Полет над временем

Мне снится мирный гул турбин, который разбавляет мое одиночество. Полный салон людей, разговаривающих между собой, бродящих по салону, с ленцой препирающихся друг с другом, лишь бы развеять скуку, меня совсем не тревожит. Я сижу, словно в стеклянном коконе, сквозь который вижу лишь блики улыбок, обращенных ко мне. Сейчас не хочу быть вежливой, улыбаться и добродушно кивать в обмен на восторженные фразы. Я знаю, что меня поймут, простят, забудут наконец мое невежество, но сейчас я хочу быть лишь одна. Взбитые сливки облаков нежно переливаются под лучами солнца, бездушно светящего на мягкие небесные подушки. Никто не понимает сейчас, что я, сидя в самолёте, отрываю от себя то, что когда-то подарило мне вкус жизни. Закрепившись там, на земле моей юности, еще крепко держит за горло судорога чувств, которая натягиваясь все сильнее, лишает меня способности вдыхать этот отравленный воздух времени. Все сильнее, все дальше, все больнее и вот, в глазах темнеет на мгновение и кажется, что все кончилось, но глаза, распахнувшись сами собой, видят все тот же унылый пейзаж в иллюминаторе. В брюхе железной птицы кипит жизнь: щелкают фотоаппараты, щекочут слух голоса детей, пара позади смеется над чем-то, а я, внешне целая и как-будто обычная, осталась без той самой опоры внутри, которая помогает просыпаться, несмотря ни на что. Улетая все дальше, я оставила, навсегда оставила там, внизу, ту часть себя, которая пронизана и соткана из любви к тебе. Это больше не мое! Теперь, спустя столько лет, я обязана научиться жить без тебя в себе. Самолет, лишь скользким пируэтом по облакам, играючи вырвал тебя из моих оков. Ты свободна, но смогу ли сказать о себе тоже самое? Может ли человек жить без сердца? Может! Я научусь, обещаю. Назло себе и вопреки тебе. Я заставлю его трепетать, не вспоминая твои глаза, биться сильнее, забыв о твоих поцелуях и если оно прервет свой бег, это будет лишь моя вина. Все дальше и дальше самолет уносит меня прочь, с каждой секундой доказывая, что назад пути нет. Уже не болит, совсем не болит. Совсем. Так было перед клинической смертью. Так есть и сейчас, но я смотрю на забавного медведя в руках розовощекой малышки, копошащейся на руках у матери и понимаю, что не закрою глаза, как тогда, сдавшись в костлявые руки старухи судьбы. Я улетаю прочь, разрывая твои объятия, оставляя там все, что помнила и чувствовала, во что верила и чем жила. Я не забуду, но это будут лишь воспоминания, записанные в памяти суровыми черными строчками печатного письма. Я не забуду твой почерк, но больше не позволю погладить размашистые линии, закусив губу от подступающих слез. Не смогу забыть твой голос, но он больше не сможет выбить почву у меня из-под ног, прошептав мое имя. Я не смогу забыть твои руки, которые обнимая, заставляли любить их больше тебя самой. Я не смогу забыть их шершавую бледность, скользящую по моей спине. Не смогу забыть грубоватые пальцы, ложащиеся на мои глаза жаркой повязкой. Не смогу… Я оставлю это себе, как единственную слабость, но никогда, слышишь, никогда не позволю себе поддаться и снова ощутить их на своей коже. Пусть это будет лишь туман воспоминаний, иначе мне больше не выжить в этой борьбе. Я слабая, ведь я все еще помню вкус твоей страсти. Я помню, как покалывало губы в миллиметре от твоей кожи и я, одурманенная, сдерживала себя до последнего, сходя с ума от желания прикоснуться к тебе. Я смогу, стиснув зубы, смогу запретить себе закрывать глаза, вспоминая твой запах. Я смогу… Новый город встречает рассветом, который я не вижу за пеленой своих слез. Я стремительно падаю в ладони нового дня, который заставляет дышать уже без тебя. Я падаю, сильнее разгоняясь перед самой землей, закрыв глаза в последний раз, в последнюю долю секунды, находясь еще между небом и землей, кажется кричу, что люблю тебя! В последний раз вслух, в последний раз губами о тебе, в последний раз — люблю. Я ступаю на землю нового города, в котором больше никого нет, кроме воспоминаний о самом страшном полете, разорвавшем меня на «до» и «после». Сходя по трапу я неумело дышу, переставляя ноги, удивляясь, что могу идти без твоего во мне присутствия. С каждым шагом, все увереннее, я шагаю в новый день, который наполнен моей новой жизнью. Оставив лишь последний влажный поцелуй на щеке времени, подняв голову на тяжелую гордую птицу, унесшую меня от тебя, я пошепчу шальному ветру, проводившему меня до безымянного города: — я больше за тобой не вернусь.