Глава 3
29 июня 2019 г., 17:52
Глава 3
Варнель спал как убитый: он и так устал с дороги, а тут еще Ниар окончательно вымотал его. С утра его долго не могли добудиться, и проснулся он, только когда служанка игриво пощекотала торчащую из-под одеяла пятку. — Пора вставать, — сказала она добродушно, — Вас ждет завтрак с лордом Дарканом и вашим отцом, лордом Браксом. Варнель со сна подумал было, что это Ниар все еще мучает его, но тут же успокоился, узнав доброе лицо Креанны. Но его облегчение быстро сменилось досадой — теперь то уж наверняка весь замок знает, что он ужасно боится щекотки. После завтрака, пока Джулиан и Мердон собирались в дорогу, Варнель был поручен заботам Торгена, который, правда, не очень ревностно относился к это новой обязанности. Варнель расспрашивал его о местных обычаях, а заодно как бы между делом поинтересовался, действительно ли чесание пяток перед сном доставляет тому удовольствие. Торген недоуменно подтвердил, что и вправду не засыпает без этого, и подозрительно посмотрел на Варнеля, который поспешно сменил тему. Юный Даркан отвел гостя на внутренний двор замка, где оруженосцы упражнялись в бою на мечах. Торген облачился в доспехи и присоединился к дерущимся, оставив Варнеля смотреть со стороны. На галерее и вокруг двора как всегда собирались дамы и прочие любители поглазеть на тренировочные поединки. Большинство взглядов приковывал к себе наследник замка — его учили лучшие мастера, и он почти всегда побеждал, сражаясь со сверстниками. Дамам и вправду было, на что посмотреть, — движения Торгена были легкими и изящными, а чтобы подчеркнуть эффект и показать, что не боится противника, он специально одевал неполный доспех, так что было видно, как под кожей перекатываются мускулы. Всеми забытый, Варнель стоял в стороне, пока ему не наскучило высокомерие, с которым Торген одолевал плохо обученных противников. Он тоже умел фехтовать, и у него тоже были хорошие наставники. Поэтому после очередного поединка Варнель вышел вперед и предложил поучаствовать в следующем бою. — Мне жаль, но пажи занимаются позже, — не скрывая презрения, сказал Торген. — Видишь ли, у нас в это время они выполняют различные поручения, так что тебе, к сожалению, не с кем будет сразиться. — Я могу сразиться с тобой, — просто ответил Варнель. Раздались смешки, — это товарищи Торгена собирались вокруг них. — Мне бы не хотелось втягивать тебя в неравный бой, ведь надо мной будут смеяться, если я стану избивать младших, — Торген явно веселился. — Теперь, не мог бы ты освободить площадку… — Я хочу драться с тобой, — повторил Варнель. — Или ты боишься? Раздались ободряющие крики — товарищи подначивали Торгена. — Ну, тогда все свидетели — ты сам напросился, — Торген теперь смотрел на Варнеля как хищник на легкую добычу. Варнелю принесли латы и помогли в них облачиться, однако он тоже отказался от части доспехов, чтобы не иметь преимущества перед противником. Когда он вышел в центр круга, образованный зрителями, одетый в неполный доспех, как и его противник, во дворе раздался дружный смех. Перешучивание и шушуканье напоминало Варнелю ожидание зрителей перед выходом на сцену комедиантов на праздники в Кантилии. — Учти, я не буду жалеть тебя, только потому, что ты младше, — предупредил Торген. С этими словами он начал медленно наступать на принца, небрежно держа учебный меч. При этом Торген смотрел не столько на Варнеля, а сколько на собравшуюся толпу, успевая приветственно махать одной рукой и отпуская воздушные поцелуи дамам. Варнель двинулся ему на встречу. Тоген замахнулся и бесхитростно ударил сверху. Однако Варнель легко парировал и, в свою очередь, нанёс быстрый удар, который Торген успел заблокировать только в последний момент. Они обменялись еще несколькими ударами, но теперь Торген уже не улыбался и не глазел по сторонам. Толпа тоже притихла, наблюдая за ускоряющимся поединком. Лицо Торгена было сосредоточено, но все еще излучало превосходство, ведь он был немного выше и сильнее, а значит, ему нужно было дождаться, пока противник ослабеет. Наблюдая за тренировочными боями, Варнель понял, что Торген предпочитает агрессивное наступление, обескураживавшее тех, кто был хуже него. Поэтому он стал отступать, делая вид, что устал. К Торгену вернулась уверенность, он принялся теснить противника, снисходительно ухмыляясь. Когда казалось, что ещё один удар заставит Варнеля опуститься на одно колено, Даркан небрежно занёс меч, готовясь сразить противника. Но тут Варнель резко дёрнулся вперед, отчего Торгену пришлось нанести удар раньше, чем он успел полностью размахнуться. Но Варнель поднырнул под меч и в свою очередь нанес удар по незащищенному левому предплечью противника. Хотя меч был и учебный, он был утяжелен свинцом, и удар оказался очень чувствительным. Торген взвыл, его левая рука повисла как плеть. Зрители, уже расслабившиеся перед неизбежной победой, вновь замолчали. В бешенстве Даркан вновь бросился на противника, на этот раз целясь в голову, хотя это было запрещено правилами. Варнель едва успел заблокировать удар. Зря он разозлил Торгена — теперь ему приходилось буквально сражаться за свою жизнь. Но злость Торгена работала против него, и он пропустил ещё один удар, направленный в живот. Но удар оказался скользящим, поэтому его нельзя было считать за однозначный конец поединка. Это еще больше разозлило Торгена, и он, озверев, принялся яростно махать мечом, не задумываясь о технике. Варнель чувствовал, что силы на исходе, но ему приходилось парировать удары, ведь каждый мог оказаться смертельным или изувечить его. Дыхание участилось, и каждый взмах меча давался с трудом. Торген продолжал неистово наступать. Он сильно отвел меч для сокрушающего удара, но в ярости не рассчитал размаха, и тут Варнель из последних всех сил нанес быстрый удар по ноге противника. Торген покачнулся и рухнул на одно колено. Двор замер, а затем разразился оглушительными криками. Подобный удар считался достаточным для объявления победителя — настоящий меч отсек бы конечность, но совмещенный с формальным признанием поражения, хотя и получившимся случайно, добавил изящество победе Варнеля. Дамы спускались с галереи к новому фавориту, оруженосцы подходили поздравить с победой и восхищались сноровкой Варнеля. Торген стоял в стороне и потирал ушибы, всеми забытый. Лишь его наставник, сэр Бремор, на чем свет стоит ругал своего оруженосца за неосторожность в поединке, когда он подверг опасности жизнь соперника. Варнель нежился в лучах славы, и лишь один раз позволил себе бросить взгляд на поверженного противника. И встретился с взглядом Торгена. Этот ненавидящий, полный тихого бешенства и затаенной обиды взгляд испортил все настроение и остаток утра Варнель ёжился, вспоминая его. Когда сборы были завершены, Варнель проводил отца и лорда Даркана, а также большую часть их людей на охоту. После этого, принц в сопровождении Торгена, который как будто оправился от поражения и держался как ни в чем не бывало, отправился в Саутпорт. Их сопровождали несколько вельмож, из тех, что остались из-за дел в городе. Провожатым вызвался быть сам мэр Саутпорта, Гердон. Вместе с ними ехал небольшой почетный караул и дюжина рыцарей Браксов под началом сэра Джеремина, оставленные Джулианом охранять Варнеля. Саутпорт оказался больше родного Канта, но в нем было меньше многоэтажных домов, а стены окружали только наиболее старую часть города, в которой и располагалась гавань. В отличие от размеренной столицы Кантилии, в Саутпорте беспрестанно кипела жизнь. Варнелю город казался гораздо более ярким и шумным. Люди спешили по своим делам, торговцы зазывали прохожих в свои лавки или распродавали товар с лотков и тележек. Солнце заливало широкие улицы светом, и все вокруг казалось очень ярким. Возможно, такое впечатление создавалось от того, что большинство приземистых домов были выкрашены в светлые цвета, а главные улицы были широкими и прямыми, в отличие от извилистого лабиринта темных узких улочек Канта. Впрочем, солнце не слишком мешало прохожим, так как между домами на южный манер были натянуты тенты из выцветшей парусины. Миновав ворота внутреннего города, охранявшиеся безучастными стражниками в легких доспехах с гербом Даркана, Варнель вместе с остальными оказался на огромной рыночной площади. Покуда хватало глаз, всюду вплотную стояли телеги и громоздились развалы, между ними сновали толпы людей, а к краям площади теснились всевозможные лавки. На Варнеля как прибой обрушился шум толпы. Торговцы громко расхваливали свой товар или отчаянно торговались с покупателями. Где-то играли на незнакомых инструментах, всадники и носильщики перекрикивались или пытались отогнать прохожих с дороги. Вокруг сновали представители дюжины народов — кроме местных жителей тут были бородатые и смуглолицые торговцы с востока в смешных тюрбанах, чернокожие носильщики из-за моря, гордые моряки с Штормовых островов и северяне, одетые явно не по погоде, изнывавшие от жары в своих шерстяных костюмах. Варнель приметил даже несколько горцев в одеждах из козьих шкур. Восхищенный и ошеломленный пестротой рынка он крутил головой и разглядывал прохожих с открытым ртом, совершенно забыв о необходимости вести себя подобающим своему сану образом. Несмотря на все усилия эскорта, отгонявшего людей с дороги, продвигались они медленно. Вокруг продавали и покупали все, что привозили из дюжины стран. В нос Варнелю ударили запахи невиданных специй, торговцы расхваливали свои ткани, ковры и шкуры, а кто-то даже оружие. Потратив полчаса и порядком подустав, процессия, наконец, пробилась к гавани. Варнель не без трепета оглядывал открывшееся перед ним зрелище. В обе стороны, изгибаясь, простиралась пристань, а за ней вырастал лес парусов и мачт, среди которых виднелись корабли и лодки всех видов и размеров. Одни суда только прибыли, и рабочие разгружали их под пристальными взглядами надсмотрщиков в причудливых одеждах, другие готовились к отплытию, распродав весь свой товар и набив трюмы новым. Варнель долго наблюдал за всем этим невиданным многообразием, вполуха слушая мэра Саутпорта, который рассказывал про особенности торговли и взимаемые пошлины, пока они пробирались вдоль пристани. Тут он заметил, что в отличие от других, один торговец на пристани сидел не рядом со своим товаром, а около группы смуглых людей, закованных в цепи. — Кто они такие? — Недоуменно спросил Варнель. — Это преступники? — Эти рабы из Стран-за-Пустыней? — небрежно спросил мэр, явно недовольный из-за того что его перебили. — Некоторые господа любят необычных слуг, но их не очень много у нас, эти варвары ленивы и своевольны, и их очень трудно обучать. Да и, как я уже упоминал, они весьма дороги. Но вернемся к кедрам. Кедры — превосходный строительный материал, и он в изобилии поступает из… — Рабы? — Переспросил Варнель, вспомнив слугу, который вчера во дворе помогал Торгену спускаться с лошади. — Невольники? — Да, ваше высочество, чего о них и говорить то, — еще более раздраженно ответил мэр. — Как я говорил, кедр… — В Кантилии нет рабов, — недовольно перебил его Варнель. Торген усмехнулся, поглядывая то на чернокожих, то на обескураженного принца. — По закону Саутпорта можно торговать почти всем, чем угодно, — важно сказал мэр Гердон, — главное уплачивать пошлину — при этих словах он сладко улыбнулся и погладил свое обширное брюхо. — В список запрещенных товаров входит только определенные виды оружия, змеи и некоторые насекомые, всякие магические побрякушки и гадательные камни, а также… Заметив, что на них обратили внимание, торговцы оживились и начали расхваливать свой товар, тараторя на разные лады, их голоса были явно непривычны к местному говору. Работорговцы заставляли угрюмых, худощавых, с отрешенным выражением лица людей поворачиваться, ходить, демонстрировать силу, с некоторых снимали немногочисленные лохмотья, чтобы покупатели могли их получше разглядеть. — «Словно ярмарка скота в Канте!» — с отвращением подумал Варнель. Саутпортские вельможи только отмахивались от торговцев и перешучивались, разглядывая молодых девушек, которых вывели вперед и заставили раздеться. Торген сделал вид, будто его заинтересовал товар и под дружный смех друзей приказывал раздеть ту или иную девушку. Немногочисленных дам в свите никак не смутило подобное зрелище, они только недовольно поглядывали на мужчин, которые напрочь забыли про них, пока глазели на темнокожих рабынь. Варнель, чувствуя, как в нем вскипает злость, отвернулся и громко сказал: — Пожалуй, пора ехать дальше, я хочу успеть осмотреть остальной Саутпорт. Мэр согласился, после чего все вместе продолжили путь по набережной. Но настроение Варнеля уже было испорчено, и его не могли порадовать ни корабли, ни диковинные животные, тем более что тут и там встречались другие работорговцы. Обедали они у мэра, жившего в роскошном особняке в Новом Городе, вдали от порта и рыночных площадей с их шумом и вонью. Прием отличался всеми почестями, которые полагались для таких важных гостей. Варнель смог попробовать еще многие экзотические деликатесы, говорившие скорее о странности вкусовых предпочтений южан, чем об их изысканности. Но больше, чем обедом, ему пришлось насытиться подробными рассказами мэра о торговле, городских делах и сплетнях, прерываемый только хвастовством Торгена. Зато он усвоил вчерашний и решительно отказывался от всего, что тот ему предлагал. В замок Варнель вернулся только вечером. Во время ужина, который был немного скромнее, чем вчера, когда их встречал сам Мердон Даркан, Варнель вспоминал все новые и необычные вещи, которые ему удалось увидеть за день. Вдруг он встретился взглядом с Ниаром в дальнем конце зала. Хорошее настроение мигом улетучилось, он вспомнил о том, о чем весь день упорно старался не думать. Перед сном ему опять предстоит чесание пяток, со всеми вытекающими последствиями. В свои покои Варнель возвращался медленно, склонив голову, как на плаху. И все же, где-то глубоко, несмотря на очевидную несуразность, что-то в нем немного, самую малость, предвкушало щекотку. — «Может, это и вправду можно полюбить, как говорил Ниар? — подумал Варнель. — Как странно, ведь это так неприятно». Слуги помогли ему раздеться и убавили свет, и, как вчера, служанка удостоверилась, что принцу удобно и пообещала непременно прислать чесальщика пяток. Варнель ожидал его со смешенными чувствами, гадая, будет это Ниар или кто-то другой. Щекотка была для него сродни пытке, но все же вчера, смеясь и брыкаясь, Варнель испытал некое непонятное удовольствие, едва осознаваемое на самом краю сознания. Он поймал себя на мысли, что ему снова хочется оказаться во власти умелых пальцев Ниара. — «Что за нелепость! — он тут же отмел эту мысль. — Это же просто невыносимо! Лучше подумай, как от него избавиться, чтобы спокойно уснуть!» Тут Варнеля осенило. Если слуга обнаружит его спящим, то, возможно, не решится беспокоить господина, или посчитает что раз он и так спит, нет необходимости чесать пятки. В дверь постучали, затем, не дожидаясь разрешения, в покои принца вошел чесальщик. Эта привычка здешних слуг входить без разрешения порядком раздражала Варнеля. Сквозь полуприкрытые веки он наблюдал за вошедшим. Им оказался ни кто иной, как Ниар. Ниар сразу разгадал хитрость Варнеля, но сделал вид, что ничего не заметил и как ни в чем не бывало поставил шкатулку рядом с кроватью. Госпожа Креана предусмотрительно не прикрыла ноги Вврнеля и теперь его голые пятки соблазнительно торчали из-под одеяла. Ниар притих, с виду полностью углубившись в изучение содержимого шкатулки, осторожно приблизил руки к кровати и неожиданно пощекотал принца. Варнель тут же взвился на постели и громко рассмеялся. — Я уже спал, — Варнель постарался придать голосу строгость и недовольство, — а ты меня разбудил! — Ваше высочество, должно быть, очень плохо спит, если вы так резво вскочили, — парировал Ниар. На щеках Варнеля появился румянец, когда он понял, что его легко раскусили и дальнейшее препирательство не имеет смысла. — Я надеюсь, в этот раз вам понравится больше, — произнес Ниар, при этом отчасти искренне желая, чтобы принцу понравилось. Ниар начал со своих обычных поглаживаний и массирования, но на этот раз гораздо быстрее перешел к щекочущим приемам. Пока щекотка оставалась терпимой, Варнель старался не двигаться, но вскоре Ниару уже пришлось придерживать ему ноги. Ниар, тем не менее, старался щекотать не слишком сильно, постоянно подбадривая Варнеля, продолжая прививать любовь к этому процессу. Варнель не мог сказать, что ему было очень неприятно — чесание пяток и ощущение, когда он полностью оказывался во власти этого слуги, странным образом начинало нравиться, но он все равно продолжал вырываться. Вдруг за дверью раздался шум и шорох, приглушенные голоса, а затем в неё резко постучали. Почти сразу дверь открылась, и в комнату вошли несколько придворных и слуг, сопровождаемые Креаной, которая пыталась что-то объяснить вновь прибывшим. Ниар в недоумении прекратил свои манипуляции, а Варнель сконфужено уставился из-под одеяла на нежданных гостей. — Что случилось? — С тревогой спросил он. — Лорд Бракс, — прозвучал знакомый властный голос. — Лорд Даркан! — Тут Варнель заметил Мердона, стоявшего на пороге. Сопровождавшие его домочадцы, среди которых был и Торген, разошлись в стороны, освобождая проход. Мердон был одет в свой зеленый охотничий костюм, было видно, что он не успел переодеться после быстрой скачки. — Вы уже вернулись? Извините, мне не сообщили о вашем приходе и я не успел одеться, — сказал Варнель, все еще не понимая, что же привело сюда Даркана посреди ночи, да еще и прямиком с его любимой охоты. — Лорд Бракс, — повторил Мердон. Я боюсь, что принес вам плохие вести. Ваш отец и мой двоюродный брат, Лорд Джулиан Бракс, погиб на охоте. В комнате воцарилась мертвая тишина. — П-погиб? Отец? — только и смог выдавить Варнель, все еще не веря своим ушам. Все казалось ему каким-то сном, ночным мороком. — Да, Лорд Бракс. Боюсь что это так, — немного смягчившись, повторил Мердон. Лорд Бракс! Только тут до Варнеля дошел весь ужас этих слов. — Но как? — Только и сумел выдавить Варнель. — Как это произошло? — на его глаза наворачивались слезы, а сам он как будто оцепенел. — Лорд Джулиан Бракс упал с лошади, — вперед вышел сэр Беремор, сопровождавший Мердона. — Мы гнались за лисицей по оврагам, и тут его конь понес. Там было много кочек и камней. Конь сломал ногу и скинул вашего отца в овраг. Я был там, вместе с ним. Когда мы подъехали, уже ничего нельзя было сделать. Я сожалею, Лорд Бракс… — Н-но… — Варнель всхлипнул, пытаясь не расплакаться прямо перед всеми, — отец всегда был таким хорошим наездником… — Нам всем очень жаль, — снова зазвучал властный голос Даркана. Клянусь, я приложу все усилия, чтобы продолжить дело моего брата! Он был очень дорог нам всем, отличный воин и правитель. Я буду помогать и защищать тебя, я буду заботится о тебе, как о собственном сыне. Варнель беспомощно смотрел на Мердона и не видел его. Весь его мир перевернулся в одночасье, и все что ему хотелось — это проснуться и узнать, что это всего лишь сон. Даркан тем временем продолжил, пытаясь поймать взгляд принца. — Я понимаю, что сейчас ты ужасно скорбишь, как и все мы, и это не делает тебя менее мужчиной, но теперь на тебя легла огромная ответственность, отныне ты — лорд Канитилии. Дела твоего народа — это твой долг, и многие из них не требуют отлагательств. Прежде, чем я смогу оставить тебя наедине с твоим горем, требуется сделать несколько вещей первостепенной важности. До того дня, как ты сможешь самостоятельно править Кантилиией, тебе потребуется регент. Необходимо подписать некоторые бумаги, — Мердон кивну седому секретарю, который зашел вместе с остальными. Тот резво вытащил свернутую бумагу из шкатулки, которую держал слуга и положил её на столик с письменными принадлежностями, которые расставил перед Варнелем другие слуги. Варнель как во сне взял перо. Он почти ничего не видел сквозь навернувшиеся на глаза слезы, в горле встал ком, а его руки тряслись. Но уроки наставников не прошли даром, и Варнель попытался сосредоточиться. Его готовили как будущего короля, а долг правителя, как без устали повторял его отец, уметь отбросить все чувства и сосредоточиться на том, что имеет наибольшее значение в данный момент, что справедливо подчеркнул Мердон. Собравшись с силами, Варнель сморгнул слезы и машинально начал читать длинные ряды ровных букв. Витиеватый язык документа гласил: «Я, Варнель Бракс, лорд Кантилии и защитник Дорнхилла, сим указом немедленно назначаю своим опекуном и Лордом-регентом Мердона Даркана, лорда Саутпорта и залива Чаек, владельца замка Колдхолл, до достижения мною совершеннолетия…» Буквы смешивались в глазах Варнеля, он безучастно потянулся было пером к листу. Откуда-то далеко до него доносилось приглушенные голоса его наставников, повествующее о родословных, основах права бывшего и нынешнего и законах наследования. Тут разум Варнеля прояснился, и его рука замерла над бумагой. — Ну, же, Варнель, расписывайся, и давай быстрее покончим с этими формальностями, натянуто произнес Даркан. Варнель лихорадочно думал, не сводя глаз с исписанного убористым почерком листа бумаги. От тумана в голове не осталось и следа. Если Мердон сделается Лордом-регентом, то сможет фактически управлять Кантилией от его имени. Но что куда важнее, следующим в очереди престолонаследования шел сам Мердон, как ближайший живой родственник мужского пола. А это значило, что если что-то случится с самим Варнелем, Мердон станет одновременно королем Кантилии и Саутпорта! Даже испытывая потрясение после ужасной новости, Варнель понимал, что все это получается слишком удачно для Мердона. И эта спешка с подписанием… Он снова взглянул на лорда и его свиту. На лице Мердона читалось явное нетерпение, а секретарь нервно перебирал руками, не глядя на нового лорда. Варнель чувствовал, что он находится в ловушке. С одной стороны он не мог подписать этот договор, чтобы не сыграть прямо в руки Даркана, в чьих намерениях он уже был отнюдь не уверен, но с другой стороны, если он не подпишет документ, Мердон сразу же поймет, что Варнель его подозревает. А сейчас принц находился фактически в его полной власти. Ему было необходимо как-то потянуть время, чтобы придумать, что делать дальше и как выбраться из этой западни. Варнель кивнул секретарю: — оставьте это у меня на столе, я ознакомлюсь с документом позднее, — постаравшись, чтобы это звучало как само собой разумеющееся, и его голос не дрожал. На лице Мердона на миг проступила ярость, но оно тут же сделалось скорбным и понимающим: — тебе не стоит напрягаться сейчас, Варнель, — подпиши документы и сможешь отдохнуть. Мы все пережили тяжелый удар, и я уверен, что тебе нужно немного побыть одному, — его голос звучал дружелюбно и по-отцовски, но от Варнеля не укрылась короткая вспышка гнева. Все снова выжидающе уставились на Варнеля. Тут ему в голову пришла новая идея. Ведь в этой поездке их сопровождал секретарь отца! А это значит, что если показать документ ему, он-то уж точно сможет понять всю его подноготную и затянуть подписание под разными формальными предлогами. Варнель сразу расслабился. — Я хочу проконсультироваться с писцом моего отца — уверенно начал он, — в таком деле необходимо соблюсти все установленные правила, убедиться, что все составлено по форме, сами понимаете, — он заискивающе взглянул на Мердона. Выражение лица Даркана почти не изменилось, но глаза сделались жесткими и холодными. — В этом нет необходимости, Варнель, Стурен обладает большим опытом и все составил наиболее тщательным образом. — Да, у него отличный почерк, — сказал Варнель чтобы потянуть время, — но, не ставя мастерство достопочтенного секретаря под сомнение, я все же хотел бы показать это писцу моего отца. Тут Варнель не удержался и добавил — ведь, раз вы только вернулись и сразу пришли ко мне, Стурену пришлось писать это в чрезвычайной спешке, считай на ходу! — при этом он бросил на Даркана невинный взгляд. В комнате снова воцарилась неловкая тишина. Но Мердон быстро оправился, и как ни в чем не бывало, сказал: — Да, Стурен умеет быстро работать, когда это необходимо. — Ведь так Стурен? — Да, милорд, — Секретарь нерешительно покосился на своего господина, но тот невозмутимо продолжил: — Кроме того писец, вместе с прочими людьми твоего отца остался с его телом. Все формальности необходимо закончить немедленно, во избежание будущих проблем. То, с каким нажимом Мердон произнес последнее слово, не оставляло сомнений, у кого именно возникнут проблемы в случае, если документ не будет тотчас подписан. — А когда они вернутся? — Не сдавался Варнель. — Через несколько дней, уклончиво ответил лорд Даркан, явно раздражаясь. — Но как я уже говорил… Варнель быстро перебил его: — тогда я хочу вначале встретиться с сэром Джеремином, которого отец назначил командовать моей охраной в замке. — Они уже выехали к телу Вашего отца, — еле скрывая раздражение, произнес Мердон. На его лице не осталось и тени скорби. — Пожалуйста, время очень важно, подпишите бумагу. — В его голосе слышалась явная угроза. И тут Варнель осознал весь ужас ситуации. Сэр Джеремин никогда бы не нарушил приказ отца и не оставил бы его без охраны в замке — он сам слышал, как перед отъездом тот клялся охранять его. Слова лорда Даркана могут означать только одно — сэр Джеремин, а вместе с ним и все его люди, мертвы. Как, вероятно, и свита его отца вместе с секретарем. Он один в замке человека, хладнокровно расправившегося со своим родичем чтобы завладеть его наследством. И он так же, не моргнув, может расправиться с ним сами! Спокойно, сказал себе Варнель. Ты еще жив. Если бы он хотел тебя убить, он бы это уже сделал, и кроме того Мердон бы не стал требовать, чтобы ты подписывал эту бумагу. Кроме того, если он перебил бы всю свиту лорда, — сейчас Варнелю было проще думать о нем как о Лорде, чем как об отце, — то такая тонкость как бумага и случайная смерть на охоте не помогла бы Мердону при престолонаследовании. Дворянство Кантилии никогда не приняло бы его. — «Может это действительно всего лишь формальность, и я навоображал это все, плохо соображая?» — Подумал Варнель. Но одного взгляда в безжалостные глаза Мердона, было достаточно, чтобы полностью отвергнуть этот вариант. Так, значит, я зачем-то нужен ему живым… Ну конечно! Если бы в гостях у Даркана погибли отец и сын, в результате чего Мердон стал бы королем Кантилии, последнему дураку стало бы ясно, что все подстроено им и лорды Кантилии отказалась бы подчиняться ему. А так он сможет выждать, установить свое влияние и, имея мою подпись, полноправно управлять страной от моего имени. Любого, кто осмелится подозревать его, он сможет повесить как изменника, отобрав его земли, и совершенно законно заверит это моей печатью! А потом, со временем он сможет избавиться и от меня, подстроив еще один «несчастный случай»… Варнеля привела в ужас эта мысль, но тут пряталась и надежда. Ведь это значило, что те, кто сопровождали лорда Бракса, обязательно должны остаться в живых и ни о чем не подозревать. Тут он догадался и о причине спешки: Мердон во весь опор мчался в замок, чтобы опередить людей его отца, и при этом вернулся он тихо, так чтобы Сэр Джеремин и его люди ничего не узнали. Если Варнелю удастся поделиться с ними своими соображениями, или просто встретится и попросить их о защите, Мердону придется отказаться от своей затеи или убить их всех. Даже так, это было лучше, чем позволить ему воплотить в жизнь свои гнусные планы. Поэтому для Даркана так важно добиться того, чтобы он подписал бумагу прямо сейчас — это позволит Мердону огласить свое право распоряжаться людьми Браксов и изолировать от них принца. Возможно, он и так сможет несколько дней не допускать к принцу никого под предлогом скорби и плохого самочувствия, но со временем это станет подозрительно. Так что все, что требовалось Варнелю — отказываться от подписания под любыми предлогами до встречи с верными ему людьми. — Я все же изучу бумагу завтра, — сказал Варнель, чувствуя, как противно дрожит его голос, а по спине течет холодный пот. Он видел, что Мердон начинает догадываться о его подозрениях. Даркан отмел это взмахом руки и ответил, не скрывая своего недовольства: — Отныне я — твой опекун. Ты должен научиться беспрекословно подчиняться мне, как своему отцу! Он был бы очень недоволен тобой, если бы увидел тебя сейчас. Не стоит портить наши отношения, глупо упрямясь при первой же моей просьбе! Варнель почувствовал, как в нем тоже начинает вскипать гнев. Как он смеет прикрываться его отцом! — Вы пока еще не мой опекун, я ведь не подписал документ… — Эти формальности не имеют значения! — разозлился Мердон, но тут же спохватился и с усилием вернул самообладание. — Джулиан хотел, чтобы я направлял тебя, он сам просил об этом перед смертью, в его голосе вновь пробивалась забота. — А, кроме того, я твой единственный оставшийся в живых родственник. Я готов взять на себя труд учить и оберегать тебя, и ты смеешь упрямиться? — Самообладание вновь изменило ему. — Подпишешь ты, наконец, или нет? — Мердон сделал еще один шаг к кровати и теперь грозно возвышался на Варнелем. — И все же, — напуганный гневом Мердона, Варнель говорил тихо и невнятно, — при всем моем уважении к Вам, я сначала ознакомлюсь с бумагой и все обдумаю. На этот раз Даркану потребовалось больше времени, чтобы взять себя в руки — он явно не ожидал такого сопротивления и был озадачен им. — Что же, — холодным тоном, наконец, произнес Мердон, — видит Бог, я пытался заставить его внять голосу разума. Придется преподать тебе первый урок. Отведите его в подземелье! Стражники кинулись исполнять его приказ. Они вытащили побледневшего Варнеля из-под одеяла, и даже не дав ему одеться, поволокли к двери мимо Торгена, который злорадно проводил его взглядом. Он пытался что-то возразить, но Мердон просто отвернулся. — Но что, — начал неуверенно секретарь, — что вы собираетесь с ним делать? Он нужен нам целым и невредимым, иначе начнутся толки… — Знаю! — рявкнул Мердон. Потом он задумался. — Возможно, мальчишка одумается, если дать ему посидеть в подземелье на хлебе и воде, предложил Остер, старый начальник над шпионами. — У меня нет времени ждать! — отрезал Мердон. — Действовать надо немедленно. — Позвольте, милорд, отец, возможно, я смогу убедить нашего гостя передумать, — сказал Торген, скрывая хитрую улыбку.
