теперь же Алдуин показал мне, как мало всего я умела и как много он способен был сотворить благодаря знанию языка. Ибо он глядел на этот мир через язык Дов — так, как мне даже не снилось. Своими Криками дракон мог призвать что угодно. Силу, огонь, горящие звёзды, падающие с буйных небес. Жизнь. Смерть. — Сейчас важно только то, чтобы они сработали. — Я опустила взгляд и ощутила тяжесть своего меча в руке, зная, что для Лидии мой голос всё равно звучал громко и отчётливо. Алдуин знал слишком много Слов; их хватило бы на сотни жизней. Если бы мы дрались врукопашную, я однозначно победила бы его. Как-никак, меня учила сама Астрид из Тёмного Братства — бойцов лучше неё Скайрим пока не видал. Но в полноценной схватке ту'ум имел первостепенное значение. Мне ли этого не знать, ведь я была Драконорождённой. Когда то, чего мы ждали, наконец произошло, треск разломившегося льда напомнил мне шипение целого роя ледяных привидений, щёлкающих своими жуткими полупрозрачными зубами и выгибающих костистые хребты. Запятнанные тёмной кровью голубые осколки ударились о поднятый щит Лидии. Подобно урагану, Хирсин с рёвом вырвался наружу. И Алдуин ответил ему. — ПАР ЛАС НОК!

***

Лёд содрогался от его усилий, от его напора, в то время как Хирсин пытался встать и высвободиться из морозных оков. Холод обжигал его не хуже огня, подпитывая волю Ловчего. Скрипя зубами, он боролся с враждебной стихией и чувствовал сладкий вкус крови во рту. И как приятно было добиться желаемого! Внезапно тугие путы ослабли, и вместо тяжести тело обрело лёгкость. Мелкое покалывание пронеслось по рукам и ногам, в пустую грудь резко ворвался воздух. Точно так же, как смерть придавала вкус жизни, ничто так не усиливало радость от свободы, как плен. Всё вокруг было в ледышках, рассыпающихся белыми осколками у его ног. Драконьи заклинания, подумал Хирсин, были сильны, но никто ещё не создал клетку, способную его удержать — уж точно не сегодня. Торжествующе рыча, он повернулся, и Копьё Горькой Милости ожило в его руках. Один дракон скрывался во мраке, за завесой которого он мало что видел. Зато второй, более глупый и высокомерный, стоял у него за спиной. Обрушившийся на него ту'ум был сравни удару дубинкой. Хирсин пошатнулся, потеряв равновесие, и задник Копья стукнулся о пол. Углы комнаты начали бешено извиваться, загибаясь внутрь. Чёрные тени вздымались, будто морские волны. Одна из этих волн накрыла Алдуина. И ровно в тот момент, когда казалось, что море поглотит и его, всё внезапно закончилось, и мир вернул свою изначальную форму. Воцарившаяся далее тишина была ясной, как весенний день, и глубокой, как мгновение перед прыжком с водопада, с горного склона или с одного из краёв света. Хирсин стоял, не двигаясь, и бдительно ловил каждый малейший звук, каждое подобие движения. И тогда в нос ему ударил запах, от которого у Принца потекли слюни. Его зрачки расширились под маской, и лишь столетия контроля и дисциплины позволили ему сохранить ровность дыхания. Он чуял драконов. Ну конечно! Ведь именно их он и выслеживал. И они пришли к нему, в его священные чертоги, его охотничьи угодья. Первый и Последняя. Туши его волков валялись на обугленном полу, и Хирсин вспомнил огненного змея, которого призвал Алдуин. Довакин тоже показала себя достойной добычей, умертвив нескольких вервольфов. За такие заслуги он отведёт их головам почётную нишу в своём трофейном зале. Но сперва он должен был избавиться от этих надоедливых теней. По его безмолвному приказу в высоких жаровнях вспыхнул голубой огонь. Пламя осветило стены и широкие колонны из бронзы с гравюрными изображениями всех Диких Охот в истории Нирна. Это отогнало тьму, оттеснило её в верхние углы потолка, где она приняла форму, подозрительно похожую на птичьи крылья. И тогда та, кого Хирсин искал, предстала перед ним во всём своём великолепии. Белая дракониха. Она рычала и огрызалась, а её хвост завис в воздухе подобно жалу скорпиона. Летать ей было негде, ибо он загнал её в стены Йоррваскра. И всё же её крылья, на кончиках которых светлели смертоносные когти, были достаточно опасны и могли сослужить ей хорошую службу даже на земле. Хирсин осторожно приблизился к ней. По полу пробежала дрожь. Словно пустынным ветром, его обдало жарким дыханием. Из-за спины Даэдра вышел Алдуин. А затем чёрный дракон разжал челюсть, и за его зубами Хирсин увидел зарево волшебного огня. Бежать было нельзя: так он сгорел бы заживо. Поэтому Хирсин атаковал. Замахнувшись, он метнул Копьё прямо в раскрытую драконью глотку. Трезубец полетел быстрее молнии и угодил точно в цель, пронзая верх огромной пасти. Драконы закричали в унисон.

***

Из-за теней Алдуин наблюдал, как Хирсин пытается восстановить равновесие. Хоть яркая золотистая вспышка ту'ума давно уж рассеялась, его эффект лишь начинал проявляться. Хирсин жаждал отведать драконов — значит, он даст их ему. Произнесённые Слова вторглись в самую глубь разума Принца, дабы воплотить в жизнь величайшую из Диких Охот, о которой Хирсин до сего дня мог только мечтать. Этот ту'ум был призван оживить ложь и честолюбие Даэдра, не знавшее границ. Он должен был его ослепить. «Охота на драконов?» — презрительно скривился Алдуин. «Я покажу ему, что значит охотиться на нас». Он стоял абсолютно неподвижно, глядя, как Хирсин принюхивается, осматривается вокруг, но чуть не вздрогнул, когда взгляд Ловчего скользнул по нему и над его ухом пронёсся глумливый женский смешок. Даже если б она не входила в число даэдра, Алдуин всё равно ненавидел бы Ноктюрнал за то, что она посягалась на душу Фрейи. Необходимость принимать её помощь была… мягко говоря, раздражающей. Императица теней — так называла её Фрейя. Тёмная Госпожа и покровительница скайримских воров. Внезапно вдоль стен Йоррваскра вспыхнуло синее пламя. Забравшийся под крышу Бриньольф спрятался за ближайшей балкой. Тени стали извиваться и трепетать, будто птичьи крылья, в попытке заслониться от света, но по итогу вынуждены были отступить. И Довакин оказалась на самом виду. Лидия попыталась встать перед ней, но Фрейя одёрнула её. После чего тихонько двинулась вперёд, а затем в сторону, уводя Хирсина от своей служанки. «Он вообще не видит Лидию», — понял Алдуин. И по тому, как Ловчий двигался, выгибал шею и смотрел прямо поверх Фрейиной головы, было ясно, что Хирсин охотится не за человеком. Его целью был дракон. Алдуин намеренно позволил кончику Соловьиного клинка волочиться по полу, высекая слабые искры, пока он приближался к центру зала. Жжение в горле напомнило ему, что на повторный ту'ум он пока был неспособен. Зато у Алдуина оставалась способность рычать как дракон, которую Фрейе ещё предстояло освоить. Когда Хирсин метнул Копьё, это было ожидаемо, однако его скорость ужасала и ошеломляла. Если б у Охотника не был сбит прицел, то от такого удара смертная плоть Пожирателя Мира порвалась бы надвое. И всё равно ему пришлось отскочить вбок, чтобы не попасть на траекторию Копья, которое каким-то образом всё же задело его наплечник и отбросило Алдуина назад. Несколько раз прокрутившись вокруг себя, он с силой ударился о землю. Если бы не шлем, то у него, возможно, треснул бы череп. Глотая кровь, он силился подняться на ноги. Краем глаза Алдуин заметил Копьё Горькой Милости. Оно попало в низкую скамейку, разрубив её пополам, а затем вонзилось в каменную стену позади неё. Сверху засвистели стрелы. Первые две немного замедлили стремительный выпад Хирсина. Фрейин ту'ум заставил его остановиться. — КРИ ЛУН АУС! …После чего на Хирсина набросились все. Из ниоткуда выскочил прислужник Ситиса и, вскинув кинжалы, снова запрыгнул на спину Даэдра. Когда тот попытался оторвать его от себя, к жестокой мясорубке присоединились Фрейя и Лидия. Кровь текла ручьями; Лидия щитом отразила удар, поставивший её на колени; нагрудник Фрейи рассекли острые когти, пока она разила Хирсина с обеих рук, и даже с такого расстояния Алдуин услышал, как она рычит. Этот бой мог выиграть ему лишь несколько минут. Двумя руками обхватив древко Копья, он изо всех сил потянул. Будто насмехаясь над ним, Копьё ни на дюйм не продвинулось. Сощурив глаза, Алдуин попробовал снова. — Не над… Он инстинктивно замахнулся, но вор перехватил его кулак. — Я как раз собирался узнать, нет ли у тебя Крика, чтоб это вытащить, — сухо сказал Бриньольф, когда Алдуин стряхнул его руку. — Ну, или мы можем продолжить по старинке. Свирепо глядя на мужчину, олицетворявшего собой все причины, по которым его ненависть к Ноктюрнал уже почти что вылилась в кровную вражду, Алдуин решил оставить Бриньольфа в живых — ради всеобщего блага, то бишь своего и Фрейи. — Заткни рот и не стой без дела, — прорычал он. — Я бы дал тебе тот же совет, — фыркнул Бриньольф, прежде чем они схватились за Копьё вдвоём. Мышцы обоих напряглись до предела, подошвы заскользили на полу, и в итоге им пришлось встать по разные стороны Копья, одной ногой упёршись в стену и скривив рот в гримасе. И, когда Алдуин уже начинал страшиться худшего, треклятый артефакт соизволил-таки выскочить из камня, и они с Бриньольфом синхронно плюхнулись на пол. Подобрав Копьё и полностью игнорируя вора, Алдуин перехватил оружие обеими руками и прицелился. «У меня будет только один шанс». — Фрейя, Лидия! Уйдите с дороги! — выкрикнул Бриньольф. Хирсин понял, что они задумали. Когда Лидия бросилась к своему тану, его огромная ладонь потянулась за ней. Фрейя обхватила свою спутницу за спину и снова Крикнула, обдав Даэдра новым взрывом фиолетовых чар. Когда она ударила его мечом, Хирсин стоял настолько близко, что клинок задел его кость. Охотник с криком отшатнулся, и в этот миг он оказался один. — ВУЛД НА КЕСТ! Такая скорость была неподвластна никому, даже аспекту Даэдра. Алдуин вонзил Копьё прямо в сердце Хирсина, чувствуя, как рёбра Охотника мнутся подобно бумаге, поражённые его же артефактом. Тройное лезвие вышло у него из спины, и брызги крови от мощи удара долетели аж до дверей комнаты Вигнара. Хирсин покачнулся и, сделав пару шагов, застыл на месте. Его массивная рука сжала древко Копья. С титаническим усилием он поднял вторую руку и тоже положил её на Копьё. Где-то на фоне зашипел Люсьен. Бриньольф наложил стрелу на лук. Фрейя и Лидия вновь подняли мечи. — Всё кончено, — тихо сказал Алдуин, глядя в светящиеся глаза, что виднелись в прорезях Хирсиновой маски. — Катись обратно в Обливион. Меньше всего он ожидал, что в ответ Хирсин рассмеётся. Это был низкий, клокочущий звук, от которого у него по спине пробежали мурашки. — Хорошо сыграно, мой лорд. Какая прекрасная партия. Я не забуду это… — Чернильно-красный свет сгустился у ног Принца, огненным коконом взметнулся вверх. — Ещё очень, очень долго… А затем его не стало. И Фрейя — Фрейя кинулась в его объятия, и он прижал её к себе, пока их обоих окутывал переливчатый блеск целебного заклинания.

***

Алдуин пробормотал что-то неразборчивое, когда я пригладила его чёрные волосы. Они были такие мягкие, густые и красивые. — Фрейя, ты меня слушаешь? — Он на секунду приоткрыл один глаз, прежде чем снова зажмуриться, стоило мне положить руки на его голову. — Да, конечно. — Больше мы в это волчье логово ни ногой. — М-м-м-м. — Я потёрла его висок большим пальцем. Он тихо застонал. — Если ты дотронешься до Бриньольфа, ему конец. Я подавила вздох. — Это мы ещё посмотрим. — Я серьёзно, — не сдавался Алдуин. По крайней мере, так я расшифровала его частично искажённую фразу. — Тебе пора спать. — Я понизила голос до самого глубокого и успокаивающего диапазона, который только был мне доступен, и начала прочёсывать его волосы пальцами, слегка надавливая на кожу головы. К тому времени, как я принялась массировать его шею, Алдуин уже спал безмятежным сном. Взглянув на пустую бутылку из-под Черноверескового мёда, я постаралась заглушить чувство вины за то, что я добавила туда пять капель живицы Сонного дерева. И, будто это могло как-то искупить мой грех, я укрыла Алдуина мехами. После сражения с Хирсином Йоррваскр выглядел точь-в-точь как поле битвы, но мой супруг даже не дал мне поговорить ни с кем из Соратников. Лидию он ещё терпел, но, когда ко мне приблизился Бриньольф, Алдуин зарычал, словно зверь, и оскалил зубы. Бриньольф, наверное, подумал, что я выскочила замуж за ревнивого маньяка — если он уже не догадался, кто такой Алдуин. А Пожиратель Мира, в свою очередь, и без того проявлял чудеса выдержки — по его меркам. В конце концов я позволила Алу утащить меня из резиденции Соратников обратно в «Дом тёплых ветров». И вот, одной ванной и одной бутылкой усыпляющего мёда позднее, я снова стала свободной женщиной. Первым пунктом в моём списке дел было сдать наши с Алдуином доспехи в ремонт. Опять. — Даже не спрашивай, — глубоко вздохнула я, передавая оба комплекта брони Адрианне. К её чести, она действительно не задала ни одного вопроса. — К утру всё будет готово. — Они будут нужны мне вечером. Моя собеседница склонила голову набок и провела тыльной стороной ладони по своей слегка испачканной щеке. — Что ж, ладно. Я займусь ими в первую очередь. Хотя работа может выйти не такой качественной. — Я буду благодарна за любую помощь. Спасибо, Адрианна. Когда я вернулась домой, в горшке над очагом дымилась тёплая похлёбка, а Лидия как раз спускалась по лестнице. Её мокрые волосы были зачёсаны назад. Она молча взяла две миски, и я наполнила их. Когда она, наконец-то, заговорила, я доедала третью ложку оленьей похлёбки. — Может, теперь Вы расскажете мне, что случилось? Проглотив мягкие кусочки моркови и лука-порея, я облизала губы и выдохнула. — Честно говоря, я сама не знаю. Всё началось с того Крика… Одна миска превратилась в две. К тому времени, как я пересказала Лидии самую короткую версию событий, остатки похлёбки на дне горшка совсем запеклись. Огонь в очаге затрещал, когда Лидия подбросила туда ещё одно полено. Затем она глубоко вздохнула, слегка потрясла головой, и шестое чувство подсказало мне, что она каким-то образом сумела примириться с моим чудны́м, запутанным повествованием. — Думаю, если кто-то и способен Вам помочь, то это Седобородые. Поэтому Вам нужно как можно скорее добраться до Глотки Мира. — Подожди-ка. Мне нужно добраться до Глотки Мира? То есть ты со мной не поедешь? Я думала… Лидия тоскливо улыбнулась. — Я бы очень хотела поехать. И предстать перед Богами вместе с Вами, что бы они Вам ни уготовили. — Её взгляд встретился с моим, и тихое сочувствие в её глазах лишило меня самообладания. Я посмотрела вниз, сосредоточившись на миске, которую сжимала в руках. — Но, поскольку Вилкас усомнился в Вашей чести, я помогу Соратникам от Вашего лица — помогу им вернуть осколки секиры Исграмора и спасти душу Кодлака Белой Гривы. — Лидия… — Я — Ваш щит и меч, — перебила она, и её корпус подался вперёд. — Это мой долг. Вы не можете насильно держать меня в Вайтране, страшась за мою жизнь. — Вообще, я собиралась сказать тебе спасибо. Я всё ещё боюсь за твою жизнь, но так всегда бывает с близкими людьми. Лично тебя это никак не характеризует. Сегодня ты пережила битву с аспектом Хирсина. А таким мало кто может похвастаться. Лидия выглядела весьма удивлённой, и её можно было понять. За исключением той первой поездки на Высокий Хротгар после призыва Седобородых, ей никогда не разрешалось сопровождать меня в путешествиях. — Я передам твои слова Вилкасу. — Я встала на ноги, и она поднялась вслед за мной. — А в обмен на моё лёгкое согласие я прошу тебя поохранять моего мужа. Он проспит до самого захода солнца. К тому времени я уже вернусь из Йоррваскра. — Охранять дракона? Скажете тоже, — криво усмехнулась Лидия. — А где тот, второй? — Бриньольф наверняка шастает где-то неподалёку. — Можете не сомневаться. Лидия резко повернулась, наполовину обнажив меч — но это было результатом потрясения, ибо источником голоса являлась пустая скамья в дальнем правом углу комнаты. Яблоко само собой взлетело над вазой, воздух замерцал, как расступающаяся вода, и из него материализовался объект нашего разговора. — Ах ты… — Подлый воришка? — подмигнул он Лидии. — Кстати, поёшь ты просто замечательно. Жаль, что ты это делаешь только во время купания. Я успела схватить Лидию раньше, чем она предприняла бы попытку выпотрошить Бриньольфа. Словно почувствовав её негодование, из малой спальни вылетел Мико и бросился вниз по лестнице. — Мико, стоять! — взревела я, и боевой пёс в ту же секунду застыл на месте. — Бриньольф, вон отсюда! Живо. Он рассмеялся. Но хотя бы сделал то, о чём я попросила.

***

— Ой, да ладно тебе, детка. Я ведь просто пошутил! Проигнорировав Бриньольфа, я быстро прошла мимо полусгоревшего Златолиста и повернула направо, чтобы подняться к Йоррваскру. Если не считать имперских воинов, которые ходили за мной по пятам, и стражников Вайтрана, что ходили по пятам за ними, всё, кажется, было нормально — насколько это возможно для города, недавно пережившего крупную битву. Никто не приставал ко мне с вопросами о странном вое из медового зала, за что я горячо благодарила Талоса, Ноктюрнал и Азуру. — Зато тебе не придётся всё пересказывать дважды, я прав? «Ну, допустим». Я всё равно собиралась ему рассказать — в конце концов, это был Брин, а старые привычки не так легко бросить. К тому же Бриньольфу я доверяла больше, чем кому-либо в Скайриме. Но сейчас он вёл себя как непроходимый болван; Лидия всё ещё рвала и метала из-за его дурацкого розыгрыша. — Фрейя… Мужчине не пристало вот так вот обращаться к женщине по имени, если его голос походил на изысканное дорогое вино, шёлк и дым. Выпрямив спину, я положила руку на дверь Йоррваскра и одарила его милейшей улыбкой. — Прости, Бриньольф, у меня есть важные дела. В другой раз поговорим. Брин поморщился, но у него хватило такта покраснеть и отступить назад, когда я вошла внутрь. В конце концов, это было последним, что он сказал мне перед тем, как я покинула Гильдию. Думаю, он знал, что я уйду. Он просто не подозревал, что я уже не вернусь обратно. За исключением Атиса и Вилкаса, все были в сборе. Соратники буквально стояли на коленях, собирая с пола осколки и пытаясь очистить зал. Я ощутила себя неуютно, когда они все замерли и уставились на меня. Ньяда выглядела крайне угрюмо, но в этот раз она хотя бы не стала на меня наезжать. — Чего тебе надобно, милочка? Я обернулась и увидела Тильму, подходящую ко мне справа. В руках она держала целую гору погнутых тарелок и кубков. Бриньольф незамедлительно кинулся ей помогать; хоть он был вором и негодяем, манеры у него были что надо. От теплоты, с которой Тильма посмотрела на меня, мне захотелось плакать. Я заслужила прощение. — Где Вилкас? — Внизу, в своих покоях. Должно быть, он уже проснулся, — ответила Тильма и положила руку мне на плечо. — Не жди от них пока благодарностей; им слишком многое ещё нужно осмыслить. Но тебе здесь всегда будут рады, я это чувствую. Я хотела поблагодарить её, но в горле будто ком встал. Так что вместо этого я изобразила улыбку, надеясь, что мои губы дрожат не слишком сильно, а затем направилась вниз, в жилые помещения. К счастью, Бриньольф за мной не последовал: Тильма начала раздавать ему указания, и он охотно пошёл с ней. Шагая по коридору, я ощутила, как моя шея и руки покрываются мурашками при воспоминании о том чудовищном вервольфе. Но я всё равно заставила себя идти вперёд, пока не оказалась у двери Вилкаса. Немного поколебавшись, я постучала. Один раз. Второй. А потом дверь отворилась, и я впервые увидела, что глаза у Вилкаса были карие, очень красивого и глубокого оттенка. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, жалея, что мой голос прозвучал так напряжённо и рублено. Он отступил в сторону, и я приняла это за сигнал, что мне можно войти. В глаза сразу бросилась книжная полка, заставленная множеством потрёпанных томов и более новых изданий. На столе лежал наполовину съеденный яблочный пирог и ещё нетронутый кусочек сыра со снежноягодным вареньем. Вилкас только что обедал. — Ты как, в порядке? — Садись, не стесняйся. — Он указал на кресло напротив своего и подождал, пока я сяду, прежде чем сесть самому. — Налить тебе чего-нибудь? — Нет, спасибо. Спустя несколько секунд крайне неловкого молчания Вилкас, наконец, заговорил. — В порядке ли я? Более чем. Это всё равно что расслабление после кружки тёплой пряной медовухи. У меня проходят боли, о которых я даже не знал. — В этот момент он улыбнулся. Не широко — всё-таки Вилкас есть Вилкас, — но, тем не менее, его улыбка излучала тихую радость. — Именно так и должен ощущать себя воин — живым и с ясным сознанием, не замутнённым мыслями об охоте. Прими мою благодарность. — Всегда пожалуйста. Это самое малое, что я могла сделать. — Правда, остальным я бы этот метод очищения не посоветовал. «Неужели Вилкас пошутил?.. Как много чудес в один день!» — Ты имеешь в виду Фаркаса и Синдинга? — Ага. А теперь, возможно, и Эйлу. Рия и Тильма рассказали ей, что видели, и я тоже поделился тем, что запомнил. Это известие стёрло улыбку с моего лица. — Как много из произошедшего ты помнишь? Вилкас сделал долгий глоток из своей кружки, прежде чем поставить её на стол. — Я помню, что чуть тебя не убил. Я пытался сдерживаться, но Хирсин овладел мной. — Ты всё слышал. — Да, слышал. Возможно, я неправильно выразился. Я поделился с Эйлой только тем, что ей следует знать. — Он чуть-чуть побарабанил пальцами по кружке. — И пускай так оно и останется. Тебе и без того хватает забот. С моих плеч будто гора свалилась. — Если ты не против, то сейчас я не отказалась бы от выпивки. — Вилкас подтолкнул ко мне бутылку с медовухой. Перехватив её, я открутила пробку и сделала глоток прямо из горла. — И, раз уж мы заговорили о заботах, теперь у меня их стало на одну меньше. Лидия присоединится к миссии Соратников вместо меня. Она сама вызвалась на это задание, и у меня есть все основания предполагать, что она покажет себя достойно. Вилкас приподнял свои густые брови, и я услышала его немой вопрос. — Она в курсе, но она мне доверяет. — Я криво усмехнулась. — Подумаешь — всего лишь мир висит на волоске. — Действительно — всего лишь мир. — Вилкас поднял тост в мою честь. — Но тебя для этого избрали Боги. В его устах это была по-настоящему высокая похвала. «Сейчас или никогда». — В таком случае могу я попросить об одолжении? Мне нужно уехать из Вайтрана этой ночью — так, чтобы меня никто не видел… На мгновение я испугалась, что разозлила его. Но затем Вилкас печально улыбнулся. — Да, организуем. Быть может, Нижней кузне суждено послужить нам в последний раз, прежде чем мы её запечатаем.

***

Вид, открывающийся с крыши Драконьего Предела, был поистине великолепным. Отсюда замечательно просматривалась вся вайтранская равнина. И хотя её отчасти искалечила война, дикая красота природы никуда не делась. — Хорошо проводишь время? — поинтересовалась Фрейя, плюхаясь на крышу рядом с Бриньольфом. Её капюшон был откинут назад; пытаться удержать его на месте было бессмыленно — уж точно не при таком порывистом ветре, дёргающем всё вокруг подобно непослушному ребёнку. — А то. Значит, Тильма передала тебе мою записку. — Она, наверное, готова была есть у тебя с ручки к тому времени, как ты ушёл, да? Бриньольф беззастенчиво ухмыльнулся. Какое-то время они сидели молча, и он, не поворачивая головы, наблюдал за Фрейей краем глаза. В лучах послеполуденного солнца её бледные волосы, как и всегда, отливали огненным золотом, кожа розовела, и казалось, что она ничуть не поменялась. В её глазах было мечтательное выражение, и Бриньольф не сомневался, что она думает о полёте. Фрейя сама говорила ему, что мечтает летать. Поэтому время от времени, когда он брал её с собой на кражи или сопровождал в других делах, они находили высокое место — достаточно высокое по драконьим стандартам, — и Бриньольф сидел рядом с ней, пока она мечтала. Однако смертоносный дух, служивший ей, был доказательством того, что Фрейя изменилась — как и её стиль боя. Он стал другим. Он стал лучше, гораздо лучше. Фрейя говорила, что её победа над Мерсером была чистой удачей, волей Ноктюрнал, желавшей покарать своего падшего Соловья. Если бы Мерсер и Фрейя схлестнулись сейчас, то она могла бы справиться с ним и без поддержки Дочери Сумрака. Несколько месяцев назад Делвин упомянул, что к нему приходил кто-то из Тёмного Братства, чтобы обсудить восстановление старого Данстарского убежища. Бриньольф не стал возражать, но, пока Делвин говорил, его нутро и сердце будто пронзило иглой, и он каким-то образом, на интуитивном уровне, понял, что это была Детка. Люди сообщали, что неподалёку от места, где была пришвартована «Катария», ревели драконы. Это случилось в ту ночь, когда Тёмное Братство убило Тита Мида II в отместку за резню в Фолкритском убежище… «Тебе нельзя было её отпускать». Бриньольфу вспомнилась ночь, когда Фрейя вернулась в Цистерну, светясь от восторга. Её одежда пахла дымом и огнём. Меньше всего он ожидал, что из её рюкзака выкатится Звезда Азуры. В ту ночь они подняли тост за Ноктюрнал и её сестру. Оказалось, что Фрейя заблудилась в горах, и Госпожа Удача вывела её прямо к святилищу Принцессы Зари и Заката. «Знаешь, всё дело в драконьей крови. Вот чего они хотят на самом деле», — бормотала Фрейя, утыкаясь в свою кружку, которую Бриньольф вскоре забрал. «Все они хотят дракона». Очевидно, в число «всех» теперь входили Ситис и Алдуин. За последнего она и вовсе вышла замуж. — Я уже прощён? — спросил Бриньольф и легонько потянул её за косу. Она была точно такой же длины, как и в их первую встречу. Что-то в этом мире не менялось. Фрейя понимала, что он говорит не только о «Доме тёплых ветров». Он также извинялся за те месяцы, в которые они не обменялись ни единым словом, и за ту холодность, которую он к ней проявлял, чтобы она побыстрее его разлюбила. Несколько секунд Бриньольф напряжённо ждал ответа, не зная, каким он будет. — Да и ещё раз да. — Она крепко сжала его руку, прежде чем отстраниться. — Я так рада, что ты здесь, Брин. — Взаимно. Видит Ноктюрнал, моя помощь была очень своевременна. В ответ Фрейя закатила глаза. — Где ты выучил ту песню? — Просто много вечеров слонялся вокруг Галла, как мокроухий щенок, которым я когда-то был. — Это, наверно, было в позапрошлом веке, — пошутила она и уклонилась от небрежного удара, нацеленного ей на голову. — Как видишь, это принесло свои плоды, ибо такой дряхлый старик, как я, сумел средь бела дня взобраться на крышу — а точнее, на днище — перевёрнутого корабля, оставшись незамеченным тремя людьми в Небесной кузне, пролезть внутрь через слуховое окно и оказаться внизу как раз вовремя, чтобы спасти тебя от воплощения Хирсина. — Ну-у, нет такого человека, который бы не обладал никакими талантами, — протянула она, после чего разразилась смехом. — Эх ты, бесстыжая девчонка. Надеюсь, ты не ставишь мне в вину мой предыдущий промах. — Твой предыдущий промах? — Фрейя выглядела очень озадаченно, и он моментально всё понял. Значит, Алдуин ей ничего не рассказал. Бриньольфа это ни капельки не удивило. Он постучал по крупному рубину на её обручальном кольце. — Я ведь почти стал твоим мужем. Но Сангвин этого не допустил, поскольку ты выбрала Алдуина. — Ты был на свадьбе?.. То, как её глаза чуть не уползли на лоб, могло бы показаться забавным, если бы не было таким трагичным. — Да, детка. Сангвин взял меня в плен и представил твоим будущим женихом. — Ты дрался с Алдуином. — Для дракона, превратившегося в человека, удары у него неплохие. Хотя техника довольно небрежная. — О Боги. О Девятеро. Значит, всё это было взаправду… Теперь Бриньольф испытывал не только сочувствие, но и настоящую тревогу, ибо Фрейина кожа стала ещё бледнее, чем прежде. От её губ отхлынула вся кровь. — Детка, у тебя остались воспоминания? — Они мне приснились! Мне снилось… О нет. Нет, нет, нет, нет… — Она закрыла лицо руками, но через промежутки между пальцами Бриньольф заметил, как её щёки заливает ярко-красный румянец. — Я его прикончу! — Мне казалось, это невозможно. — Фрейя сурово посмотрела на него. — Ну, в смысле, ты же говорила Лидии о небольшой проблемке касательно того, что его раны переносятся на тебя. — Тогда я прикончу его после того, как превращу обратно в дракона! Этот двуличный… врун! Всё-таки хорошо, что они сидели на крыше. Здесь она могла кричать сколько угодно. Собственно, поэтому Бриньольф и привёл её сюда.