День для парней

— ПОБЕДА! В пятый раз за этот день Маринетт уронила свой контроллер и вскочила на ноги, размахивая кулаками в воздухе, чтобы отпраздновать очередную победу. Кот Нуар, однако, уронил его в отчаянии, когда он качал головой в поражении. — Пощади! — прохрипел он. — Куда делось твое милосердие, Принцесса? — Какое милосердие? — Маринетт фыркнула. — В любви и на войне все средства хороши, помнишь? И что бы лучшее вы смогли бы придумать, пытаясь победить Маринетт в Ultimate Mecha Strike Three, чем назвать это войной? Война, которую Кот Нуар явно проигрывал. — Я думал, — он по-детски надул губы, — что ты будешь со мной помягче. Разве это не должен быть мой день? — Но, Котенок, — невинно сказала Маринетт, — что случилось с твоим заявлением о том, что ты можешь победить меня одной рукой, связанной за спиной? — Я передумал, — по-детски ответил Кот, — я бы лучше сейчас телевизор посмотрел. — Ах, бедняжка Котенок, — поддразнила его Маринетт, — неужели эта большая, злая Маринетт не дает тебе повеселиться? У Кота Нуара было слишком много достоинства, чтобы ответить ей, вместо этого он бросил на нее испепеляющий взгляд, который только заставил Маринетт запрокинуть голову и рассмеяться. Это был прекрасный смех, который, конечно, не заставил сердце Кота сделать пару кувырков. — Ну ладно, — сказала Маринетт более серьезно, когда наконец перестала смеяться над ним (хотя ее губы все еще подрагивали от смеха, а глаза искрились весельем). — Давай я уберу их, и мы посмотрим телевизор. Хочешь чего-нибудь попить? — Да, пожалуйста, — согласился Кот, и в тот же миг его кольцо издало предупреждающий писк, — и еще немного сыра, пожалуйста. Могу я воспользоваться твоей ванной? Мне нужно перезарядиться. Маринетт кивнула, рассеянно протягивая ему один из свежеиспеченных сырных пирогов своих родителей, которые лежали среди многочисленных блюд перед ними. Кот Нуар поспешно взял его, торопливо отблагодарив, и бросился в ванную как раз тогда, когда Плагг вылетел из кольца. — Сыр! — восторженно воскликнул Плагг, хватая датский сыр и запихивая его в рот. — Так вкусно! — пробормотал он с набитым ртом, из-за чего на Адриане оказалось немного крошек. — Женись на этой девушке, или это сделаю я! — приказал он. — Аргх! Плагг! — Адриан застонал, вытирая лицо. — Незачем так плеваться.* — затем он вспыхнул ярко-розовым цветом, и смысл слов Плагга дошел до него. — И мы не такие!* — Как бы то ни было, — пожал плечами Плагг, — когда я сделаю прекрасную Принцессу своей невестой, мне достанется еще больше сырных пирожков. На самом деле, — задумчиво произнес он, — я попрошу, чтобы ее приданое было выплачено мне в виде сырных пирожков, сырного хлеба и любых других прелестных сырных изделий, которые они могут сделать. Адриан фыркнул, услышав это. — Ладно, во-первых, — выдавил он, — никто больше не пользуется приданым. Это Западный Мир в двадцать первом веке! А во-вторых, вы даже не одного вида! Я сомневаюсь… — Не запачкай свои панталоны, Малыш, — ухмыльнулся Плагг, — не стоит ревновать. Это был бы только брак по расчету, чтобы получить сыр. И что значит нечто столь незначительное, как разные виды, когда речь заходит об истинной любви? Мое сердце всегда будет принадлежать сыру, и я не позволю такой глупости, как разные виды… — Я не ревную! — вырвалось у Адриана. — И я действительно могу прожить и без очередных разглагольствований по поводу чудес сыра и твоей глубокой, неестественной любви к нему. Маринетт, наверное, удивляется, почему так долго. Поэтому, будь так добр, трансформируй ме… — Но я всегда работаю! — по-детски заскулил Плагг. — Я работал весь «День Принцессы», чтобы твоя расцветающая Принцесса могла иметь свой особый день, и теперь я работаю весь день, посвященный мальчикам, чтобы ты мог иметь свой особый день. Где мой особый день, посвященный мне? Держу пари, у Тикки был перерыв в «День Принцессы». Так где же мой?! — На следующий день после «Дня Принцессы», когда ты забрал мою кровать и телевизор на целый день! — прошипел Адриан. — И если это то, ради чего ты сейчас закидываешь удочку, то да! Ладно! Я буду обращаться с тобой, как с королем, за которого ты себя выдаешь. А теперь, трансформируй меня! Глаза Плагга озорно блеснули, и на его лице мелькнула ухмылка, прежде чем кольцо затянуло его обратно. Теперь у Кота Нуара появилось дурное предчувствие, что Плагг только что разыграл его, но если баловать уже избалованного и ленивого квами было ценой, которую он должен был заплатить за этот прекрасный, расслабляющий день с Маринетт, то он заплатит ее еще сто раз. Он вышел из ванной, вернулся в гостиную и обнаружил, что Маринетт налила ему стакан апельсинового сока и теперь со скучающим выражением лица переключала каналы. Но когда она увидела его, ее лицо озарилось одной из ее лучезарных улыбок. Это определенно не заставило стаю бабочек порхать у него в животе. Нет. Определенно нет. — Вот, — Маринетт протянула пульт, — выбери что-нибудь. — Ну хорошо, — улыбнулся Кот, — обычно я не смотрю эту дневную чепуху по телевизору. — Ты ничего не теряешь, — пожала плечами Маринетт, — так что выбирай, что хочешь. Мы можем посмотреть аниме, если хочешь, но не стой там просто так, Котенок, — приказала Маринетт, приглашающе похлопывая по дивану, — Сядь, устраивайся поудобнее, это твой день, помнишь? — Ну хорошо. И с этими словами Нуар плюхнулся обратно на диван и положил голову на колени Маринетт. Он старался не думать о том, как мягко и удобно было лежать на ее коленях, или как невероятно она пахла, или как приятно было бы повернуться и прижаться к ней. Но было очень, очень, очень трудно не думать об этом. Лицо Маринетт залил ее обычный очаровательный розовый румянец. — Ч-ч-что ты делаешь? — пробормотала она, запинаясь. — Устраиваюсь поудобнее, как ты и сказала, — ухмыльнулся Кот, слегка поерзав, чтобы устроиться поудобнее. — Так удобно. — О-о-окей! На мгновение воцарилась тишина, Маринетт смотрела на него широко раскрытыми глазами, и ее щеки залил густой румянец, который на мгновение лишил его дара речи. Затем, застенчиво и нерешительно, Маринетт протянула руку и коснулась пальцами его щеки — он проигнорировал разряд тока, который, как он сейчас понял, всегда проходил по его телу, когда она прикасалась к нему, — прежде чем расчесать ему волосы. Он тихо вздохнул и наклонился к ней, в то время как она продолжала гладить его волосы, пока они оба смотрели телевизор. Маринетт была совершенно права, когда сказала, что он не так уж много потерял. На самом деле, он понятия не имел, на что смотрит, потому что все, о чем он мог думать, это как хорошо, правильно, замечательно и совершенно идеально было лежать на коленях Маринетт, пока она гладила его. Если бы он был настоящим котом, он бы мурлыкал, но вместо этого его желудок издал смущающе громкое рычание, которое заставило его перевернуться на спину. — Маринетт! — он заскулил так же по-детски, как и Плагг до этого. — Покорми меня! — Ч-ч-что?! — запнулась Маринетт, и оттенок розового на лице стал глубже. — Нет! — огрызнулась она. — Еда прямо перед тобой, а ты уже взрослый мальчик! Покорми себя сам! — Но, Принцесса, — снова заскулил он, — сегодня мой день, — напомнил он ей, — зачем мне напрягаться? При этих словах глаза Маринетт сузились. — Тебе это слишком нравится. — Пожалуйста! — умолял Кот самыми большими, самыми огромными глазами, на какие только был способен. — У тебя не было проблем с тем, чтобы покормить меня в «День Принцессы», помнишь? — добавил он. — Ты накормила меня половиной своего мороженого! В этот момент лицо Маринетт стало ярко-красным. — Это другое! — слабо запротестовала она. — Почему? — Я… я… это просто было, ладно?! — огрызнулась Маринетт, защищаясь. — У меня была ложка для начала, это был мой день, и я хотела это сделать. — она скрестила руки на груди, и Кот тут же стал грустить от того, что она убрала пальцы из его волосах. — Сейчас я этого не хочу. — Но сегодня мой день, — надул губы Кот, — и я хочу, чтобы ты покормила меня. — Аргх! — Маринетт застонала, встретившись с ним взглядом. — Прекрасно! — она сдалась и вскинула руки вверх. — Я тебя покормлю! Теперь доволен? — Безмерно, — ухмыльнулся Кот. Маринетт нахмурилась в ответ. — Что ты хочешь? — спросила она. — Круассан, пожалуйста! — радостно воскликнул Кот. Маринетт немного сдвинулась, когда протянула руку, чтобы снять с блюда липкую пленку и взять круассан. Затем она прижала слоеное тесто к его губам, и Кот Нуар радостно открыл рот и откусил большой кусок восхитительно легкого, маслянистого теста, которое, должно быть, было сделано богами. — Благодарю вас! — сказал он как можно искреннее между укусами. Маринетт все еще была темно-красной, когда отвела от него взгляд. — У тебя все лицо в крошках, — только и сказала она, прежде чем взять еще один круассан и прижать его к его губам. Это, счастливо решил он, и есть рай.