День для парней

Маринетт приводила в порядок гостиную (не то чтобы у нее было много работы, поскольку ее мать содержала ее в чистоте), когда услышала легкий стук в окно. Она обернулась и увидела Кота Нуара, балансирующего на шесте у окна с широкой улыбкой Чеширского Кота, а затем закатила глаза, прежде чем открыть окно и впустить его. — Знаешь, Котенок, — сказала она, — ты бы мог просто зайти через парадную дверь. Мама и папа знают, что ты должен прийти. — Но что в этом интересного? — надул губы Кот. Маринетт снова закатила глаза, а Кот Нуар просиял, когда увидел одеяло и разложенную еду на кофейном столике. — И это все для меня? — удивленно спросил он. Маринетт и ее родители потратили последние пару дней на приготовление еды, как на армию. Там были пирожные, круассаны, бутерброды, большой пирог с заварным кремом и фрукты, аккуратно нарезанные в забавные формы («потому что вы оба должны есть хоть что-то здоровое!» твердо сказала мать, разрезая ананас на маленькие звездочки). Вся тяжелая работа и усилия определенно стоили того, чтобы увидеть такую счастливую, милую улыбку на лице Кота Нуара. — Ну, — просияла Маринетт, — для меня тоже. Я не думаю, что один человек может съесть все это, Котенок. — Я бы сделал все возможное, — сказал Кот, — это выглядит потрясающе! Спасибо! — Ты должен поблагодарить и моих родителей, — неловко сказала Маринетт, — они сделали бо́льшую часть работы. Я просто помогала, вроде как. — Обязательно, — пообещал Кот. Когда его сияющие зеленые глаза встретились с ее глазами, повисло молчание, и Маринетт вдруг стало трудно дышать, потому что она была поражена красотой его глаз. Ее щеки горели от смущения, когда один взгляд превратился в соревнование в гляделках. Ни один из них, казалось, не хотел отрывать глаз друг от друга. Маринетт была уверена, что ее родители внизу, в оживленной пекарне, могли слышать, как быстро бьется ее сердце в груди, не говоря уже о Коте Нуаре. — Так… — Маринетт неловко кашлянула. — Что ты хочешь сделать в первую очередь? Лицо Кота озарилось мегаваттной улыбкой, которая, конечно, не заставила желудок Маринетт сделать сальто. Нет. Ни за что. Не-а. — Я рад, что ты спросила, Принцесса, — промурлыкал Кот, доставая игровой контроллер Бог знает откуда. — Я надеялся, что ты позволишь мне обыграть тебя в нескольких раундах Ultimate Mecha Strike Three. — Почему, Котенок, — Маринетт притворно удивленно захлопала ресницами, — ты хочешь сказать, что не можешь победить меня одним своим мастерством? Что ты должен заставить меня подыграть, чтобы выиграть? — Я хочу, чтобы ты знала, — величественно сообщил ей Кот, — что я мог бы победить тебя с одной рукой, связанной за спиной. — Так давай же.

***

Натаниэль не совсем понимал, почему он отказался от возможности провести день с Маринетт, чтобы провести его из всех людей именно с Хлоей. Было большое чувство обиды и желание заставить ее заплатить за ту пытку, через которую он прошел в «День Принцессы». В конце концов, у Хлои был свой день. У нее была Сабрина. У нее было много других людей, которых она могла заставить выполнять ее приказы. Почему она должна была испортить ему день и вместо этого таскать его повсюду? Если он должен был потерять день своего времени для нее, то она могла потерять день своего времени для него. Это было справедливо. А потом была эта беззащитная Хлоя. Большеглазая, заплаканная девушка, которая не могла понять, что она делает неправильно в жизни. Ее отец с такой готовностью бросил свою дочь под машину ради хорошей рекламы. Натаниэль мог быть убийцей с топором в руках, и мэр, вероятно, все равно заставил бы Хлою провести с ним день, потому что это хорошо смотрелось бы в газетах. У Натаниэля возникло странное желание защитить эту девушку. Была еще одна причина, с грустью подумал он, из-за которой он отказался от дня с Маринетт. Он хотел быть героем для кого-то, а у Маринетт уже был свой герой. И настоящий, с настоящими способностями в придачу. И это был не Натаниэль. Натаниэль не сомневался, что Кот Нуар, вероятно, пришел забрать свой долг у Маринетт. Хотя бы для того, чтобы провести время с девушкой, о которой он откровенно заботился так же, как о Леди Баг, если не больше. Натаниэлю все еще снились кошмары с убийственным взглядом, который Кот Нуар послал ему через весь магазин в «День Принцессы». От одной мысли об этом его бросало в дрожь. — Ну? — нетерпеливо рявкнула Хлоя. Она скрестила руки на груди, приподняв одно бедро и яростно топая ногой, ее нижняя губа была выпячена, а лицо застыло в раздраженной гримасе. Она была воплощением самодовольства и нетерпения. — Что ну? — переспросил Натаниэль. — Ну, давай! — Хлоя фыркнула. — Любая глупая месть, какую захочешь. Заставь меня ползать на коленях и умолять. Заставь меня есть собачий корм, сунуть руку во что-нибудь отвратительное или ждать тебя в каком-нибудь дурацком костюме. Заставь меня сделать хоть что-нибудь! Натаниэль ошеломленно уставился на нее. — Я не собираюсь заставлять тебя делать все это! — в ужасе воскликнул он. — За кого ты меня принимаешь?! — Э-э, как и все остальные, — сказала Хлоя, как будто он был идиотом, задавая такой вопрос, — я не думаю, что есть хоть один человек, который не заставил бы кого-то делать это, если бы у него был шанс, и вот твой шанс. — У тебя холодный взгляд на мир, — пробормотал Натаниэль. — неудивительно, что для тебя трудно быть доброй. Хлоя вспыхнула ярко-розовым цветом. — Просто покончи уже с этой глупостью! — прошипела она. — Я хочу успеть на маникюр до конца дня. Натаниэль закатил глаза.  — Я хочу, чтобы ты стояла прямо… здесь. Он повел ее к идеальному месту, подальше от тропинки, у дерева, но с достаточным количеством солнца, чтобы дать ему приличное освещение. Хлоя заскулила и начала жаловаться на грязи на своих ботинках, но он проигнорировал ее, отступил назад и кивнул. — Вытяни руки вот так… Он схватил ее за одну руку и поднял ее над головой, а затем передвинул другую руку немного ниже. Так что она выглядела так, будто держала что-то над головой. Может быть, большая невидимая ваза? Хлоя сердито посмотрела на него. — Постарайся выглядеть безмятежной, — посоветовал он ей, — Ты же не хочешь, чтобы твое лицо застыло таким. — Почему ты, маленький… — Я хочу, чтобы ты оставалась абсолютно неподвижной, — громко произнес Натаниэль, перекрывая оскорбления Хлои, — Ты не сдвинешься ни на дюйм, пока я не скажу иначе. Понятно? Хлоя яростно и бессловесно зарычала.  — Ты поняла? — Да! — выплюнула Хлоя. Неудобство от неловкого поднятия рук уже начинало действовать ей на нервы. Руки Натаниэля болели в течение нескольких дней после того, как он нес ее сумки с покупками. И это, безусловно, была справедливая расплата, если поза ее рук будет причинять ей боль в течение нескольких часов. — Я не пошевелю ни единым мускулом. — Отлично, — улыбнулся Натаниэль. Затем он сел под деревом и достал альбом для рисования и несколько карандашей. — Это займет всего несколько часов, а потом ты сможешь уйти. Глаза Хлои расширились от ужаса, когда она поняла, что будет стоять неподвижно и мучиться в течение нескольких часов… … Голуби разлетелись, когда ее крик ярости эхом разнесся по всему парку.