Глава 2
29 июня 2019 г., 17:50
Глава 2
Большой зал располагался в старинной части замка. Так уж повелось, что каждый новый хозяин Колдхолла стремился переделать его по-своему, поэтому Большой зал сочетал в себе архитектурные стили разных эпох и народов. Высокие арочные пролеты остались еще с того времени, когда на месте замка стояла сторожевая башня и казармы старой Империи. Досильи, когда их власть распространялась еще на всю провинцию, добавили галерею, которая опоясывала зал. Они вообще много занимались расширением бывшего имперского гарнизона — возвели несколько новых башен и построили первую, ныне внутреннюю, настоящую крепостную стену. Когда Колдхолл захватили южане, замок, а вместе с ним и Большой зал, подвергся новой перестройке. Дарканы уплотнили стены, надстроили новый ярус на донжоне, в который превратилась Главная башня, а заодно добавили деревянные перекрытия и колонны, для того, чтобы компенсировать вес новых укреплений. Вместе с Дарканами в замок пришли южные и восточные веяния — стены зала были украшены высокими прямоугольными порталами с полукруглыми нишами, а пол был выложен мозаикой. Зал освящался многочисленными фонарями и лампадами, которых, тем не менее, не хватало, чтобы прогнать тени из всех уголков. Возвышение в дальнем конце зала, напротив входа, было предназначено для хозяина замка, его домочадцев и почетных гостей. Оно было освещено лучше всего. Дальше по центру зала были расставлены столы, ломившиеся от всяких яств, причем чем дальше от возвышения, тем менее нарядные и хуже освещенные. У входа света едва хватало, чтобы разглядеть большие гобелены с изображением сцен из мифов и легенд времен империи — наглядный пример влияния местных традиций на завоевателей. Хотя, как говорил Джулиан сыну, так Дарканы хотели показать, что являются полноправными наследниками Империи. Варнель, держась сбоку и немного позади отца, ступил в зал под торжественный звук цимбал с галереи. Придворные, местная знать и другие гости, поприветствовав кантильцев, расселись на скамьях вдоль столов, так что самые знатные сановники оказались ближе к возвышению. Это все было привычным зрелищем для Варнеля, но к его удивлению, слуги, по всей видимости, собирались пировать вместе с господами — для них были поставлены отдельные столы на козлах у стен, ближе ко входу, на которых стояли отдельные освещавшиеся лишь свечами. Варнелю это показалось совершенно неуместно — в Кантилии у слуг обычно имелась отдельная трапезная, либо они ели прямо на кухне. За одним из этих столов Варнель разглядел Реяна. С ним сидели другие мальчишки и слуги рангом пониже. Ему показалось, что Реян украдкой кивнул в его сторону, после чего на лицах окружающих появились улыбки, а до Варнеля долетели обрывки их смешков. Принц покраснел и отвернулся, не зная, куда девать глаза от стыда. «И угораздило же отца сюда приехать, — в сердцах подумал он, — с этими их массажами и наглыми слугами, которым их господа еще и позволяют есть в Большом зале. Теперь уже, наверное, весь замок знает про то, что случилось в бане! И это же надо так оплошаться в первый же день!» Во время ужина Варнель говорил мало и в основном сидел молча, погруженный в себя, пока Джулиан и Мердон обсуждали торговлю и политику. Ни изысканные блюда, ни музыка, доносившаяся с галереи, не могли уже поднять его настроения. Принцу казалось, что все присутствующие смотрят на него и смеются про себя. Торген же, сидевший рядом с Варнелем, напротив, не закрывал рот и жизнерадостно описывал предыдущую охоту, подробно останавливаясь на собственных подвигах. Когда те, наконец, закончились, Торгена это, похоже ничуть не смутило, и он перешел к чудесам Саутпорта, которых нигде нету в мире, и на которые Варнелю обязательно надо взглянуть. Весь ужин младший Даркан подливал вино в кубок гостя, не забывая, впрочем, тут же с заботливым видом разбавлять его водой. Хотя Торген и был всего на год старше, будучи уже оруженосцем, он мог, хоть и не много, пить не разбавленное вино, что он и самодовольно демонстрировал Варнелю. Под конец ужина принялись обсуждать планы на завтрашний день. — На том и порешим, — как всегда густым, уверенным басом сказал Джулиан, вырывая принца из его печальных мыслей. — Выезжаем завтра на рассвете, чтобы не упустить то дивное стадо, про которое ты мне столько рассказывал. — В его глазах горел охотничий азарт — лорд Бракс итак всегда был заядлым охотником, но еще больше пристрастился к охоте после смерти жены. — Отлично, Джул, — сказал уже немного захмелевший Мердон, — выпьем за удачную охоту! — И поднял свою чашу. После того как лорд осушил свой кубок и слуга снова наполнил его, Мердон обратился к принцу — Варнель, ты почти не притронулся к еде, неужто наша кухня тебе не по вкусу? — Нет, все очень вкусно, — поспешно замахал головой Варнель, хотя южная еда и вправду была непривычной. Он быстро положил себе того, что выглядело как жаркое, чтобы не обидеть хозяина. — Я просто немного устал с дороги, — добавил принц, пробуя новое блюдо и старательно изображая при этом крайнее блаженство. Но это оказалось ни какое не жаркое, а какие-то очень острые водоросли, от чего из глаз Варнеля брызнули слезы. Он поспешно отвернулся и схватил кубок с разбавленным вином. Мердон вроде бы не заметил этого, но вот Торген обратил внимание и с видом радушного хозяина наложил Варнелю целую тарелку этих водорослей. Варнель поблагодарил сквозь зубы, старательно сдерживаясь, чтобы чем-нибудь его не стукнуть. Мердон тем временем уже вновь беседовал с его отцом. — Возможно принцу стоит немного отдохнуть с дороги, а заодно воспользоваться возможностью посмотреть поближе крупнейший торговый порт юга. Варнель немного воспрял духом: — Порт? Можно будет посмотреть на корабли? — В отличие от охотничьих подвигов, его заинтересовали рассказы Торгена о тех диковинах, что можно увидеть на рынке Саутпорта и в особенности в его гавани. Еще один день в замке, полном сплетничающих слуг не входил в планы Варнеля, но, с другой стороны, ему хотелось поближе посмотреть на корабли. Да и охота, с долгим сидением в седле и ночами в охотничьем имении или вообще в лагере в лесу, после долгого путешествия на юг казалась уже менее привлекательной, чем перина в замке. Задумавшись, Варнель положил себе в рот еще одну порцию жгучих водорослей, но тут же пожалел об этом и потянулся, чтобы наполнить кубок. Однако Торген, как бы извиняясь, отодвинул кубок и сказал: — Боюсь, на сегодня уже достаточно вина, — он мельком глянул на отца и лорда Бракса, — мы же не хотим, чтобы наши гости опьянели в первый же день. Пока все смеялись удачной шутке, Варнель сжал зубы и поклялся про себя отомстить этому невыносимому Торгену. — Полагаю, Варнель сможет остаться на один день, чтобы осмотреть Саутпорт и окрестности замка, заключил Джулиан. — А заодно ознакомится с такой важной составляющей нашей торговли. После ужина отец Варнеля и лорд Даркан переместились в гостиную, чтобы потолковать о делах и пропустить еще по бокалу вина. Варнель же отправился спать, по дороге стараясь забыть осточертевший привкус водорослей. Его провожатой в запутанных коридорах замка служила старая служанка Креанна. Комнаты, которые выделили Варнелю, находились в восточном крыле, с противоположной от города стороны. Окна выходили на луга за замком, которые заканчивались каменистый спуском к берегу моря — его можно было увидеть, высунувшись из окна. Летом на юге было гораздо жарче, чем в родной Кантилии, и здесь было принято спать только под одним тонким шелковым одеялом. Слуги помогли Варнелю раздеться, укрыли его, а Креанна убедилась, что все устроено как следует. — Если вам что-то понадобится, — она указала на маленький серебряный колокольчик на прикроватном столике, — не стесняйтесь, звоните в этот колокольчик. — С этими словами Креанна направилась к дверям. — А почему не все свечи потушены? — поинтересовался Варнель, критически осматривая свои новые покои. — Как же, сейчас придет чесальщик. А вот, кажется и он. В покои Варнеля быстро вбежал мальчишка немного младше него, и резко остановился при виде нахмурившейся Креанны, которая уперла руки в бока и придирчиво оглядела его. На мальчишке, как и на прочих слугах, была ливрея дома Дарканов, а подмышкой он нес небольшую прямоугольную шкатулку. — Ах ты, негодник! Неужели ты никогда не можешь прийти вовремя! Гость уже заждался, — напустилась на него Креанна. — Вот пожалуюсь на тебя госпоже Дерментии, будешь знать! Слуга начал испуганно оправдываться, но Креанна властно махнула рукой, и, выходя из покоев, подтолкнула того в сторону кровати. Варнель так и не понял, зачем пришел еще один слуга, когда он собирался спать и вопросительно уставился на мальчишку. — Мое имя — Ниар, — представился слуга. — Сегодня вечером я имею честь быть вашим чесальщиком пяток. — Чесальщик пяток? Но у меня не чешутся пятки! — удивился Варнель. Ниар выглядел не менее озадаченным чем он сам. — Простите, господин, вы ведь впервые здесь, в замке, в гостях у его сиятельства лорда Даркана? — Да, впервые, но при чем здесь мои пятки? — Не унимался Варнель. — Видите ли, здесь в Саутпорте, это очень распространенный обычай. Любой уважающий себя дворянин располагает своими собственными чесальщиками пяток. Так как принц все так же непонимающе смотрел на него, Ниар решил объяснить все подробнее. — Название пошло из старины, но это больше напоминает массаж. Мы помогаем господам расслабиться перед сном, забыть дневные тревоги. Кроме того, это очень полезно, ведь при помощи древнего восточного волшебства можно через одни прикосновения к подошвам ног врачевать болезни и продлевать жизнь! — вдохновенно закончил Ниар, надеясь успокоить принца, и приступить, наконец, к своей работе. Но вместо этого Варнель резко подскочил на кровати и затравленно уставился на Ниара. — Напоминает массаж? — в ужасе переспросил он, — на ум ему тут же пришла баня. — И что это еще за магия? — добавил принц с оттенком любопытства и благоговения в голосе — в Кантилии магия считалась запретным и таинственным искусством. — «Дурак! — в сердцах обругал себя Ниар, — они же там все такие суеверные на севере! Теперь он, чего доброго, пожалуется на меня Дерментии!» — Ну, честно говоря, это мы так называем между собой — волшебство, — поспешно затараторил Ниар, — на самом деле никакой магии в этом нет. И да, отчасти это тот же самый массаж, только на ногах, — успокаивающе добавил он. Но Варнеля эти слова почему-то совершенно не успокоили. — «Почему меня никто не предупредил об этих варварских обычаях? — затравлено думал Варнель. — Неужели здесь даже спать нельзя лечь без этих церемоний?» Видя, что его слова не возымели должного действия, Ниар решил поскорее приступить к делу. — Сейчас я вам все покажу, мой принц, — сказал он, — устраивайтесь поудобнее, и расслабьтесь, только не накрывайте ноги. — «Как же, расслабишься тут, когда тебя собираются массажировать» — подумал Варнель, недоверчиво глядя на слугу. — «Я слышал, что они там все с приветом за холмами, но не думал что этот их принц такой пугливый, — раздосадовано подумал Ниар. — Эх, почему мне всегда достаются самые странные гости?» В отличие от Реяна, Ниар с рождения жил в замке. Он был наследственным чесальщиком пяток, как и его отец, и дед, и все его братья. Премудрости их ремесла передавались из поколения в поколение, и к своему возрасту Ниар уже в достаточной мере владел всеми приемами, чтобы самостоятельно ублажать обитателей замка. Варнель нехотя лег обратно на постель, и, как и просил Ниар, высунул ноги из-под одеяла. Тот поблагодарил принца и поставил шкатулку на столик в ногах кровати, а сам уселся прямо на ковер напротив голых пяток Варнеля. Закончив приготовления, Ниар медленно протянул руку и аккуратно, едва касаясь, провел ладонью по правой стопе Варнеля. То же самое он проделал и с левой стопой. Все это время принц, приподнявшись на локтях, напряженно следил за действиями слуги. — Пожалуйста, ложитесь поудобней, не стоит утруждать себя, ведь весь смысл чесания в том, чтобы вы расслабились перед сном. Варнель нехотя откинулся на спину, настороженно прислушиваясь к изучающим прикосновениям слуги. Для Ниара это была обычная процедура, с которой, согласно традиции, начиналось любое чесание пяток незнакомого человека — Ниар водил руками с различной скоростью и силой, проверяя, ощупывая и оценивая малейшие реакции на свои действия. Таким образом, он получал представление о степени чувствительности, особенностях отдельных участков — в целом, обо всем, что было необходимо для хорошего массажа, а господину давало возможность расслабиться и привыкнуть к прикосновениям. Варнель, однако, выглядел как угодно, только не расслабленно, но теперь Ниар начинал догадываться, почему. Как и прочие слуги он уже успел услышать от Реяна, что их новый гость ужасно боится щекотки и верещит как девчонка, стоит до него дотронуться. Эта неминуемая часть чесания пяток всегда интересовала Ниара, но далеко не все обитатели замка, которым он каждый вечер чесал пятки, придавали этому достаточное внимание. Некоторые терпели её в небольших количествах как незначительный элемент массажа, а кто-то находил забавным смесь щекотки и почесывания, но Ниару всегда приходилось сдерживать себя чтобы не причинить неудобство кому-нибудь из господ. Кроме того, ему в основном приходилось чесать пятки наиболее юным обитателям замка, в том числе Торгену, так как он был еще учеником, а они редко жаловали щекотку. Чужеземный принц, обладающей подобной слабостью, представлялся Ниару отличной возможностью немного поупражняться в своем любимом занятии. Из рассказа Реяна Ниар понял, что Варнель ничего не знает о Саутпорте и местных традициях, воспринимая все как некий строгий ритуал, а значит не догадывается, что любой дворянин может спокойно приказать слуге, как именно он хочет чтобы ему чесали пятки. Но Ниар боялся разозлить Варнеля, и еще больше его страшил гнев Дерментии, который неминуемо настигнет его, если до главной горничной дойдет слух, что принц остался недоволен оказанным ему приемом. Но теперь, заметив, как неуверенно выглядит Варнель, Ниар все больше убеждался в правильности слов Реяна. В ходе предварительного осмотра Ниар отметил чувствительность мягких стоп принца и убедился, что Реян и здесь не приврал в свойственной ему манере. Ниар уже представлял, как будет щекотать пятки принца, но страх все ещё сдерживал его. Поэтому он пока продолжал следовать предписанным процедурам, но не из прилежности, а чтобы не вспугнуть принца. Изучив ступни, Ниар принялся их легонько почесывать, но так, чтобы его прикосновения почти не щекотали принца. Варнель понемногу расслабился, решив про себя, что это еще один глупый ритуал южан и с интересом прислушивался к новым ощущениям. От почесывания Ниар перешел к массированнию, а после стал надавливать на различные точки костяшками пальцев, заставляя принца болезненно морщиться. Ободренный тем, что Варнель никак не проявляет неудовольствие, Ниар, наконец, стал постепенно переходить к более щекочущим прикосновениям, вплетая их в традиционный массаж. Он умело чередовал легкую щекотку отдельными пальцами и всей пятерней, постоянно меняя темп и части стоп. Ненавязчивые щекочущие прикосновения вызвали невольную улыбку на лице Варнеля, и он был рад, что слуга не может её видеть, сидя на полу. Но Ниару в этом не было нужды: он точно чувствовал любую реакцию на свои действия по тому, как напрягались и подрагивали ноги принца. В Варнеле вновь проснулись опасения, что это чесание пяток не такое уж безобидное занятие, но ощущения были скорее необычными, чем неприятными. Варнелю очень хотелось брыкаться, но вместе с тем этот массаж, столь непохожий на все что он когда-либо испытывал, вызывал у него любопытство. Почувствовав себя увереннее, Ниар принялся наращивать темп, поглаживания и почесывания стоп стали более настойчивыми. Варнель наконец не выдержал и невольно отдернул ступню от скользящих по ней пальцев Ниара. Но это ничуть не смутило его, и пальцы последовали за беглянкой. Ниар уверенно продолжал массаж, прерываясь только чтобы попросить принца не дергать ногами, расслабиться и не прикрывать одну ступню другой. Варнель, как раз напротив, окончательно потерял первоначальное ощущение расслабленного спокойствия. Он старался лежать смирно, но прикосновения Ниара были просто невыносимы. Вдобавок, ему изо всех сил приходилось сдерживаться, чтобы не засмеяться. Благодаря своему многолетнему опыту Ниар безошибочно определял слабые места Варнеля. Его руки быстро и уверенно находили те самые прикосновения, которые вызывали наибольший отклик на каждой области ступней. К чести Варнеля надо заметить, что отклик вызывало практически любое прикосновение. Увлеченный процессом, Ниар перешел от легких скользящих касаний к более сильным, его пальцы уверенно забегали по ступням принца. Варнель почувствовал, что больше не может сдерживать смех и в отчаянии зажмурился, вцепившись зубами в одеяло. При этом он изо всех сил старался держать ноги неподвижно, так что все его тело мелко дрожало от напряжения. Заметив это, Ниар вновь вспомнил госпожу Дерменитию и что она с ним сделает, если прознает, что он не только не выполнил возложенную на него работу, но и специально доставил гостю неудобство. Руки Ниара сами собой замедлили свой танец. — «Я должен прекратить, пока не поздно! — подумал Ниар. — Это ведь и так гораздо больше, чем я мог рассчитывать получить от любого из дворянских отпрысков, или того же младшего Даркана, которым мне приходится чесать пятки каждый вечер». Воспользовавшись передышкой, Варнель потихоньку отполз от края кровати, но дальше ему оставалось только поджать ноги. «Неужели здесь все проходят через это перед сном? — борясь со смехом, думал Варнель. — Интересно, как долго это будет продолжаться?» То, что принц не стал ничего говорить, а поспешно ретировался, взбодрило Ниара. «Он все еще считает, что это обычный массаж!» — Радостно подумал Ниар и вновь принялся щекотать в полную силу. После того, как он убедился в том, что Варнель очень чувствительный, желание щекотать его голые пятки стало непреодолимым, и сейчас Ниар не остановился бы, даже если его ждало наказание. Искусство массажа ног, или чесания пяток, которое еще в древности пришло с востока, предполагало различные ритуальные приемы и тайные знания, многие из которых были, на взгляд Ниара, просто суевериями, но именно они отличали полноправного члена гильдии от обыкновенных деревенских слуг, которых заставляли чесать себе пятки господа малой руки. Многие из таких приемов носили свои собственные имена. Ниар добросовестно изучал их и теперь методично воспроизводил на ступнях Варнеля, отдавая предпочтение тем, что могли использоваться для щекотки и видоизменяя остальные. Быстрое и резкое почесывание пяток носило название «Рысь и пень». После следовали тычки двумя пальцами в свод стопы — «Охотящаяся змея», затем Ниар скреб под пальцами ног — «Пчела на цветке», одновременно нажимая сжатым кулаком другой руки в центре ступни. Эта смесь боли и щекотки сбивала Варнеля с толку, и после этого несколько легких прикосновений к тыльной стороне стопы заставляли его расслабить пальцы, позволяя Ниару беспрепятственно перейти к «Лакомящемуся муравьеду». Приемы молниеносно сменяли друг друга, повторялись в непредсказуемых сочетаниях. Варнель безуспешно пытался сдерживать смех, но он прорывался сквозь сжатые зубы и одеяло. Заслышав отчетливый смех, Ниар понял, что его усилия приносят свои плоды. Скрывая улыбку за краем кровати, он удвоил усилия. Тут Варнель не выдержал очередного пируэта его пальцев и непроизвольно лягнул Ниара пяткой в челюсть, да так, что тот отлетел назад и перевернулся на спину. Ухмылка Ниара тут же сменилась гримасой боли. — Ох! — сконфужено выдохнул Варнель, высвободив зажеванный край одеяла изо рта. — Ты не пострадал? — добавил он немного озабоченно, хотя сочувствие в его голосе звучало не очень искренне. В душе принц радовался передышке, а заодно злорадствовал, что как следует заехал по лицу своему мучителю. — Пустяки, господин, — ответил Ниар, ощупывая лицо и радуясь что обошлось без выбитых зубов. — «Ого! Да он брыкается что твоя молодая кобыла на подковке! И еще ухмыляется! Ну ничего, уж я то на тебе отыграюсь, жеребец несчастный!» Придя в себя, Ниар спросил невинным голосом: — Извините меня господин, я, случаем, не доставляю Вам неудобство? — Нет, ничего подобного, — немного смущенно ответил Варнель, отведя глаза. Ниар ожидал стыдливое признание в боязни щекотки, поэтому недоуменно поглядел на Варнеля. «Почему он все так же старательно делает вид, что совсем не чувствует щекотки, когда даже ослу ясно, что он боится её как огня? — подумал Ниар. — Неужели принц так стесняется своей чувствительности? Или он не хочет выказывать слабость в присутствие слуги? Вполне возможно, ведь у дворян такие странные причуды с этими их представлениями о чести!» Эта мысль очень обрадовала Ниара: ведь если Варнель стесняется своей слабости, то вряд ли станет кому-либо рассказывать об этом, а уж тем более не главной горничной. К тому же, Варнель был, по всей видимости, уверен, что это и есть самое обыкновенное чесание пяток. А это был поистине отличный шанс для Ниара! Чтобы проверить свою догадку, Ниар стал медленно массировать пятки, и, как только почувствовал, что принц немного расслабился, быстро пощекотал чувствительную область под пальцами. На этот раз Варнель был застигнут врасплох и звонко рассмеялся. — Возможно, вы немного боитесь щекотки, господин? — С деланной вежливостью поинтересовался Ниар. Варнель понял, что дальше притворяться глупо, и смущенно пробормотал, стараясь не глядеть на Ниара: — Я… Да, то есть, нет! Ну, может совсем немного… Ниар понимающе улыбнулся. Он почувствовал огромное облегчение, поняв, что никто не будет его наказывать за то, что он щекотал принца. Тут ему пришла в голову еще одна интересная мысль. — Не стоит переживать, в таком случае я могу вам помочь держать ноги спокойно. — Нет, все в порядке, я справлюсь сам, — голос Варнеля звучал сконфужено. Его явно смущал весь этот разговор. — Как скажете, господин, — быстро согласился Ниар, возобновляя свои аккуратные почесывания. — «Посмотрим, может вскоре мне удастся заставить тебя передумать!» — весело подумал он. Если до этого Ниар чувствовал себя так, будто втихаря таскает пироги с кухни в День Зимних Свеч, то теперь он действовал спокойно и уверенно, больше не пытаясь изображать массаж. Его пальцы, взобравшись по стопе, медленно поползли вниз, по одному пальцу на стопу, при этом виляя из стороны в стороны — «Роса на камнях». Это медленное движение почему-то показалось Варнелю особенно нестерпимым. Он снова рассмеялся и задрожал. Ниар тут же сменил прием — «Муравьи бегут по стволу». Варнель не смог больше лежать спокойно и снова отдернул ноги. — Вы точно уверенны, что Вам не требуется помощь, мой принц? — В голосе Ниара на этот раз явно звучала издевка, как он ни старался это скрыть. — Не… — начал было Варнель, но подавился внезапным смехом, когда Ниар без всякого предупреждения пощекотал ногтями подушечки стоп. — Я… Ахаха! Я просто немного боюсь щекотки, вот и все, — не зная, что еще сказать, смущенно ответил Варнель. Добившись безоговорочного признания, Ниар решил сжалиться над принцем: — Не стоит стесняться, милорд, щекотка — это совершенно обычная вещь при чесании пяток, и вам не стоит беспокоиться по этому поводу. Лучше попробуйте почувствовать удовольствие, не пытайтесь сдерживать себя, смейтесь свободно, — последнее Ниар добавил почти искренне, — ему самому нравилось не только щекотать, но и когда щекотали его самого, что часто случалось с ним в период обучения. Варнель не знал куда девать глаза от стыда, проклиная про себя южан со всеми их обычаями, но вернул ноги обратно на край кровати. Ниар ловко зажал их под мышкой и снова принялся щекотать принцу пятки. Он чередовал щекотку и массирование, чесание и поглаживание. Варнель смеялся и дергался, не пытаясь уже более сдержать себя, хотя при этом он и старался понять, как от такого можно получить удовольствие. Его немного утешило то, что Ниар отнесся к его боязни как к чему-то обыденному и естественному, а не как к позорной слабости, непростительной для почти взрослого мужчины. В этот момент его размышления были прерваны из-за того, что Ниар отогнул одной рукой пальцы левой ступни назад, а другой принялся её быстро щекотать. Вырвавшийся смех залил все комнаты, а Ниар ревностно использовал весь арсенал своих знаний и опыта, извлекая его из бедного принца. Еще бы, он наконец имел возможность вдоволь пощекотать кого-то! Сквозь смех, задыхаясь, Варнель попытался спросить: — Хахаха! Ахаха скооохохо! Будет продолжаться. Ахаха! Чесание пяток? Хахахаха! — О, в мои обязанности входит чесать вам пятки пока вы не уснете, господин. Варнель пытался протестовать, потому что он совершенно не представлял, как он должен уснуть с этой щекоткой. Но из-за смеха у него получались только бессвязные звуки, а Ниар и не думал прекращать. От постоянных движений одеяло почти сползло с принца, а Ниару все труднее было удерживать его ноги. Тут от очередного приема Варнель дернулся так, что задел прикроватный столик. Стоявший на нем колокольчик, хитроумно крепившийся к верёвке, что вела через отдушину в стене в комнату для слуг, упал и с гулким звоном покатился по полу. От этого звука оба враз застыли. Ниар испуганно оглянулся на дверь, отпустив ноги принца. Варнель пытался отдышаться и понять, почему Ниар вдруг остановился. В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, в покои заглянула Креанна. — Вы звали меня, ваше высочество? — спросила она. Варнель и Ниар заговорили одновременно, каждый чувствуя неловкость ситуации. Ниар боялся, что Креана доложит о его проделках госпоже Дерментии, а Варнель, несмотря на уверения Ниара, не мог свыкнуться с тем, что другие увидят его слабость. — Это по ошибке… — начал было Ниар, но тут же замолчал, чтобы не перебивать принца. — Это случайно… Я случайно задел колокольчик, когда слуга ще… чесал мне пятки, — смущенно сказал Варнель. От горничной не ускользнуло странное поведение принца и слуги, но пока она пыталась взять в толк, почему они выглядят как дети, которых застали за тасканием сладостей, она заметила, что одеяло почти полностью слезло с принца, и бросилась его поправлять. — На юге конечно тепло, милорд, но вот ночью все равно прохладно, — причитала служанка, подтыкая одеяло. — Вот моя бабка как-то простыла летом… Давайте я вас поплотнее укутаю милорд, и спаться крепче будет, и уютнее. — Не успел Варнель и глазом моргнуть, как оказался плотно спеленат одеялом. — Вот так, — одобрительно сказала Креана, оценивая проделанную работу. — В то лето как раз дули такие ветра с моря, вот прямо как сейчас. Я помню еще, говорил тогда мой… — Тут она осеклась, заметив сидящего в ожидании Ниара. — А, Ниар! Ах ты, бездельник! Не видишь, его высочество замерзает? Неужели не можешь поправить одеяло? Она тут же повернулась к принцу. — Пожалуйста, простите его, он бывает таким нерасторопным, — сказала она извиняющимся тоном. И уже строгим голосом снова Ниару: — Что расселся? А ну чеши принцу пятки! Ниар быстро вытащил ноги Варнеля из кокона одеяла и принялся усиленно почесывать ему пятки, стараясь, чтобы прикосновения не щекотали его. Креана еще раз строго взглянула на Ниара, тепло улыбнулась Варнелю, и направилась к дверям. Варнель вновь приготовился смеяться, но тут ему пришла в голову мысль, как можно избавиться от дальнейших мучений, не потеряв лицо. — Мне бы не помешало выспаться, — громко сказал он. Креана остановилась и обернулась к нему. — Завтра у меня ответственный день, — с важностью продолжил Варнель, — поэтому нельзя ли закончить все процедуры на сегодня? — Конечно, извините старую служанку, я спешу покинуть вас. — Креана быстрее устремилась к двери. — Я имел в виду чесание, — быстро поправился Варнель. — Для хорошего сна и от бессонницы необходимо перед сном чесать пятки, — заверила его служанка. — Эй ты! Строго сказала она Ниару. Не отлынивай, работай усерднее! Видишь, господину нужно как следует выспаться. — Конечно, — улыбаясь про себя, ответил Ниар, забавляясь этой неудачной попыткой бегства. — Ваше высочество, может стоит позвать кого-нибудь более усердного, чтобы он помог этому бездельнику? Варнель в ужасе представил себе кого-нибудь усерднее Ниара и быстро замотал головой. — Нет, право, в этом нет необходимости, мне нравится, как работает этот слуга. Но дело в том, что у меня совсем не чешутся пятки, так что в его услугах нет необходимости. Служанка нерешительно посмотрела на Варнеля: она не знала, как вести себя с иноземным гостем. Ниар почувствовал, что такая хорошая возможность развлечься стремительно ускользает, и принялся лихорадочно думать, как исправить ситуацию. Тут он вспомнил про один секрет, который очень тщательно охранялся гильдией чесальщиков пяток. Он заключался в особом порошке, который применялся иногда для того, чтобы убедить клиентов в полезности услуг. Ниар быстро раскрыл шкатулку и вытащил из неё небольшой узелок. Воспользовавшись тем, что служанка не могла видеть его из-за кровати, он развязал его и высыпал немного содержимого на руку, а затем быстро подул на ладонь, распыляя порошок на ступни Варнеля. После этого Ниар быстро протер руки особым маслянистым раствором. Этот раствор полностью нейтрализовал действие порошка и позволял чесальщику спокойно продолжать свое дело. Варнель почувствовал легкое дуновение на подошвах ног, но не придал ему значения. Однако у него тут же зачесались обе ступни разом и он машинально принялся чесать их друг о друга. Служанка улыбнулась. — Не стоит смущаться, здесь мы сами чешем пятки господам. — Не переживайте, госпожа Креана, — вторил ей Ниар, быстро убирая маленький мешочек обратно в шкатулку. — Северяне немного сдержаны в этих вопросах, но я уверен, что смогу как следует продемонстрировать южное гостеприимство, — и он принялся с сосредоточенным видом чесать пятки Варнеля. — Ну что ж, тогда не буду больше отвлекать вас, — с облегчением сказала Креана и, прежде чем уйти строго добавила: — И смотри, чтобы принц не простудился! Варнель отчаянно смотрел ей в след. Ниар снова крепко ухватил его за ноги. Теперь положение принца стало совсем безвыходным — он оказался туго спеленат и чувствовал себя совершенно беззащитным перед Ниаром, а единственная надежда отделаться от этой пытки только что скрылась за дверью. Вдобавок ко всему его пятки теперь еще и по-настоящему чесались. Почему это вдруг произошло? Неужели и вправду волшебство? Теперь, правда, прикосновения Ниара стали очень даже желанными — Варнелю отчаянно хотелось почесаться, но щекотка при этом никуда не делась. С одной стороны Варнель жаждал этого размеренного почесывания, но сопутствующая щекотка была все так же невыносима, а затем снова возвращался зуд. Эта смесь желания и мучения, которое приносило его исполнение, было в разы хуже, чем простое чесание до этого. Варнель пытался выпутаться из одеяла, но Ниар добросовестно укутывал в него принца и придерживал ему ноги. Сначала Ниар хотел обезвредить порошок раствором сразу же, как ушла Креана, но потом решил проучить принца за эту попытку бегства. Невинным голосом, хотя и не без тени злорадства, Ниар спросил: — У принца чешутся пятки? — Где мне почесать? Варнель чуть не взвыл от обиды и невыносимой щекотки, но так как ему пришлось ответить, сказал сквозь смех: — Ближе к пятке, — надеясь тем самым отвести Ниара от чувствительных пальцев, между которыми тот сейчас щекотал. Но он недооценил мастерство Ниара, который так же мучительно принялся щекотать пятки. Так он щекотал довольно долго, не меняя места. Все это время остальная часть стопы продолжала отчаянно чесаться. Варнель попытался было почесать одну ступню о другую, но не тут то было — хватка Ниара и одеяло не давали ему это сделать. Не в силах больше стерпеть зуд, Варнель в отчаянии попросил: — Чешется немного выше, ты не мог бы почесать там? — С удовольствием, милорд, — совершенно искренне ответил Ниар и с новыми силами принялся щекотать подъем стопы, сразу перекрыв впечатления от щекотки пяток. Варнель был готов расплакаться от обиды и унижения, но хотя бы это принесло облегчение от зуда. Так и продолжалось — Варнель старался как можно непринужденнее просить почесать ту или иную область, а Ниар, «подчиняясь», сосредотачивал на ней все свое внимание. Тут Варнелю удалось частично высвободиться из кокона одеяла, сделав вид, что-то спало с него само. Но Ниар поспешно бросился его поправлять, бормоча, что его неминуемо накажут если по его вине принц простудится. С особой тщательностью он укутал в одеяло ноги принца, и, пользуясь тем, что тот не мог видеть, что твориться за кроватью, завязал одеяло узлом у лодыжек. Чесание продолжилось с прежним усердием. Варнель, не переставая смеяться, проклинал про себя южан, этот замок, всех его слуг и Ниара в частности. Решив, что он сполна отплатил принцу за «побег» Ниар немного смягчился и сказал: — Сейчас я покажу вам нечто интересное, — с этими словами он извлек из шкатулки небольшую бутылочку, и вылил из неё немного маслянистого вещества себе на руки, а затем принялся растирать по ступням принца. Заодно он добавил немного другого снадобья, которое усиливало чувствительность кожи. Варнель вспомнил, что так же поступал слуга, массажировавший его в бане, и что намасленная кожа оказалась гораздо чувствительнее. Но тут зуд начал проходить, и он почувствовал неимоверное облегчение, даже благодарность за старания слуги. Ниар снова начал водить руками по намазанным маслом ступням принца. Варнель внутренне приготовился и стиснул зубы, но почти сразу же рассмеялся и принялся вырываться из плена одеяла. Оказалось, что бальзам позволял пальцам Ниара легче скользить по его коже, делая щекотку гораздо ощутимей. Ниар конечно же знал, насколько существенно различные вещества могут изменить восприятие его массажа. Для этого были даже предусмотрены специальные приемы, которые он теперь исполнял с большим рвением. «Комар скользит по воде» — и Варнель перевернулся набок, не переставая смеясь, «Охотящаяся змея» — и тот перевернулся на живот, но быстро понял, что это положение только еще больше стесняет его движения и вернулся на спину. Заметив, как отчаянно забился принц, Ниар почувствовал к нему жалость. Он не понимал, действительно ли Варнелю так не нравится щекотка. Конечно, она могла быть невыносимой (и Ниар прилагал все усилия для этого), но разве это не весело? Сам Ниар с удовольствием бы испытал подобное на себе. Ну, может и не все, и не в таком темпе, но в целом он был не против того, чтобы кто-то так же пощекотал его. В бытность учеником, наставники часто щекотали Ниара, показывая отдельные приемы, а заодно использовали щекотку в качестве одного из легких наказаний за отсутствие усердия при обучении. И он всегда находил это почти столь же веселым, как щекотать других. Ниар немного замедлил танец пальцев на голых ступнях и спросил: — Милорд, чесание не доставляет Вам удовольствие? Варнель, пытаясь отдышаться, смущенно ответил: — Это весьма… Необычное ощущение. — Тут ему пришло в голову, что возможно так ему удастся избавиться от Ниара. — К сожалению, не могу сказать, чтобы оно доставляло мне удовольствие. Я, возможно, еще просто не привык к южным обычаям, — добавил Варнель, стараясь, чтобы его голос звучал разочаровано. — Я не сомневаюсь, что со временем вы их полюбите, милорд, — поспешил ободрить его Ниар. — Просто нужно больше времени. Ведь все дворяне просто обожают, когда им чешут пятки! — тут Ниар не кривил душой. «Вот ведь ненормальные!», — подумал Варнель и заметно сник, приготовившись к продолжению. Но Ниар твердо решил привить принцу любовь к щекотке, поэтому он аккуратно провел одним пальцем по ступне Варнеля, на этот раз без приемов, и, стараясь, чтобы его движение было предсказуемо. — Разве вам не нравится? Принц в первый момент отбросил эту мысль. — «Что за глупость? Почему он думает, что это испытание может мне нравится?» — подумал Варнель, морщась от щекотки. Тем не менее, было не так щекотно, как раньше. — Возможно, — осторожно добавил принц, надеясь, что Ниар не станет щекотать его сильнее, если решит, что так ему больше нравится. Ниар продолжил медленно водить пальцами по отдельным участкам ступни. — Вот видите, вы уже начинаете получать удовольствие, милорд. Варнелью было щекотно, но это не шло ни в какое сравнение с ужасной щекоткой до этого, поэтому он прислушивался к ощущениям и, несмотря на глупость такой мысли, честно попытался почувствовать удовольствие от прикосновений Ниара. Возможно из-за этого контраста, у него даже мелькнула мысль, что это и вправду приятно. — Действительно, мне начинает нравиться, — с нескрываемым удивлением сказал Варнель. — Я не сомневался, что Вам понравится! — сказал Ниар. — Я очень рад, что могу доставить вам удовольствие, милорд, — Ниар и вправду был доволен, что Варнелю все же не были совсем чужды его взгляды на щекотку. Тут он без предупреждения снова ускорил темп. — Подождии! Хахахахаха! Я не имехаха! Хаха! Дальнейшие протесты принца потонули в смехе. Ниару пришлось крепче зажать лодыжки Варнеля под мышкой. Он быстро работал обеими руками, скользя от пятки, через серединки и подушечки к пальцам, постоянно меняя скорость и приемы. Варнель вцепился в одеяло, отчаянный смех разносился по всем покоям. Щекотка, казалось, длилась вечность, и принц безнадежного пытался испытать от этого хоть какое-то удовольствие, но больше всего ему хотелось, чтобы она прекратилась. Варнель даже не понял, когда щекотка пошла на убыль, а вместе с тем и его смех. Он был измотан событиями этого дня, и на него вдруг навалилась усталость. Ниар в это время мягко массировал ему ступни. Веки принца сами собой начали закрываться, и он почти мгновенно уснул. Ниар в последний раз провел руками по ступням принца, с сожалением отпуская их. Он мастерски исполнил свою обязанность — помочь принцу уснуть, хотя возможно немного иным путем чем обычно. Собирая свою шкатулку и распрямляясь после долгого сидения, он с грустью подумал, что Варнель, скорее всего, скоро уедет, и тогда он уже не сможет так просто щекотать кого-нибудь. Ниар поправил одеяло и тихо вышел из покоев принца, утешая себя тем, что он еще пару раз успеет поразвлечься с гостем.
