Жемчуг и мармелад

      — Блин, да что с тобой происходит?! — очнувшийся от явно магического воздействия — эквивалентного ведру ледяной воды на голову — Поттер уставился на раздраженную его тупостью и упертостью Гермиону. — Прекращай ты уже притворяться. Я прекрасно знаю, что ты гей!       На сей раз, вместо ухода от реальности в Гарри в качестве реакции на столь явный бред начало проявляться возмущение, а золотой снитч на боксерах метнулся на задницу и закрыл её, раскинув крылышки. Он тяжело, натужно прокашлялся, поспешно отвернувшись от Гермионы, и прохрипел:       — Я гей?!       — Да всё нормально, Гарри, мы же современные люди, меня это ни капельки не беспокоит, — успокаивающе произнесла та. — Слушай! — внезапно пришла ей в голову острая до гениальности мысль. — Гарри, а может быть, ты правда не гей, — но прежде чем он успел облегчённо выдохнуть и согласиться, она добавила: — Ты латентный транс!       Поттер онемел, судорожно сглотнув. Этот вариант почему-то пугал его ещё больше.       — Точно, почему же я раньше не подумала, — с упреком в свой адрес пробурчала Гермиона и забормотала: — Так, если ты транс в душе́, — душа Поттера забилась от возмущения, как Феникс в директорской клетке, — но не проходил еще никаких необходимых процедур, не начинал принимать гормональную терапию, эстроген, насколько я помню, — Поттер сидел молча, онемение от возмущения стало уже нормой сегодняшнего вечера. — Затем тебе необходим комплекс пластических операций, после которого у тебя будет очень красивое лицо с женскими чертами, — Поттер продолжал сидеть. — Увеличить грудь до выбранного тобой размера и… — вот тут запнулась и сама Гермиона. Её личико перекосилось, а по нежной щечке скатились две слезинки. — Тебе отрежут яички, — слезинки покатились и по другой щеке. — И член, нет, а-а-а! — она зарыдала навзрыд. — Жалко-то как его…       — Нет, нет, Гермиона, я не транс, — успокаивающе произнес Гарри, которому тоже до слёз было жалко своих причиндалов, — не надо мне ничего резать, пожалуйста!       — Точно? — спросила сквозь слёзы та, кинувшись в объятия друга, чудом избежавшего свидания с бригадой пластических хирургов.       — Абсолютно точно. Мне мой член дорог как память. И яички тоже, — учитывая откровенность их диалога, Гарри даже не покраснел.       — Уф-ф-ф, слава Мерлину, — промокая слезы неясно откуда взявшимся платочком, произнесла Гермиона, — стало быть, не надо тебе ничего с собой делать. Не переживай, Гарри, мы вместе начнём изменять магическое сообщество так, чтобы таким геям, как ты, жилось в нём комфортно и свободно, чтобы…       — Стоп… подожди… — чуть отошедший от шока Поттер заговорил с длинными паузами, пытаясь не просто окончательно прийти в себя, но и привести в чувство лучшую подругу. Да, не каждый день узнаешь, что в глазах девушки, в которую влюблен, ты педик! В отличие от Гермионы, Поттер обладал устаревшими лет на пятьдесят архаичными взглядами на человеческую сексуальность и ему вести спор было куда тяжелее, отчего, наверное, он и проигрывал. — А почему ты вообще решила, что я гей? — Гарри потряс головой, надеясь, что от этого в мозгу самозародятся убойные аргументы.       — Ну… ты всегда был с Роном, всё ему прощал, Билла описывал в восторженных тонах, Седрика, причем упирал не на магические характеристики или личность, а именно на внешность… Вспомни, как ты нам рассказывал про воспоминания Снейпа в его омуте? Каким элегантным там был Сириус, как изящно спадали его черные волосы на аристократическое лицо. Блин, да я бы своего любимого мужчину могла в таких тонах описать!       Я, в общем-то, потому с Крамом на бал и пошла, что после первого испытания турнира окончательно поняла, что интереса для тебя не представляю. Да и Рон мне по секрету сказал, что тебе только парни нравятся. Это уже после второго тура, когда я недоумевала вслух, почему он стал в нём твоим заложником. Но ты не думай, это ничего не значит, и мы всё равно лучшие друзья навсегда!       «Друзья! Знала бы ты…». Гарри обнимал Гермиону и думал, что если бы один не вел себя как полный придурок, а другая не сделала таких эпически-бредовых выводов, то он мог бы начать отношения с ней ещё на четвертом курсе. А с рыжим ублюдком он ещё пообщается.       — Так, хорошо, — тяжело выдохнул Поттер, до глубины души пораженный вселенской несправедливостью, — так чем там кончилась сегодняшняя история с Роном и, кстати, почему она вообще началась? Ну, в смысле, раз ты была так уверена, что мы с Роном пара, то значит, он тоже гей?       «Я гей?! — эта идея раз за разом вызывала когнитивный диссонанс в мозгу Поттера. — Я и Рон?!» — а эта новость добавляла к ощущениям ещё и тошноту.       Гермиона фыркнула:       — Этот козёл мне вечно вешал лапшу на уши, заявляя, что он не гей, а бисексуал с широкими взглядами и сторонник борьбы за права ЛГБТ-меньшинств в магическом мире. Тихо, Гарри, не расстраивайся, — она попыталась удержать его руку, ладонью которой он со звонким хлопком закрыл лицо. — Мы, кстати, и сошлись изначально на этой теме: геи, бисексуалы, трансы, домашние эльфы, даже спрут неизвестной ориентации — все они угнетены магами и нуждаются в защите! — продолжила вещать Гермиона. Поттер представил эльфов-педиков, совокупляющихся на кухне Хогвартса, и его натурально передернуло.       — Но сегодня этот бисексуал, блядь, выдал, — Гермиона начала закипать от возмущения и совершенно нехарактерно для себя перешла практически на мат. — Теперь-то я понимаю, почему я до сих пор грёбаная девственница! Он меня увидел и что-то попытался сказать…       — И что же он сказал? — спросил уже еле сдерживающийся от накала творящегося вокруг бреда Поттер.       — Понятия не имею! Ты же сам знаешь, как он любит говорить с набитым ртом! Поттер долго смотрел на Гермиону, пока наконец не сообразил, что она имела в виду под «набитым ртом».       — Держу пари, он хотел сказать: «Я альфа, детка», — произнес всхлипывающий Гарри, у которого запоздало включилась защитная реакция психики, и он начал видеть смешное во всём. Даже в возникшей в мозгу картинке. В конце концов он не выдержал и рассмеялся в голос.       — Честно, Гарри, ты мне всегда про это будешь напоминать? — недовольно спросила довольная Гермиона, которой очень нравилось находиться в объятиях лучшего друга. На седьмом курсе, на Рождество, Гермиона пригласила Рона к себе домой: отметить совместно праздник и планируя перейти, наконец, к горизонтальным отношениям, так как гормоны давили не меньше, чем любопытство, которое подогревали книги и неприличные журналы, найденные у родителей в прикроватной тумбочке. С сексом ничего не вышло, дальше поцелуев дело не пошло. Поначалу Гермионе казалось, что Рон не хочет на неё давить, давая ей самой принять решение, потом она решила, что он просто не уверен в себе, не определился со своей сексуальностью и колеблется между активным бисексуалом и пассивным геем. Почему-то Рона в качестве активного гея, да ещё и в паре с Гарри, Грейнджер представить себе не могла.       Тогда-то это и случилось. Гермиона рассказала Рону маггловскую теорию деления мужчин на альф, бет, омег и тому подобных, попутно постаравшись внушить ему, что он самый что ни на есть альфа; она даже дала ему некоторую литературу на эту тему. Теория легла на благодатную почву слабого интеллекта Рона, взрыхленного завистью, неуверенностью в себе и щедро удобренного ревностью к представителям обоих полов.       Короче говоря, в сексе это не помогло, его как не было у Гермионы, так и не случилось, но вот в Хогвартсе началась эпидемия, когда Рон просветил окружающих о своем статусе альфы. Понятное дело, что все хотели быть альфами, а так как одним из признаков альф в брошюрке была немногословность и лидерские качества, то пройти без смеха по Хогвартсу было невозможно.       По коридорам и залам бродили молчаливые студенты, у некоторых была свита из тех, кто согласился быть бетами; с девушками эти альфы общались едва ли не десятью словами, а иногда даже и вовсе жестами. Первое время Гермиона с Гарри подвывали от смеха, пока, наконец, это не начало раздражать. А кого не будет раздражать ежечасное заявления от Рона «Я альфа, детка!»? Всё это достигло такого уровня бреда, что Гермиону вызвала Макгонагалл и, выразив свое разочарование, попросила больше не давать неподготовленным, как она выразилась, умам чистокровных и не очень магов подобного рода теории. Так стыдно всезнайке Грейнджер ещё не было! Но процесс уже был запущен, и ему поддались все, включая слизеринцев. Было смешно наблюдать Малфоя, когда он, надувая щеки, кидал многозначительные взгляды на окружающих. Но хитом Хогвартса были встречи Драко и Рона, раньше между ними возникали перепалки и обмен взаимными оскорблениями, переходящими в физическое насилие, теперь же они, яростно пыхтя, злобно смотрели, буквально сверля друг друга глазами, после чего гордо расходились.       — Так, Гермиона, и что же ты будешь теперь делать? — Поттер только-только прекратил всхлипывать от смеха.       — Ну, наши отношения с Роном закончены, помолвку я с этим ублюдком точно разорву! Зачем я ему вообще нужна, если он чистый гей? Мучить меня?! Да я ему не только помолвку, но и ещё кое-что оторву! — заскрежетала зубками она.       — Слушай, ну ладно, болван Рон, ладно я, который, по твоему мнению, педик...       — Не педик, а гей! — педантично поправила Гермиона. — Ты же не называешь Дина Томаса негром… Хотя стоп. Знаешь, если черные англичане имеют право называть друг друга неграми, тогда, наверное, и геи могут называть друг друга педиками, типа в шутку, да? Хорошо, — пришла она к выводу, — ты, Гарри, можешь и дальше называть себя педиком, но я буду использовать только термин гей, идет?       — Ладно, ладно, пусть будет гей, — вконец запутавшись и тяжело вздохнув, согласился Поттер, — Но Крам-то чего?       — Что чего? — непонимающе посмотрела на него она.       — Ну, я имею в виду, вы вроде как встречались... — слегка покраснел Поттер, у которого образ Гермионы и Крама в постели вызывал желание забить последнему снитч в глотку.       — Честное слово, Гарри! Ты и правда думаешь, будто я способна позволить себя трахнуть парню, которого я знаю всего несколько месяцев? В пятнадцать лет? Нет, мне, конечно, польстило, что он меня пригласил на бал, но не до такой степени, чтобы тут же снять трусы и раздвинуть перед ним ноги! — возмущенно сказала Грейнджер, — И вообще...       — Вообще? — механически уточнил Гарри, у которого мелькали картинки обнаженной Гермионы и её раздвинутых ног.       Гермиона поёрзала и снова устроилась на коленях у Гарри, с удовольствием ощущая под собой сдавленное шевеление. Огневиски брал своё, и она чувствовала себя всё более шаловливой и даже немного распущенной, да и, в конце концов, это ведь Гарри! Поттер в свою очередь сглотнул и положил ладони на гладкую кожу её бедер, приоткрытых вновь задравшейся юбкой. Она улыбнулась.       — У нас были периодические свидания, поцелуи и попытки задрать мне мантию. В общем, когда я в очередной раз отказала ему хоть в какой-то форме секса, он пригласил меня на корабль, — захихикала пьяненькая Гермиона, — и там, в каюте Виктора, были они...       — Они? Кто они? — забеспокоился Поттер.       — Виктор и этот, как там его, Эндрю Полякофф вроде бы, — наморщив лоб, вспомнила Грейнджер, — они стояли посреди каюты с очень серьёзными лицами, и как только я вошла, одновременно распахнули свои мантии! Из одежды на них были только эти их высокие сапоги!       — И что? А ты что? — поторопил её Поттер, впервые столкнувшийся с богатым и ярким миром сексуальных расстройств.       — А я первые несколько секунд была в ступоре, а потом начала смеяться, как гиена. Нет, ты не подумай, я ничего против этого не имею, просто они выглядели, как два идиота. Голые, в сапогах, и выражение на лицах — ну такое, помнишь, когда они приехали только и в Большой Зал пришли строем?       Грейнджер наклонилась и, взяв нетвердой рукой стакан с огневиски, сделала глоток, после чего продолжила, не обращая внимания на выпученные глаза национального героя Магической Британии. Даже Гарри-младший, казалось, прислушивался.       — Стоят они голые, в сапогах и смотрят, как я смеюсь, а их прибамбасы уменьшаются прямо на глазах, будто я Редуцио кинула! Честно говоря, Гарри, в замок я возвращалась с болящим от смеха животом. Кстати, — Гермиона провела прохладными ладошками по его груди, спускаясь на живот, — как ты умудрился на шестом курсе с Хорьком-то в отношения вступить?       Где-то мерзко захихикала Судьба.       — С чего ты ЭТО-ТО взяла?! — взвыл Поттер, которого предполагаемый секс с блондинистым идиотом отвращал еще больше, чем с его рыжим коллегой.       — Ну, вы ругались постоянно, и Рон сказал, что это неразрешенное сексуальное напряжение, вот, а потом по секрету сообщил, что вы встречаетесь тайно по ночам в заброшенных классах. И я на все сто уверена, что вы оба до конца не раздевались, иначе ты бы точно заметил у него на руке тёмную метку. Гарри, ты же не видел его голым, правда? — с интересом и легким беспокойством спросила Гермиона.       Поттер в ответ лишь отрицательно помотал головой, язык снова отказывал.       — Веришь, ты абсолютно ничего не потерял, та же тощая манерная глиста, что и в одежде, да и член короткий да тонкий, тебе бы не понравился.       Поттера опять затошнило, представлять себе член ещё и Малфоя был явно перебор.       — А когда…       Грейнджер тут же прервала его, поняв с полуслова:       — Так, сегодня же, ты что забыл, с чего всё началось? Да и хер на его хер. Слава носкам Дамблдора, ваши отношения продлились недолго — он тебя не заслуживает! — припечатала Гермиона и сделала еще глоток огневиски.       Гарри решил последовать её примеру. Гермиона следила за ним с таинственной улыбкой, дождалась, пока он сделает глоток и поставит стакан, прежде чем дать залп из главного калибра.       — Гарри, а зато я видела член твоей подружки Чо! И вот это совсем другая песня. Длинный, дюймов в восемь, толстый… В общем, Флитвик за подобный уровень владения трансфигурацией точно бы пятьдесят баллов во́ронам выдал!       — А?! — за тактичность и идеальный подбор времени Гарри был искренне благодарен оседлавшей его шатенке.       — Ну, помнишь четвертый курс, разгадку тайны золотого яйца, ещё когда Седрик дал тебе пароль от ванной старост? — Гарри кивнул. — Ты тогда, как обычно, решил отложить мероприятие на самый крайний срок, ну а я как ответственная ведьма тем же вечером поперлась проверить, действует ли пароль. Чтобы не таскаться зря с яйцом, да и Рон, по-моему, тогда охотнее бы с одним из своих расстался, чем с твоим золотым, — Гермиона пьяно захихикала. — Рон даже спал с твоим яйцом в кровати в обнимку.       Да, с этой точки зрения все выглядело еще мерзопакостнее, но Гарри сейчас интересовало другое.       — Так, значит, ты пошла в ванную и напоролась там на Чанг с Диггори? Но при чем тут трансфигурация?       — Как это при чем! Ты же не думал, что Чо трансвестит или футанари, а? — если первый термин Гарри ещё слышал, то второй был ему абсолютно незнаком, и поэтому он вновь отрицательно помотал головой.       — Вот именно, — кивнула Гермиона, — наверняка ведь понимал, что сосёшь не натуральный член, а трансфигурированный, — образ его, Поттера, сосущего член то ли у Седрика, то ли у Чанг, вконец доконал Гарри, и он залпом допил остаток содержимого стакана. Наверное, чтобы запить мерзкий вкус. Тот самый, что сильно зависит от рациона питания обладателя члена.       Гермиона вновь дождалась правильного момента и продолжила:       — Говорю я, значит, пароль, открываю дверь, вваливаюсь внутрь и охреневаю по полной. Представь себе картинку, — Поттеру уже не хотелось ничего представлять. — Стоит в воде Седрик, улегшись на бортик и выставив свою сексуальную задницу, — на этих словах руки ее пошли вниз и попытались втиснуться между спинкой кушетки и не менее сексуальной задницей Поттера. Снитч на боксерах заволновался, не зная, как прикрыть обе половинки. — ...И прямо эту задницу, — продолжила дополнительно возбудившаяся от воспоминаний Гермиона, — накачивает длинным и толстым членом твоя Чанг. Стоны, шлепки, взвизги, всплески… Знаешь, Гарри, тогда-то мне было всего пятнадцать и я в панике убежала, но теперь я совершеннолетняя и Мастер Трансфигурации! У меня такой член получится, просто загляденье! Ну, давай, Гарричик… ик… ик… — и с этими последними словами на сей раз уже Грейнджер безвольно осела на диванчике, поверх тоже слегка плывущего Поттера. Их обоих ждали царства Морфея, Эроса, Афродиты и наконец Фобетора, сына Гипноса.       Поттер выпученными глазами бессмысленно смотрел на спящую в его объятиях Гермиону. Не спал в комнате только один живой организм — Гарри-младший!