Dragonrend

Больше всего на свете ему хотелось броситься на женщину, что подходила к ним. Алдуин не обратил внимания ни на её морщинистый лоб, ни на глубоко посаженные глаза, тоже испещрённые мелкими морщинками, ни на густые светло-русые волосы, заплетённые в до абсурда тугую косу. Ему было всё равно на её кожаные доспехи, хотя акавирский клинок, пристёгнутый к её поясу, вызвал у сына Акатоша череду воспоминаний, омрачённых предательством смертных. Что он действительно заметил, так это быстроту её движений, её лёгкость, гибкость и блеск в глазах, вопросительно смотрящих на него и на рыжего вора, который стоял где-то позади и, как подозревал Алдуин, был готов повалить его наземь, стоило ему приблизиться к этой бретонке хотя бы на шаг. Взор Алдуина заслонила тонкая кровавая пелена ярости; он представил, как впивается зубами ей в шею, представил резкий, звонкий хруст кости под рвущейся бронёй. Она не успеет даже вскрикнуть. И, когда он выплюнет на землю её останки, чтобы те побелели и обветрились на солнце подобно останкам его сородичей, убитых её орденом, Алдуин придёт за вторым. За стариком, как сказал Седобородый. А после этого настанет черёд Языков — последователей его изменщика-брата. Он уничтожит их всех. — Я не знаю. — Тихий шёпот Фрейи, отчаянной и растерявшейся, немного приглушил его гнев. Алдуин посмотрел на неё, на её руку, приклеенную к его запястью, и на её лицо, обращённое к нему. Его Дова выглядела так, словно была на грани срыва, бледная, как горный снег, и наверняка такая же холодная. Последние несколько дней дались ему тяжело. Это противоречило всем его природным инстинктам — оставлять её наедине с Бриньольфом, позволять вору вести с ней беседы, в то время как Алдуин боролся с желанием встать между ними и вынудить Фрейю пересказать ему всё, что они обсуждали. Довакин просила его доверять ей, подкреплять свои слова действиями. Перестань меня контролировать. Да она даже не представляла, что это за просьба. Он правил армиями, народами, королевствами — более величественными, чем всё, что смертные могли создать своими руками или вообразить своими глазами. Он потерпел поражение как раз потому, что часть его вольнолюбивых подданных противилась его господству и побуждала к этому людей. И он провёл века, заточённый в пустом тёмном пространстве, где Алдуин ещё раз понял, как мало он на самом деле контролирует. Он должен был верить, что Фрейя не предаст его, не навредит ему так, как это делали другие. Что есть сердце бога, если на другой чаше весов лежит целый мир? Зато он знал, чего стоит сердце Драконорождённой. В этот момент женщина с косой протиснулась мимо Седобородого, который всё ещё смотрел на Алдуина со смесью ужаса и изумления. — Я уж подумала о худшем, когда Седобородые сказали, что тебя здесь нет и ты уже давно не появлялась. — Она нахмурилась, опустив взгляд на их сцепленные руки. — Кто это? Ты завербовала кого-то в дороге? — Затем она заметила кольцо на пальце Довакин, и если бы его так сильно не распирала ненависть, то её круглые глаза даже могли бы его позабавить. — Ты вышла за него замуж. — Это прозвучало как обвинение. Алдуин решил не вырываться из хватки Фрейи, когда Клинок смерила его пронзительным взглядом, желая узнать, кто он такой. — Члены Тёмного Братства предпочитают не раскрывать свои имена, — заговорил Бриньольф, выступив вперёд. — Не уверен, что Вам так уж необходимо это знать. — Но доспехи… — Ну не могла же я отправить его в город в костюме ассасина, — резко перебила её Фрейя. — Перед тем, как покинуть Храм, я захватила запасной комплект брони и попросила кузнеца подогнать её. А что касается моего брака, то это моё личное дело. Я была знакома с ним задолго до того, как приехала к вам. — Зато Вы, возможно, слышали обо мне. Имею честь представиться — Бриньольф из Гильдии воров. — Рыжеволосый отвесил ей лёгкий поклон, и выражение лица Клинка ещё сильнее исказилось от смятения. — Что такое? Вам не нравятся воры, — он кивнул в сторону Алдуина, — или убийцы? Довакин относится и к тем, и к другим. Как бы сильно Алдуин ни презирал Бриньольфа, где-то в самых сокровенных уголках своего сердца он не мог не оценить смекалку этого воришки. Дельфина с трудом сдерживалась, чтоб не оттащить Фрейю от двоих мужчин, кого Клинок уже сочла подозрительными и вредоносными — что помогло отвлечь её внимание от более насущных вопросов. — Бриньольф, — одёрнула Фрейя своего приятеля. — Дельфина, Арнгейр сказал, что Эсберн болен. Я хочу его увидеть. — Иди за мной. — Клинок не одарила их прощальным взглядом, но Алдуин не сомневался, что она про них не забыла, даже когда встала к ним спиной и повела Фрейю вдоль узкого прохода, выходящего в просторный зал. — Эх, не знаю, как вы, а я бы сейчас не отказался от тёплого мёда. А на втором месте в списке моих желаний — наконец, сбросить с себя эту мокрую шкуру. Алдуину никогда не было свойственно бурное воображение, за исключением тех случаев, когда дело касалось стратегии. Однако ему показалось, что в ветре, бьющемся о стены Высокого Хротгара, звучат крики и рёв умерших драконов. Они взывали к отмщению. Он должен был убить всех этих людей и сжечь это место дотла. Если уж не сейчас, то после возвращения своего тела. — Даже не думай. — Предупреждение Бриньольфа было острым, как нож. — Если она хоть немного тебе дорога, держи себя в руках. Не забывай, зачем ты здесь. Зрачок Седобородого — Арнгейра — был опоясан светло-зелёным кольцом. На периферии цвет вымывался до серого, стеклянно-прозрачного — то было признаком глубокой старости, и Алдуину стало ясно, что этот человек прожил гораздо больше зим, чем ему можно было дать. Здесь, на Монавен, жила магия Дов и чудотворная энергия Кин, этой назойливой, вероломной богини, в чьё царство он думал наведаться, как только закончит развеивать пепел этого мира по просторам Аурбиса. — Следуй за мной, — проговорил старик. Это скорее походило на приказ, чем на приглашение, однако здесь и сейчас возражать было бессмысленно. Двери бесшумно закрылись за ними сами собой. Для смертных это строение было довольно большим, хоть и проигрывало Йоррваскру. Всё здесь было высечено из тёмно-серого камня. Здание обогревалось массивными жаровнями, что прогоняли самый сильный холод, однако в залах всё равно гулял кусающий ноги мороз. Арнгейр повёл их в левое крыло монастыря. Над их головами высилось очередное изображение Талоса; стены же украшали резные горельефы драконов. Они прошли мимо двоих мужчин, в которых сразу можно было опознать Седобородых за счёт их длинных одежд и поразительного сходства с Арнгейром. Старцы как раз заканчивали медитировать: один — перед уставленным свечами алтарём, другой — перед широкой колонной, на верху которой горела жаровня. Молча встав, они последовали за своим товарищем. Наконец длинный коридор, заставленный низкими стульчиками и столами с книгами и бутылками, сменился небольшим залом по правую сторону. Потолок здесь, к счастью, был высоким, ибо Алдуин уже начинал задыхаться в этом каменном коробе, откуда внешний мир с его горами, ветрами и небом был виден только через плотно застеклённые окошки. Выцветшие золотистые знамёна со столь же выцветшим зелёным окаймлением и надписями на драконьем языке заставили его усмехнуться. — Тебя что-то развеселило? — вежливо спросил Арнгейр. — Если ты хочешь есть или пить, угощайся. — Вверху небо, внутри Голос. — Кинув на пол свой рюкзак, он сбросил с себя мокрый плащ и повесил на один из каменных стульев. С краёв плаща осы́пался снег, мелкими ручейками растекаясь по трещинам в полу. — Этому девизу научил вас Партурнакс? — Его позабавило, как они все встрепенулись при упоминании имени брата. Нет сомнений, что для Языков они были сильны. Но он уже имел дело с подобными им и одерживал верх. Его поражение было обусловлено только Древним свитком. Двое Седобородых уселись с противоположных сторон внушительного стола. Алдуин представил, как легко их можно обезвредить, затем подошёл к открытому бочонку и налил себе кружку пива. Бриньольф уже успел пригубить тускло-зелёную бутылку вина и отреза́л солидный ломоть от круга сыра. А вот Алдуин о еде думал меньше всего; пиво было только средством согреть кости. — Это девиз всех, кто идёт Путём Голоса. Партурнакс — наш верховный предводитель, однако эту мудрость открыл Юрген Призыватель Ветра. По крайней мере, в чём-то его брат не поменялся. Всякий раз, когда Алдуин думал, что Партурнакс не может пасть ещё ниже, разочаровать его ещё сильнее, тот находил способ доказать ему обратное. — Он из рода Дов, но позволил смертному поучать себя. — Пиво, которое он отхлебнул, было на вкус как пыль. — Откровение может явиться любому, независимо от расы или обличия. Нет ничего постыдного в том, чтобы научиться усмирять свою природу у человека. Тебе ли этого не знать. — Не лезь на рожон, старик. Может, ты и знаешь моё имя, но ты со мной не знаком. Эта плоть ослабила меня не до той степени, чтобы ты мог считать меня одним из вас. — И всё же в трудную минуту ты пришёл именно к нам. Ты желаешь разорвать сковавший тебя ту'ум. — Когда взгляд Алдуина заострился, Арнгейр лишь повёл плечами. — Только драконья магия может связать дракона. Смею предположить, что за это ответственна Драконорождённая. За это и за многое другое. — Да. — Однако она всё ещё жива. Седобородый пытался нащупать ответы, выудить из него информацию. Там, где Клинок грубо напирала, ученик его брата прибегал к хитрости. Алдуин снял промокшие перчатки, якобы для того, чтобы согреть у огня свои задубевшие руки, но на самом деле он хотел продемонстрировать большое обручальное кольцо — точно такое же, как и у Фрейи, — что обвивало его палец. — Однако она всё ещё жива, — глумливо протянул он, когда взгляды старцев метнулись к кольцу — жестокому напоминанию о том, что дракона может связать не только драконья магия, но и иные силы. «Лишь потому, что я в теле смертного», — приободрил себя Алдуин. Сангвина ждало суровое возмездие — это был только вопрос времени. — Вы можете обратить ту'ум вспять? — Мы не знаем Слов. — На вашем языке они звучат как Смертный, Ограниченный, Связанный, — тихо сказал он. Он был не в силах повторить их на драконьем, хотя мог бы — именно потому, что слишком хорошо понимал их значение, слишком хорошо понимал смертность и все её кошмары. Двое молчаливых Седобородых начали что-то шептать. Арнгейр повернулся к ним, явно обеспокоенный. В эту секунду он выглядел ближе к своему настоящему возрасту, и Алдуин ощутил лёгкий трепет, но тут же от него отмахнулся. Крик, который применила Фрейя, был воплощением гнусности, но, несомненно, его можно было отменить. Несомненно. Такие мысли посещали его голову, как вдруг из коридора донёсся женский крик. Видимо, это было предупреждением, ибо спустя секунду в него полетел нож.

***

Эсберн уже не был при смерти, хоть внешне походил на мертвеца. Когда мы с Дельфиной вошли в комнату, за ним присматривал Эйнарт. Обычно такой жилистый, Эсберн будто скукожился под одеялом, а его губы совсем слились с бледной кожей, туго обтянувшей череп. Он выглядел на все свои семьдесят лет, и даже старше. Оправляясь от жестокой лихорадки, чьи отголоски всё ещё терзали его тело, Эсберн спал и не заметил моего появления, когда мастер Эйнарт отошёл в сторону и я опустилась на колени у его кровати. — Что с ним случилось? — Талмор. — Дельфина вытянула руку, чтобы подоткнуть одеяло ближе к шее Эсберна. Кожа там была похожа на мятый пергамент. — Они нашли Храм Небесной Гавани. — Но как?.. Мы всегда были так осторожны… — Мы зачистили одну из крупнейших стоянок Изгоев на территории Предела. Такие новости имеют свойство распространяться. Возможно, местные патрульные доложили ярлу. А может, это был один из сотни талморских шпионов. — Она тяжело вздохнула. — Гадать, как именно они нас обнаружили, уже бессмысленно. Спустя столько вылазок в склепы, сражений с драконами, драуграми и Даэдра я каким-то образом почти убедила себя, что Дельфина — одна из двух оставшихся Клинков, перехитрившая и переигравшая правящую элиту Альдмерского Доминиона, — вероятнее всего, переживёт нас всех. Ну, меня уж точно. Однако теперь я не была столь уверена. Она казалась такой изнурённой, и в конце концов мелкое грызущее чувство, возникшее в глубинах моего сознания, преобразилось в вопрос, который я боялась задать, потому что боялась ответа. — А где Онмунд? — Погиб, — тихо ответила она. Я никогда не видела — и, вероятно, не увижу — Дельфину настолько растроганной. — Он был таким талантливым учеником. Нам впору им гордиться; поскольку Эсберна подкосило ранение, а затем и болезнь, мы б ни за что не добрались сюда в одиночку. И тогда я услышала историю целиком; она выливалась из Дельфины подобно бурной реке из боли и горечи, рассёкшей окружавшую нас тишину. Поскольку Храм был запечатан, талморцы решили его осадить. Клинки к такому были не готовы, и однажды ночью, при свете одних только звёзд, они спустились вниз по крутому утёсу — опасный, безрассудный и почти невероятный подвиг. Однако Талмор ждал именно этого; завязалась битва, в ходе которой Эсберн получил три стрелы в бок и плечо. Дельфина была ранена холодным оружием, Онмунд — обожжён огнём и молнией. Но, объединив усилия, они всё же смогли перебить устроивший засаду отряд и оторваться от других талморцев, держа путь на север. О Рифтене больше не могло быть и речи, так что они отправились искать меня на Высокий Хротгар, скрываясь от действующих и потенциальных агентов Доминиона. Онмунд погиб на равнинах неподалёку от дома Дреласа. И впервые за всю жизнь Дельфины на помощь ей пришёл дракон, отвлёкший на себя внимание талморских солдат и давший им с Эсберном шанс убежать. — Я думала вернуться и похоронить его. Но его кости наверняка уже растащили дикие звери. Я знаю, что он был студентом Винтерхолдской Коллегии, но у меня духу не хватает отправить им письмо. Я не знала, чем её утешить. А было ли известно семье Онмунда, которую тот явно любил, но также был ею разочарован, о его кончине? — Он умер с честью. Должно быть, он сейчас пирует в Совнгарде. — Пока туда не явится Алдуин, чтобы поживиться душами героев. — И с этими словами Дельфина отбросила мучившее её горе. — Ты случайно не пересекалась с Пожирателем Миров во время своих странствий? Я взглянула на мастера Эйнарта, который тише призрака стоял на заднем плане. Если Арнгейр узнал правду, то наверняка узнал и он. Как долго я смогу хранить это в секрете? — Дельфина, я… — Что-то не так. — Её отливающие сталью голубые глаза впились в мои. — Ты можешь мне рассказать. Клинки верны тебе, хоть нас осталось мало. Клятва. Они поклялись служить мне, служить Драконорождённым. А что, если глава Клинков сочтёт Довакина недостойным? — Нет-нет, всё в порядке. Я просто рада, что вы с Эсберном спаслись. Я напишу письмо в Коллегию, Толфдир теперь новый архимаг… — Дело в твоём муже, не так ли? Я ведь говорила, что из якшания с Тёмным Братством ничего хорошего не выйдет. Она сказала это постфактум, когда я уже признала свою связь с ассасинами, так что это едва ли было советом. — Не надо впутывать сюда его. — Это был брак по принуждению? Они тебе угрожали, должно быть, они… — Дельфина, хватит… — Довакин. — Нас прервал хриплый, надтреснутый шёпот Эсберна. — Ты жива. — Его карие глаза наполнились слезами, что хлынули наружу, когда он моргнул. — Прости уж меня, старика. О тебе не было никаких вестей, мы думали, ты проиграла битву… — В этот момент его охватил приступ сильного, мучительного кашля; Эсберн потянулся к моей руке и ухватился за меня, как утопающий хватается за соломинку, и, пока я держала его руку, Дельфина устремилась к Эйнарту, который принёс эликсир. — Я здесь. Я здесь, — шептала я, чувствуя себя беспомощной и бесполезной, в то время как Седобородый вытирал рот и бороду Эсберна от слюны. Мы приподняли его, терпеливо наблюдая, как он потихоньку глотает зелье. — Я задержалась в дороге. Из-за драконов — куда же без них. И в этот раз мне встретились аж два Принца Даэдра: Сангвин и Хирсин. А про войну в Вайтране я вообще молчу. Эсберн усмехнулся, но вскоре его смех вылился в болезненный кашель, из-за которого у него слегка посинело лицо. — Меня лучше не смешить. Но, Боги, как же я рад тебя видеть. — Он замолчал, пытаясь отдышаться после затраченных на разговор усилий. — Значит, надежда ещё есть. Эсберну ни в коем случае нельзя было знать правду; это могло его убить. Я уже открыла рот, готовая бесстыдно врать и выдавать банальности в духе «надежда есть всегда», как вдруг мастер Эйнарт схватил меня за плечо и грубо встряхнул. — Эй, что… Он указал на дальний конец комнаты. — Аснир, — произнёс он, отчего пол под моими ногами легонько застрясся. — Аснир. Я не понимала, что он говорит, но могла примерно догадаться. Ибо когда я огляделась вокруг, то обнаружила исчезновение Дельфины. — Почему он просит тебя поспешить? — недоумённо уточнил Эсберн, когда я резко оторвалась от него и пересекла пустую комнату. В коридоре никого не было. «Значит, она либо во второй длинной комнате, либо в зале для переговоров в левом крыле». Я продолжила бежать, перелетая через низкие ступени, и наконец увидела Дельфину за углом; она стояла спиной ко мне, прячась от кого-то за стеной. Наверное, она услышала мои шаги, когда я бросилась к ней. Возможно, именно это — а также всё остальное, что она успела подслушать — заставило её достать из-за пояса нож. — Нет! — взревела я и кинулась к ней. Слишком поздно, слишком поздно… Она замахнулась и, шагнув в дверной проём, изо всех сил метнула нож за долю секунды до того, как я сбила её с ног. — ФУС! Ту'ум прогремел внутри зала. Мы с Дельфиной лежали у входа в кучке переплетённых конечностей. Она глядела на меня с ошеломлением и яростью, а я ждала, что моё тело сейчас настигнет боль или смерть. — Это Алдуин? — прошипела она, когда я с облегчением втянула в лёгкие воздух. — И ты вышла за него замуж! Ты сохранила ему жизнь! — разъярённо вскричала Дельфина и попыталась вырваться из моего захвата, сражаясь со мной на полу. Её удар частично задел мою челюсть, но я поймала её за запястье и вывернула руку бретонки, заставив ту поморщиться от боли. Сзади послышались шаги. — Не трогайте её! Мы сами разберёмся! — рявкнула я. — Дельфина, прекрати! — Я перевернула её на живот, но она ударила меня ботинком по спине, выбив весь воздух из моих лёгких. Едва не выпустив её, я подалась вперёд, зная, что последует дальше, но будучи не в силах этого избежать. Её голова откинулась назад — и смачно врезалась в моё лицо. Перед глазами закружились звёзды, на языке осела кровь. Стряхнув меня с себя, Дельфина попыталась встать, но я сделала ей подсечку, и она упала на спину. — ИЗ СЛЕН НУС! Крик пролетел всего в нескольких дюймах от меня, и, даже откатившись в сторону, я ощутила его пронзающий холод. Приземлившись на руки и ноги, я лицезрела Дельфину, заключённую в тюрьму из прозрачного льда. Её глаза округлились от страха и гнева, а рот застыл в кривом оскале. — Зачем вы это сделали? — заорала я на Седобородых. Я не знала, кто из них это был, но это точно были они, ибо из зала доносился лязг клинков — вероятно, Бриньольфа и Алдуина. — Алдуин, перестань драться с Бриньольфом! — крикнула я, вытаскивая меч, после чего с силой вонзила его в лёд и принялась рубить кристальную глыбу, пока та не начала поддаваться. — Это было вовсе не обязательно, — упрекнула я старцев, подчёркивая каждое сказанное слово рьяным ударом рукояти своего клинка по льду прямо над лицом Дельфины. Наконец, лёд треснул, а затем распался на части, и то, как Дельфина жадно глотнула воздух, само по себе было ударом. — Она атаковала тебя и тем самым нарушила клятву. К тому же это — Высокий Хротгар, — нараспев произнёс Арнгейр, в то время как я продолжала её вызволять. — Мы не допустим здесь убийств — ни дракона, ни человека. — Вы лишь усугубили ситуацию, что одна, что другой. — Пока я поднимала её с пола, Дельфина крупно дрожала, с ног до головы покрытая белыми ледышками и хлопьями. — А теперь дайте пройти. — Я схватила её за руку и потащила в зал, где Алдуин отбивался от искусных ударов Бриньольфа. Этому же танцу Брин учил меня в тренировочном зале Цистерны. Он не давал мне ни секунды передышки, ни миллиметра расстояния, достаточного, чтобы использовать ту'ум. — Да угомонитесь уже вы оба! — прокричала в отчаянии. Но мужчины лишь продолжили драться, будто меня там не было. Очевидно, это был тот самый день, когда все дружно решили: да пускай Фрейя катится в Обливион со своими просьбами, мы, на хрен, будем делать всё, что захотим! О нет, с меня было довольно. — ТИД КЛО УЛЬ! К тому времени, как действие Крика закончилось, Дельфина, Бриньольф и Алдуин были усажены на стулья так далеко друг от друга, насколько это было возможно. Плюс они все были обезоружены, хоть я подозревала, что у Дельфины с Бриньольфом имелись потайные карманы, не замеченные мной во время обыска. — Только посмейте, — мрачно предупредила я, облокотившись на стол рядом с их мечами, кинжалами, метательными ножами, а также горстью необычных металлических снарядов в форме звёзд, которые я разместила в самом дальнем углу. — Он первый начал! Я сдержала порыв хлопнуть себя по лбу, ибо мой лучший друг и мой муж (первый из которых был взрослым мужчиной, повидавшим значительно больше сезонов, чем я, а второй — и вовсе бессмертным божеством) вели себя хуже зелёных мальчишек. — Я не сомневаюсь, что Бриньольф хотел помешать тебе, — я пристально посмотрела на Алдуина, к кому стояла ближе всего, и не без причины, — четвертовать Дельфину. Однако, — я повернулась к Брину, и он наконец перестал прихорашиваться, — ты слишком увлёкся дракой и не остановился, даже когда пришла я. — Её нож попал бы в цель, если бы не тот Седобородый, Арнгейр. — Алдуин стал прожигать Дельфину взглядом, как настоящий дракон, и я невольно пододвинулась к нему. Выходит, ту'ум спас его, предположительно откинув нож в сторону. Я вновь была обязана Арнгейру своей жизнью — и жизнью Алдуина тоже. — Почему ты не убьёшь его? — Дельфина тряслась, сидя на своём стуле, и звучала так же травмированно, как и выглядела — и более разочарованно, чем когда-либо. «Потому что я его люблю». Но такой ответ она бы не вынесла, как и я сама — уж точно не в присутствии всех остальных, — и даже Брин, который и так это знал, хоть я об этом молчала. Поэтому я дала ей ответ, являющийся меньшим из двух зол — по крайней мере, для Дельфины. — Потому что, если умрёт он, умру и я. — Алдуин, сидевший сбоку от меня, напрягся. Я ощущала на себе его пронзительный взгяд, но не смотрела на него в ответ. Ещё не время. Дельфина хрипло рассмеялась. — Пожалуйста, давай не будем впадать в сентиментальности. — Я говорю серьёзно. — Частично вытащив из ножен даэдрический клинок, я указала Алдуину на его зазубренное лезвие. В эту секунду меня пробрал холод, не имеющий ничего общего ни с природой, ни с магией. Я собралась с духом; краем глаза я заметила, что Седобородые подошли ближе. Эйнарт тоже был здесь. — Ты так и не узнал, что я делала в конюшнях Старого Хролдана. — Несмотря на все усилия, мой голос предательски дрожал. — В общем, ты был прав. На моих руках была кровь не бандита. А моя собственная. Алдуин понял, о чём я прошу, и, молча приложив левую ладонь к краю лезвия, слегка надавил на неё и провёл ею по металлу. Всё время, пока он себя резал, его холодные, точно метель, глаза неотрывно смотрели в мои. Я хотела сказать ему, что мне жаль, жаль, что правда вскрылась таким образом, жаль, что я ему солгала. В глубине души мне хотелось разрыдаться, ведь я просила его доверять мне, а сама так и не доверилась ему. Но вместо этого я подняла вверх левую руку, по которой заструилась рубиново-красная кровь, не обращая внимания ни на колючую боль, ни на массовые охи и вздохи, ни на восклицания Седобородых, вызвавшие маленькое землетрясение, ни на воззвания Дельфины к Талосу. — Теперь ты понимаешь? — тихо спросила я. — Причём это работает только в одну сторону. Когда я получаю раны, ты остаёшься цел. Но, когда ранят тебя, это отражается на мне. — Превосходно, — с омерзением выплюнул сын Акатоша, после чего встал на ноги и унёсся прочь. Я поморщилась, когда рану на моей руке стало жечь; бывший дракон впился в неё ногтями, причиняя боль нам обоим. Исцеляющее заклинание прекратило пытку. Жаль только, что им нельзя было вылечить сердце. Я дала Алдуину уйти, зная, что после моего откровения Дельфина и пальцем его не тронет. — Вы знаете Слова ту'ума, который я использовала? Седобородые казались не то что потрясёнными, а скорее глубоко встревоженными. — Знаем. Где ты нашла эту Стену Слов? — В Храме Небесной Гавани. Это была Стена Алдуина. Она будто взывала ко мне. Это случилось в ночь перед моим отъездом, — уточнила я для Дельфины. Я ждала ответа, комментариев — чего угодно. Но так и не дождалась. — Скажите, этот Крик можно отменить? Каким-то образом прервать его действие? Арнгейр посовещался с другими Седобородыми, которые качали головами, зловеще бормоча что-то на языке, откуда я пока знала лишь боевые приёмы. — Нам нужно изучить этот вопрос. Дай нам немного времени, Драконорождённая.

***

«Немного времени» растянулось в полдня, а то и дольше. Сначала я пыталась уснуть, но это было бесполезно. Дельфина объявила мне бойкот — возможно, вследствие нервного шока, вызванного всем, что я ей поведала, включая мою наитупейшую идею использовать Крик, смысл которого я не понимала. А возможно, она уже заподозрила, что мои чувства к Алдуину не совсем подпадали под категорию страха и ненависти. Сам же Алдуин исчез; я даже не представляла, куда он подевался, и была слишком труслива и измотана, чтобы пойти его искать. Вместо этого я попыталась уснуть. Когда попытка провалилась, я поела, хотя больше не испытывала голода. Бриньольф попросил провести ему экскурсию по монастырю; может быть, он просто пожалел меня, видя, как я изнемогаю от тревоги. Мы дошли до внутреннего дворика и постояли у узкого выступа в форме наконечника стрелы, прежде чем мощные порывы ветра со снегом предупредили нас о надвигающейся буре. Я таращилась на полку напротив кровати, где я сидела, и думала о том, откуда у Седобородых столько зелий, если здесь нигде нет алхимической лаборатории, как вдруг в поле моего зрения решительно ворвался Бриньольф. — А вот и я! — с излишним воодушевлением объявил он. — Ещё больше выпивки? — вяло спросила я, когда он выставил в ряд пять бутылок, сняв их с импровизированного подноса в виде стопки книг. — Чем больше выпивки, тем лучше. — Ты забываешь о Туманной роще и её даэдрическом хозяине. Он поморщился. — Да, ты права. Но мы сейчас здесь, и, осмелюсь сказать, даже Принцы Даэдра ещё сто раз подумают, прежде чем вторгнуться в эти владения. — Он протянул мне одну из книг. — Галл как-то говорил, что книжки помогают скоротать время. — Всё-таки не умеешь ты врать, Брин. — Вообще-то умею, ну да ладно, он этого не говорил. И всё же это лучше, чем пялиться на полку, пересчитывать пузырьки с зельями и кусать свои пальцы. — Он перехватил мою руку и обвёл одну из изгрызенных подушечек. — Ты ведь давно с этим завязала. — Я только и делаю, что жду. Ещё до приезда сюда… Мне страшно, — наконец, призналась я. Он успокаивающе приобнял меня за плечи и сжал мою ладонь. — Я знаю, детка, но, как ни странно, всё ещё может сложиться хорошо. — Как? — Я без понятия. Это загадка. Я легонько стукнула его по плечу. — Я уже упоминала, что ты никудышный лжец? — И неоднократно. Зато в умении заставлять тебя улыбаться мне нету равных. Ну, вообще, на это был способен ещё один мужчина, но, поскольку он сейчас был занят разбиванием моего сердца, хоть я сама накосячила… — Это точно. И я очень рада, что ты поехал со мной. Спасибо ещё раз. — Я моргнула, по щеке покатилась слеза, и Бриньольф вытер её прежде, чем это успела сделать я. — Ты — нечто особенное, детка, с драконьей кровью или без. Я понял это ещё тогда, когда ты впервые забрела в Рифтен. На мгновение я вспомнила, что когда-то была в него влюблена. Улыбка Бриньольфа на миг потускнела, как и весёлые морщинки в уголках его глаз; взгляд его сделался серьёзным. Он тоже это вспомнил. А потом всё закончилось, напряжённое волнение схлынуло так же, как и пришло, и мимолётная картинка того, чего не могло быть, растворилась. — И что же за чтиво ты нам принёс? — Я взглянула на книгу у себя на коленях. — «Продвижение, завоевание». Серьёзно? — Ты также можешь почитать «К вопросу о двемерах, том I». Или том II. Или том III. — А больше ничего нет? — Нет, если только ты не хочешь ознакомиться с трудами о Даэдра, драконах, Драконорождённых и призраках. — Ознакомиться? Да я в этом живу. Так что я пас, — сказала я, скривившись. — Другое дело — война. В ней я участвовала только мельком. — Мы оба опустили слово «пока», хотя отчётливо его услышали. Едва я начала читать первую строчку, как в длинную комнату вошёл Арнгейр. Дельфина, сидевшая в дальнем конце рядом с Эсберном, встала. — Итак? — встревоженно спросила я, роняя книгу на кровать и тоже поднимаясь на ноги одновременно с Брином. — Мы готовы ответить на твой вопрос. Следуй за нами. — Он перевёл взгляд на Дельфину. — Она тоже может присутствовать. Алдуин уже ожидает нас в зале для переговоров. Он даже не взглянул на меня, когда мы все собрались. Вместо этого он выбрал смотреть сквозь меня — достаточно болезненный укол, который мне пришлось проигнорировать. — Поскольку разговор будет нелёгким, я предлагаю сразу перейти к тому, что мы обсуждали ранее. Крик… — Арнгейр сделал паузу; упади сейчас на пол снежная ягода, это услышали бы все. — Крик можно отменить… Я прерывисто выдохнула. — …но цена будет высока. Весь мой душевный подъём сошёл на нет. — Что вы имеете в виду? — вопросил Бриньольф. — Слова Крика — Смертный, Ограниченный, Связанный. Нынешняя форма Алдуина в точности повторяет расу Драконорождённой. Они также физически близки по возрасту. И их тела, их плоть едины, как Фрейя демонстрировала ранее. Ты уверена, что связь не работает в обратную сторону? Я кивнула, теребя кончики пальцев под столом. Бриньольф незаметно накрыл мою руку своей, чтобы я перестала. — Тогда сомнений быть не может. Заклинание будет действовать, пока жива Довакин. Пожиратель Мира привязан к её форме; он разделяет с ней её смертность, а его нынешний облик продиктован её плотью. Они — единое целое, — повторил Арнгейр, будто проклиная нас. — И её тело является источником ту'ума. Вот почему магия до сих пор не развеялась. Я поняла, к чему всё идёт. Одна рука Брина крепче сжала мою, другая опустилась на рукоять его кинжала. Дельфина уже стояла за моим стулом. Даже не глядя на неё, я знала, что она более чем готова к атаке. А Алдуин… Он сидел неподвижно, как статуя, с жёстким и непроницаемым лицом; живого человека в нём выдавали лишь сжатые челюсти. Его глаза пылали яростью, но я не могла определить, какие ещё чувства в них отражались — возможно, потому, что мои собственные прожигало нечто, что могло бы вылиться в крик, если бы я изо всех сил себя не сдерживала. — Позвольте мне переформулировать, — резко бросила Дельфина. — То есть вы хотите сказать, что если Алдуин будет убит в этом обличье, то Фрейя тоже умрёт. — Всё верно. Я старалась не смотреть ни на Арнгейра, ни на других Седобородых. Вместо этого я сфокусировала взгляд на горящей жаровне по центру комнаты. — А если Довакин погибнет первой? — Тогда Пожиратель Миров будет освобождён. И он вновь станет тем, кем был когда-то. Богом.