Роман

      В кабинете

      Андрей вглядывался в лицо Романа, пытаясь понять, насколько ему удалось пронять парня. К его неудовольствию, Роман выглядел безмятежно, даже вызывающе, как будто последний час провел в кафе среди друзей, а не в отделении полиции. Андрей с готовностью согласился помочь брату, и не особо переживал, что при этом пренебрег некоторыми инструкциями. Тем более, что это была обычная практика: задерживать на трое суток до выяснения обстоятельств, а затем уже собирать доказательства. Андрей был уверен, что быстро расколет этого горе-коллектора, но пойманный парень оказался гораздо крепче, чем он думал. Было видно, что в отделении Роман был не впервые. Ко всему прочему, он неплохо разбирался в юридических тонкостях процессуальных вопросов. Роман сразу стал требовать, чтобы известили прокуратуру, дали возможность позвонить домой. Несколько нелестных слов, подкрепленных оплеухами, заставили его уняться, но в чем-либо признаваться Роман категорически отказывался.       Держать его больше трех суток без решения суда нельзя было, а пока что никаких веских доказательств причастности Романа к противоправной деятельности у Андрея не было.       История получалась пока хоть и нескладная, но не криминальная: пришли к другу в общежитие, никуда незаконно не проникали, должник сам отдал им деньги. Принуждение? Угрозы? Увольте, это запрещено всеми инструкциями фирмы, можете почитать закон о коллекторской деятельности. Физическое воздействие? А что, были зафиксированы побои?       Андрей не сомневался в виновности Романа, но если не будет доказательств, его придется отпустить. Вещдоков тут в принципе не было, и никаких других улик тоже. Оставалось толко признание вины. В начале Андрей, приняв Романа за обыкновенного уличного хулигана, принялся разводить его обычными методами: дескать, тебя опознали, все уже известно, напиши явку и будешь гулять себе, а не то засадят за разбой, да с организацией преступной группы… Но на Романа это никак не подействовало: он понимал, что никаких зацепок у Андрея нет и быть не может, поэтому все отрицал. Тогда Андрей зашел с другой стороны: а как у Романа с наркотиками? А что, если к нему домой приедут с обыском, и что-нибудь найдут? Такой как он, видать, каждый день шыряется, и даже если нет, любой судья по одному только виду отправит его в колонию за наркоту, особенно учитывая, что в несовершеннолетнем возрасте уже бывал в отделении. Но и это Романа не проняло. Андрей мог, конечно, устроить обыск и «найти» у подозреваемого дома какой-нибудь пакетик, но он не хотел снова напрягать коллег из-за этого дела. Да и доказать, что это принадлежит Роману, было бы сложно, и дело запросто могло развалиться, а коллекторскую деятельность сюда уже никак не привяжешь. Роман это тоже понимал, и поэтому не поддавался на угрозы.       Но Андрей привык добиваться своего, и любил доводить дела до конца. Он подумывал о том, чтобы отловить напарника Романа и воспользоваться старым приемом: сказать каждому, что товарищ его сдал, а дальше записывать их кляузы друг на друга для «оказания содействия» и смягчения наказания. Но судя по описанию, Антона вряд ли окажется проще сломать, чем Романа, поэтому Андрей решил сосредоточится на последнем. От уговоров он перешел к угрозам, подкрепляя их ударами по голове, почкам и животу.       Роман ожидал чего-нибудь подобного, поэтому старался держать себя в руках и не кричать. Он перестал кривляться, но все равно глядел на мента вызывающе. Он мог стерпеть пару ударов, и не собирался показывать свой страх.       Но Андрей и не надеялся так быстро достичь результата. Здесь главное было вывести объект из равновесия, и поэтому он снова резко сменил тактику, возвращаясь к увещеваниям.       — Знаешь, лучше тебе признаться. Нет, честно, — Андрей пристально глядел в глаза Роману, — так будет для всех проще, иначе придется поднимать шум, звать коллег, а кому понравится, когда его отрывают от работы. Ведь не все так спокойно относятся к коллекторам, у многих кредиты, сам понимаешь, кто-нибудь наверняка захочет на тебе отыграться, а как мне тебя тогда защитить?       — Если ты отпустишь меня, никого защищать не придется, — с самодовольным видом заметил Роман.       — Ладно, давай забудем это и начнем по-новой. Хочешь перекурить?       Роман с готовностью согласился.       — Ты ведь не глупый парень, понимаешь, что быстро тебе отсюда не выйти, в СИЗО вообще не сахар, а если сейчас напишешь признание, отделаешься предупреждением.       — Ну и в чем я должен признаться? — Роман на самом деле ни в чем не собирался признаваться, но предпочитал отсрочить тот момент, когда Андрей вновь возьмется за него. А в том, что этот момент настанет у Романа не было никаких сомнений.       — Проникновение на частную собственность и вымогательство, — ответил Андрей, обрадовавшись, что Роман, наконец перешел к этой теме.       — Предупреждение? Да это пара лет как минимум, — возмутился Роман.       — Все ты знаешь! — разозлился Андрей. — Тогда ты еще наверное знаешь, что тут запросто можно вменить и организацию преступной группы по предварительному соглашению, и причинение телесных — если надо, найдут и то, чего нет. Так что лучше подпиши так, или хуже будет.       — Я согласен, — ответил Роман, с сожалением делая последнюю затяжку.       — Тогда я сейчас все подготовлю, — обрадовался Андрей. — Хочешь еще сигарету?       — Давай, — согласился Роман.       Андрей вытащил лист и ручку, начал писать, но оказалось что ручка закончилась. Он выругался, достал новую, и принялся писать признание Романа, пока тот курил.       — Ну вот, здесь дата и подпись, сказал Андрей, протягивая Роману ручку.       — Не могу, — покачал головой Роман.       — Что значит не можешь? Ты же согласился! — разозлился Андрей.       — Я согласен, но представляешь, что об этом подумает моя мать? Она всегда учила меня не лгать, а ты хочешь, чтобы я подписался под враньем.       Андрей несколько секунд недоумевающе смотрел на него, затем его лицо исказилось от злобы и он резко пошел на Романа — Ах ты, сучий выродок, издеваешься… — Андрей уже занес руку, но в последний момент остановился.       «Чуть по лицу не ударил», — подумал он. А ведь по лицу бить нельзя ни в коем случае, ведь даже от легко удара останутся следы.       Вместо этого Андрей ударил Романа по голове, а затем подкрепил это ударом в живот. Когда Роман согнулся, Андрей вышиб из-под него стул, из-за чего тот повалился на пол, хватая ртом воздух.       Не говоря ни слова Андрей вышел. Всегда лучше остыть, а то немного перестараешься, и уже превышение должностных полномочий, — так рассуждал Андрей. Убедившись, что с наскоку Романа не взять, он решил перейти к более серьезным методам, а заодно воспользоваться старейшим ухищрением: плохой и хороший полицейский. В качестве плохого должен был выступить его коллега Олег. Сам Андрей не любил истязать тех, кто попадал к нему в руки, но и какого–то морального отвращения он от этого не испытывал. Это была обыденность — просто следующий этап в их общении с подозреваемым. Если бы его кто спросил, Андрей сказал бы, что жестокость необходима, чтобы защищать людей от криминала, но сам он особенно об этом не задумывался, просто работал. И если для того, чтобы соблюсти все требования и довести дело до конца, нужно признание, он его получит.       Тем не менее, Андрей, хотя и не был еще в этом деле профи, из своего опыта уже знал, что пытать надо только если ты действительно уверен в виновности подозреваемого и есть реальный шанс добиться признания. Против «бывалых» это не всегда прокатывало — что им боль, раньше терпели, и сейчас потерпят. Но Роман был как раз подходящим случаем. Хоть он и хорохорился, но явно не был готов к продолжительному общению с целеустремленными операми. Андрей знал, что не все придерживаются его взглядов — Олег, например, прямо-таки возбуждался, когда кого-нибудь увечил, хотя в общении был совершенно нормальным человеком, но Антон все равно считал его хорошим сотрудником. Просто у всех были свои особенности.       Когда Олег, вслед за Андреем, вошли в кабинет, он сходу набросился на Романа: — Ну что, будешь говорить, гнида ты поганая? — и ударил его в солнечное сплетение.       Роман согнулся пополам, издав приглушенный вздох. Было ясно, что менты настроены решительно, и Роман весь сжался, приготовившись к худшему. В который раз он проклял этого Воронова. И зачем он только полез в эту общагу?       — Встать! — гаркнул новый мент.       Роман быстро повиновался, не желая раздражать его. Где-то затеплилась слабая надежда: может его собираются отпустить?       — Раздевайся, — приказал вместо этого тот.       Роман нехотя стянул с себя джинсовую куртку, затем снял свои саперские ботинки.       — Живо! Не копаться!       Роман быстро стянул майку и снял джинсы, оставшись в трусах и носках.       — Чего ждешь? Это тоже!       — Но…       — Раздевайся! — гаркнул Олег, подходя почти в плотную, — Или тебе мало, наркоман мелкий?!       Роман решил, что они ищут следы уколов, и поэтому немного успокоился. Он снял трусы и носки, стоя теперь в чем мать родила. Они действительно осмотрели его, но когда Олег зашел ему за спину, он резко ударил дубинкой под коленями, от чего Роман рухнул на пол как подкошенный.       Он попытался подняться, но Олег пнул его, и Роман снова оказался на полу. Его ноги грубо сковали наручниками, затем подогнули колени к груди и сковали наручниками руки, так что получалось, будто он обнимает свои ноги. Андрей достал длинную деревянную палку, похожую на черенок от швабры. Вместе с Олегом они пропустили её под коленками и над сгибом локтя, так что Роман оказался зафиксирован в этой позе. Затем они подняли его в воздух, держась за концы палки, и водрузили её между двумя стульями. Весь вес Романа тут же больно врезался ему под коленки. При этом он почти не мог шевелить руками и ногами — с одной стороны мешали его собственные конечности, скованные наручниками, а с другой — палка. В таком положении спина и шея были в постоянном напряжении, и Роман понял, что долго так не протянет.       — Ну что, признаешься, или тебя на ночь так оставить? — поинтересовался Олег.       Роман пришел в ужас от такой мысли. Он не знал, что в этой позиции его нельзя было держать больше нескольких часов — так и окочуриться можно, а этого никому не надо. Но он не собирался так быстро сдаваться. В совершенно неуместном приступе бравады он поинтересовался: — Это что, для исправления осанки?       Олег ударил его дубинкой по спине. — Да я тебя размажу! Думаешь, мы с тобой шутки шутим?       Последовало еще несколько ударов, и на этот раз Роману не удалось сдержать крик. Он прикусил язык, досадуя на то, что разозлил мента.       — Все, хватит, — Андрей как будто силой отстранил Олега, хотя на самом деле все их движения были хорошо отработаны. — Роман, ты готов признаться? — Андрей говорил спокойно, по-деловому.       — Но в чем я должен признаваться? Я ничего такого не делал!       — Незаконное проникновение, насильственное удержание, грабеж с истязаниями по предварительному сговору…        — Что? Ничего подобного! — запротестовал Роман.       — Мне скоро надо уходить, — сказал Андрей, — давай закроем это дело.       Угроза того, что он оставит Романа наедине с Олегом осталась невысказанной, но Роман её остро почувствовал. Сознанием он понимал, что все это разыгрывается перед ним специально. Но ведь бить то его будут по-настоящему! — Ну так как? Подпишешь? — настаивал Андрей.       — Нет, — после секундного колебания возразил Роман. — Я не делал всего того, что ты перечислял.       — Делал, не делал, потерпевший тебя опознал, — Олег сделал шаг к Роману, но Андрей как-будто загораживал его.       — Он врет! — крикнул Роман.       — Пострадавший действительно… — начал Андрей, но тут его лицо озарилось новой идеей. — Давай его позовем, чтобы ты сам его послушал.       Андрей выглянул в коридор и позвал Никиту.       Когда Никита вошел в кабинет, он совершенно не ожидал увидеть голого Романа, висящего на палке вверх тормашками со скованными руками и ногами. Роман тоже немного смутился — именно для этого Андрей и позвал «пострадавшего».       — Никита, расскажи, пожалуйста, еще раз, что произошло, — как ни в чем не бывало сказал Андрей. — Этот молодой человек вместе с другим лицом ворвался к тебе в комнату силой?       — Да.       — Он вымогал у тебя деньги?       — Да.       — Он угрожал тебе?       — Да.       — Бил тебя?       — Нет…       — Ну, а физическое воздействие? Толкал, или еще как–то?       — Ну… — Никита был смущен не меньше Романа. Ему совсем не хотелось рассказывать сейчас про щекотку.       — Давай, смелее, — подбодрил его Олег. — Почему ты отдал им деньги?       — Ну… Они щекотали меня… — признался Никита, пряча глаза от недоумевающих взглядов. — Завернули меня в одеяло и щекотали… — Никита коротко пересказал историю своей стычки с коллекторами.       Андрей был недоволен, что Никита сразу это не сказал, но вот Олега рассказ привел в восторг и он о души принялся хохотать.       — Ну, может это под истязание подвести? — с сомнением произнес Андрей.       — Ага, истязание, — согласился Никита. — Причем вдвоем на одного.       — Никого я не истязал! — возмутился Роман.       — Как, а щекотка? — теперь уже был черед Никиты возмущаться. — Или ты думаешь, что насильная щекотка это приятно?       Ноги Романа были как раз повернуты к Никите, и тот для подтверждения своих слов небрежно провел пальцем по босой ступне.       Реакция Романа оказалась очень буйной: он пронзительно взвизгнул и затряс ногами.       — Тоже щекотки боишься? — ухмыльнулся Никита и быстро пробежался пальцами по ступням Романа, теперь уже целенаправлено щекоча его.       Роман издал хрюкающий звук, изогнулся всем телом, пытаясь сохранить молчание, но не выдержал и захохотал во весь голос, ерзая на палке. На лице Никиты расплылась довольная улыбка, но он тут же спохватился, бросил быстрый взгляд на полицейских и смущенно отдернул руки.       — Какой, ты, оказывается, чувствительный, — усмехнулся Андрей и ткнул Романа в бок. Роман сдавлено захихикал и снова заерзал в наручниках. Вдохновленный успехом, Андрей принялся быстро перебирать пальцами по бокам и животу Романа, заставляя того хохотать и извиваться.       — Подпишешь признание? — спросил Андрей.       Роман сжал зубы, но все равно не удержался и снова рассмеялся. Все его напускное спокойствие как рукой сняло — он ужасно боялся щекотки и чувствовал себя очень уязвимым в этой позе. Все его усилия сохранять холоднокровие пошли прахом, и он вынужден был демонстрировать свою беспомощность.       Олег с сомнением наблюдал за этой сценой, но для пробы пощекотал Романа с другого бока. Тот рассмеялся громче, пытаясь отодвинуться от его пальцев. Олег презрительно улыбнулся и пустил в ход обе руки, щекоча живот и бока Романа. — Синяков это, по крайней мере, точно не оставляет, — заметил Олег.       Роман не мог прижать руки к бокам, поэтому ему оставалось только беспомощно извиваться. Он до сих пор не мог поверить, что они серьезно собираются мучить его щекоткой.       — Теперь подпишешь признание? Или тебя еще пощекотать? — спросил Олег, издевательски проводя пальцем по ребрам Романа.       — Я не виноват…       — Не стесняйся, — пригласил Никиту Андрей. Можешь считать это практикой ведения допроса, — он криво усмехнулся.       Никита и не собирался стесняться — ему представилась отличная возможность отомстить обидчику, и он с энтузиазмом принялся щекотать Роману пятки.       Роман зашелся в приступе смеха, беспомощно дергаясь из стороны в сторону. Он и не представлял, что так боится щекотки. Ощущения были совершенно невыносимыми: чуть ли не хуже, чем когда его били. Хотел он верить или нет, но они собирались вытянуть из него признание именно щекоткой, и они не шутили. Но не мог же он только из-за этого подписывать себе приговор? Тут Андрей принялся бегать пальцами по его ребрам, и Роман потерял всякую возможность связанно мыслить. Олег последовал примеру товарища, наседая с другого бока. Но в отличии от Андрея, который быстро тыкал пальцами в бок, Олег щекотал методично, вкапываясь в бока всей пятерней.       Роман забился в агонии, ощущая руки троих мучителей на своем теле. Но хуже всего было на ногах: Никита отрывался по полной, усердно щекоча его босые пятки. Из-за наручников Роман не мог пошевелить ногами и хоть как–то защититься от настойчивых пальцев Никиты. Его трепыхания привели только к обратному эффекту — Никита почувствовал, насколько действенна щекотка и удвоил усилия, переходя от пяток и свода стопы к нежным подушечкам. — Нет! Не надо! — завопил Роман в приступе истерического смеха, отчаянно дергаясь и пытаясь высвободиться из своих оков. Щекотка была невыносимой — ему казалось, что он не выдержит и секунды больше, вновь и вновь безрезультатно повинуясь инстинкту отдернуть ноги. Но Роману некуда было деваться, и приходилось терпеть это невыносимое мучение.       — Ты признаешься? — спросил Андрей, отрываясь от пересчитывания его ребер.       — Нет конечно! Я же не виноват… — возмутился Роман, но Андрей продолжил свое занятие. — Признавайся, или мы тебя еще долго будем щекотать, — пригрозил Олег.       — Но я действительно не делал всего этого… — договорить Роману не удалось из-за смеха.       — Ну давай, подпиши и мы перестанем, — уговаривал его Андрей, продвигаясь к подмышкам. Роман изо всех сил прижимал руки к бокам, пытаясь хоть как-то защититься. Тогда Андрей стал щекотать ту часть живота, которую не прикрывали согнутые ноги Романа. Олег был более целеустремленным: он постоянно искал новые чувствительные места, пробовал щекотать Роману коленки. Поза, в которой тот был привязан, частично защищала его, но Олег все-таки нашел еще одну чувствительную область. Ею оказалась спина, и уж её Роман никак защитить не мог. Комнату огласил нервный смех «подозреваемого». Мучители со злорадными ухмылками щекотали его, а Роману оставалось только терпеть и смеяться. Но сколько он еще мог продержаться? Ему было очень стыдно так хохотать, но он уже был готов на все, лишь бы его оставили в покое. Одно только положение, в котором он висел вниз головой, было очень болезненным, но настырная щекотка, при том, что он не мог пошевелиться — это была просто пытка. Ко всему прочему, Никита совершенствовал свои методы, концентрируясь на самых нежных участках его стоп. Беззащитные ступни Романа судорожно дергались в бесполезных попытках избежать соприкосновения с пальцами своего недавнего «клиента», но толку от этого было мало. Никита же получал удовольствие от этой неожиданной мести и поэтому злорадно щекотал обидчика. Очень нежно, хотя это и казалось отчасти неуместным в такой ситуации, он водил кончиками ногтей по подъемам стоп несчастного парня. Для Романа медленное скольжение пальцев вдоль стоп почему-то психологически было тяжелее перенести, чем беспорядочную щекотку. В этом было что-то очень навязчивое, личное, как-будто Никита стремился доказать его чувствительность в каждой отдельной точке подошвы, заставляя Романа биться в агонии, не спеша проводя пальцами по самым нежным местам. Никите, видимо, тоже больше нравился такой ритм — Роман видел, как тот прислушивается к изменению в его смехе, и как-будто наслаждается каждым прикосновением.       Андрей действовал далеко не так изящно, но в задоре ему нельзя было отказать: он щекотал резво и игриво, то и дело меняя направление атаки, и каждый раз сопровождал это все шуточками и подколами, будто играл с Романом в какую-то игру. Олег, тем временем, прошелся по его спине, и теперь добрался до шеи.       Роман съежился и захихикал, пытаясь скрыть, как он боится там щекотки. На беду в этот момент Никита поскреб ногтями подушечки его стоп, и Роман прыснул смехом.       — Ага, вот теперь ты у меня попляшешь! — обрадовался Олег и принялся щекотать плечи Романа, вызвав целый шквал хохота.       Эти места оказались ужасно чувствительными — Роман понял, почему ими так увлекся Антон, когда они щекотали этого злополучного студента. Заодно он осознал, что сейчас находится в положение Никиты, только еще более жестоком, и попытался отогнать навязчивую мысль о карме. Плечи были, наверное, его самой беззащитной частью, учитывая, что остальные участки тела были хоть как-то прикрыты. Из-за того, что Роман висел вниз головой, шею было тяжело вжимать в плечи, да она и без этого устала в неудобном положении, поэтому ему ничего не оставалось, как позволить Олегу развлекаться с его голыми плечами. По лицу мента расплылась злорадная улыбка, и Роман понял, что Олегу, на самом деле, глубоко плевать, признается он или нет — главное было причинение страданий. Зато Андрей очень ревностно относился к своим обязанностям, и не забывал предлагать капитуляцию, щекоча бока и живот. Вид у него при это был такой, будто он победил в каком-то спортивном состязании, и теперь ждет приз. Роману стало ужасно обидно, что над ним так издеваются, и он чуть было об этом не заявил, но вовремя одернул себя. Он мотнул головой, пытаясь вернуть ясность мыслей. Его мучители щекотали его упорно и методично, будто никуда не спешили. Как решил Роман, они действительно не торопились — сказывалась привычка медленно, но неотвратимо склонять свою жертву к признанию. От беспрерывного смеха Роман задыхался, но менты и не думали прекращать, только Андрей вопрошал, когда Роман, наконец, признается.       Никита теперь дошел до пальцев на его ногах отчего щекотка сделалась просто адской. В отличие от Андрея Олег молчал, но Роман видел, что тот упивается его страданиями, а в его взгляде читалось чувство превосходства и твердое намерение сломать «подозреваемого».       Было очень унизительно, но Роман почувствовал, что дольше терпеть не может.       — Пожалуйста, хватит! Не надо больше! Я все подпишу!       — Что, сдаешься, сопляк? — торжествующе спросил Олег, не переставая щекотать его плечи.       — Да, да! Сдаюсь! — сдавленно прокричал Роман, готовый на все, лишь бы прекратить щекотку.       Наконец, его оставили в покое. Роман тяжело дышал, и старался ни на кого не смотреть, готовый провалится сквозь землю от стыда. Довольный Олег пошел перекурить. Андрей сел писать новый вариант признания, оставив неудачливого коллектора висеть вниз головой. Никита выглядел разочаровано, и шепотом поинтересовался, будет ли продолжение. Андрей сказал, что для начала Роману нужно поставить подпись, а там посмотрим. Он тоже полез за сигаретой, но оказалось, что пачка пуста, поэтому он отправил Никиту в магазин.       — Так, вместе с тобой был Антон Кириенко, верно? — уточнил Андрей у Романа, когда Никита ушел.       — Верно… — тяжело выдохнул Роман. Он не хотел рассказывать про Антона, но чувствовал, что выбора у него нет. Суставы и мышцы болели от продолжительного нахождения в этой неудобной позе, особенно из-за того, как он трепыхался во время пытки. Единственное, чего хотел Роман — это чтобы его отпустили и дали одеться.       — Что он делал, когда вы вломились к Никите?       — Мы не вламывались…       — Отвечай! Что он делал? Или ты еще хочешь? — Андрей угрожающе подвинулся к Роману.       Роман понял, что деваться некуда, и начал рассказывать, но все равно постарался при этом смягчить роль Антона.       Вернулся Олег, и сразу повеселел, заметив, как покорно лопочет Роман.       — Помнишь, у меня тоже недавно пара дел была с жалобами на коллекторов, может заодно и их закроем? — спросил он.       — Это когда угрожали, а потом избили на лестничной клетке?       — Те самые, — подтвердил Олег, — а еще они телефон отобрали.       — Сейчас запишу, — согласился Андрей.       — Эй, причем здесь это! — запротестовал Роман.       — Заткнись! Тебе, что, понравилось? — гаркнул Олег.       — Слушай, мы же вчера такой телефон у того нарика отобрали, — как ни в чем продолжал Андрей. — Давай зафиксируем, как он его этому Антону передает?       — Точно, круто придумано, — обрадовался Олег. — Кстати, парни звонили, которых ты отправлял к другому должнику.       Андрей первым делом отобрал у Никиты телефон, и из него он узнал про адрес того старика, которого Роман с Антоном посещали с утра. Особенно его заинтересовала пометка, сделанная Романом, в которой говорилось о драке.       — И что говорят?       — Говорят, что они там подрались с сыновьями должника, у одного фингал есть, если что готовы свидетельствовать, — улыбнулся Олег.       — Отлично, — обрадовался Андрей, — тут у нас прямо целая цепочка намечается. Сейчас все запишу.       — Что? Какая цепочка, они сами на нас напали, у него уже был фингал когда мы пришли… — попытался объяснить Роман, но Олег больно пнул его. — Молчи, когда тебя не спрашивают!       Андрей закончил писать и подошел к Роману. Вместе с Олегом они спустили его на пол, и Андрей предложил ему ручку.       Роман почувствовал облегчение, когда его высвободили из этой болезненной позы, но ситуация складывалась ужасная: за все, что на него собирались повесить, ему дадут не то, что условное, а лет пять в лучшем случае.       — Нет, давайте я сам напишу, — дрожащим голосом попытался возразить Роман, — так я не буду подписывать.       — Послушай, ты, по-моему, еще не понял… — угрожающе начал Олег, но тут вошел Никита с пакетом.       — Ты как раз вовремя, — обрадовался Андрей, и подмигнул Никите, который сразу почувствовал напряжение в комнате.       — Ну-ка, помоги мне, — попросил Андрей Олега.       Вместе они подтащили сопротивляющегося Романа к окну и посадили спиной к батареи, а руки пристегнули наручниками к разным её концам, так что он оказался совершенно беспомощным. Ноги Романа положили на сидение стула, пропустив их под спинкой и пристегнув наручниками к ножкам стула.       — Смотрите, что я принес, — сказал Никита, доставая из пакет сигареты и пару электрических зубных щеток.       — Думаешь, сработает? — с сомнением спросил Андрей.       Но Никита точно знал, что это сработает, и сработает отлично. Он уселся на стул поверх ног Романа и, придерживая ступню за пятку, прижал зубную щетку к чувствительной коже и нажал на кнопку.       Роман в первый момент издал булькающий звук и яростно заскрежетал наручниками, пытаясь освободиться. Не выдержав, он запрокинул голову и огласил кабинет бессильным хохотом.       — Ого, вот это классно придумано, — одобрил Олег. Он взял вторую щетку и ухватил вторую ступню.       Когда Роман почувствовал эту невыносимую вибрацию на обеих ногах, то чуть не вырвал батарею из стены. Все его предыдущие мучения показались детской забавой. Быстро вращающиеся щетки гуляли по его беззащитным стопам, сводя с ума мелкими щетинками. Из-за того, что он сидел на полу, а ноги были на стуле, Роману не хватало опоры, чтобы хоть как–то сдвинуть Никиту, и ему оставалось только хохотать.       — Ты же согласился подписать, так к чему это все? — спросил Андрей, наклоняясь над Романом.       — Я согласился, но не это же… — попытался возразить Роман.       — Думаю, скоро ты будешь согласен подписать все, что угодно, — улыбнулся Андрей и принялся щекотать бока Романа.       Роман настолько был отвлечен щекоткой пяток, что не сразу понял, что делает Андрей.       «Только этого еще не хватало», — бессвязно подумал он. Новая поза, в которой оказался «подозреваемый» была значительно удобней для Андрея. Он теперь мог беспрепятственно щекотать практически любые области на теле Романа.       — Пожалуйста, хватит… взмолился Роман.       — Будешь писать признание? — спросил Андрей, щекоча Романа между ребер.       — Пожалуйста!.. Я не виноват! — вопил Роман. Теперь, когда руки никак не могли его защитить, непрекращающаяся щекотка сделалась совсем нестерпимой. Он был очень чувствительным, но сама мысль о том, что он не может двигаться, делала все гораздо более неприятным. Что-то внутри него бунтовало, требуя немедленно сдаться, ведь он не мог даже пошевелится, и лучше как можно быстрее прекратить это унижение, но Роман отбросил эту мысль. Он не мог сдаться — слишком многое стояло на кону. Если он признается во всем сейчас, ему не удастся доказать, что он не совершал всего того, что на него хотели повесить. Но как же было щекотно! Никита или Олег, Роман уже не разбирал, кто именно, провел щеткой под пальцами. Он засмеялся громче и почувствовал, как щетка начинает двигаться между его пальцев. Второй мучитель последовал примеру первого и тоже принялся щекотать ему пальцы этим дьявольским приспособлением. Роман кричал и извивался, беспомощно скребя наручниками по батареи, но его мучителей это, похоже только забавляло. То, что он не мог видеть, что происходит с его ногами, не прибавляло спокойствия. Олег и Никита отгибали назад его пальцы, чтобы как следует их пощекотать, или исследовали области между ними, удерживая их свободной рукой.       — Подпиши признание, и получишь условку, — посоветовал Андрей.       — Нет… — Роман хотел сказать, что это будет все, что угодно, только не условное, но с его губ слетал только смех. Хуже того, часть его мозга фанатично ухватилась за эту мысль, хотя другая часть отчетливо понимала всю тщетность таких надежд.       Андрея совершенно не смущало измученное выражение на лице Романа, и он принялся щекотать его под мышками — ведь Роман не мог ему помешать.       Роман взвыл от смеха — голые подмышки были совершенно беззащитными, и неумолимые пальцы Андрея усердно вкапывались в эти чувствительные области. Роман пытался согнуться, прижимался спиной к батареи, но толку от этого не было.       — Лучше подпиши, а то мы тебя так до полусмерти защекочем, — посоветовал Андрей.       Роман от безумного хохота потерял дар речи, за его смехом не был слышен даже звук наручников, бьющихся о батарею.       Через какое-то время — Роман не представлял точно, сколько продолжалась пытка — Андрей оставил его подмышки в покое, отвлекшись на что-то. Мучители, державшие его ноги, выключили свои изуверские инструменты, но Роман не слышал и не понимал, о чем они говорят, потому что в ушах стучала кровь, и он плохо соображал после этих истязаний.       Причина, по которой отвлеклись его мучители, оказалась достаточно простой: в комнату проникла пара кошек, живших при участке, которые тут же стали требовать ужин, совершенно равнодушные к серьезному занятию людей.       — Сейчас я их покормлю, — сказал Андрей, — и продолжим. Вы мои хорошие, — он принялся гладить кошек, и Роман, который немного пришел в себя, никак не мог соотнести Андрея с жестоким палачом, который мучил его всего минуту назад.       — Хотел им рыбьего жира добавить, прочитал, что это полезно для костей — сказал Андрей, доставая миски.       — Слушайте, — воскликнул вдруг Никита, вскакивая с ног Романа — у меня есть идея.       Роман не слышал, о чем Никита шепотом рассказывал ментам, но заметил, что Андрей смотрит на него без особого энтузиазма. Зато Олегу идея явно понравилась, но, судя по тому, какой взгляд он бросил в его сторону, Роман понял, что ему она точно придется не по душе.       Посвящавшись, менты отцепили его ноги от стула, но только для того, чтобы прикрепить их наручниками к ножке стола. Теперь Роман оказался вытянут на полу между столом и батареей. Когда Никита потянулся к стопам Романа, тот испугался, что они собираются продолжать щекотать его, но вместо этого Никита чем-то их намазал. Роман пытался взять в толк, что тот делает, когда к нему радостно подбежали кошки. Сначала аккуратно, а затем все более уверено кошки принялись слизывать лакомство с его пяток. Проворные язычки и усатые мордочки, тыкавшиеся в его ступни оказались хуже всего, что ему довелось пережить за этот вечер. Роман не выдержал и расхохотался, изо всех сил пытаясь высвободить ноги.       — Смотри-ка, работает, — удивился Андрей.       — Не то слово! — обрадовался Олег. — Ну что, будешь теперь подписывать?       Роман и вправду уже был готов подписать любое признание, но Никита бросил на него такой высокомерно–довольный взгляд, что он прикусил язык.       — У тебя есть чем-нибудь пальцы связать? — спросил Олег, наблюдая за тем, как Роман отчаянно крутит и дергает ногами.       — Нет, — подумав, ответил Андрей. — Разве что резинки — он показал на толстые резинки для ю документов у себя на столе.       — Отлично! — сказал Олег. Он взял несколько резинок и прикрутил ими большие пальцы ног Романа к ножке стола. Теперь ничего не могло помешать кошкам, и они принялись усерднее вылизывать пятки Романа.       — Пожалуйста! Хватит! — взмолился Рома, дико извиваясь в агонии щекотки.       — Подпишешь признание? — вопрос Андрея прозвучал как утверждение.       Роман ничего не ответил, продолжая раскатисто хохотать.       — Почти готов, — удовлетворенно констатировал Олег, наблюдая за пыткой Романа.       Андрей взял одну из щеток и наклонился над Романом. Но тот был настолько поглощен ощущениями на пятках, что даже не заметил его, пока щетка не коснулась его подмышки. Роман подскочил и захохотал еще громче, выкрикивая бессвязные мольбы. Олег сунул щетку во вторую подмышку, и принялся издевательски водить ей по кругу. Роман чуть не задохнулся от смеха, из глаз его потекли слезы.       Свободными пальцами Андрей и Олег тыкали в его бока и щекотали бока. Никита, оставшийся без инструмента, попробовал щекотать живот, но из-за всех остальных трудно было оценить, насколько это помогает. Никита попробовал пощекотать талию, а затем спустился ниже, на бедра Романа. Здесь уже щекотка была определенно более результативной: Роман принялся подпрыгивать на полу, пытаясь уклониться от рук Никиты. Он чувствовал, как язычки кошек и их усы щекочут его между пальцев ног, и это было совершенно невыносимо. В это же время менты продолжали мучить его подмышки и ребра. Как будто этого было не достаточно, этот сволочной студент нашел еще одно его чувствительное место на внутренней стороне бедер. Сил терпеть щекотку у него не осталось, да и смысла не было — его мучители так увлеклись, что несколько минут не заставят их прекратить. Роман понимал, на что он себя обрекает, вернее, эта мысль была где-то на краю его сознания. Ни о чем другом, кроме необходимости прекратить эту пытку Роман уже не мог думать. Сквозь смех он тяжело прохрипел: — Я подпишу… Пожалуйста… Все что угодно… Пожалуйста, не надо больше!       Его разом прекратили щекотать — видимо, страдание в голосе Романа подействовало на мучителей отрезвляюще. К сожалению, на кошек это не распространялось — они продолжали лизать его ступни, заставляя Романа хохотать и извиваться. Андрей не спеша подал ему лист с признанием и ручку. Чтобы Роман смог расписаться, кошек все-таки отогнали, но при этом его даже не отстегнули от батареи.       — Отлично, — сказал Андрей, убирая лист в шкаф. — Если бы ты подписал сразу, все было бы проще. Хотя, честно говоря, я рад что ты не сдался сразу — было весело, — Андрей подмигнул растрепанному Роману.       Роман ничего не ответил, тяжело дыша и опустив голову на грудь.       — Пожалуй, пойду домой, — сказал Олег, потягиваясь.       — Я тоже, только отведу его в камеру, — согласился Андрей.       — А можно мне еще немного… Подопрашивать его? — спросил Никита к вящему ужасу Романа.       — Ну… А в прочем, почему бы и нет, можешь остаться, но потом обязательно скажи дежурному в конце коридора, он тоже может отвести его в камеру, — ответил Андрей.       Роман с отчаянием на лице наблюдал, как уходят менты, оставляя его наедине с улыбающимся Никитой.       — Теперь-то ты еще не скоро сможешь врываться домой к людям и отнимать у них деньги, — злорадно сказал Никита.       — Причем здесь это! Но они же хотят подвести меня под все остальные дела с коллекторами! — возмутился Роман. — Я никакого отношения к ним не имею! — Теперь, когда худшее было позади, Романа наполнила обида и чувство несправедливости.       — Я тоже никакого отношения к этому кредиту не имел, — парировал Никита. — Жизнь несправедлива. И я еще накажу тебя за то, что ты отобрал у меня все деньги.       — Хватит издеваться надо мной, мы не щекотали тебя так долго!       — Ну и что, это было для дела, а теперь я хочу сам на тебе отыграться, — возразил Никита.       — Пожалуйста, не надо больше! — Роман тут же снова стал испуганным и униженным, как во время допроса. Он был готов сделать все что угодно, лишь бы пытка не продолжалась.       — Тогда верни мне деньги.       — Но я же говорил, это не наши деньги, мы их сдали, у меня ничего нет…       — У меня тоже не было, и я ничего не брал, но вы все равно их забрали, — ответил Никита. Он подошел к вещам Романа и принялся в них копаться. Он быстро нашел то, что искал — кошелек, в который, как он помнил, Роман убрал его деньги. Их там действительно не оказалось, зато там нашлась карта.       — Сколько у тебя на счету? — по-хозяйски спросил Никита.       — Около двадцати… — на самом деле, там было больше, но Роман не хотел говорить, но и понимал, что упрямиться в его положении не стоит.       — Ну это уже что-то, — сказал Никита. — Какой пароль?       — Подожди, тебе вернут деньги, если ты обратишься в компанию… — беспомощно начал Роман, но Никита только вздохнул и подошел к нему.       — Назови пароль, — потребовал он и провел рукой по животу Романа. — Ты же знаешь, что я заставлю тебя говорить.       Роман захихикал и начал извиваться, напрягая уставшие руки. Пальцы Никиты размеренно, но настойчиво щекотали ему живот.       — Хорошо, хорошо, — Роман назвал пароль, в надежде, что Никита оставит его в покое.       — Отлично, — Никита записал код, но, вместо того, чтобы отпустить Романа, вылил ему на ноги новую порцию рыбьего жира. Заскучавшие было кошки с удовольствием накинулись на Романа, снова принимаясь лизать ему пятки.       — За что, я же сказал… — Роман зашелся в приступе безудержного смеха.       — Я же говорил, это твое наказание.       Никита взял зубные щетки и скотч со стола. Он приклеил щетки к бокам Романа так, чтобы их головки упирались в его подмышки, и включил на полную мощь. Смех Романа сделался безнадежным, он отчаянно извивался, не в силах прекратить смеяться.        — Я видел тут неподалеку банкомат. Никуда не уходи, я скоро вернусь, — ухмыльнулся Никита. Роман продолжал умолять о пощаде, пока за Никитой не закрылась дверь. Он пытался спугнуть кошек, или как-то стряхнуть щетки, но ничего не помогало. Ему показалось, что прошел час, а Никиты все не было. Ощущение безнадежности и беспомощности было гораздо сильнее, чем когда его пытали люди — там он хотя бы мог в любой момент сдаться, но здесь щекотка никак от него не зависела, и деться от этой сводящей с ума пытки было некуда. Может, с Никтой что-то случилось? Или он ушел домой, забрав деньги? Вдруг ему придется пробыть здесь до утра, содрогаясь в приступах смеха. Роман пробовал звать на помощь, но ответа не было.       Наконец вернулся Никита.       — Половина есть, уже хорошо, — сказал он. — Ты тут развлекаешься?       — Пожалуйста, прогони их, — взмолился Роман, чувствуя неимоверное облегчение от того, что Никита все-таки вернулся.       Никита некоторое время понаблюдал за мучениями Романа, а затем отлепил скотч, не без удовольствия отметив, как при этом дернулся Роман. Но облегчение, которое испытывал Роман, тут же сменилось ужасом, когда Никита принялся снова пристраивать щетки. На это раз он прилепил их к животу так, чтобы головки пришлись между его бедрами и пахом. Когда Никита включил их, Романа сотрясла волна дикого смеха — щекотка этих нежных частей была настоящей пыткой. Заодно Никита добавил лакомство на ступни, и кошки с новыми силами принялись слизывать его с пяток Романа.       — На самом дела, мне повезло, — сказал Никита, устраиваясь поудобнее рядом с Романом. — Всегда хотелось попробовать что-нибудь такое, и оказывается, что щекотать — это очень весело.       — Извращенец… — завопил Роман, сотрясаемый беспомощным хохотом.       — Впереди еще целая ночь, — улыбнулся Никита, принимаясь щекотать Романа под мышками. — Мы с тобой отлично повеселимся.       Роман яростно задергал руками, в ужасе от того, что эта пытка будет продолжаться до утра, когда он встретился взглядом с Никитой. В глазах студента он разглядел нечто, похожее на голод, некое болезненное влечение к чужим страданиям. Романа бросило в дрожь, на этот раз от перспективы провести ночь в полной власти такого человека. А он еще посчитал его слабохарактерным и нерешительным… Хотя, он бы не удивился такому сочетанию. Но на решение психологических вопросов личности у Романа не было времени, потому что все силы он тратил на смех и отчаянные мольбы, а Никита продолжал щекотать его, наслаждаясь полной беспомощностью своей жертвы.        «Кто бы мог ожидать, что сегодняшний день окажется таким интересным?» — удовлетворенно подумал Никита.       Арес       

Февраль 2019