Маленький принц

Мисс Уайт думалось, что жизнь сыграла с ней злую шутку, когда свела с мистером Фелпсом. Он был другом ее матери, и когда девушка была еще совсем маленькой, часто навещал их, каждый раз привозя много шоколада, за что получал от матери девочки по голове. Лана мужчину любила, и при первой же возможности забиралась к нему на спину, с настойчивыми просьбами-приказами покатать ее. Мужчина казался большим как скала, а ворчал и скрипел как старая мельница, что виделось маленькой Лане крайне забавным. Она прекрасно понимала, что делал это мужчина исключительно для виду. Врать детям бесполезно — это мистер Фелпс узнал на собственном опыте. Чем старше она становилась, тем реже мужчина появлялся на пороге их дома, а года два назад и вовсе пропал со всех радаров. Будучи подростком, Лана все же решилась и спросила мать о том, является ли мужчина ее отцом. Женщина уставилась на нее немигающим взглядом и смотрела так долго, что Лане стало неуютно, и она тысячу раз пожалела, что подняла эту тему. Однако женщина внезапно начала смеяться, громко и заразительно, и девушка невольно улыбнулась, хотя все еще не понимала, что именно вызвало такую реакцию. — Прости, цветочек, — женщина все не могла успокоиться, стирая слезы в уголках глаз, и честно пыталась глубоко дышать, то и дело сбиваясь на тихие смешки. — Понимаю, Ричард выглядит тем еще засранцем, но ему бы совесть не позволила иметь ребенка на стороне и ничего не рассказать жене. А мы с тобой все еще живы, как видишь. Лана отлично помнила жену мистера Фелпса и с матерью не могла не согласиться. Та была настоящим ураганом, который по ошибке оказался в человеческом теле, и если бы нечто подобное и правда имело место быть, схлопотали бы все. Отца Уайт никогда не видела, и ей даже было немного обидно, что им не оказался мистер Фелпс. Однако мать заверила ее, что они просто друзья, и дружба их тянется еще со школы. Правда, она дополнила это красочным описанием того, как в студенческие годы они с мужчиной пытались переспать, но были настолько пьяны, что просто отключились. Лана краснела, бледнела, ерзала на стуле и просила перестать, недовольно фыркая на смех матери. Мать девочки была учителем и преподавала в школе около пятнадцати лет. Лана матерью искренне восхищалась, видя, как методично и настойчиво женщина вбивала знания в юные умы. Больше этого поражало только ее умение находить с учениками общий язык. Самой же Уайт казалось, что это какая-то магия, волшебство. Она и в подростковом возрасте не смогла избавиться от этих мыслей, ведь одноклассники казались теми еще придурками без царя в голове. Поговорить с ними нормально, а тем боле найти подход казалось не иначе как чудом. «Я буду как мама» с восторгом говорила маленькая Лана. Взрослая же Лана пошла по другому пути, оставив мечты о преподавании там же, где остались эти восхищенные возгласы — в детстве. Нет, она по-прежнему любила и уважала мать, но понимала, что так же не сможет. И уже, будучи на втором курсе, и готовясь стать независимым предпринимателем, Уайт случайно попала на краткий курс психологии. Заглянула не в ту аудиторию и так заслушалась, что не заметила, как просидела целую лекцию. Жизнь текла своим чередом, и Уайт поймала себя на мысли, что совершенно иначе смотрит на маминых подопечных. Их поведение перестало казаться раздражающим, и Лана с удивлением открыла для себя, что ей нравится наблюдать за детьми. Тем, как они пытаются показать себя, как хорохорятся, как пытаются казаться «больше», чем они есть на самом деле. «Может, именно это и называют взрослением» думала Уайт, глубже зарываясь в недра психологии и не без гордости отмечая, что она, наконец, повзрослела и теперь-то уж точно будет как мама. Если все складывается наилучшим образом, значит скоро обязательно должно произойти что-то плохое, верно? Это ведь так работает? Лане думалось, что кто-то нагло выдернул ковер из-под ее ног, заставив при этом больно проехаться подбородком по полу. Мама всегда казалась девушке чем-то незыблемым, вечным. Она всегда будет рядом, всегда поддержит и подскажет, как поступить. И, казалось бы, мама такая красивая, любимая, лучащаяся энергией — разве может с ней что-то случится? Инфаркт такая странная штука. Вот был человек, ты только что говорил с ним, он улыбался тебе, шутил. А вот этот же человек корчится от боли и тебя накрывает паника. Что делать? Как быть? Только на похоронах Лана внезапно ощутила себя той самой маленькой девочкой и поняла, что ни капли она не повзрослела. Не хотелось видеть этих сочувствующих взглядов, слышать успокаивающие слова, соболезнования. Хотелось обнять маму и расплакаться на ее груди. Совсем как в детстве, еще до того, как Лана решила, что слезы это признак слабости. Какой глупой она была, когда упрямо воротила нос от маминых объятий, говоря, что она «взрослая» и что ей это больше не нужно. Мистер Фелпс объявился на похоронах, такой же, как раньше. Разве что на лице его появилось чуть больше морщинок, которые и не заметишь, если не приглядишься. Лану тогда обуяла такая злость, что позднее она сама себе удивлялась. Почему он стоит здесь такой же, как раньше? Такой, каким она его помнит? Как он посмел появиться здесь? Ее мир рухнул и развалился на части, звеня осколками, а он стоит здесь как живое напоминание. Будто ничего не случилось. Это неправильно. Лана не хотела видеть мужчину, но у него на нее явно были другие планы. Он отчитывал ее как ребенка, ругал за то, что запустила себя, и тряс за шкирку как котенка, пытаясь привести в чувства. «Ты не одна» раз за разом повторял мужчина, пытаясь заглянуть девушке в глаза и, наконец, увидеть в них хотя бы отголосок понимания. Лана долго плакала на его плече, размазывая тушь по ткани белой рубашки. Рыдала навзрыд, почти задыхаясь, и терла глаза, до красноты, до боли и рези. Плакала пока не почувствовала, как наваливается усталость. Фелпс гладил ее по голове — не говорил, нет. Поддерживал одним своим присутствием и укачивал как маленькую девочку, которой приснился кошмар. И теперь, сидя в кабинете литературы и готовясь к первому в своей жизни уроку, мисс Уайт была одновременно и благодарна мистеру Фелпсу, и в то же время ей хотелось придушить мужчину с особой жестокостью. Он почти силком притащил ее в академию и пристроил как учителя, называя это «интенсивной терапией по восстановлению». Что именно Уайт должна была восстанавливать в себе, девушка не понимала, зато отлично понимала, что кое-кто нагло пользуется своим положением. Директор спихнул ей старую часть школьной библиотеки. Те архивы, куда давно никто не ходит, а пауки чувствуют себя как дома. Разобрать книги, отсортировать, и навести порядок — отличное времяпровождение, если не брать в расчет слои пыли и необъятность самого помещения. С учителем, что был здесь до Ланы, девушка виделась всего раз и Боже, с каким счастьем в глазах он пихал ей в руки учебные планы. Именно в этот момент девушка поняла, на что подписалась. Однако отступать ей было некуда, и Уайт принялась изучать предоставленную ей программу. Класс гудел, Лана чувствовала на себе любопытные взгляды и честно пыталась считать до десяти и глубоко дышать, чтобы не выдать свое волнение. Тот мальчик, что встретился ей на кухне, в чем-то был прав. Она и правда была самой молодой из преподавательского состава. Первая часть урока прошла достаточно спокойно, а попытки навести шум Лана быстро свела на нет, давая понять ученикам, что не стоит сбрасывать ее со счетов только из-за возраста. Почувствовав уверенность, мисс Уайт наконец устроила перекличку, пробегаясь по списку, пока не наткнулась на знакомую фамилию. Учитель нахмурилась, подняв голову и внимательно оглядев класс. Михаил обнаружился на одной из задних парт. Парень сидел, подперев голову рукой, и смотрел на нее, а заметив, что взгляд учителя обращен на него, слабо и как-то неуверенно улыбнулся. Лана кивнула в ответ и вернулась к списку. От чего-то, ей было немного стыдно, что она не заметила его раньше. На предложение пройтись по списку того, что задавали прочитать на каникулах, класс ответил вполне ожидаемым недовольным гудением. Лана снисходительно улыбнулась и пообещала, что это никак не скажется на оценках. Гудение сменилось вздохами облегчения. Она еще помнила, как не любила читать на каникулах, будучи ученицей, так что отлично понимала этих детей, особо ни на чем не настаивая. В списке, что отдал ей учитель, были как новые для детей произведения, так и те, что задали как бы на «повторение». При первом ознакомлении мисс Уайт с удивлением отметила в списке «Маленького Принца». Она любила эту сказку, когда была маленькой и, пожалуй, больше нее это произведение любил только философ, к которому она попала на поток. Обсуждение нельзя было назвать бурным, но некоторые ученики все же приободрились. Было видно, как они напрягают память, силясь вспомнить хоть фрагменты сказки. Особенно Лану позабавил рассказ одной ученицы, которая ссылаясь на несостоявшуюся влюбленность, обвиняла своего парня, что лис из него никудышный. Удержать от смешка у мисс Уайт не вышло. — В одном он был прав, — внезапно прервал тихое гудение голос. — Если идти все время прямо, далеко не уйдешь. Класс замолчал, некоторые косились на внезапно заговорившего парня с легким недоумением. По шепоткам с первых парт Лана поняла, что Михаил не особо разговорчив. Девушка поправила прядку волос и сцепила руки в замок, легко улыбнувшись. — От чего же, Михаил? — Принц обошел всю Землю, но в итоге вернулся туда, где упал, — пожал плечами парень. — Как бы далеко мы не пытались уйти, все равно возвращаемся к тому, с чего начинали. — Даже если так, мы возвращаемся совершенно другими, — мисс Уайт прокашлялась, тихо извинившись, и продолжила. — Отправляясь в путь, мы меняемся, набираемся опыта. Подумай сам, лишь обойдя Землю, Маленький Принц понял, как дорога ему его Роза, — женщина ненадолго замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. — В дороге мы меняемся. В хорошую сторону или же нет, вопрос другой, но стоя на месте, ты ничего не изменишь. Парень уставился на нее так, будто впервые видит, и Лана смотрела в ответ, дожидаясь его ответа. Однако Михаил отвернулся к окну, видимо потеряв интерес к разговору. Лана покачала головой и вернулась к уроку. Услышав звонок, мисс Уайт невольно выдохнула. Да, все прошло не так уж и плохо, но она все равно нервничала, то и время поглядывая на часы. Ученики зашумели, собирая вещи и переговариваясь, а девушка опустилась на стул и прикрыла глаза, мысленно давая себе пять. Она справляется. Мама бы ею гордилась. — Ой, — учитель потянулась за бумагами и случайно сбила их с края стола, тихо чертыхнувшись. — Сидите, я подниму, — Михаил подошел к ее столу, собирая разлетевшиеся листы и протягивая их девушке, на что та благодарно кивнула. — Вы нервничаете? — Так заметно? — Лана тихо засмеялась, потерев шею. — Нет, если не присматриваться, — Михаил пожал плечами, убирая руки в карманы брюк, и едва заметно улыбнулся. — А ты присматривался? Тут лицо парня изменилось, и он отвернулся, пытаясь скрыть алеющие щеки. Лана покачала головой, не в силах сдержать улыбку и поспешила его успокоить. Парень казался ей милым, но уж больно легко его было смутить. — Ты на следующий урок идешь? Ваши так быстро убежали. — У нас физкультура, а у меня освобождение, — тихо пробурчал юноша, все еще стараясь не смотреть на женщину. Почти открыто признался, что пялился на нее, молодец. — Хм, — мисс Уайт задумчиво закусила губу и нахмурилась, явно раздумывая над чем-то. — В таком случае, ты не будешь против, если я украду тебя на урок? Юноша вопросительно посмотрел на нее и по улыбке понял, что крепко попал.

***

— Ну, это рабство, не меньше, — протянул Михаил, рассматривая старые стеллажи и слои пыли на книгах. — Вам это все нужно одной разобрать? — Вроде того, — Лана вздохнула, убирая выбившиеся из прически пряди. Да, она наглым образом привела ученика себе на подмогу, так как одной ей возиться с этим архивом не хотелось совершенно. — Выглядит безрадостно, — Михаил подошел ближе и принялся помогать убирать книги в коробки, забирая те, что на верхних полках. Хотя вид учителя, что пыталась подпрыгивать и таким образом сбивать по одной книге за раз, показался ему забавным. — На деле все еще хуже, — Уайт разминала плечи, мысленно успевая костерить директора на чем свет стоит, но вслух лишь добавила. — Хотя по срокам меня не ограничивали, так что разберусь. — Если хотите, — начал юноша, но запнулся. Лана посмотрела на него вопросительно, дожидаясь продолжения. — Я мог бы помочь вам в свободное от занятий время. — А как же отдых? Да и тебе разве не хочется провести время с друзьями? На этой фразе парень лишь развел руками и улыбнулся. В прочем, она поняла его и без слов. — Если меня посадят за эксплуатацию детского труда, — начала девушка, улыбаясь, но парень успел ее перебить. — Я вас отмажу, учитель. — По рукам. Пожатие было слегка неловким, но оба остались довольны. Остаток часа стеллаж они разбирали под смешки и шутки девушки и недовольное ворчание парня.