Глава 4
29 июня 2019 г., 17:54
Глава 4
Стражники отвели Варнеля в небольшую камеру в подземелье, которая освещалась светом пары тусклых факелов. Закрепив принца в своеобразном деревянном приспособлении, они оставили его наедине со своими мыслями и страхами. Варнель находился в весьма неудобном положении. Его голова и руки были закованы в колодки из прочного дерева, которые крепились к горизонтальной балке, на которой он лежал вниз животом. Заканчивалась балка такими же колодками для ног. Вся конструкция покоилась на паре деревянных опор и поддерживала зажатого в ней принца над каменным полом. Варнель пытался придумать, что делать дальше. Подобные приспособления, как он знал, применялись для порки и других малоприятных вещей. То, что его притащили в подземелье, не дав даже одеться, не добавляло уверенности в собственной безопасности. Если Мердон твердо решит добиться подписи, рано или поздно ему это удастся. Но ведь такое истязание само по себе послужит доказательством того, что наследник подписал документ против своей воли, даже если его увечья увидят только слуги. Всегда распространяются слухи, всегда преувеличивающие события, и рано или поздно правда выйдет наружу. А своевольной знати Кантилии, среди которых нашлось бы много желающих занять место правителя, не потребуется более, чем формальный предлог, чтобы отказать в претензии на власть иноземному лорду, если только Даркану не удастся сплотить вокруг себя достаточно местных князей. Да и удерживать его вдали от сэра Джеремина и верных Браксам людей Мердон тоже долго не сможет. Варнель немного приободрился, придя к выводу, что коварный Даркан, скорее всего, просто пытается его запугать. Размышления узника были прерваны грохотом отворяющейся двери камеры. Она находился позади него, и Варнель не видел вошедших из-за того, что мог смотреть только в стену перед собой и в пол. — Поставьте это тут, — распорядился неприятно знакомый голос, — и оставьте нас. «Никак, пришел позлорадствовать!» — с досадой подумал Варнель, узнав Торгена. Двое слуг поставили перед Варнелем пару табуретов, а на них водрузили доску так, чтобы она был прямо на уровне его лица. Поверх доски слуги разложили принадлежности для письма и злополучный указ о регентстве, который теперь занимал почти все зрительное пространство Варнеля. — Ты можешь подписать этот документ, когда тебе надоест здесь сидеть, — самодовольно сказал Торген, когда слуги удалились. — Но я бы не советовал испытывать терпение отца. Варнель ничего не стал отвечать, чувствуя, как в нем закипает ненависть к младшему Даркану. — Знаешь, ты поступил не очень мудро, отказавшись выполнять его первый же приказ, — Торген расхаживал вокруг заключенного в колодки Варнеля, и тот не мог его видеть. — Тебя придется наказать, — продолжил Торген голосом, полным злорадного торжества. — Но кто может наказать лорда? Варнель не понимал, к чему он клонит, поэтому продолжал упорно молчать. — Только его отец или брат, — заключил Торген. — Ты мне не брат! — гневно выкрикнул Варнель. — О, но почему же? Теперь мы братья, и как хорошему старшему брату, мне придется тебя как следует проучить. Варнель хотел возразить, но в этот момент что-то со свистом рассекло воздух и больно хлестнуло чуть ниже голой спины. От неожиданности принц вскрикнул и невольно задергался, со всей очевидностью осознав, в каком уязвимом положении он находится. — Что, одумался? — рассмеялся Торген. — Обычно тут порют слуг, но раз уж ты оказался без штанов, я и тебя с удовольствием накажу. От такого унижения Варнель был готов провалиться сквозь грубый каменный пол подземелья. — «Этот высокомерный ублюдок! Я убью его! Как он вообще смеет…» — он не успел додумать мысль до конца, потому что за первым ударом последовал второй. Но Варнель уже был готов: он изо всех сил сжал зубы, сдерживая подступивший к горлу крик, и лишь болезненно втянул носом воздух, когда прут снова хлестнул по самому унизительному месту. От обиды и боли из глаз брызнули слезы, которые он тут же постарался стряхнуть, дернув головой. Не услышав вскрика, Торген нахмурился было, но потом заметил, как трясется пленник, и довольно продолжил свое движение вокруг конструкции, в которую тот был закован. — Если ты сейчас все-таки подпишешь бумагу, я, возможно, сокращу твоё наказание, — снисходительно сказал он. — А то потом как провинившийся будешь за столом стоять! — «Ни за что!», — подумал Варнель. Эта порка, которой можно подвергнуть разве что крестьянина, была особенно унизительна в исполнении Торгена, но, как уже догадался Варнель, он не мог бить узника слишком долго или сильно, опасаясь следов и неминуемых толков. Поэтому Варнель только плотнее сжал зубы и решил терпеть во что бы то ни стало. Заслышав следующий взмах, Варнель мысленно приготовился, но удар пришелся не туда, куда он ожидал, а по его ступне, поэтому он все-таки дернулся и отрывисто вскрикнул. Даркан снова рассмеялся. Здесь, на юге, это было обычным делом для непослушных детей и слуг — поэтому-то ноги провинившегося и помещались в колодки. Торгена самого не раз таким образом отучивали от непослушания и шалостей, но его гость был явно незнаком с этим наказанием. — Как бы мне не было жалко причинять боль младшему брату, порка бывает полезной для раскаяния, — назидательно сказал он. Варнель в бешенстве напряг все мускулы тела и попытался высвободиться из колодок — сейчас он был готов разорвать своего нового брата на куски одними голыми руками. Однако за свои усилия принц был вознагражден только ударом по второй ступне, который заставил его вскрикнуть. Варнель не предполагал, что удары по ногам, даже несильные, могут оказаться такими болезненными — ступни буквально горели. Как обидно, когда не можешь постоять за себя — если бы Даркан поколотил его в учебном бою, это было бы в тысячу раз не так обидно, чем когда он просто беспомощно лежит, а Торген может издеваться над ним, да еще и выбирает, куда бы поболнее ударить! — Теперь, продолжая упрямиться, ты ослушиваешься не только своего отца, но и брата! — в притворном гневе воскликнул Торген. — И это после того, как я позволил тебе победить в поединке, чтобы не оскорбить гостя. Пожалуй, за это мне придется отдельно наказать тебя. — Ха! Конечно, позволил! — Варнель и так уже понял, за что именно его бьет Торген. — Молчать! — очередной удар пришелся вдоль всей спины, и оказался сильнее предыдущих. Но Варнель не издал ни звука, и, как только смог открыть рот, выкрикнул: — Ты проиграл мне в честном поединке! — и сжался в ожидании следующего удара. Торген как раз заканчивал свой круг и теперь стоял напротив головы юного Бракса. Варнель увидел в его глазах ту же неприкрытую ненависть, что он заметил на тренировочной площадке, и решил, что сейчас Даркан исхлещет его до крови. Торген еще некоторое время бешено вращал глазами и раздувал ноздри, как волк, готовый броситься на добычу, но тут он заметил остатки слез на глазах Варнеля и заставил себя успокоиться, вспомнив, кто здесь хозяин положения. Мерзко улубнувшись, он продолжил свои неспешные круги — как акула, подбирающаяся к добыче. — А впрочем, — сказал наследник Колдхолла вновь спокойно-высокомерным голосом, — мне не хочется слишком жестоко наказывать тебя. Не могу видеть слезы на глазах брата, — добавил он снисходительно после паузы. Варнель яростно завертел головой, невольно показывая, что выпад попал в цель, а Торген, чтобы не дать пленнику опомниться, обрушил новый удар на его ступню — он специально чередовал места, чтобы сбить кантильца с толку. Варнель все равно выдержал удар, закусив губу, но от жгучей боли на глаза снова навернулись слезы. Торген очень удивился, когда не услышал крика после такого сильного удара — он по себе знал, как это больно. Варнель что, железный что-ли? Даркан даже потрогал подошву стопы принца — как и на вид, она оказалась мягкой и нежной. Как пленнику удавалось молча терпеть такое болезненное наказание? Варнель ожидал удара, но он лежал на животе и не видел, что происходит позади, поэтому когда Торген вдруг провел пятерней по его босой стопе, он нервно хихикнул и дернулся, резко сжав пальцы на ноге. — Ага! А ты у нас щекотки, кстати, не боишься? — ехидно поинтересовался Торген, и, согнув палец, на пробу пощекотал торчащую из колодки мальчишескую пятку: — У-тю-тю-тю! Варнель смущенно засмеялся и попытался отдёрнуть ногу, в ужасе от того, что враг обнаружил его слабость. — Ха-ха, вот ты и попался! Вы только посмотрите, наш бравый фехтовальщик щекотки боится, вот умора! Пытать по-настоящему тебя нельзя, но никто же не мешает мне щекоткой с братиком баловаться, правда, Варнель? И следов никаких! Теперь ты не отвертишься, подписывай указ, не то как раз голышом и заставлю тебя в щекотку играть, прямо в колодках смехом изведу: пяточки босые замучаю и подмышки голенькие до икоты защекочу! — Торген отбросил прут и принялся игриво щекотать Варнелю пятки, крепко зажатые колодками, отчего тот звонко рассмеялся, беспомощно дергая ногами. Какая удача! Трудно придумать более унизительное наказание для высокомерного принца, чем детские игры в щекотку, тем более что гладкие ступни несносного мальчишки были удобно обращены подошвой кверху и надежно закреплены. При каждом прикосновении к стопам Даркан злорадно приговаривал: — У-тю-тю-тю! Надо же, как мы щекотки боимся! У Варнеля от смеха аж дух перехватило, он беспомощно извивался в пыточном станке, но не мог даже посмотреть назад, на своего мучителя, не говоря о том, чтобы высвободиться. И как он только мог так глупо попасться, показать, что боится щекотки, когда сам босиком и пошевелиться не может, ведь теперь Даркан с удовольствием измучает его этой унизительной пыткой! — Что, Варнель, сдаешься? Нет? Ну держись, сейчас защекочу, будешь знать, как жульничать в поединках! У-тю-тю-тю! — пальцы Торгена весело бегали по мягким подошвам, вызывая новые приступы хохота. Даркан на самом деле не верил, что этой детской забавой ему удастся заставить Варнеля подписать такой важный указ, но раз беспомощный соперник не переносит щекотки, почему бы не подразнить его в отместку за прилюдное унижение на тренировочной площадке? — Нет! Не надо! Я боюсь!... — в приступе паники завопил Варнель, но тут же пожалел об этом. — Сам знаю, что боишься. Ты сдаешься? Тогда подписывай, а то ведь еще и не так щекотно будет, — Торген сказал это в шутку, но при этом подумал, что щекотка может сгодиться и в качестве настоящей пытки — отсюда он видел лишь голые ноги и спину Варнеля, да еще трясущуюся копну волос из-за колодки, в которой были зажаты шея и руки, но в голосе парня звучала такая неприкрытая мольба, что стало ясно — он готов на все, лишь бы это издевательство прекратилось. Воодушевившись, Торген оставил измученные ступни, обошел конструкцию и решительно сунул руки в беззащитные подмышки принца, заставив его издать душераздирающий крик. Пленник беспомощно дернулся и разразился новым приступом смеха. — Давай-давай, Варнель, не упрямься, не то всю ночь щекотать буду! — пригрозил Торген уже серьезнее. — И прощение еще просить будешь. — Варнель испугался, что так он долго не выдержит — вот ведь обрадуется Торген, если он сдастся! Принц отчаянно дергал руками, не переставая истошно хохотать, но вырваться из плена колодок не удавалось, а пальцы беспощадного Даркана все настойчивее скребли у него под мышками, сводя с ума издевательской щекоткой. Торген и не думал, что месть окажется такой сладкой: Варнель заливался смехом, будто малое дитя, растеряв все свое самообладание. А про что там, кстати, сплетничали слуги? Торген вспомнил, что уже нечто такое про Варнеля и что-то заметил во время купания, но тогда не придал этому значения, и решил разобраться в этих слухах. Еще немного помучив принца, он прекратил пытку и сказал: — Ну, как хочешь. Я разрешу тебе выйти отсюда, как только ты подпишешь документ, — и направился к выходу. «Неужели это все?» — ошеломленно подумал Варнель. — «Я победил! Он понял, что так меня не сломить, и теперь нужно просто продержаться до утра!» Когда Даркан ушел, Варнель почувствовал невероятное облегчение и задался праздным вопросом, как он должен был поставить подпись, с руками, зажатыми в колодках по обеим сторонам от головы. Вскоре, однако, послышался звон ключей, и массивная дверь снова проскрежетала по полу. — Ну что, Варнель? — донесся голос Торгена, — Тебе удобно? Ты одумался? — Нет! — гневно возразил Варнель, хотя и боялся, что Даркан снова примется над ним издеваться. — Тогда нам придется заставить тебя передумать, — зловеще ответил Даркан и уселся на единственный табурет у стены. Варнель покрутил головой, пытаясь понять, кого Торген привел с собой. Он не на шутку испугался, что сейчас за него возьмутся по-настоящему, наплевав на все тонкости. Воображение рисовало ему хмурых палачей с крюками, щипцами и прочими орудиями пыток. Но тут новоприбывшие обошли колодки и оказались в кругу света от факела перед принцем. Это были Ниар и Реян. Варнель удивленно уставился на них — он ожидал увидеть перед собой грубых мясников. — Что вы тут делаете? — спросил Варнель. На лицах слуг расплылись улыбки, Ниар улыбался немного неуверенно, а Реян открыто злорадствовал. — Мы поможем тебе подписать одну бумагу, — ответил за них обоих Реян. Тут он нахмурился и сказал: — К сожалению, я не умею писать, так что не в силах помочь бедному господину. А, ты Ниар, умеешь? Ниар, все так же улыбаясь, покачал головой. — Остаетесь Вы, — Реян издевательски поклонился, и добавил саркастическим тоном, — Ваше величество. Так что, боюсь, подписывать придется тебе. Варнель был возмущен таким фамильярным отношением простолюдинов и негодующе уставился на ухмыляющихся парней. Гневный взгляд, правда, был подпорчен тем, что смотреть приходилось снизу вверх, а колодка не позволяла Варнелю поднять голову. Когда это не произвело желаемого действия, он грозно спросил: — Кто позволил вам так разговаривать со мной? Принц с рождения привык к уважительному, если не подобострастному отношению слуг и теперь постарался придать голосу властность и уверенность. Торген открыл уже было рот, но его опередил Ниар. — А ты действительно опозорился в бане, как рассказывал Реян? — как ни в чем не бывало поинтересовался он. Реян, уже готовивший очередную колкость, расхохотался и хлопнул Ниара по плечу, а Торген от смеха чуть не скатился с табурета. Варнель был полностью выбит из колеи, все высокомерие как ветром сдуло. Он смущенно опустил взгляд и покраснел, не зная, что ответить. — Скоро ты сам сможешь в этом убедиться, — весело ответил Реян. С этими словами они вместе с Ниаром двинулись к закованному в колодки принцу. Варнель тут же забыл про оскорбленное достоинство и испуганно завертел головой. Заметив, что при них инструменты для массажа, Варнель окончательно убедился в своей догадке. Его глаза расширились, и он издал сдавленный вздох, пробормотав ни то молитву, ни то мольбу. Реян с Ниаром только ухмылялись, обходя конструкцию, удерживающую Варнеля, Торген же открыто смеялся: — Они помогут развлекать тебя щекоткой, если ты, конечно, еще не передумал упрямиться! Реян никогда не был так рад, что попал ко двору лорда. Он ненавидел аристократов до глубины души, но всегда вынужден был скрывать это под маской уважения. Сам он был всего лишь бастардом, без земель и имени, навечно застыв в полушаге между презренным положением даже среди простолюдинов и недостижимыми высотами дворянского происхождения. И вот теперь перед ним самый настоящий юный дворянин, и не кто-то, а настоящий принц, и с ним можно, и даже нужно, делать почти все, что он захочет. Пока Реян расставлял масла для массажа и отпускал шуточки в адрес Варнеля, Ниар занимался собственными приготовлениями около его ног. Он критически оглядел колодки и остался доволен тем, как крепко они держат лодыжки пленника — видимо, они служили раньше для наказания молодых слуг, поэтому отлично подходили по размеру. Ниар чувствовал себя как в День Зимних Свеч. Он никогда раньше не щекотал кого-то, кто не мог двигаться, да и вообще щекотки было гораздо меньше в его ежедневном чесание пяток, чем ему бы хотелось. Вчера Ниар получил море удовольствия, щекоча принца, но тогда он был вынужден сдерживать себя, а тот все время дергался и брыкался. Сейчас же его жертва была абсолютно беспомощна. Ниар уже приготовился было пустить в ход свое мастерство, но ему стало жалко испуганного Варнеля. Он присутствовал при стычке с Дарканом и понимал, что принцу, должно быть, сейчас очень тяжело. Как и Реян, он видел следы ударов, и никак не мог взять в толк, почему Варнель так упорствует, несмотря на явное неудовольствие господина Даркана. Ведь когда Его Светлость лорд Мердон приказывает — все обитатели замка без исключения бросаются выполнять приказ. И уж тем более не стоит перечить мстительному и мелочному Торгену, который обожает издеваться над другими. Ниар знал, как сильно Варнель боится щекотки, и был совершенно уверен, что тот очень скоро передумает. Но даже сейчас, когда он мог бы просто подписать эту бумагу и избавить себя от дальнейших неприятностей, Варнель упорно отказывался это сделать. Может, он просто растерялся, и ему нужно объяснить, что совсем не обязательно терпеть это унижение? Вместо уже заготовленного щекочущего прикосновения Ниар просто провел рукой по ступне Варнеля, постаравшись ободрить его и намекнув на бессмысленность сопротивления. — Мой принц, — начал Ниар, — не совсем уверенный в том, как ему следует теперь обращаться к высокому гостю, — почему бы вам просто не подписать сейчас эту бумажку и покончить с этим? Вы сбережете себе много сил и эм... Некоторых неприятных ощущений. Я уверен, что Его светлость простит вас, если вы все сделаете, как он хочет, и чистосердечно извинитесь перед ним и его достопочтенным сыном. Варнель в первый момент воспринял это как еще одну жестокую шутку. Мало того, что этот слуга осмелился давать ему советы, выставляя напоказ его беспомощность, малого того, что он предлагает ему одним махом отказаться от своих законных прав, так он еще призывает лебезить перед лживым, коварным Мердоном и извиниться перед этим высокомерным сопляком! Варнель уже собирался гордо промолчать, но что-то в тоне и прикосновении Ниара заставило его поверить, что тот искренне не желает ему зла. Но ведь не мог же он сдаться и покорно выслушивать издевательства Торгена. Из-за боязни щекотки опозорить всех своих предков! И как это объяснишь необразованному простолюдину? Прежде чем он нашелся, что ответить, Реян схватил перо и картинно протянул Варнелю, глумливо улыбаясь. — Не желаете ли расписаться в пропуске сегодняшнего массажа, а, Ваше величество? Это оторвало принца от меланхоличных раздумий, и он ответил гневной тирадой, которая, однако, была прервана сдавленным смехом, когда Реян ткнул Варнеля в бок. — Его Величество сегодня явно не в духе, — ухмыльнулся Реян, дивясь про себя богатому словарному запасу благородного гостя. — Ну что же, придется его развеселить. Реян приступил к своим обычным массажным процедурам, положив руки на плечи Варнеля. Ниар вздохнул и принялся легонько водить кончиками ногтей по манящим пяткам Варнеля, старясь не думать о том, что тот легко мог все прекратить, если бы не эта дурацкая гордость. Но в конце концов, это его выбор, а дворяне бывают такими упрямыми. Для самого же Ниара это была возможность исполнить мечты всей его жизни. Варнель пребывал в смятении. За прошедший день он убедился, как сильно боится щекотки, но все, что было с ним накануне — всего лишь цветочки по сравнению с его нынешним положением. Колодки практически не позволяли ему двигаться, а его мучителей теперь ничего не сдерживало. Варнель до сих пор не мог поверить, что шея и плечи могут быть такими чувствительными местами. Но теперь его шею надежно держала колодка, и он не мог втянуть голову в плечи, чтобы хоть как-то защититься. Реян находил это очень забавным, ведь то была неизменная реакция всех, кого он весьма естественно, не нарушая предписанных процедур, пытался щекотать таким образом в ходе массажа, и теперь ему представилась возможность беспрепятственно развлечься с этими чувствительными местами. Его пальцы умело гладили и надавливали на плечи, лопатки и шею, заставляя принца дергаться и мычать. Варнель пытался сдерживать смех, не показывая свою слабость, но этим лишь веселил своих палачей, и, в особенности, Торгена, который с предвкушением наблюдал за ним. Больше всего на свете Варнелю хотелось, чтобы эти назойливые прикосновения прекратились. Он отчаянно пытался поднять руки, защитить шею, но они были зажаты колодками, и Реян как ни в чем ни бывало массировал ему плечи, заставляя изгибаться в агонии. Что же он будет делать дальше? О, только этого еще не хватало! Варнель почувствовал, как пальцы Ниара убыстряют свой бег на его босых стопах. Ниар сначала просто водил пальцами вверх-вниз по подошвам принца, наслаждаясь их беззащитностью, но затем переключился на отдельные области. Изогнув пальцы наподобие когтей, он быстрыми движениями скреб сразу со всех сторон от краев к центру пятки. Варнель отчаянно дергался и фыркал, а довольный Ниар уже чередовал медленное поглаживание подъема стопы одним пальцем и быструю щекотку подушечек всей пятерней. Простые прикосновения, но то, что от них нельзя было защититься, сводило с ума — даже муха, если её нельзя согнать, может вызвать очень неприятный зуд, а что говорить про искусного Ниара? Реян тем временем от лопаток перешел на середину спины. Как уже знал Варнель, при помощи легких скользящих движений Реян мог умело извлекать щекотку из тех мест, о чувствительности которых Варнель даже не догадывался. Теперь он пропускал отдельные смешки, смеясь почти в открытую. Но Реян не собирался останавливаться на достигнутом, и сжал его беззащитные бока. — Не стоит сдерживать себя, это вредит массажу, мой принц, — издевательски сказал Реян, игриво тыкая пальцами под ребра. — Разве Вам не весело? — вторил ему Ниар, методично щекоча босые пятки. Тут Варнель, наконец, не выдержал и расхохотался в полный голос. Он отчаянно пытался вырваться, уже не помышляя о сдерживании смеха. Щекотка была настолько невыносимой, что Варнель был готов отдать пол королевства, лишь бы она прекратилась. Торген удовлетворенно наблюдал за своим беспомощным пленником, смакуя смех, как дорогое вино. Реян умелыми движениями массировал наиболее чувствительные места, щекоча бока и, насколько это было возможно, живот. Смех Варнеля сделался еще громче и безнадежнее — теперь он совсем не был похож на отпрыска благородного дома, и дело было даже не в том, что он сейчас не был облачен в богатые одежды, а в том, что он громко хохотал, совсем позабыв про всякое высокомерие и самообладание. Реян запомнил, что, как и многие другие, юный Бракс не переносит щекотки на ребрах. Сейчас они поблескивали от пота, и хорошо виднелись под натянутой кожей — колодки, в которые был заключен принц, оказались закреплены дальше на концах этой конструкции, чем требовал его рост (наверняка их отрегулировали так по указке Торгена). Реян оставил в покое бока, и тут же погрузил пальцы между ребрами узника. Смех стал громче на октаву, а Варнель впервые попытался заговорить. -Ахахаха! Неееет! Хахаха! Только не ребрааа! — О, ты уже сдаёшься? — язвительно поинтересовался Торген. — Я не расслышал, Его Величество просит продолжить массаж на грудной клетке? — спросил Реян, быстро перебирая пальцами. Бракс осознал, что невольно допустил ужасную ошибку — пытаться молить о пощаде, это худшее, что он мог сделать. Вдобавок он совсем терял лицо перед Торгеном! Он уже хотел сдаться — нельзя же, в конце концов, допускать, чтобы его так мучили. Единственное, что удерживало его, это чувство долга и понимание того, что если сейчас спасовать перед Дарканом, его жизнь не будет стоить и гроша. Не давала Варнелю отпустить и врожденная гордость, ведь все его образование было направлено на умение не отступать перед трудностями. Но в книгах это всегда было проще, и принц легко мог вообразить себя витязем, бьющимся до последнего против превосходящего врага и героическую смерть в бою, о котором сложат баллады. В конце концов, во имя справедливости он мог терпеть даже порку и унижение, но ведь ни в одной книге не говорилось, что делать, если тебе щекочут пятки! Варнель вновь вспомнил Торгена, который явно ожидал капитуляции с минуту на минуту, и решительно приготовился терпеть дальше. Помимо образования и долга, Варнель ненавидел проигрывать, особенно тем, кого он считал не ровней себе. Это было некое природное упрямство, которое, как говорили, в крови у Браксов, и которое всегда заставляло Варнеля добиваться того, что он хочет, даже если это значило нарушать все правила и рисковать быть наказанным. Он просто отказывался сдаться на радость этим двум неотесанным слугам и мелочному, злорадному Торгену. Реян насладился беспорядочной щекоткой ребер, которой Варнель не мог помешать, прижав руки к бокам, как тогда, во время массажа, и теперь одними лишь ногтями водил по натянутой коже. Но и это было невыносимо для бедного Варнеля. Реян вспомнил, что ему давно было интересно, что же все-таки вызывает больше смеха — щекотка самих ребер или между ними, и, под непрерывный смех Варнеля начал с увлечением исследовать этот вопроса. Ниар тем временем перешел на подушечки Варнеля, нежно, но уверенно перебирая пальцами, чередуя приемы и радуясь, что принц не может пошевелить ногами, хотя, как он видел, ему этого ужасно хотелось. Для того, чтобы как следует изучить нового клиента требуется не один сеанс, но Ниар уже неплохо понял устройство стоп принца. Дело было даже не в том, чтобы банально запомнить наиболее чувствительные места и соответствующие приемы. Ниар учился чувствовать человека почти на инстинктивном уровне, улавливать мельчайшие движения. Он точно знал, какую реакцию повлечет та или иная последовательность прикосновений. Это почти как танец, — чем лучше ты знаешь партнера, тем лучше ты можешь танцевать, не задумываясь о движениях и доставляя удовольствие обоим. И сейчас Ниар вел сложный танец, постепенно наращивая темп и интенсивность щекотки, искусно готовя принца к следующему этапу. Реян увлеченно тыкал пальцами в бока принца, вызывая все новые приступы хохота, а определив несколько наиболее чувствительных мест между ребрами пленника, он принялся целеустремленно их массировать. Варнеля захлестнула невыносимая волна щекотки. Теперь он уже хохотал во все горло, не пытаясь сопротивляться. Он почувствовал, что не успевает вдыхать между приступами смеха, и испугался, что сейчас задохнется. Колодка на шее только усиливала это ощущение. Он ужасно боялся щекотки на ребрах, и теперь Реян нашел его самые уязвимые места. Если в начале он хотя бы как старался сохранять серьезный вид, то теперь его смех звучал жалобно и по-детски. Отчаянно хотелось закрыться руками, которые все так же крепко держали колодки. Варнель вновь пытался молить о пощаде, не задумываясь более о том, как он должен выглядеть в глазах слуг и Торгена, но у него выходил только неразборчивый хрип. — Ну так что, — ехидно осведомился Торген, заметив умоляющий взгляд Варнеля, — мне передать тебе чернила и перо? Реян оставил ребра принца в покое, чтобы дать тому ответить, но продолжал легонько поглаживать бока, намекая на то, что произойдет, если ответ будет неудовлетворительным. Пытаясь отдышаться, чему изрядно мешал Ниар, усердно щекотавший ему пятки, Варнель всерьез задумался о том, чтобы сдаться. Но ему претила мысль унизиться перед дерзким Торгеном, и теперь, когда его ребра не испытывали непосредственной угрозы, решил держаться дальше. Неудовлетворенный его молчанием, Торген встал и обошел конструкцию колодок, чтобы взглянуть на узника. Варнель немного растерялся, потому что пока его щекотали, ему не приходилось следить за выражением лица, он корчил гримасы, жмурился и отчаянно крутил головой. Поэтому в первый момент Варнель отвернулся, чтобы не встречаться измученным взглядом с насмешливыми глазами Торгена. Одновременно он попытался сжать зубы, чтобы хоть немного сдержать смех и не казаться таким беспомощным. Заметив короткий перерыв в непрерывной мелодии смеха, Ниар нахмурился и удвоил усилия. Он решил воспользоваться тем, что может изучать реакцию Варнеля без помех со стороны Реяна, и стал быстро и беспорядочно щекотать всю поверхность стоп. Варнель взвизгнул и снова рассмеялся в полный голос, не поворачиваясь, однако, к Торгену. Тот с удовольствием наблюдал за корчащемся пленником — было видно, как мучительна для него щекотка. Заметив упрямое нежелание встречаться с ним взглядом, Даркан небрежно взял принца за подбородок и развернул его голову к себе, что было нетрудно, учитывая, что шею Варнеля крепко сжимали колодки. — Ну что, ты готов подписать документ? — снова спросил Торген, нагло глядя принцу в глаза. Голова Варнеля тряслась от смеха, но Торген продолжал держать его за подбородок. Варнель покраснел от щекотки и смущения. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, но ничего не ответил, чтобы сохранить дыхание. Торген наблюдал за отразившейся на лице принца борьбой, и чувствовал, как его тело содрогается от громкого смеха и попыток высвободится или отвернуться. Руки принца, торчащие из колодок, были плотно сжаты в кулаки, костяшки пальцев побелели. Даркан ощутил непонятное удовлетворение, хотя он сам и не мучил Варнеля, а лишь держал его за подбородок. — Будь по-твоему, — Торген кивнул Реяну и отпустил принца, — все равно ты подпишешь, сейчас или потом. А пока, я буду наслаждаться представлением. Варнель ожидал продолжения пытки на ребрах, но, вместо этого, Реян отошел из круга света, отбрасываемого факелом, за одним из предметов, принесенных с собой. Вернулся он с кувшинчиком масла для массажа, которое он щедро разлил по спине Варнеля. Все это время Ниар продолжал целеустремленно щекотать ему пятки, иногда переходя на тыльную сторона стоп и щиколотки. Варнель внутренне содрогнулся. Он помнил, какой эффект оказывало масло в бане, и насколько щекотливее чувствовались прикосновения. Ниар с удовольствием погрузился в своё занятие, радуясь, что его восприятию пока не мешает Реян. Теперь он добрался до пальцев Варнеля и щекотал попеременно между ними, а заодно там, где пальцы соединяются со стопой, и даже сами подушечки. Для этого Ниару приходилось жертвовать одной рукой, чтобы удерживать пальцы ноги, но без колодок он не мог бы даже надеяться так тщательно исследовать эти места. Ему нравилось, что принц лежит на животе — так было удобнее мучить его ступни. Варнель по достоинству оценил старания Ниара, громко смеясь и изо всех сил дергая ногами, тщетно пытаясь высвободить пальцы. Готовясь к сегодняшнему вечеру, еще до возвращения лорда Даркана, Ниар придумал связать вместе большие пальцы ног, чтобы ограничит возможность принца дергаться во время щекотки. Однако из-за колодок ступни Варнеля находились слишком далеко друг от друга, и первоначальный план пришлось отклонить. Но сейчас на ум Ниару пришла идея получше. Он обратил внимание, что к балке, на которой лежал принц, колодки крепились при помощи гвоздей. Несколько гвоздей как раз удачно торчали снизу. Ниар оставил в покое ступни принца и достал заготовленную бечевку. Впервые с начала пытки Варнелю удалось, наконец, вздохнуть полной грудью, но его вздох чуть не обернулся вскриком, когда Ниар принялся привязывать большие пальцы Варнеля к выступающим гвоздям в основание колодок. Бракс с некоторым облегчением почувствовал, что Ниар не собирается снова щекотать его, и попытался понять, что тот затеял. Его нога непроизвольно дернулась, когда веревка прошла между пальцами, и это не укрылось от Ниара. Реян, закончив свои приготовления, с интересом наблюдал за действиями товарища. — Хорошо придумано! — Похвалил он, когда Ниар закончил. Попытавшись двинуть ногой, Варнель понял, зачем Ниар привязал его пальцы. Теперь он не только не мог пошевелить ногами, но ему не удалось даже согнуть пальцы, чтобы хоть как-то защититься. Довольный результатом своего труда Ниар пробежался рукой по стопе со смешно оттопыренным большим пальцем. Варнель звонко рассмеялся, безрезультатно дергая ногами. Вдобавок ко всему, натянутая кожа стоп оказалась гораздо чувствительнее, а Ниар точно знал, как извлечь из этого пользу. Привязанные большие пальцы ног Варнеля существенно упрощали задачу. Ниар впервые мог так детально изучать все эти новые щекотливые места и с нескрываемым удовольствием предался этому занятию. Сквозь непрекращающийся смех Варнель думал, что вероятно именно так должен выглядеть ад. Пальцы его ног оказались гораздо чувствительнее, чем он мог вообразить. А маленькие ловкие пальчики Ниара без устали искали и находили все новые способы извлекать из них смех. Вдобавок Реян присоединился к своему товарищу, щекоча намазанную маслом спину принца. Варнель уже начал снова задумываться о капитуляции, но тут щекотка в ногах прекратилась. Он отчаянно пытался придумать, как ему освободится, но он даже не мог видеть своих мучителей, не говоря о том, чтобы выбраться из этих ненавистных колодок. Ох, если бы ему удалось высвободиться, уж он бы как следует проучил их!.. Щекотка пяток возобновилась, но теперь она была совсем иного рода. Варнель издал удивленный возглас и засмеялся громче, но не так сильно, как раньше, гадая, что это за новое ощущение. Нечто мягкое размеренно двигалось по его ступне. «Перо» — догадался Варнель. Не сказать, чтобы оно щекотало сильнее искусных пальцев Ниара, но ощущения на босой и совершенно неподвижной стопе были не из приятных. Хуже того, щекотка постепенно становилась сильнее. Ниар обрадовался, что перо действительно оказалось хорошим инструментом для щекотки. Он редко использовал для чесания пяток что-нибудь иное, кроме своих рук, которые давали ему точное понимание того, что чувствует клиент, хотя некоторые методики разрешали использование специальных скребков. Ниар быстро научился водить пером так, чтобы было очень щекотно. Он пробовал прикосновения всей поверхностью и одним кончиком и исследовал реакцию Варнеля. Сегодня днем Ниар предусмотрительно запасся парой голубиных перьев, так что теперь он взял по перу в каждую руку. Реян еще немного пощекотал бока принца, но потом ему стало любопытно, чем там занимается Ниар. Тот освоил нехитрое искусство щекотки перьями и теперь то быстро щекотал свод всем пером целиком, то медленно водил кончиком пера по подушечкам. Варнель не мог определить, что хуже, и в равной мере награждал смехом своего мучителя. Затем Ниар пошел дальше и стал щекотать перьями пальцы ног Варнеля. Эффект превзошел все ожидания: если пальцы Ниара заставляли Варнеля отчаянно смеяться, то перья заставили его издавать совершенно нечленораздельные звуки. Маленькие ворсинки отлично подходили для нежных подушечек и сгибов пальцев, щекоча на грани прикосновения сразу во многих местах, так как это никогда не удалось бы рукам. Но что еще больше обрадовало Ниара, перья идеально подошли для щекотки между пальцами. Он быстро двигал перышками взад-вперед между пальцами ног и щекотал ложбинки кончиками, а Варнель не имел никакой возможности ему помешать из-за привязанных больших пальцев. — Ух, ты, классно! — восхищенно протянул Реян. — А у тебя случаем не найдется еще парочки перьев? — Увы, я захватил только эти с голубятни, — ответил Ниар. — Эх, жаль мне не пришло в голову, ну да ладно… — сказал Реян, возвращаясь на свое место. Реян снова принялся водить пальцами по плечам и шеи принца. Смех Варнеля усилился, он принялся дергать плечами, чтобы отделаться от назойливого прикосновения. От масла и пота тело юного Бракса тускло блестело в неровном свете факелов. Реян видел, как переливаются мышцы на спине принца в отчаянных попытках освободиться, чувствовал, как напрягаются его легкие, чтобы вновь и вновь извергать смех, ощущал, как набухают вены на шее, когда он нежно щекотал её, заставляя Варнеля крутить головой. Все это Реян отмечал автоматически, научившись читать сигналы тела за годы обучения и тренировок. И сейчас он чувствовал, что принц находится на грани своих возможностей. Варнель весь изогнулся, когда палец Реяна медленно спускался вдоль его позвоночника, и бессильно опал, когда Реян схватил его за бока. «Еще немного — и Его Высокомерие взмолится о пощаде», — удовлетворенно подумал Реян. Выждав момент, он нанес добивающий удар, резко перейдя на ребра. Варнель рассмеялся громче, из последних сил втягивая воздух. «Я… Больше не могу… Придется подписать…», — отрывисто думал Варнель, дико при этом хохоча. Его ребра были очень чувствительными, а Реян точно знал, как надо массажировать их, чтобы было не больно, но очень щекотно. В другой день Варнель не поверил бы, что он может хоть минуту устоять против такой щекотки и не умереть, но сейчас у него не было выбора, колодки крепко держали его. Ниар, тем временем, наигрался с его пальцами и начал пробовать новые методы, перевернув перья. Острые концы оказались ничуть не худшим инструментом для щекотки, и Ниар проворно водил ими по беззащитным пяткам. Реян наконец решил сделать то, что он откладывал, как откладывают лакомый кусок на десерт. Он аккуратно полил маслом подмышки Варнеля, растирая его свободной рукой. Даже это заставляло принца напрягаться и дергаться. «Нет! Только не это!», — отчаянно подумал Варнель. Во время массажа в бане Реяну удалось пару раз сунуть руки в подмышки Варнеля, но это ни в какое сравнение не шло с тем, что ждало его теперь, когда он был полностью беспомощен, а подмышки соблазнительно открыты. Ниар тем временем чередовал разные концы перьев и снова пустил в ход свои пальцы, стараясь щекотать непредвиденно и часто меняя точки атаки. В то время как он невыносимо медленно щекотал подушечки изогнутой правой стопы острым кончиком пера, пальцы второй руки быстро перебирали пальцами по левой пятке. Потом руки менялись местами, чтобы Варнель не привыкал, хотя сам он даже не подозревал, что к этой изощренной пытке можно привыкнуть. Реян в предвкушении оглядел принца, наблюдая его бурную реакцию на действия Ниара, и после нескольких отвлекающих прикосновений на талии и шеи быстро сунул руки в подмышки. Варнель от неожиданности вздрогнул всем телом и разразился громким хриплым смехом. Пальцы Реяна скользили по подмышкам Варнеля, сначала хаотично, изучая, но потом все увереннее и быстрее, целенаправленно мучая наиболее нежные участки. Щекотка была невыносимой. Варнель с ужасом понял, что все манипуляции Реяна до этого были просто детской забавой рядом с этим новым кругом ада. Он проиграл. Дальнейшее сопротивление не имеет смысла, он только сильнее опозорит себя. Принц не знал, сколько продолжалась эта пытка, он даже пробовал молить о пощаде ухмыляющегося Торгена, но ему не хватало воздуха. Наконец щекотка на его измученных пятках прекратилась, а вскоре отвлекся и Реян. Варнель благодарил богов за эту передышку. Сквозь шум от прилива крови в ушах он слышал, как Ниар снова копается в шкатулке, а Торген тем временем опять подошел поглядеть на его лицо. Теперь-то Даркан был совершенно уверен, что его недавний соперник окончательно унижен и готов покориться. На этот раз у Варнеля уже не было сил отворачиваться, да и что толку? Выглядел он плачевно, мокрые спутанные волосы прилипли к лицу и свисали вниз, руки, до этого сжатые в кулаки, теперь безжизненно болтались. Варнель тяжело дышал, глаза безучастно смотрели в пол. Но губы его были плотно сжаты, и он упрямо молчал. Торген поймал себя на том, что ощущает некоторое уважение к Варнелю, — ведь любой бы давно сдался на его месте. Кроме того, несмотря на то, что Даркану нравилось унижать своего противника, особенно при помощи щекотки, он испытал к пленнику некоторую жалость, видя, в каком тот положении. Он был унижен, но так измотан пыткой, что теперь уже почти не переживал по этому поводу. Торген внутренне содрогнулся, представив себя на месте Варнеля (иногда он позволял Ниару немного пощекотать его, но всегда очень недолго), и предложил подписать документ уже без прежнего сарказма, глядя на принца с некоторой заботой. Какое удовольствие мучить того, кто уже сломался? Варнель с усилием поднял голову и с гордым упрямством посмотрел на Торгена. Момент был подпорчен тем, что он ощутимо вздрогнул и сжал зубы. Торген взглянул на Ниара — тот как раз принялся намазывать пятки своим снадобьем. Варнель помнил, что это не просто делает кожу гладкой, облегчая скольжение пальцев при щекотке, но и усиливает чувствительность. Торген заметил упрямство во взгляде Варнеля, и понял, что он преждевременно празднует победу. Это его разозлило, но и вернуло азарт: значит, Варнель еще думает, что может сопротивляться, и предстоит доказать ему, как сильно он ошибается! Торген, сладко улыбнувшись, подал знак. Реян и Ниар переглянулись и одновременно набросились на пленника. Подземелье вновь наполнилось звуками усталого смеха. Реян пока не возвращался к подмышкам принца, за что тот бы ему очень благодарен, но щекотка спины и боков была не намного лучше. Ниар пробежался по ступням Варнеля пальцами, удовлетворенно отметив, что состав начал действовать, и вновь попробовал перья. Но он быстро обнаружил, что мягкая сторона перьев не так хорошо работает, если смазать пятки маслом, зато острые кончики оказались еще более действенными, о чем возвестили протестные крики Бракса. Вскоре Ниар отложил в сторону перья и извлек из шкатулки пару специальных костяных гребней. Они изредка использовались при чесании пяток — большинство чесальщиков предпочитали работать руками. Варнель пронзительно засмеялся, пытаясь понять, что за новый дьявольский инструмент использует Ниар. Щекотка ступней так быстро заполнила все сознание принца, что он не выдержал и вновь взмолился о пощаде — Неееааахтт! Хахахахаха! Пожааалуйста! Хахаха! Не надохохохо! Хахаха! Пятки! Ох, хахаха! Ниар с Реяном рассмеялись. — У принца чешутся пятки? — Насмешливо спросил Ниар. — Неет!.. — Начал было Варнель, но тут же опомнился и пожалел о том, что вообще заговорил. — Не переживайте, Ваше величество, сейчас мы их вам почешем, уж будьте уверенны, — весело сказал Ниар. Он короткими движениями почесывал намасленные ступни изогнутыми гребнями. — Нам спешить некуда, вся ночь впереди — ухмыльнулся Торген. Эти слова ужаснули Варнеля, заставив по-новому посмотреть на свое положение. Если до этого он просто старался сдерживать рвущийся наружу смех и растущее желание плюнуть на все и подписать эту бумагу, не задумываясь о том, что будет дальше, то сейчас Варнель понял, насколько бессмысленно сопротивление. Теперь, когда они знают, как сильно он боится щекотки, его будут мучить, пока он не сдастся. Свита отца вернется во дворец не раньше завтрашнего вечера, а сэр Джеремин даже не подозревает, что с его подопечным сейчас вытворяют в подземельях замка. Он, конечно, может попытаться продержаться до завтра, но Даркан может изолировать его на несколько дней, сославшись на горе принца и плохое самочувствие. Как ни крути, положение безвыходное, а Варнель не был уверен, что выдержит еще хоть минуту этой изощренной пытки. Размышления Варнеля были прерваны, когда Реян вновь принялся щекотать его под мышками. При этом он умудрялся параллельно щекотать спину и плечи большими пальцами, в то время как Ниар почесывал гребнями нежную кожу под пальцами. Больше мочи терпеть это не было, и свозь дикий смех Варнель пытался сказать, что он сдается и подпишет документ, лишь бы только его не трогали. Но на это не хватало воздуха, получались лишь нечленораздельные хрипы. Варнель впал в панику. Вдруг они не перестанут его щекотать? Он даже не мог дать им знать что сдается. А совершенно невыносимая, зверская щекотка все продолжалась. Принц задыхался, руки и шея болели от бесполезных попыток вырваться. Вдруг они защекочут его до смерти? Одно дело иметь возможность прекратить экзекуцию по своему желанию, и совершенно другое — когда ты никак не можешь на это повлиять. Варнель чувствовал себя совершенно беспомощным, и, впервые с того момента, как оказался в подземелье, он от страха и жестоких истязаний полностью потерял возможность связанно думать. Наконец Реян отпустил подмышки и вернулся к спине, а Ниар сделал паузу. Варнель в полном изнеможении пытался отдышаться. Реян искренне не понимал, как тот все еще может упираться. Он чувствовал, что принц на пределе своих возможностей. Но даже несмотря на проблеск жалости, Реяну не хотелось прекращать щекотку. Он осознал, что эта возможность очень скоро может закончиться, если Варнель сдастся. «Нет, — подумал он, — не стоит торопить события, лучше щекотать его аккуратнее». Ниар же продолжил вовсю отрываться на пятках Варнеля. Он пробовал различные инструменты, темп и места, стараясь щекотать ступни асимметрично и не давая узнику привыкнуть. К гребням теперь добавилась пара восточных деревянных массажеров, на одном конце которых были крутящиеся деревянные колесики с мелкими выступами, а на другом искусно сделанная когтистая лапа. Эти инструменты произвели должное впечатление на принца. Для пущей муки, Ниар высыпал на ступни Варнелю немного вчерашнего снадобья, которое вызывало нестерпимый зуд. Это сделало пытку совсем невыносимой — почесывание ступней временно облегчало зуд, но оно же было сопряжено с мучительной щекоткой. Ниар видел, как Варнелю хочется почесаться, и как это желание борется со страхом перед неизменно сопутствующей щекоткой. Поэтому он почесывал ступни принца медленно, вынуждая его нетерпеливо ждать каждое следующее прикосновение. При этом Ниар вопрошал: — У принца чешутся пятки? Где мне почесать, Ваше величество? — Но в ответ раздавались только взрывы хохота. Теперь Варнель всерьез боялся, что Ниар прекратит его чесать и подождет, пока он не сдастся из-за нестерпимого желания почесаться. Принц был уверен, что не сможет выдержать этот настойчивый зуд — даже камешек в сапоге со временем становится невыносимым, а это был не камешек, а целая глыба! Варнель изо всех сил пытался показать, что его пятки вовсе не чешутся и он не взмолится о пощаде, если Ниар просто-напросто перестанет его щекотать. Все это время Реян действовал очень умеренно. Иногда он коротко щекотал подмышки, или принимался пересчитывать ребра, сопровождая все это глупыми детскими считалочками, что вдохновило Ниара проделать то же самое с пальцами ног принца под их дружный хохот, но в целом он не щекотал и вполовину так усердно, как в начале. Несмотря на то, что Реян почему-то сбавил темп, Варнель все равно был готов из шкуры вылезти из-за невыносимые ощущений на ступнях. Ниар слишком хорошо знал свое дело, и он вновь задумался о капитуляции. Он уже почти решился подписать, наконец, этот проклятый документ, и будь что будет. Его удерживали только насмешки его мучителей — он не хотел доставить им радость, сдавшись как трус. Несмотря на то, что Ниар все время подначивал принца, он воспринимал это все скорее как забавную шутку. Ему нравилось безнаказанно и вдоволь щекотать того, кто был совершенно бессилен ему противостоять, а реакции Варнеля были очень забавными. Ниар попытался вспомнить, сколько же они уже его щекочут. Получалось довольно долго, а принц все из глупого упрямства отказывался прекратить то, что доставляло ему столь очевидное страдание. Ниар испытывал некоторую жалость к пленнику — но что он мог сделать? Торген очень ясно приказал им заставить принца во что бы то ни стало подписать бумагу. Но Варнель все сопротивлялся, хотя теперь его смех был хриплый, механический, а не звонкий и нервный, как в начале пытки. Дышал он с трудом, и уже почти не дергался, только иногда содрогался всем телом и издавал приглушенные стоны. В них слышалось полное отчаяние и мрачная решимость. Ниар постепенно стал щекотать медленнее, а потом перешел на почти нещекочущие прикосновения, массажируя и поглаживая ступни принца, лишь временами слегка царапая их кончиками ногтей, чтобы поддерживать смех и видимость пытки. Реян обрадовался, что Ниар сбавил темп — он уже думал было, что тот в одиночку защекочет узника и им придется его отпустить, а сам он тем временем все пропустит. Но бездействие его особо не привлекало, а беззащитные подмышки так и манили его. Однако Реян боялся, что сильная щекотка заставит Ниара, как акулу, влекомую запахом крови, вновь с полной силой взяться за дело, и тогда Варнель точно долго не продержится. Торген нахмурился, не понимая, почему смех пошел на убыль. Он вновь взглянул на лицо пленника, чтобы понять, сколько он еще готов бороться. Варнель уже успел немного отдышаться, благо действие дьявольского порошка закончилось. Хотя он не понимал причину такого послабления, он был очень благодарен за это судьбе. Заметив склонившегося над ним Торгена, Варнель не стал поднимать на него взгляд, боясь, что этим он его раззадорит и тот прикажет мучителям взяться за дело с полной силой. — Ну что? Сдаешься? — просто спросил Торген, как будто они участвовали в каком-то состязании. У Варнеля, даже если бы он и хотел, не было сил поднять голову, поэтому он только сжал зубы и уставился в пол. Торген снова ухватил его за подбородок и повернул к себе лицо, заодно пощекотав одним пальцем под подбородком. Варнель вздрогнул и вперил в Торгена ненавидящий взгляд, но ничего не ответил. Торген уже собирался отдать приказ продолжать пытку, когда его взгляд упал на разложенный перед Браксом приказ и письменные принадлежности. Его глаза недобро заблестели. Он улыбнулся и схватил одно из перьев, предназначавшихся для письма. — Ну, раз ты не хочешь подписывать, перо тебе ни к чему, — ухмыльнулся он. Взгляд Варнеля на миг стал удивленным, когда Торген принялся щекотать лицо пером. Вначале это было просто неприятно, но вскоре Варнель снова рассмеялся. Торген водил пером по беззащитной шее, зажатой в колодку, под подбородком, который он крепко стиснул пальцами, щекотал ноздри. От последнего Варнель пару раз чихнул и попытался вырваться, но Даркан держал его крепко. В то же время Торген принялся щекотать его пальцем под подбородком, приговаривая: — У-тю-тю-тю-тю! — Наш маленький принц боится щекотки! Варнель еще больше покраснел, его щекотали как какое-то малое дитя! Но хуже всего было то, что ему действительно было щекотно, и он был вынужден смеяться, точно ребенок. От этого он почувствовал себя совершенно беспомощным. Перо заставляло Варнеля морщиться и гримасничать, чихать и смеяться, а Торген наблюдал за ним с высокомерной улыбкой. Бракс даже не представлял, что нос может оказаться таким чувствительным к щекотке. От того, как он морщился и чихал, а также от обиды, к его стыду из глаз брызнули слезы. Торген не преминул это заметить: — Ха-ха! Он плачет! Кажется, наш гость расстроен. Давайте развеселим его! Реян и Ниар с удовольствием принялись веселить принца. «Ага! — подумал Реян, — Перо! Как я раньше не додумался!» — и схватил другое гусиное перо с импровизированного стола. Ступни уже немного подсохли, и Ниар тоже взялся за перья, и, вдохновленный успехом Торгена, нежно, но настойчиво щекотал ими пятки принца. Реян провел пером по плечам и шее пленника. Тот снова пытался втянуть шею в плечи, и снова ему это не удавалось. По смеху и фырканью Реян быстро выяснил, что перо может оказаться очень полезным инструментом. Он поглаживал им нежную кожу, водил кончиком посередине ложбинки вдоль всей спины, щекотал бока, забирался в подмышки. На все это Варнель отвечал заливистым смехом. Ниар снова увлекся и стал щекотать перьями пальцы ног принца. Он чувствовал, что Варнель с трудом терпит это, и не переставал удивляться силе духа Варнеля. Некая его часть и вовсе не хотела, чтобы принц сдался и тем самым лишил возможности и дальше щекотать ему пятки. Но Ниар понимал, как, должно быть, страдает принц. За годы практики он научился тонко чувствовать настроение клиента по малейшей реакции на стимулирование нервных окончаний в ногах, хотя сейчас в этом не было необходимости, достаточно было одного взгляда на заливающегося смехом узника. Но как он мог помочь принцу? Ведь он и так старался щекотать не очень сильно, да и Реян видимо решил дать ему передышку. И все равно Варнель метался и смеялся, отказываясь прекратить эту пытку. «Только он сам может это остановить, — понял Ниар. — А значит, единственная моя возможность помочь ему — заставить быстрее прекратить упрямиться. И ведь он уже был почти готов сдаться, но эта медленная пытка только продлевает страдание». Прийдя к этому выводу Ниар с решительным видом принялся заново мазать маслом пятки Варнеля. Торген забавлялся, заставляя своего названного брата чихать и плакать, и стараясь его при этом «развеселить». Варнель весь покраснел от смущения. Он ужасно злился на себя, за то, что не смог сдержать слезы, а заодно на Торгена, который так унижал его. Он попытался вырваться, но его шея была зажата как в тисках, и Даркану оставалось лишь небрежно придерживать голову, так что ему оставалось только морщить нос и закрывать глаза, чтобы не встречаться со злорадным взглядом своего мучителя. Вскоре Торгену наскучило это занятие, и он оценивающе оглядел смеющегося и плачущего одновременно Варнеля. Не отпуская подбородка, он почти нежно убрал одну из прядей волос, прилипших к лицу принца. Он открыл заплаканные глаза и недоуменно взглянул на него. Но даже сейчас в них чувствовалась решимость и готовность бороться до конца. Торгену не нужно было задавать вопросов, ему хватило одного взгляда. Вздохнув, он убрал ещё одну прядь волос, закрывавшую ухо принца, и принялся щекотать его пером. Варнель снова отчаянно задергал головой и принялся безудержно смеяться. Его уши оказались не менее чувствительными, чем нос, и в нем все меньше было сил терпеть эту муку. Реян тем временем успел несколько раз пробежаться пером вдоль всей спины принца, и теперь точно был уверен, что Варнель боялся щекотки сильнее всего внизу спины. Тут ему в голову пришла новая идея, и в очередной раз, ведя кончиком пера вдоль спины принца, он не стал останавливаться, дойдя до поясницы. Новые ощущения оказались очень неприятными, а заодно и унизительными для Варнеля. От неожиданности он даже невольно взвизгнул и громко засмеялся на радость Торгену. Ниар отвлекся посмотреть, чем занят Реян и они оба покатились со смеху от реакции Варнеля, а вредный Реян тут же принялся усиленно щекотать пленника чуть пониже спины, не забывая мучить пером бедра. Принц чувствовал себя ужасно сконфуженным. Мало того, что он был совершенно голый и беззащитный, так этот глупый слуга не стесняясь выставлял это на показ, щекоча его в совершенно не допустимых местах. Но еще хуже оказалось то, насколько эти места были чувствительными! Ниар снова пустил в ход все искусство своих рук, чтобы мучить ступни принца, а Реян быстро щекотал его бедра, изучая новые области. Он чередовал руки и перо, постепенно перемещаясь дальше вдоль обнаженного тела. Варнель возобновил попытки вырваться, но эти бесплодные усилия только забавляли его мучителей. Ниар снова взялся за гребни, но теперь он не останавливался и не сбавлял темп, твердо решив заставить принца подписать бумагу и прекратить его мучения. Исследуя ноги Варнеля, Реян для пробы пощекотал кончиком пера под коленкой и был вознагражден новым взрывом смеха. Обрадовавшись, он оставил перо и принялся обеими руками щекотать под коленками принца, заставляя того заходиться в смехе. — Эй, ты нарушаешь границы! — в притворном негодовании воскликнул Ниар. — Хм, и вправду, — ответил Реян, не переставая щекотать, — а где эти границы проходят? Вот здесь? И он провел пальцем по икре Варнеля. — А я считаю, здесь — ответил Ниар. — Нет, вот тут, — возразил Реян. Некоторое время они вместе щекотали икры принца, а потом Реян ради интереса пощекотал ему пятку. Варнель не ожидал этого и резко взвился в новом приступе смеха. — Да ну, он от каждого прикосновения смеется, а ты тут изображаешь мистерии всякие, — засмеялся Реян, за что Ниар прогнал его от пяток. Реян вернулся на бедра, а на ступнях вновь пошли в ход деревянные скребки. Варнель начал задыхаться, он страстно желал, чтобы щекотка прекратилась. Теперь он уже был готов отдать за это хоть целое королевство, и знал, что вскоре ему так и придется поступить. У него уже не осталось ни сил, ни чувства гордости для того чтобы сдерживаться себя и он принялся отчаянно молить своих мучителей о пощаде, к их вящей радости. — О, ну наконец-то, мольбы о пощаде, как мило! — засмеялся Торген, забавляясь с ушами и шей пленника. — Ты все-таки решил подписать бумагу? — Мы можем щекотать тебя всю ночь! — весьма не кстати для слабеющей силы воли принца жизнерадостно напомнил Ниар. Но Варнель только продолжал умолять прекратить мучения, отказываясь подписывать указ. Реян, со всех сторон исследовав бёдра, вновь взялся щекотать его под коленками. Ниар тем временем выудил из шкатулки пару щеток для лошадей. На его взгляд это был грубый инструмент, но сейчас он никак лучше подходил для того, чтобы окончательно сломить сопротивление принца. Когда щетки коснулись намазанных маслом ступней Варнеля, тот в первый момент не понял что это такое, но тут же разразился диким смехом, не имея теперь возможности даже молить о пощаде. Варнель подумал, что его ноги провалились в ад. Быстрые движения щетками по ступням вызывали у него самую настоящую истерику, смех на некоторое время сделался беззвучным, а потом вновь пронзительным и отчаянным. Торген продолжал щекотать принца под подбородком и водил пером за ухом. Реян не отставал от остальных. Он вновь взял перо и принялся щекотать им внутреннюю поверхность бёдер, а заодно щупал слабые места под коленками, заставляя Варнеля пищать. Заметив, что все увлеклись щекоткой, Ниар на всякий случай спросил: — Ты подпишешь документ? Но Варнель упорно продолжал сопротивляться. — Ну, как хочешь, — заключил Реян и принялся щекотать тыльную сторону бёдер, постепенно двигаясь вверх. Ниар вздохнул и вновь сосредоточился на блестящих от масла пятках принца. Он резво водил щётками вдоль всей ступни, по её контуру, тёр свод стопы и мучил розовые пятки. Варнель задыхался от смеха, ему очень не вовремя вспомнилась злополучная баня. Но чтобы наверняка убедить принца сдаться, Ниар сосредоточил все усилия на выгнутых подушечках, под пальцами и на самих пальцах, которые отчаянно пытались сомкнуться. Но бечевка все ещё крепко держала их, подставляя самые чувствительные области под немилосердную щетину. Реян медленно поднимался вверх по бедрам. Легкие скользящие прикосновения вызывали настоящую бурю смеха. Варнель из последних сил выгибался над балкой, пытаясь хоть как-то помешать своему палачу, но только подставлял этим другие чувствительные места. Но даже это не шло ни в какое сравнение с теми ощущениями, которые обрушились на него, когда Реян снова принялся щекотать его пониже спины. Если бы Варнелю теперь предоставили выбор, он выбрал бы порку. Радостно улыбаясь, Реян увлеченно терзал униженного пленника, иногда переходя на поясницу и бёдра. От столь изощренной пытки у Варнеля перехватило дух и он вновь изогнулся в немом смехе. Торген оставил попытки удержать голову беснующегося принца и обошёл колодки, в которых были зажаты его руки и шея. Без предупреждения он запустил пальцы под ребра пленника, вызвав новый приступ хохота. Хотя Даркан и не обладал такой сноровкой, как Реян или Ниар, он тем не менее добросовестно щекотал бока принца, восполняя недостаток опыта рвением. Но по-настоящему нестерпимой пытка стала, когда Торген добрался до беззащитных подмышек. Сначала он щекотал пальцами, но потом обнаружил, что кончики ногтей могут доставлять гораздо больше мучений, о чем сообщил ему усилившийся смех. Издевательскую щекотку подмышек Торген прерывал только ради того, чтобы пробежаться пальцами по лоснящимся от пота бокам и пересчитать сопернику ребра. При этом он перегибался через колодки, задавая один и тот же вопрос над ухом принца: — Сдаёшься? Варнель почти обезумел от смеха, щекотка давно превзошла его силу воли. Он чувствовал горячее дыхание Торгена, полное предвкушения, но больше не мог сопротивляться. Сквозь смех прорезался отчаянный крик: — Хахаха! Сдаю-юсь! Охохо, пожалуйста, Торген, прекрати, я все подпишу! Мучители нехотя остановились и дали пленнику отдышаться. — Наконец-то, — довольно сказал Торген, и направился к столу с указом, но перед этим ободряюще похлопал принца по плечу: — Ты всех нас заставил изрядно попотеть! — эти слова были встречены дружным смехом. Торген был немного расстроен окончанием пытки, но чувствовал, что это физический предел пленника. Даркан подвинул документ поближе к принцу, обмакнул в чернильницу перо, которым он дразнил нос и уши пленника, и сунул его в торчащую из колодки руку Варнеля. Но тот не мог его ровно держать из-за Ниара, который продолжал легонько почесывать ему пятки. Сам Варнель выглядел, как будто его десять миль протащили за лошадью. Потные спутанные волосы беспорядочно свисали с головы, лицо было красным, а из глаз текли слезы. — Довольно, так он точно ничего не подпишет! — приказал Торген. Ниар перестал щекотать, но продолжил с угрозой поглаживать ступни принца, чтобы он не вздумал теперь упрямиться. Но Варнель понимал, что он проиграл, и даже в худшем кошмаре не смог бы вообразить хотя бы ещё одно мгновение этой пытки. Из последних сил он дрожащей рукой расписался под указом о присвоении регентства лорду Даркану и безутешно уронил голову, выпустив ненавистное перо. Торген быстро отодвинул бумагу, как будто боялся, что Варнель заберет подпись обратно. Ниар отпустил, наконец, ступни несчастного Варнеля и облегченно вздохнул. — Это было не так трудно, не правда ли? — довольно сказал он. Варнель ничего не ответил, борясь с горечью поражения, но про себя с досадой подумал, какой же Ниар все-таки неотесанный остолоп. Принц ужасно устал, запястья и щиколотки ныли из-за бесполезных попыток вырваться из колодок, живот и грудь болели от смеха, легкие ныли от нехватки воздуха, а в горле саднило. Вдобавок перед глазами как будто все потемнело. — Отличная работа! — Довольно сказал Торген. — Отныне вы оба назначаетесь личными слугами лорда Бракса и будете помогать с его наказаниями. Само собой разумеется, вы должны хранить все в тайне. Варнель смутно помнил, как его освобождали под дружный смех мучителей, как волокли куда-то вверх, потом несли, потому что ноги отказывались служить ему. Кто-то, похожий на Торгена, дал ему воды, и он отчаянно пил, как будто весь день провёл в пустыне. В голову Варнеля сквозь окутавшую его пелену пробивалась одна мысль, периодически выхватывая его из забвения. Мердон Даркан — теперь его опекун! Человек, подстроивший смерть его отца. И он обязательно постарается избавиться от Варнеля, чтобы самому занять трон. Через полгода, через год — но это неминуемо случится, как только Варнель перестанет ему быть необходимым для того, чтобы удерживать дворян и народ Кантилии в повиновении. И все это время он будет объектом насмешек и издевательств со стороны своего нового «старшего брата» и его прихвостней. И вправду, за то, чтобы это не допустить, стоило бороться. Но он проиграл, а, как говорится, горе побежденному.
