Возвращение Румпельштильцхена

Но день ещё был только на середине. Румпельштильцхен понес своё уже грязное постельное бельё в стирку, и каково было его разочарование, когда к стиральной машине была очередь на два года вперёд. Ему ничего не осталось, как вновь стирать руками, но только на этот раз даже табуретку не было. Ноги болели жутко, они жужжали и ломились от слишком долгого стояния, прижилось сесть прямо на мокрый край ванны. Постельное бельё пришлось сушить на своей же двери, ибо больше негде. Да и то из-за своего роста мужчина пол-часа не мог нормально повестить его на огромную дверь. Какой-то молодой человек с хвостом бордовых волос и ростом больше двух метров помог ему, чему Румпель был одновременно и рад, и нет. Вообще так можно описать практически все его проживание в общаге и работу в ювелирном. Ужасно хотелось есть, но ноги болели сильнее. Он лежал на голом матрасе листая какой-то журнал по садоводству и думал где и как можно поесть. Туфли все ещё были мокрыми, за такой короткий срок высохнуть они просто не могли. Но и выбора больно не было, завязывать галстук и застегивать крохотные пуговицы на рукавах сил уже не было, опираясь на все, что только можно Тёмный направился в столовую, в которой последнее время ел. Супы там были отменные, а главное цена была вполне нормальной. Обходя каждую лужу и место , в котором хоть как-то можно было испачкаться, Румпель думал над документами. Откуда они все-таки возникли? И что там забыл Килиан? Не могли же они просто материализоваться, подобно книге сказок? По крайней мере не в этом мире. Значит её кто-то пронес, либо Гуды врут, либо в квартире был кто-то кроме них. Но в том то и дело, Мэриан не любила гостей и никого не приглашала, собственно, как и Робин, хотя бы просто потому, что некого. Никакие рабочие тоже не приходили, Робин вдруг что, чинил все сам. Значит этот кто-то пробрался в квартиру незаконно. Но кому это надо? Кому нужно оформлять ему документы? А тем более вписывать туда Килиана? «Может это он сам? Месть и все дела, но зачем? Этот пиратишка давно стал другим, влюблен в Эмму по уши и не желает ему зла. Он герой» новые вопросы клубились в голове создавая один узел за другим. Как же Румпельштильцхен не любил, когда вопросов большее чем ответов! Обычно он так поступал с людьми, а теперь пришла карма. В столовой «Зелёный заяц» было довольно много людей, так всегда было днём, а вот утром там было их совсем мало: хромой ворчун, плотник с наколкой волка, студент с зализанными волосами, девушка в слишком длинной юбке и женщина с ребёнком лет пяти. Это были самые примечательные из всех двадцати. Взяв себе солянку, салат, второе и сок с ягод мужчина долго ждал своей очереди. Самым трудным было перенести поднос на свой стол, обычно он был довольно близко, но не сегодня. Пришлось просить девушку в длинной юбке перенести поднос за стол, она выглядела самой дружелюбной и помогла бедному хромому. Румпель долго ел, долго шёл обратно, просиживая каждую лавочку по пути, особенно ту, что была напротив цветочного магазина. Какие же там были красивые цветы, вот бы набрать роскошный букет и послать его Белль. Вдруг почему-то вспомнился день, когда он подарил букет Миле, он был скудным, но красивым, лучшим который только мог позволить себе нищий. Но она была вовсе не рада, сколько было крика чтобы он лучше купил еды или одежды, чем этот бесполезный веник. Мужчина тоскливо вздохнул, это вырвалось само, без его ведома, и направился «домой». В общаге было, как всегда, людно, грустно сохли простыни на двери, деловито квакала лягушка из своего укрытия. Голд переоделся, поставил на батарею туфли и буквально упал на кровать. Он так устал, в Сторибруке он мог вообще не спать, а тут он был вымотан неполным днём. Ему уже было плевать на состояние кровати, он просто уснул прямо на мтрасе.

***

Утром Румпеля разбудила громкая музыка, от которой он подскочил и мгновенно проснулся. Соседи решили устроить вечеринку в восемь утра, проклиная их, и их низкосортную музыку мужчина по шкандыбал в ванну. Ничем непримечательное утро, такое проходит каждый день у каждого смертного. Пока он одевался, лягушка снова начала подавать признаки жизни, чем изрядно удивила мага. Решив, что особого вреда от этого чересчур живучего существах не будет, Румпель решил её не трогать, пока. Во всяком случае было не до неё, мужчину больше заботили болящие ноги и пустой желудок, рзмышляя о том, где можно купить еды он чуть не выронил коробочку с кремом, вот бы было горе. На улице погода стояла прескверная, недавно закончился дождь и лужи буквально бурлили. «Вроде не Лондон, а такая погода, хоть без ливней сегодня» думал Голд, старательно обходя каждую лужу, что с какой-то стороны выглядело даже немного комично. Еда обнаружилась в забегаловке под деревянным названием «Хворост», выбора особо не было, поэтому он купил огромный пирожок с капустой и сел есть. " Надеюсь еда на вкус у них лучше чем название» и настроение Румпеля. Он всегда был угрюм, неразговорчив и недоволен всем миром, ему ужасно не нравилось, что такая обыденность так поглощает. Как ни странно булка оказалась не такой уж и плохой, чуть лучше названия, зато теперь не крутит живот, крутит спину. Проклиная все на свете Голд скоро добрался до магазина, который уже был готов принять его блеском, специфично-приятным запахом и стенами цвета слабого кофе. Как хорошо было сидеть, даже самое это занятие было не только физическим отдыхом. Дверь в «служебную» комнату была открыта, из неё быстро вынырнул Алекс, поздоровался и убежал. Хромой недолюбливал его, за его чрезмерную гордость собой и пренебрежение к окружающим, в частности к нему. Он брал его на работу так, будто перед ним был зелёный студент, а не ростовщик повидавший множество драгоценностей. Небольшое зеркало висевшее перед дверью «служебной» сменилось большим, в полный рост. «Видимо этот нарцисс все любовался собой во время смены» ворчливо подумал он, а потом увидел в зеркале себя. Коричневые волосы душевно отрасли и теперь лежали на плечах, а вид у них был всклокоченный как у кучи клановых листьев. Лицо осунулось, под глазами появились мешки, а,что там говорить об одежде, костюм выглядел очень поношенным. Обычный смертный, уставший и больной, сжимающий единственную опору в руках.  Румпель резко развернулся, не желая больше видеть себя. Часы шли, томная голова перебирала варианты исхода жизни, поменяйся что-то. Чтобы было если б тогда он спросил у сына хочет ли тот идти с ним, или с Питером Пэном? Что бы было останься с ним Мила? Как бы пошла жизнь убей он того колдуна? Что бы было дальше если бы противоядия он так и не достал? И это была только малая часть дум, мучивших хромого. Собственно, времени у него было много, клиентов абсолютно не было, по этому он продолжал пожирать тебя сейчас плохие решения в жизни. За всю его смену не пришло ни единого покупателя, зато прибежал Алекс. — как думаешь, куда лучше сводить девушку? В кино или на дискотеку? Или в бар? Торопливо спрашивал он танцуя около зеркала. — спроси у неё, она тебе не собака, что б её водить. А если не знает сама, то отведи её в какой-нибудь сад. Девушки любят романтику. Уныло ответил Голд, но тут вдруг вышел из прострации и понял наконец, о чем у него спрашивают. — на свидание собрался? Не менее уныло спросил он, было слишком скучно, хотелось разбавить тишину хоть чем-то, пусть даже разговором с таким бездарем. — оо, она так прекрасна! Как листочек розы, мягкая и бордовая словно кровь! Она мой путь к счастью! Восхищался мужчина, зализывая светлые волосы. «Белль, о Белль, моя роза, моё счастье» горестно думал Румпель, продолжи Алекс свою весьма странную речь он бы наверняка пустил слезу. — так или иначе моя смена закончена. Буркнул мужчина тяжело опираясь на трость. Алекс даже не заметил его длинного ухода. Кажется все в этом мире было унылым и затхлым, голоса смешивались в одну бубнящую кашу, серые дома блестели окнами, словно стразами, и тихо капали остатки воды с крыш на головы обычным прохожим. За недовольством и хмурой миной, пряталась боль и ненависть, ненависть к себе. Решив, что такие размышления исходят от скуки, мужчина решил взять из библиотеки пару книг, жаль только, что библиотека была не в одном квартале он того, кто решил до неё достигнуть. Снова автобус, другого выхода просто нет, собственно, как всегда. На остановке стояло ещё человек пять, все мокрые и раздражённые, верный признак того, что ты не опоздал на автобус. Стоять пришлось долго, но садиться на мокрую и пропитанную грязью лавку Румпель ну совсем не хотел. Наконец заветная «карета на колёсах» прибыла и мужчина наконец мог спокойно сесть, попутно спрашивая доедит ли он хоть да какой-то библиотеки. — на шестой остановке выйдете, там спустились вниз и библиотека. Сказал какой-то юноша с сережкой на переносице. В последний момент с криками «Стойте, подождите меня!» в автобус ввалился тот самый мужчина с атрофированным животом и уселся прямо рядом с ним. Вы бы слышали проклятья которые пришли в в голову Тёмного в этот момент! — извините, я вас не придавил? Раздался неприятный булькающий голос. — нет. Выдавил Голд вжимаясь в стенку, к окну. От нищего ужасно пахло, да т вообще внешний вид заставлял сдерживать рвотные порывы. Конечно Румпель в своё время тоже был небогат, это мягко говоря. От него тоже ужасно смердело и он не умел читать, но он хотя бы не увлекался алкоголем и не вел себя как свинья. Эти размышления хоть как-то оправдывали сидящего рядом. — а как вас зовут? Вдруг выдал он. Отвечать не хотелось, каждое упоминание этого имени раздражало и опускало все ниже. «Прядильщик, это как напоминание о прошлом, ноги мне мало!» Но бородатый все не отставал и повторял свой вопрос из раза в раз. — Уивер. Скрепя зубами наконец ответил мужчина. — а я Бенджамин. Будем знакомы. Он протянул свою грязную, мясистую руку, от вида ногтей на которой уже становилось плохо. Но нужно же соблюдать правила этикета, Румпель всегда старался быть вежливым, и неважно маска это или подлинность. Пожав Бену руку мужчина почувствовал себя совсем крохотным, зажатым между двумя огромными скалами. Ну, а далее сие личность, подобно Тани начала изливать на несчастный разум хромого тоны ненужной информации. Только Тани хотя бы не рассказывал о барах, сортах пива в ближайшем метро и сомнительных полуголых дамочках на ночных панелях. Через три остановки повисла тишина, который Румпель было неимоверно рад. Но тут вдруг он почувствовал руку Бена на своём плече, которой он потянул его к себе заставив чуть ли не обнять нищего. Негодование и отвращение мужчины было трудно описать, но у вас было бы примерно такое же, наброся на вас бомж с поцелуями. — прошу прощения. Раздраженно выдавил он со всех сил пытаясь отстранится. — да вы, что, не стоит. Задорно ответил Бен по-братски трепя его по голове, от чего все волосы спутались и встали дыбом. Но такой жест дружбы мягко говоря Голду не понравился, только стиснув зубы он смог не выдать нищему весь свой бранный запас. — отпустите меня. Ещё более настойчиво сказал он, пытаясь отбиться от явно нетрезвого тучного мужчины. — да у тебя там так мало места, хочешь сесть ко мне на колени? Совершенно серьёзно спросил этот самый нетрезвый мужчина. Такое предложение совсем обескуражило Голда, да за этим пузом даже колен не видно! — нет спасибо. Наконец сев на своё место выдохнул он, Бэн что-то там говорил дальше, очень активно, брыжа слюной и мыслями. Но через одну остановку он приутих, Румпель оперся головой на стенку и смотрел в окно всё ожидая нужно остановки. И тут он почувствовал его руку, его огромную, мясистую руку уже на своей талии! В возмущении он повернулся к Бену, уже готовый сказать ему все, что думает о его распущенности. Но мужчина и пискнуть не успел, как все, что сидело рядом, накинулось на него то ли с поцелуями, то ли с чем-то похуже. Эта огромная туша с отвисшим фиолетовым животом и вонью гнилых зубов, сердце подскочило к горлу и ударившись об кадык улетело в пятки. Он всё хотел закричать, он боялся, что только откроет рот, как Это решит его засосать, как чертов пылесос. А когда послышался характерный звук рвущийся одежды и задрались ноги дыхание перехватило, отбиваться от этого гиганта было бесполезно, даже тростью. Осталось только закрыть лицо руками и кричать о помощи. Румпельштильцхен не успел ничего понять, как Бена уже оттягивали люди, крича чтобы он поумерил пыл. — вы в порядке? Поинтересовался кто-то, от удара головой о стену и кресло в глазах все ещё темнело. — во всяком случае живой. Пьяного нищего высадили на следующей остановке и Голд приходил в себя, попивая кем-то данную бутылку воды. От шока разум буквально отключился, да конечно на него много кто покушался, но это не так удивляло как покушение на достоинство огромным пьяным мужиком в общественно транспорте. Повезло ещё, что в автобусе было много людей, иначе страшно представить, что бы Бэн с ним сделал. Окончательно оправился от произошедшего Румпель только выйдя на своей остановке. Первое, что он проверил это трость, та к его облегчению была цела, чего нельзя было сказать о пиджаке. Со спины до переда он был порван почти пополам, ходить в таком было как минимум позорно. Пришлось менять маршрут и идти в какую-нибудь мастерскую, чтобы его зашили. {Конечно, свободного времени у меня полно! Пора бы уже покупать что-то потеплее чем пиджак, иначе насмерть замерзну} В швейный магазин ввалилась дрожащая фигура и сразу упала на стул при входе. Румпель решил, что зашить свой пиджак самостоятельно будет намного дешевле и быстрей, чем в какой-нибудь там мастерской. В магазине приятно пахло пряжей, было тепло и немноголюдно. А сколько было всякой ткани, пряжи, лент и нитей! Несмотря на то, что имя Уивер очень не нравилось Голду именно из-за своего значения, он все так же любил прясть, вязать и шить. А такое разнообразие всего заметно подбодрило мужчину просто своим видом, хоть он купил всего лишь чёрные нити да иголку. Сев прямо там он начал штопать свой несчастный пиджак, сотрудники конечно, периодически криво поглядывали на него, но кажется некоторых посетителей такое умение шить заинтересовало. Ибо у хромого это получалось, словно нитка скользила между волн. К нему даже подсела какая-то молодая дама, внимательно следя за каждым его действием. Через сравнительно недолгое время, где-то час, на пиджаке остался только ели видный шов. — где вы так научились шить? Вдруг спросила девушка с голубыми, словно море глазами. — негде, самостоятельно. Отрешенно от всего мира ответил мужчина, но в голосе все-таки звучала капля гордости. — ой, а вы меня научите?! Я могу заплатить. Главное слово Голд услышал, деньги ему сейчас были нужны как никогда. Удивительно, ведь раньше это были просто бесполезные железяки, ведь он сам из соломы прял золото, а теперь такой дефицит. А ломбард! Сколько в нем продавалось, и главное тогда деньги вырученные за всякие диковинки ему были даром не нужны. — я был бы только рад, но где мне вас учить? Живу я увы не в самом тихом месте. Нерешительно ответил мужчина. Больно не хотелось потерять человека, что был готов отдать деньги за то, что он умеет лучше всего, после порчи чужих жизней. — вы бы могли приходить ко мне. Не менее нерешительно сказала девушка, а потом резко добавила-во двор. Румпель про себя пожал плечами, не в подвал так уже хорошо. — чему вы хотите научиться? Через минут пять спросил он, в уме прикидывая, что помнит, а,что следует повторить. — хочу шить одежду, крепкую, что б ходить можно было. Робко сказал девушка, словно речь шла о чем-то сокровенном, чуть ли не интимном. — этому научу, но бесплатно не могу. Самому деньги позарез нужны. Как можно вежливее сказал Румпель, он общался с этой леди так, как когда-то на свидании с Кэлли. — конечно конечно, деньги есть. Суетливо ответила девушка, словно мысленно что-то искала. — тогда когда первое занятие и последующие? И есть ли швейный набор? — п-первое, пусть в пятницу. А занятия, три в неделю: понедельник, среда и пятница. Конечно набор есть. Я Паула Лайн. Вдруг девушка улыбнулась протянув свою маленькую ручку. — Уивер Голд. Неохотно представился мужчина и со всей аккуратностью пожал Пауле руку. Вот так вот, совершенно неожиданно благодаря Бэну появился новый заработок. «И как я сразу до этого не додумался?» кивая головой самому себе мужчина одел уже более или менее целый пиджак и вышел из магазина. На улице все было так же уныло, ветрено и слякотно. Пригладив обратно волосы и проверив остальную одежду Голд спокойно выдохнул. Все целое, «Надо было хотя бы попытаться дать ему в морду. А то я только и делал, что кричал. Хотя такого я от мира не ожидал» размышления текли дальше, вот так всегда, когда случай уже прошёл, начинаешь думать о его лучших решениях. Ноги снова заныли, причём обе одинаково «Да что ж ты так болишь?! Я тебя даже не ломал! Гадкий, слабый смертный организм!»