Глава 3. Кого боятся даже феминистки...
7 декабря 2019 г., 22:06
Прошла минута. Гарри моргнул левым глазом.
Две. Правым.
Три. Четыре. Пять.
Гарри-младший и Гарри-старший наконец поменялись местами — по степени бодрствования. Заодно Поттер почувствовал, что какой бы пушинкой ни упала к нему на колени сопящая сейчас Гермиона, но тело в неудобной позе начало затекать. Он огляделся, поймал мысль, встал и пошёл её реализовывать.
Если бы в спальне Гарри Поттера в этот момент был хотя бы один наблюдатель — картина перед ним предстала бы однозначная: одетый в одни боксёры мускулистый парень, чуть пошатываясь от тяжести и выпитого, заносит внутрь в классическом свадебном стиле вдрызг пьяную девушку в мокрой и оттого прозрачной блузке и сбившейся до трусиков юбке. «Ну, всё! — решил бы заинтересованный наблюдатель. — Щас разложит на постели и третьей рукой, которой под задницу поддерживает, оттрахает так, что девчонка протрезвеет и забеременеет одновременно».
Увы, но Гарри Поттер был слишком благороден для подобного рода действий. Почему увы? Так в ближайшие дни это спасло бы задницы обоих от массы приключений. Но история не знает сослагательного наклонения, так что разутая — но не раздетая! — Гермиона была уложена на постель и аккуратно накрыта покрывалом.
Гарри же накинул на себя пригодную для визитов одежду, собираясь немедленно начать разбираться во всём вываленном на него бреде. Он выхлебал флакончик отрезвляющего зелья, традиционно сморщившись от одного из самых мерзких вкусов в магическом зельеварении, а затем прицепил на руку кобуру с палочкой.
И в этот самый момент в камин постучался кандидат №1 на ускоренный полевой допрос по теме проводимого Поттером расследования — Рональд Биллиус Уизли.
Гарри подходил к высунувшейся из камина рыжей голове с острым желанием пробить по ней с правой ноги. Но сперва задумался — а может быть, с левой? Или всё-таки с правой? А потом ему в голову пришла ужасная мысль. Он вдруг вспомнил, в какую позу необходимо вставать для того, чтобы вот так высовываться. Ага, в ту самую. Коленно-локтевую, выставляя попу вверх. От внезапно возникшей в воображении картинки Драко Малфоя, в этот самый момент пялящего Рона в задницу, Потера чуть в хрен знает какой за сегодняшний вечер раз не стошнило. Он в ужасе попятился. Вопроса о сексуальной ориентации изобретателя магической связи через камины перед ним больше не стояло. С ним, в смысле, с вопросом, а не с изобретателем, солидаризировался и Гарри-младший тоже.
Поттер присел на пуфик, стараясь сильно не вглядываться ни в выражение лица Рона, которое казалось ему характерно напряженным, ни в то, как движется… или не движется его тело. Пока Гарри разбирался с собой и своими эротическими фантазиями, уставший ждать Рон переступил с колена на колено и поинтересовался:
— Гарри, Гермиона, случайно, не у тебя?
Гарри вздрогнул и кивнул, не доверяя своему голосу.
— Ф-фу-у-ух, — с явным облегчением сказал Рон. — А мы уже повсюду её ищем.
Гарри состроил вопросительное лицо с легким оттенком недоверия.
— Ну да, не договорились мы заранее о времени, когда можем гостей приглашать, — с удивившей Гарри виной в голосе произнёс Рон. — Но с чего она так сразу распсиховалась-то? — перешёл он к более стандартной для себя схеме с возмущением и перекладыванием вины на всех окружающих с одновременным повышением громкости голоса. — Я же слова не говорю, когда к ней подруги приходят!
Гарри наконец-то собрался с силами и открыл рот:
— А разницу между подругами и ёб… — он ущипнул себя за бедро и продолжил, стараясь приблизиться к максимальной культуре речи: — Сексуальными партнерами ты не видишь?
Рон покраснел. Точнее, вспыхнул характерным для Уизли огнём и смущённо отвёл взгляд.
— Она тебе всё рассказала, да?
Поттер кивнул, не в силах говорить. Правая нога подрагивала.
— Всё-всё?
Поттер снова кивнул. Два раза.
— Вот же блин, — Рон почесал в затылке, потерял равновесие, чуть не хлопнулся и с трудом выровнялся, подняв облачко белёсого пепла. На рыжие волосы легло благородное серебро. У Гарри снова стали непроизвольно просачиваться в мозг ассоциации про соотношение рыжего и серебряного, платины и шо… упс, не из той оперы, жемчуга и мармелада… Он молчал.
Собравшийся с мыслями Рон перешел в наступление.
— Ну а если она тебе всё рассказала, то, может, и объяснила заодно, с чего на неё псих нашёл? Жили же спокойно. Я — в её развлечения не лезу, она — в мои.
Гарри никак не мог состыковать две точки зрения на конфликт между обручённой парочкой, но решил уточнить заинтересовавшую его информацию. Благодаря своему самому яркому и оригинальному роману он неплохо владел нужной терминологией.
— Ты хочешь сказать, у вас были открытые отношения?
Как ни странно, Рон тоже знал термин.
— Даже больше. Сам знаешь, как магам с нетрадиционной сексуальной ориентацией тяжело в обществе, мораль которого устарела на века, — авторитетно заявил рыжий.
Гарри сперва снова захотел пробить Рону. За «сам знаешь», что в сочетании с откровениями Гермионы… Стоп, слишком длинная и умная фраза для Рона, а вот от Гермионы он бы как раз и мог ожидать таких рассуждений. Пока Гарри размышлял, Рон продолжил:
— Вот я и решил, что двум этим... нетрадиционным... было бы здорово сойтись вместе. Прикрывали бы друг друга. Никто бы и не догадался, все приличия соблюдены.
— Ты хочешь сказать… — начал Гарри, до которого с трудом, но дошло, на что намекает бывший лучший друг.
— О! Так она тебе не ВСЁ рассказала, получается, да? — Рон сегодня отличался повышенным уровнем интеллекта.
Гарри помотал головой по диагонали.
Рон ухмыльнулся:
— Я ещё на четвертом курсе начал подозревать, на пятом догадываться, а на шестом уверился. Гермиона — активная лесбиянка. Немного бисексуальна, конечно, способна даже целоваться с парнем, не стошнив ему на мантию. Не знаю, что она нашла в Лунатичке, но с ней она крутила курса, наверное, с пятого. И не с ней одной. Вот тогда я всё и придумал, а после войны сделал ей предложение. Ну ладно, раз у неё всё хорошо, то я лучше пойду, ага?
Поттер кивнул.
Рыжая голова исчезла из камина.
Поттер тупо уставился на огонь, встряхнул головой, сказал себе «Да нет, не может быть», чуть задумался и решил отправиться за информацией туда, где её собирают и анализируют настоящие профессионалы. Нет, не в ДМП. В редакцию «Ежедневного пророка», к восходящей звезде магической журналистики и своей однокурснице.
* * *
— Тш-ш-ш, — зашипела на Поттера Лаванда Браун, крепко хватая его за предплечье и затаскивая в свой кабинет. — Тебя кто-нибудь заметил? — Нет, — протянул Гарри, недоуменно оглядываясь. — Лав, в чём проблема? Тебя обижают? Нужна помощь Аврората в моём лице? — Нет! — решительно замотала головой та, — только авроров нам тут и не хватало! — поймав решительный и начавший становиться профессиональным взгляд Поттера, она тяжело вздохнула и указала ему на кресло. — Ничего такого, что тебе сразу пришло на ум. Никакой тёмной магии, тёмных магов, тёмных ритуалов и прочего. Гарри сел и с намеком кивнул в сторону двери. Лаванда помахала палочкой, ставя антиподслушку. — Было у нас всё тихо, мило и почти матриархально, — начала она рассказ. — Ты не оговорилась, обычно бывает патриархально? — нагло-недоумевающе прервал её Гарри. — Матриархально, Поттер, это значит, что коллектив редакции был в основном женским. Ведьмы на всех руководящих постах, и никакого замшелого, устаревшего на пятьдесят лет, патриархата, как у вас в Аврорате! Поттер хмыкнул, но промолчал. Он решил сначала послушать, чем объясняется столь непривычное поведение своей давней знакомой, с которой у него было налажено неплохое взаимодействие по профессиональной линии. Полицейские и журналисты… — И всё было хорошо ровно до того момента, когда две недели назад в отдел ведьминской моды приняли одну француженку. Тулуза Мая зовут. Из аналогичной нам «Парижской газеты». — Поттер скорчился, услышав имя, и Лаванда понимающе кивнула. — Ты прав. Нам всем надо было догадаться, что дело-то нечисто. — Нечисто? — намекнул Гарри. — В смысле нечистой темной силы? Так это мы в два счета, в Азкабане недавно новый уровень построили. Лаванда задумалась. — Знаешь, если ничего другого не выгорит, то… — А в чём суть проблемы-то? — ещё сильнее заинтересовался Гарри. — Суть в том, что эта Тулуза это, как бы тебе объяснить... в общем, изначально мужчина, магическим образом ставший женщиной. — В смысле транс? — уточнил уже ничему не удивляющийся Гарри. Лаванда выпучила глаза и протянула: — Поттер, похоже, я тебя недооцениваю. Ты откуда такие вещи знаешь? Поттер сперва решил многозначительно промолчать, но тут же до него дошло, каким Лаванда вот-прям-щас сообразит наиболее вероятный источник его знаний. — На курсах повышения квалификации рассказывали, чтобы мы знали, с кем можем столкнуться. Лаванда взглянула на него с явным подозрением, но докапываться не стала. — Тяжёлая у вас работа... Так вот, даже такие ведьмы, как мы, и ДАЖЕ такие, как я, трансов, скажем так, опасаемся. Тронешь — вонять будет на всю МагЕвропу. Они же все горой друг за друга и чуть что — вопли про трансофобию и ненависть к лицам с магической сменой пола начинаются. Так что мы теперь вокруг неё ходим осторожненько. Слушай, Гарри, а может, и правда того, эта сучка Тулуза с тёмной магией дружит? Даром, что ли, она так назвалась? — Имеешь в виду, что в Тулузе был крупнейший в Европе ковен тёмных ведьм, что когда-то половину магической Франции на алтари уложили? Лаванда сосредоточенно кивнула, задумавшись о сборе доказательств, пригодных для трибунала. Поттера же в этом диалоге куда больше занимало другое. Лаванда явно поставила себя выше коллектива с точки зрения анти-трансгендерной неприкасаемости. Почему? Случайно, не по той же причине, по которой он вообще пришел в редакцию? Хороший аврор, допрашивая подозреваемого, всегда должен быть готов уцепиться за самую тоненькую ниточку. Поттер был отличным аврором: — Лав, ты на каком курсе поняла, что лесбиянка? — как бы между прочим спросил он. — С начала четвер… бля, Поттер, сука ты аврорская! — злобно зашипела Лаванда, выпустив коготки. — Да ладно тебе, — Гарри спокойно откинулся на спинку кресла, — я же могила. Дамблдоровская. И вообще, я к тебе по похожему вопросу и пришел. Всё ещё кипевшая Браун вопросительно взглянула на него. — У вас с Гермионой случайно ничего не бы… — только отточенные рефлексы аврора и опыт тяжёлой школьной юности помогли Гарри извернуться, сгруппироваться и не сломать себе пару ребер, не говоря уже о черепе, при ударе о стену. Стена затрещала, и черную шевелюру Поттера осыпало серебристой пылью. Впрочем, благородная, уголь и серебро, цветовая гамма собственной прически Гарри не особенно интересовала. Всё его внимание было приковано к искрящимся молниями блондинистым волосам мисс Браун. — Это уже подлость, — заорала на него Лаванда, — узнал моё самое слабое место и Адским пламенем его прижигаешь! — Не-не-не, — отрицающе замотал головой вновь плохо соображающий Поттер. Голова от удара и мотания закружилась. Почему у него такое впечатление, что он в последнее время вообще ни хера не понимает? Наверное, его вид показался грозной Браун столь жалким, что она резко сменила гнев на милость, достав из шкафчика литр огневиски и два граненых стакана, при виде которых Поттер сглотнул. Ну не вязалась у него в сознании нежная блондинка вкупе с крепким бухлом! Не прошло и десяти минут, как они вновь сидели за столом и болтали как старые приятели. Лаванда рассказывала Гарри грустную историю первой девичьей влюбленности в умницу-красавицу-активистку ГАВНЭ-соседку по комнате. Любви, ни к чему не приведшей, кроме ревности к тем, кого она считала соперницами: Джинни с лета перед четвертым курсом и Луне на пятом. — Гарри, — чуть пьяненько продолжила Лаванда, — я ведь её даже на ревности поймать пыталась. С Роном у неё на глазах стала целоваться тогда, после матча, помнишь? Фу… гадость. И вроде поймала, она расстроилась и убежала из гостиной… И, бля, ты же её и успокоил. Эх-х-х, наверное, я не в её вкусе. Совсем. Гарри! — пристально посмотрела на него она. — А, — откликнулся Поттер, думая, что второго флакона с отрезвляющим зельем у него с собой нет. — Гарри, выясни, пожалуйста, у Гермионы, с кем она сейчас, хорошо? — Угу, — кивнул Гарри, у которого под конец разговора начала складываться трезвая концепция о том, почему лучшая подруга ведет себя столь нехарактерно для себя, и чем ей помочь. Но для начала он решил проконсультироваться с настоящим экспертом в области секс-позитивных отношений. Точнее — с его портретом!* * *
Сириус, а вернее, его портрет, как обычно дрочил. Начал он это делать сразу, как ожил на полотне, а Гарри и не мешал, просто избегая в эти часы его комнаты, потому что в такие моменты неизменно прятался и вечно недовольный и бухтящий Кричер, а безумные вопли Вальбурги Блэк сменялись тихими звуками тошноты, еле слышимыми из-за закрывающей её портрет занавески. На Гриммо 12 надолго наступали тишина и спокойствие, которых иногда так не хватало уставшему после дежурства Поттеру. — Гарри, минуточку! — сосредоточенно проговорил блохастый онанист. — О! Бля! Да, Миртл, да, детка, глотай! — расслабленно бормотал нарисованный охальник. — Что?! — Поттер аж взвизгнул. — Какая ещё Ми?.. — Гарри, сынок, это не то, о чём ты поду!.. — и визжащий Поттер, и судорожно прячущий член в кружевные черные трусы Блэк мгновенно заткнулись, когда из-под картины выползла блаженно расслабленная мисс Уоррен и, игриво подмигивая, направилась к Гарри. — Мне вообще надоело думать! — выкрикнул убегающий из комнаты Гарри. Он последние сутки был предельно эмоционально и сексуально уязвим. Шутка ли, все вокруг пидарасы, крёстный то ли просто дрочит на то самое привидение, которое еще на четвертом курсе попыталось соблазнить его в ванной, то ли… хорошо ещё, что не на его подругу. Кстати, насчет подруги, вопрос-то остался неразрешенным. Мучимый сомнениями, подозрениями и откровениями, Гарри позвал Кричера и потребовал проверить комнату Сириуса на уровень приличия в его одежде и отсутствие плачуще-похотливого привидения. После того, как настороженно зыркающий на портрет домовик вернулся, Гарри попросил у него бутылку чего покрепче и стакан. Сириус на портрете к тому времени поправил одежду, чертыхаясь, подтянул штаны с гульфиком, после чего, как ему казалось, элегантно закинул ногу на ногу. — Палишься, — заметил Гарри, усаживаясь в кресло напротив портрета, кивая на книгу с мудрёным названием «120 способов заставить ведьму заставить вас заставить её» французского исследователя Дефло Тора. — Когда ты мёртв, развлечений не очень-то и много, знаешь ли! — перешел в контрнаступление Сириус. — Да и вообще, что такого, если я немного помечтаю о мисс Уоррен? — сделал щенячьи глазки нарисованный кобель, отчего Поттера передёрнуло, и он почувствовал зарождающуюся головную боль. — А о ком ещё, о Сопливусе, что ли, мечтать? Тем более что он за столько лет так и не сумел стать анимагом. Не с червяком же подземельным по заливным лугам скакать… — смущенно признался Сириус. - Хотя вот Лили, та да, гений трансфигурации. Боюсь, что твоей Гермионе до неё далеко. — Червяком? Скакать?! Мечтать о Миртл, а не о Снейпе? Лили! Что это за хня?! — возмущённо простонал Поттер, на глазах которого рушился фундамент представлений о сексуальных отношениях поколения его родителей. К тому же Лиза ни о чём таком его не предупреждала! — Да! — оживился Блэк. — А я тебе не рассказывал, с чего вся эта вражда пошла между ним и нами, Мародёрами? — Нет! Я не хочу знать! — выкрикнул Поттер и залпом выпил стакан огневиски. — Зря! — неодобрительно покачал головой Сириус, входя в режим поучающего крестного отца. — Чем выше человек восходит в познаниях, тем пространнейшие открываются ему миры! — Во многих знаниях многие печали! — парировал Гарри. — Знание — это абсолютная ценность нашего времени! — напыщенно заявил портрет. — Тот, кто ничего не знает, ни в чём не сомневается! — не сдавался Поттер, делая глоток огневиски. — Есть только одно благо — знание, и только одно зло — невежество! — ухмыльнулся Сириус и поправил гульфик. — Знать хорошее важнее, чем знать многое! — А... Ну... — Сириус открыл и закрыл рот. — Ты слишком много общаешься с Гермионой! — оскорблено заявил он. — Кстати, о ней я и хотел с тобой поговорить, — признался Поттер, — нужен твой совет. У тебя ведь было... ну... много женщин? Сириус приосанился, лицо приняло мечтательное выражение, глаза загорелись, и он зацокал языком. — Тут ты по адресу, сынок! — произнес он тоном, полным превосходства и аристократической надменности, напоминая Малфоя-старшего, пока его не грохнули в последней битве. Он там даже колдовал так же пренебрежительно и сквозь зубы, пока какой-то испуганный слизеринский третьекурсник не доказал, что дружественный огонь бывает и в магических сражениях. Поттер закатил глаза; в таком состоянии Сириус мог находится часами, рассказывая про свои похождения. Гарри иногда казалось, что его крестный во время учебы в Хогвартсе спал на кровати, сделанной из женщин.* * *
Почти час спустя, оставив позади вторую выпитую бутылку, Гарри поднялся с кресла и, шатаясь, двинулся к камину. — Недоёб у неё, значит, — тихо пробормотал он. Да, похоже на то. Эх, до чего всё было бы проще, будь она бисексуалкой, хотя… второй курс… Точно! Есть идея! Пьяный аврор Поттер плюхнулся на ковер у камина, подозрительно оглядываясь за спину и бормоча что-то про постоянную бдительность, кинул дымолетный порошок, после чего засунул голову во взметнувшееся пламя. — Э-э-э... Алё?
