Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Малыш ещё едва перестал плакать, когда дверь порывисто распахнулась и с громким хлопком, заставившим и сына, и мать подскочить на месте, захлопнулась. Теперь в комнате стоял мужчина, серьёзный и стремительный он приблизился к Эллериан в два шага. Чем-то не уютным веяло от всей его фигуры. Девушка хотела было подойти к сыну, но мужчина, от которого веяло холодом, заставил ее замереть. — Мне все известно, — спешно сказал незнакомец. Она вдруг узнала его: точно, именно это когда-то была женщина, что пыталась с ней говорить… — И это просто ужасно, моя королева. — И что же вам известно? — Что у вас отняли дитя, несмотря даже на то, что оно было лучшим доказательством. — Дитя отняли на время… мой муж облагоразумится и все будет хорошо. — О, не тешьте себя этой надеждой! Они думают лишь о том, как забрать и второго тоже, — действительно, после его слов каждый шаг в коридоре казался враждебным. Особенно тот, спешный, и оттого слышный. — Если Вы останетесь здесь, то потеряете второго сына, и ни с одним более не встретитесь. Вы должны бежать. — Эти надежды может и бесссмыслены, но они все же есть…- она наконец подошла к сыну, взяв его на руки — И бежать я никуда не собираюсь… — Ваша преданность тем, кто этого не заслуживает, поражает меня, — застыв с выражением несказанного удивления, признался он. — Сколько я ни пытался поговорить с вами прежде, ответ все тот же, но ведь видно без всяких ухищрений, что Вам тяжко… Тогда позвольте мне остаться с Вами и защищать Вас! — Да, мне тяжко, но несмотря на это я справлюсь…остаться со мной и защищать меня? Но от чего, от собственной семьи? — она посмотрела на него. — От того, что эта семья способна учинить. Неужели Вы не знаете, что за поступки делают в гневе? Шаги приближались со всей стремительностью, кажется, ещё пара дверей. Он встал у той, что недавно сам же захлопнул и запер её, и взялся за ручку, видно, для надёжности. — Да и кому он доверит Ваших сыновей? Служанкам, всем тем, кто клеветали на Вас! Вы стоите куда лучшего! — Гнев укротим.- она отошла к окну, — он не доверит моих детей служанкам… да, я стою куда большего, вы правы, но я не сбегу. Он хотел было ответить, но замешкался, подбирая слова, когда в дверь решительно постучали. — И что же Вы решите? Открыть и отдать и второго сына? — Второго ребёнка я не отдам. Откройте дверь, — решительно глядя на дверь, окончила она. — Подумайте, если вы станете сражаться, он может пострадать! — отчаянно воскликнул незнакомец. В дверь постучали громче. — Вы меня не знаете… — Зато знаю, что такое сражение. Я!.. — Эллериан! — она узнала голос по ту сторону двери. Это не был никто из стражей. Это был её брат. — Что с тобой?! Незнакомец побелел, а затем так же резко, как вошёл, отступил к окну. — Позовите меня, и я заберу Вас в любое мгновенье, — выкрикнул он. — Сделаю настоящей королевой, а не сидящей под семью замками. Приходите завтра в сад и скажите мне наверное! — и выпрыгнул. — Элронд?! — она выдохнула и, подойдя к двери, открыла ее. — Я думала, это стражи. — Ты в порядке? — он тоже вздохнул с облегчением. — Стражам дан приказ не выпускать тебя, а вот входить не велено. Я почти уехал, — он покачал головой, точно сердясь на себя самого. — Для чего ты заперлась? — Это не я… это был эльф, имя которого мне неизвестно… — она подошла к кроватке и уложила сына в неё. Элронд нахмурился, но, видно, спешил с чем-то другим, и ничего про странного эльфа не сказал. — Письмо, с которого все началось, ещё у тебя? — Н… нет… Трандуил забрал его. Элронд вздохнул. — Оставайся здесь. Постарайся никого не впускать, особенно этого, незнакомого, разве что, если принесут еду… — Хорошо, не буду. Ты уже уходишь? — Мне нужно это письмо. Тогда я вернусь к тебе. — Хорошо. Он улыбнулся ей, как бы ободряя, но ненадолго. Элронд вышел. Несколько мгновений все было тихо, а затем комната будто стала заполняться чернотой. По тошнотворному кругу летали в ней последние слова странного незнакомца, ударяясь о голову и о грудь. Слова отдавались эхом в ее голове. Она погрузилась в раздумья, не замечая течения времени. И она, конечно, далеко не сразу ощутила, что её пытаются привести в чувства, тряся за плечи. Она вздрогнула, моргнув несколько раз. Снова перед ней был Элронд, пожалуй, ещё более серьёзный, чем недавно. — Ты ещё успеешь туда прийти. Они нашли твою служанку, Трандуил дал согласие на то, чтобы ты присутствовала при разговоре. — Ладно… — она посмотрела на него. — Я вернусь, надеюсь, успею вовремя. Если нет, попроси Трандуила прийти сюда и не отпускай, пока я не приду. — Договорились. — Но не оставляй сына здесь. Бери с собой. *** Это было в тронном зале. Трандуил сидел, как всегда, высоко и далеко от прочих, но на сей раз, хотел бы быть ещё выше и дальше. Сына он оставил с собой, спрятал где-то под мантией, но громкий плач найденной служанки вот уже несколько минут не утихал и, пожалуй, мог в конце концов и разбудить малыша. Элин и впрямь казалась безутешной, и что-то пыталась, но все не могла сказать, как ни старались её успокоить другие служанки. Эллериан взяла сына на руки и отправилась в тронный зал. Её подвели к трону и усадили у подножья. Впрочем, скоро король спустился. — Что ж, полагаю, ты готова встретить её лицом к лицу? — Ее? — Правду. И Элин тоже. Служанка в этот миг вскрикнула совсем отчаянно и наконец затихла. — Подойди. С трудом держась на ногах, и то усилиями поддерживающих её девушек, Элин подошла к ним обоим. — В первую очередь, после того, как тебя освободили, ты просилась сюда. Почему? — Потому… — она судорожно вздохнула, боясь взглянуть на королеву. — Потому что я виновата… — Вы ее замучили… — тихо прошептала Эллериан. — В чем же ты повинна? — довольно мягко спросил Трандуил. — Я солгала… — Солгала? — Это неправда! У королевы не было любовника… Никогда не было! Король молча нахмурился, не сводя с неё взгляда, точно ожидая чего-то ещё. — Почему ты солгала? — спокойно спросила эльфийка. — В первую ночь, я шла к Вам с одеялом. Но когда попала в библиотеку, меня тут же схватили. Их было там двое. Один держал меня, его я не видела. А второй сидел на столе, прямо рядом с Вами. Он… Он трогал Ваши волосы… — она задрожала, каждый в зале затаил дыхание, напряжённо сжались губы короля. — Он сказал, что… Если только я попробую позвать стражей, то он убьёт Вас худшим из способов… Принудив к близости. Эллериан шокировано слушала рассказ девушки, а после, не удержавшись, села на ступени, держа ребёнка на руках, все так же крепко. — Что случилось дальше? — прервал давящую тишину король. — Они сказали, что ничего не случится с королевой, если я стану делать то, что они велят. Потом один из них вышел со мной вместе. Он ходил со мной с тех пор, не всегда под руку, но так, чтобы видеть. Он дошёл со мной до комнаты, и там остался. Днём он не выпускал меня, а ночью… Я знала, что может случиться. Он велел мне подтвердить слух, который уже ходил к тому времени служанок: что мужчина приходит к королеве… Не просто так. — Теперь-то вы верите, мой король? — неожиданно спросила Эллериан. — Не вполне, — ответил он. — Допустим, все это правда. Но, полагаю, по моем возвращении, уже никто не мог причинить тебе такое зло, и ничто не мешало ей сказать правду. Элин побледнела. — Я… — глухо произнесла она. — Я не прошу Вас простить меня… Я повела себя трусливо… Но… Но королева не единственная, кого я ценю в этом мире. И в тот день они обещали расправиться с моей семьёй. — Что же ты сейчас решилась? — Всё это время они держали меня в плену, и сколько держали, столько я сожалела, что не смогла сказать правду! — Успокойся уже наконец! — воскликнула Эллериан. — Все мы порой идём на страшные поступки ради семьи… Ты ее замучил, как же ты не видишь этого… она все тебе уже сказала, но, судя по всему, ты непреклонен и я буду ждать брата, может он откроет тебе глаза. — Нет, — медленно произнёс король. — Теперь эта история звучит убедительно. Что ж, я снимаю с Вас обвинения. Что делать с Элин решать Вам. Перед всеми здесь собравшимися, я прошу у Вас прощения, — но голос его оставался холодным, точно вместо радости от подобного разрешения дела, он испытал горькое разочарование. — Я позволю Вам видеться с сыном. Но не позволю уехать со вторым, пока он не окрепнет. — Позволишь мне видеться с сыном? Он часть меня, и я имею право приходить к нему тогда, когда посчитаю нужным, — сейчас все внутри сжалось от боли и гнева. — Несмотря на то, что все разрешилось, Вы мне более не жена. И раз детей двое, то каждый остаётся при своём. Леголас решит за себя сам. А теперь, я прошу Вас меня простить, потому что оставаться здесь или продолжать разговор я не вижу смысла. — А я вижу смысл… может я больше не жена вам, но ребёнок есть плод бывалого брака, а то, что их двое не даёт вам права их делить. Она встала со ступени уже с легкостью, в ее глазах читался гнев. — Вы не оставили мне выбора, — а Трандуил уже двинулся прочь. Но тут, наконец, явился и Элронд. — Ты ему сказала? — Не я… мне не нужно говорить брату о проблемах. — О том, чтобы он пришёл в твою комнату, — серьёзно пояснил Элронд. — Нет… я не говорила Элронд укоризненно взглянул на неё, но времени на слова тратить не стал. Догнать Трандуила оказалось нетрудно, потому что шёл он довольно медленно. А вот уговорить пойти с ними далеко не так. Однако, все же удалось, и вполне недовольный король вскоре сидел в кресле в комнате Эллериан. Эллериан зашла в собственные покои через несколько минут после Трандуила. Она не ожидала увидеть его. — Владыка, вы что-то хотели? — она прошла в комнату. — Я? — холодно и почти зло переспросил он, смерив ее долгим взглядом. — Стоит спросить Вашего брата. Я сказал уже все, что хотел. — Но не все, что должны были, — спокойно заметил Элронд. — Садись, сестра, будет лучше, если тебе будет удобно. — Мне и стоя удобно, если что, я всегда могу сесть… так зачем мы здесь? — Чтобы прояснить все окончательно. Хотя бы положи дитя в кровать… Так вот, с тех пор, как письмо оказалось у тебя, — он повернулся к Трандуилу, мрачневшему с каждой минутой. — Ты не заметил, чтобы стало труднее дышать? — Стало, и это понятно: очень трудно смириться с такого рода предательством… — король медленно вздохнул и неохотно прибавил: — Даже если его на самом деле не было. — Даже если не было, почему-то не верится, не правда ли? — Нет, нисколько. Мои чувства все еще говорят мне, что предательство было. — Не было никакого предательства! Когда вы это уже поймёте?! — возмутилась она, после того как положила сына в кроватку — Тише. Скажи, только ли в измене тебя обвиняли за время, после появления письма? — После появления письма меня начали обвинять во всем. — А до того подобное случалось? — Нет… по крайней мере, я о таком не слышала, хотя говорили о том, что я ребёнок. — Три тысячи лет назад, когда Вам едва исполнилась первая сотня? — Трандуил криво улыбнулся. — Вот что я думаю, — как бы не услышав его, проговорил Элронд. — Куда важнее обвинения в измене те, что были настоящими, — затем он поднял со столика золотой кубок и отдал Трандуилу. — Это должно помочь, облегчить дыхание, а, возможно, и душу. Король небрежно фыркнул, однако кубок взял в руки. — Полагаю, Элронд, ты один себя сейчас понимаешь. — Очевидно. Я думаю, после того, как Эллериан вернулась, ее болезнь и весть о ее заточении наложила печать на твои уста, и ты не говорил ей ничего о своих недовольствах. И хотя об этом можно было бы поговорить спокойно, весть об измене оказалась очень уж удобной, чтобы все высказать, пусть и более жестоко, чем хотелось прежде. — Возможно, но не до того, чтобы обмануть сердце, — король сделал медленный глоток. Приятный вкус трав все же отчего-то вызывал внутри нечто подобное страху. Эллериан все-таки села на диванчик, стоящий рядом с детской кроватью. — Не было настоящих обвинений в измене… — прошептала она, опустив голову. — Что ты дал ему, брат мой? — наконец спросила она у брата. — Лекарство, — коротко ответил тот. Трандуил, казалось, бледнел с каждым глотком. Сам он ощущал слабость, но чем дальше, тем больше все происходящее казалось правильным. Он не должен был прекращать… — Какое лекарство? — она хоть и сидела подальше от Трандуила, но чувствовала его состояние, да и волнение выдавалось лишь в ее глазах, которые были опущены в пол. — Дело в том, что письмо, попавшее в его руки, было отравлено. Яд усиливал обиды и сомнения, зато глушил доброту, и чем дальше, тем хуже. Руки короля дрожали. Похоже, он ничего уже не слышал. — Элронд, он в порядке сейчас? — она посмотрела на него. Тут кубок упал, уже пустой, и, верно, если бы не малыш, в «кармане» на груди, упал бы и сам король. Точно потрясенный чем-то, он застыл в своем кресле. — Очищение приносит боль, — тихо сказал Элронд. — Не ему одному… — она встала и нервно прошлась по комнате. Двумя прозрачными ручейками стекли по щекам короля слезы, когда он сумел заметить ее. Поднялся, огромный, но совершенно неустойчивый. Сдавленно и бесцветно прозвучало единственное: — Прости… И со стремительностью стрелы он покинул комнату. — Решать тебе. — Я…я ведь не могу без него… — ее глаза наполнились слезами, но пока она сдерживалась изо всех сил. — Он ведь не виноват в том, что поступил так… — она подошла к брату и крепко обняла его, прошептав. — Спасибо… Элронд приобнял ее и погладил по голове. — Мне ведома горечь разлуки… Так пойдешь ли ты? — Пойду, — тихо проговорила она, сквозь всхлипы. — Всё позади, — мягко проговорил Элронд, хотя на деле не был в этом уверен. Отправитель оставался тайной, а его цели тем более, но теперь было куда важнее успокоить сестру. — Ты вновь уедешь? — спросила она, взглянув на него. — Как только буду уверен, что у вас все в порядке. По крайней мере, что друг друга вы не погубите. — Хорошо. Прошло не менее часа с тех пор, как ушёл Трандуил. Эллериан к тому времени уже успокоилась и сейчас направлялась в покои короля, где он, скорее всего, находился. И действительно, он был там, сидел на кровати, крепко прижимая к себе маленького принца. На Эллериан он обернулся почти в страхе, но не вздрогнул и не двинулся с места. — Что-то случилось? — глухо спросил он. — Могу я войти? — спросила она, стоя в проходе. — Да, само собой… Не тревожься, здесь была кормилица, голод не коснулся нашего сына. — Хорошо… — она медленно зашла в покои. — У вас все хорошо? — Должно быть… — не отрывая от неё взгляда покрасневших глаз, растерянно согласился король. — Только мне ужасно стыдно… — Чего стыдиться, владыка, вы ведь не виноваты…- она боязливо подошла ближе. — Я должен был победить это, но после того, как ты отреклась быть моей женой, бросил попытки. — Я очень рада, что у вас все хорошо… надеюсь, все закончилось, — она подошла к нему. — Поцелуй его, — вместо ответа прошептал Трандуил и почти вопросительно повернул возмущённо засопевшего принца к ней лицом. — Мне можно видеться с ним? — она посмотрела на сына. — Разве я не это сказал ещё в тронном зале? — тихо отозвался Трандуил. — Когда захочешь… Приходи. И если можешь… второго бери с собой. — То есть, вы не заберёте второго, если я приду с ним? Можно? — она протянула руки к спящему сыну. — Нет, теперь уже не заберу… Можно, но, — он помолчал, точно пытаясь справиться с чем-то. — Он не любит, когда его передают из рук в руки. Ты могла бы… Сесть рядом и обнять его, не забирая? — Он ведь спит… — она улыбнулась ему и села рядом. — Что будет дальше? И как т… вы можете знать, чего он хочет, он ещё слишком мал и я думаю, он сам ещё не понимает, чего хочет. — Успел убедиться. Он начинал кричать… Впрочем, если ты не веришь, — король мягко протянул сына ей. — Я вовсе не хочу будить его… — Эллериан так же мягко приняла сына и улыбнулась. Он не проснулся, и, конечно, не закричал, но недовольно крякнул в первый момент, и ещё с минуту его дыхание было громче, чем обычно. — Ты сможешь простить меня? — когда малыш однозначно успокоился, спросил король. — Я ведь давно простила тебя… — она посмотрела сначала на него, а потом вновь на сына. Трандуил осторожно продвинулся к ней и коротким движением сомневающегося кота коснулся её плеча, но тут же отдернул руку. Она улыбнулась и только сейчас положила голову ему на плечо. Трандуил вздрогнул, но приобнял её, и скоро прижимался, насколько позволяло их положение и малыш в её руках. — Вы хорошо себя чувствуете, Ваше Величество? — спросила эльфийка. — Плохо, — признался он. — Но куда лучше, чем последние месяцы. А ты? — Может вам лучше отдохнуть? — она отстранилась и посмотрела на него, ей совсем не хотелось отрывать свой взгляд от любимого эльфа — Я, честно говоря, чувствую себя лучше, чем пару часов назад или даже дней  — Об этом не может быть и речи: меня отравили, и, пусть девять месяцев это мало, скрыться, насладившись эффектом, можно и в меньшие сроки. Я жду новостей, и надеюсь найти виновного. — Я думаю, вам стоит отдохнуть… — она улыбнулась. — Послушайте бывшую жену, она плохого не посоветует. — Но ведь тогда она уйдёт, — задумчиво возразил он. — Вы не хотите, чтобы я уходила? — она посмотрела на него. — Я останусь, если вы позволите и, если хотите этого. — Я не хочу, но скоро тебе придется: по меньшей мере, у нас не один сын, и с кем он теперь? — Он сейчас спит и проспит ещё часик точно. Тем более, я могу сходить за ним, а после вы отдохнёте. — Сходи теперь, — обнадежено и мягко попросил Трандуил. — Хорошо…- она встала с постели и протянула спящего сына в руки отцу. И Трандуил его принял, тут же снова устроив на своей груди. Малыш, видно, уже считал её своим законным обиталищем. Когда Эллериан вернулась, король уже лежал, но в одежде и без одеяла: видно, боялся её смутить. Эллериан пришла уже с неспящим сыном. Сейчас он спокойно лежал на руках матери и улыбался. Она села рядом с королем. — А вы теперь должны поспать. — Только если ты тоже. Не беспокойся, я не сдвинусь с места. Если хочешь, отвернусь. — Если вы хотите, — она уложила малыша рядом с собой и легла рядом. Трандуил молчал. Сейчас сказать было нечего, и все, чего хотелось, это смотреть. Созерцать. Движение, перемещение по подушкам, неумелые и бессмысленные жесты малыша, определённо, несколько более активного, чем принесенный в эту комнату первым. За тем, как стекают тёмные волосы по лицу. Как давно мысль о том, что подобного не получить уже никогда терзала его? Вчера. Сегодня утром и днём. До последней минуты. Всякий раз наваливаясь на минувшие тысячелетия… — Завтра днем, пошла бы ты со мной в сад? — не от смущения, но от расслабленной обездвиженности слова звучали шелестом листьев. — Меня уже приглашали в сад на прогулку… ваш гость, Эрик… но я бы прошлась с вами по саду, — она улыбнулась ему, наблюдая за ним. Хотелось коснуться его волос, кожи… она скучала по нему, хоть и скрывала это и лгала самой себе. Трандуил нахмурился, но без злости, и определённо, от волнения. Медленно и очень чётко он произнес: — У меня в гостях нет мужчины с таким именем. Но есть женщина, — он нахмурился ещё больше, и продолжил: — Мне говорили, что она вьется над тобой, библиотекарь жаловался, что скоро станет прогонять её метлой… Теперь ты говоришь, что она — мужчина. — А мне известно, что это мужчина… — Эллериан повернулась к Трандуилу. — Расскажи мне о нем, — серьёзно попросил он. — Я толком ничего и не знаю… — Хотя бы, о чем он говорил с тобой. — Мы мало общались… в основном, о несправедливости. — Он настраивал тебя против меня? — уточнил король, впрочем, почти не сомневаясь в том, что прав. — Я хочу его увидеть. — Он не настраивал меня… а просто пожалел… давай не будем об этом? — она с надеждой посмотрела на него. — Хорошо, — тихо согласился он и на несколько минут закрыл глаза. Но не сон сомкнул его веки, а попытки забыть на время странного гостя. В опасении перед ним уже не было ревности: даже не будучи женой, она иначе отозвалась бы на приглашение, иначе сообщила и о приглашении другого, если бы другой был важен ей. Но что было на уме у самого Эрика… Сейчас об этом стоило забыть. — Элронд что-нибудь говорил?.. — впрочем, сейчас было безразлично, что только он мог сказать, пускай бесконечно мудрого. — Сказал, что решение за мной. Все, поспите немного, прошу вас. Эллериан невольно придвинулась к Трандуилу, при этом не так близко, чтобы малышу тоже было комфортно, и прикрыла глаза. На миг Трандуил приоткрыл глаза и едва уловимо улыбнулся, но спорить с ней не стал. Впервые за долгое время стало спокойно, и провалиться в сон оказалось удивительно просто. Эллериан уснула так же быстро, как и король. Правда долгим и безмятежным их сон не был. Принцы посыпались и требовали еды и внимания, при чем каждый в разное время. Неудивительно, что утро оказалось неожиданным и неумолимо быстрым. Эллериан проснулась раньше и, встав с постели и взяв его на руки, пересела в кресло. Ещё через минуту сын, отдалённый на время от матери, вновь наслаждался материнским молоком. Правда, оказавшись на редкость ленивым, уснул почти что в процессе. Зато к тому моменту проснулся уже король, и, опасаясь поцарапать второго, сложил кольца на прикроватную тумбу. Они с Эллериан не успели переброситься и словом, когда в дверь постучали. Судя по торопливому голосу, это был Ферен. Эллериан нехотя прикрыла грудь и посмотрела на дверь. — Мне уйти? — спросила она короля. — Нет, не стоит. Возможно, он узнал про отравителя, а значит, тебя это тоже касается. Входи, — обратился он уже к стоящему за дверью. Действительно, это был Ферен, который, правда, при виде Эллериан заметно смутился. — Нам удалось поймать лишь помощников, Ваше Величество, — сообщил он. — И оба они погибли. Это были тёмные существа… — Ферен, — она улыбнулась его реакции. — В былые времена ты так не смущался, заходя сюда. А кто эти темные существа? — поинтересовалась эльфийка. — И ещё, Ферен, своим смущением ты смущаешь меня, и мне неловко…- она улыбнулась ему и подошла с сыном к другому сыну. Эллериан повернулась к Трандуилу и вновь засмотрелась, она утопала в нем, хотела все вернуть, сейчас… хотелось вновь ходить с ним за руку, смеяться и плакать ему в грудь, когда плохо, просыпаться по очереди и укачивать проснувшихся детей… это, наверное, единственное, что она сейчас хотела, но, вспомнив о встрече, она вдруг опомнилась. Сложно было не заметить то, как она любовалась королем, как маленькая.  — Владыка, у меня сегодня встреча, я говорила вам. Могу я идти? Я приду, если понадоблюсь, лишь позовите. — Иди, но будь очень осторожна, — встретившись с ней взглядом, серьёзно попросил король. — Эти существа умели менять облик, но не почувствовать настороженности с ними рядом невозможно, — проговорил Ферен. — Хорошо, Ваше Величество, — Эллериан поклонялась ему. — Детей мне оставить с няней? — Она придёт сюда, иным я их не доверяю. — Хорошо, — она вышла из его покоев и направилась к месту встречи с Эриком. Когда она вышла, Трандуил переменился, сделался будто бы строже и твёрже. — Я собираюсь увидеть эту встречу, — сообщил он, без тени сомнения в голосе. — И вы должны быть готовы.  — Дело не в том, что Вы подозреваете в пригласившем любовника? — На сей раз нет. Я подозреваю в нем что-то более опасное. Иди. Когда и Ферен покинул его покои, король взялся за расческу, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Кормилица явилась скоро, и, похоже, ей одного взгляда хватило, чтобы понять очень многое. — На сей раз, они оба на Вашем попечении, — только и сказал король, прежде, чем отправиться за бывшей супругой. *** В саду было как-то сыро и при том холодно. Бледный Эрик стоял и ждал её, сидя на резной скамье рядом с розами… Любимыми цветами короля. Эллериан подошла к Эрику. — Надеюсь я не заставила вас ждать, — она улыбнулась ему. — Нет, лишь приятно томиться в неизвестности, — он спешно улыбнулся. — Вы сегодня прекраснее обычного, расцвели, как подснежник… — Выспалась всего-то, — отмахнулась она. — У вас, как я вижу, тоже хорошее настроение. — На самом деле, лишь потому, что Вы пришли. В остальном же, я очень напуган, — он взял её за руку, сразу слишком крепко. Она посмотрела на руку.  — И чем же вы напуганы? Вы держите слишком крепко, отпустите. Он неохотно и медленно, пересиливая себя, выпустил её. — Стража следит за мной. Считают опасным лишь потому, что я хотел помочь Вам… — И как вы хотели помочь мне? — она медленно пошла вглубь сада. — Увести Вас далеко отсюда, где никто бы не смел так обходиться с Вами. — А спросили ли вы меня? — она обернулась к нему. — Хотя ладно, давайте не будем о плохом… — она вновь улыбнулась и пошла дальше. — Конечно, спросил, вчера! — Но вы же знаете, что я останусь здесь… здесь моя жизнь, мои дети… — Детей можно взять с собой, а жизнь Ваша здесь была короткой: лет сто- Двести… Разве это срок? — Для меня срок… чего вы от меня хотите? — она села на лавочку в самом сердце сада. — Тем более, мне здесь спокойнее… здесь теперь мои друзья и единственное место, куда я могу уехать так это Ривенделл… — Друзья? Все те, что отвернулись при первом подозрении? Все те, что бросили, а сейчас приползли просить прощения? Пусть будет Ривенделл, я согласен отвезти Вас и туда, но оставаться для Вас не выход! Они придумают новую вину, и снова ополчатся все разом, Вы никогда не будете в безопасности рядом с королём! — Какое вам до меня дело! Если я захочу, то уеду, захочу, останусь! Вы не вправе знать, что важнее для меня! Вы для меня никто! Вы лжец! Лжец, подлый и ужасный! — она повысила голос. — Разве это не ваши спутники отправили письма, не ваших спутников нашли мертвыми недавно?! Все началось, когда вы приехали, разве это совпадение? — О, конечно! Проще всего обвинить иностранца! — всплеснул руками он. Но вместе с этим всплеском и чем-то тёмным повеяло от его фигуры. — Как вы не поймёте, я люблю вас, я жить не могу, я умираю, а вы держитесь за этих лесных варваров! — Да, я держусь за них, потому что тоже их люблю независимо от того, что они сделали! Докажите мне, что не вы меня оклеветали. — Почерк в письме? — Писать мог кто угодно из твоих… сейчас я не хочу ругаться, просто прогуляйте со мной и все. — Как пожелаете. Но, право, если бы мне довелось писать это, то уж я бы озаботился подробностями и писал убедительно, куда более высоким стилем. Только недалекие ревнивые дикари могли поверить… — он улыбался, но что-то в его глазах выдавало: он сказал лишнего. — Недалекие ревнивые дикари? Значит так вы думаете о нас… как это низко, — с отвращением сказала она. — А вы, впредь, думайте над своими словами… вы маленький влюблённый мальчик, который ничего не видит, вы слепы… как же вы слепы… мой брат помог Владыке… он боле не отравлен, они знают, кто вы, знают, что вы лжец… и скоро все это узнают. Вы заврались, Эрик… не следите даже за тем, что говорите… и что же вы знаете о письме, я вам ничего ведь не говорила? — Вы — нет, но другие болтают, — возразил он. — Я подразумевал не Вас, и не всех, а только одного… — Ложь… тешьте себя этой ложью… вы отправили письмо, вы приходили в библиотеку, вы запугали служанок! — она встала с лавочки. — Вы омерзительны… никто бы так низко не пал. Он не ответил, но все вокруг будто бы холодело. Замерло перед чем-то страшным, перед рывком. — Значит, пойдешь силой, — изменившимся безжизненным голосом выдал Эрик, в следующий миг сжав ее запястье сильнее прежнего. В глазах его взметнулась тьма, он дернул Эллериан ближе к себе. Послышался шорох в кустах, но он был далеко… — Отпусти меня немедленно! — Эллериан попыталась выдернуть руку, но поняв, что не получится, она резко вынула небольшой кинжал и приставила его к животу мужчины. — Убери от меня свои руки, — грубо, но при этом без страха сказала девушка. Однако живота точно и не было, отозвалась пустота и холод, а по лицу Эрика не прошло даже волнение. Но через мгновение её схватили за плечи, и слишком неожиданным для чудовища движением утянули от него. Послышался свист стрел. Эллериан попыталась обернуться и посмотреть на того, кто утянул ее. эльфийка с ужасом смотрела на Эрика и лишь губами произнесла:  — Ненавижу… — кинжал выпал из ее рук в тот момент как ее неожиданно утянули. — Не бойся, — коротко шепнул ей до боли знакомый голос. Укрыв её меж роз серебристая вспышка бросилась вперёд. Тёмное чудовище выло и стонало, метая ни то стрелы, ни то молнии. Неизвестно сколько времени прошло с тех пор, но Эллериан до сих пор стояла потрясённая и немного напуганная. Очнулась она оттого, что кто-то прижал её к себе, крепко и почти полностью закрывая от всего мира. От него веяло теплом. Она не пыталась вырваться, она лишь расслабилась в этих объятиях. Король — а это определённо был он — молчал, ощутимо глубоко дыша. Если бы только не это дыхание, можно было бы подумать, что он зачарован и не способен более двигаться. Но он лишь не хотел. Ничего, кроме как стоять здесь, в окружении роз и держать её в своих объятиях. Они наслаждались этими минутами. Эллериан обнимала его, но уже с закрытыми глазами. — Не уходи. Вернись ко мне… — сейчас трудно было понять, сказал ли он это вслух, или лишь подумал, или это только прозвучало в её голове, из-за лёгкого ветра, что прошёл по листьям. Он все не шевелился, в почти сонном покое, и все прочее будто уже оставило всякие попытки существовать. — Я очень хочу вернуться, но мне нужно время… — она взглянула на него. — Я многое к тебе чувствую, но то, что ты делал, я должна попытаться забыть. Он долго смотрел на неё, понимающе кивая головой. Осторожно провел ладонью по волосам и отступил. — В момент, когда чудовище умерло, я узнал, зачем оно пришло. Оно искал способа разрушить то, что среди эльфов ценится всего дороже: любовь… — он печально опустил взгляд. — Le melin! — прошептала она. Он вновь поднял взгляд, мягкой тенью надежда коснулась его. И все же он говорил тихо: — Если ты хочешь, я не стану тревожить тебя, пока ты сама не захочешь меня увидеть. Мои же двери всегда будут для тебя открыты. — А что, если я хочу видеть тебя, но ещё помню то, что ты сделал? — Тогда, я попробую сделать все, чтобы тебе стало проще забыть. — Хорошо, — она вновь прижалась к нему. *** Прошло несколько недель, и теперь, казалось, об Эрике можно было забыть. Но не о том, что причинили его действия. В покоях короля было почти темно. Один из принцев спал, что, впрочем, было для него самым частым состоянием, второй же активно искал, что бы затащить к себе в рот. И хотя это было ему ещё нелегко, то и дело приходилось спасать его от того, чтобы наглотаться пуха из подушки или родительских волос. При этом, он не был голоден, по крайней мере, был накормлен совсем недавно. Вновь высвободив пальцы, король поднял чашу с тёплым винным напитком и поднёс Эллериан. — Вечером ты особенно грустна. Отчего? — почти шёпотом спросил он. — Память… больно представлять, что здесь, в это время ты принимал гостей, что проводили у тебя ночь… — она приняла бокал. Первым на лице короля появилось удивление, затем — растерянное смущение, виноватое веселье, окончилось все умилением, и, видно, силясь сдержать улыбку, он спрятал лицо у неё на коленях. — Из всех вечерних гостей на ночь оставались пятеро, — выдохнул Трандуил. — И я никак не ждал, что ты станешь наблюдать, или что это причинит боль тебе. Если позволишь, я расскажу. — То есть, я должна была спокойно наблюдать как к тебе приходят другие? Пятеро, значит… и это должно меня успокоить? Я и не наблюдала, просто один раз наткнулась на одну из эльфиек… расскажи, я хочу услышать твою версию. — Ты отреклась быть моей женой, а потому я думал, что тебе безразличны мои посетители. Что ж. Первая, что оставалась со мной чаще всего, моя подруга. Я отправил её присматривать за Леголасом, потому что переживать за вас обоих было бы нестерпимо. Она недавно вернулась, и она была со мной, чтобы поддержать. Но речь о разговорах, и только. Правда, ещё о вине. — Хочешь сказать, что вы проводили ночи в разговорах о вине и мире? — А так же о Леголасе, о том, как странно и нехорошо изменять мужьям, и о том, что на границе неспокойно. В Ривенделле не принято дружить мужчинам с женщинами? — С чего ты взял? Почему именно ночью они приходили к тебе? — Потому, что у тебя это вызывает сомнения. Ночью, потому что мне было одиноко и горько, я не мог спать. Тем более, днём я занят. Но это что касается первой. Думаю, причиной твоих подозрений была вторая, и не могу тебя винить: она на самом деле распутница… И, к тому же, моё состояние и мои слова, похоже, пробудили в ней праведный гнев, очень новое для неё чувство. Полагаю, подсмотрев за первой, и сделав выводы в силу своего образа жизни, — в этот момент он почти лукаво взглянул на Эллериан, — она пришла ко мне. Но я отказал ей. Не из верности тебе, не стану спорить… Мне было противно думать про телесный контакт. Зато было приятно поучать… А ей и впрямь не хватало того, с кем можно было бы поговорить и… В общем-то, кто объяснил бы ей, что это ненормально. — А остальные? — она погладила его по голове. — И кто же эта распутница? Значит, если бы у тебя все было хорошо, то ты бы принял ее? — Нет, не думаю. Если бы у меня все было хорошо, то ты была бы рядом со мной. И потом, близость без любви ни к чему… А остальные сами, пожалуй, не знали, зачем пришли. Может, она и привела их, но… В сущности, это были совсем ещё девочки. В битве пали их родные, и теперь лишь я для них отец. Как и для всех, кто живёт в моем королевстве. Поэтому ко мне приходили. Когда ты была рядом, не решались тревожить, но теперь… Но большинство уходило до полуночи. А они остались, потому что не знали, куда идти.  — Ещё одно доказательство того, что душа правит телом, а не наоборот… — она нежно поглаживала его по голове. — А кто сомневается? — с удовольствием подставляясь под её руку, спросил король. — Те, кто приходил к тебе… ну и я, немного, — она слегка смутилась, но не заметить все же было сложно. — Но я рада, что мои фантазии остались фантазией. — Ровно как и я, — он поймал её руку и мягко поцеловал каждый палец. Она улыбнулась ему и, наконец, отпила вина из бокала. — Вкусное вино… — Иного мы не закупаем, — промурлыкал Трандуил, продвинувшись вперёд и теперь уткнувшись в её живот. — Мой маленький король, — она засмеялась. — Который старше меня почти в два раза. Не хочешь пройтись немного перед сном? — Немного, — согласился он. — Но если мы оставим их здесь, один сжует другого, — а малыш и правда уже пытался поймать ручку брата, правда, едва ли осознанно и со столь грозной целью. — Мы можем взять их с собой… или ты хочешь пройтись вдвоем? — Эллериан аккуратно встала и взяла одного из сыновей на руки и вернулась с ним в исходное положение. — Нет, лишь предупреждаю, если этого хотелось бы тебе, — видно, с большим удовольствием забрав к себе второго, отозвался король. — Какие мягенькие, все-таки… — Ага, и все в отца, — Эллериан еле успела убрать бокал от сына, который так и лез в бокал, чтобы исследовать содержимое. Трандуил тихо рассмеялся и умудрился чмокнуть шаловливую ручку налету. — Можно подумать, тебе вино не вкусу, — возразил он. Эльфийке пришлось опустошить бокал и поставить его на столик. — Я не такой его любитель, как ты, — она поцеловала сына в лобик, а тот в свою очередь схватил ее за нос. — Ну, на то я и вдвое старше, — притворно надулся Трандуил. — Не думаю, что в твоем возрасте я буду пить больше, — она взяла короля за руку. — Мой король. — Кто знает, — улыбнулся он. — Но вот активность у него скорее от Леголаса, я никогда таким не был. — Явно не от нашего сына… от кого-то из наших родителей или же дальнейших прародителей. — Мне просто не хочется говорить об энергии моего отца: её было слишком много, в Леголасе она все же умеренней… И, я полагаю, в нем тоже. — Я не знаю толком твоего отца. Кажется, сегодня я выпью больше обычного, но только когда уснут дети. — Зачем же? — немного встревоженно спросил король. — Я о твоих родных, кроме Элродна, знаю лишь по легендам. — Я и сама не очень хорошо их знаю лишь по памяти брата… и по легендам. Зачем? Хочу… нельзя? — Можно, но это весьма неожиданная перемена. — Будет неожиданно, если ты откажешься от вина…- она засмеялась, укачивая малыша. Она напевала сыну колыбельную, которую когда-то пела Леголасу… малыш медленно и нехотя начал засыпать. Пока Эллериан пела колыбельную, она сама же смотрела не на сына, а на короля. Но тот отчего-то отвернулся и молчал, слишком ровно вдыхая. — Все хорошо? — тихо спросила Эллериан, укладывая уснувшего малыша в кроватку. В тот момент сын, находящийся на руках отца тихо заплакал, прося еды. — Как видишь… вернее, слышишь, малыш голоден. Наверное, уже не совсем, — но еще несколько секунд он медлил прежде чем повернуться и передать принца ей в руки. — В том-то и дело, что я не вижу, все ли у тебя хорошо. Ты резко помрачнел, — она взяла принца на руки и села с ним в кресло и принялась кормить. — Что случилось, люб?.. — она прикусила язык, дабы не договаривать. — Ничего. Лишь твоя песня пробудила память о том, что уже не вернется. — И что же больше не вернётся? — Наше время. Когда Леголас был таким крошечным, что можно было уложить его спать на ладони… — Сейчас у нас таких двое, а наше время ещё впереди… — Надеюсь, — он немного устало улыбнулся. — Но я думал, мы возьмем их на улицу? — Один из них уже спит, и я уверена, что второй сейчас тоже уснёт. — Конечно. Но и спящих малышей берут гулять. Сам лес споёт им… — Хочешь взять их с собой? — Да. Так мне спокойнее, — Трандуил улыбнулся, даже немного растерянно. Самым большим доказательством их связи теперь были дети, и они же позволяли разлучаться реже… — А что, если я хочу пройтись вдвоём? Она с интересом смотрела на короля. Он прищурился, внимательно рассматривая ее. — Тогда пообещай немного объяснить свое желание в дальнейшем. — А что я должна объяснять? Ты не маленький мальчик, все сам и так понимаешь, — она улыбнулась. Малыш в тот момент уже не ел, а спокойно сидел на руках, до тех пор пока Эллериан не отодвинула его от себя.  — Чистое платье… — малыш срыгнул излишки молока. Трандуил чуть слышно фыркнул и отошел к шкафу. Вернулся же он с нарядом, которого определенно никогда не было среди платьев королевы. — Не думал, что дарить придется по такой причине, но раз уж так вышло… — Ты мог и подождать, — она улыбнулась. — Я могла надеть свои старые наряды… но спасибо. — Твои старые наряды красивы, но этот позволит не замерзнуть во время прогулки, и не только тебе, — действительно, уютный кармашек на груди предназначался определенно для ношения малыша. — В следующий раз. — Значит, в следующий раз надену именно этот наряд… Тем более, что пока у меня осталась тёплая накидка. — Что ж, если ты так хочешь, — на сей раз он возвратился уже с нужной накидкой и опустил на нее плечи. — Спасибо, — она уложила малыша в кроватку. — Я готова. Эллериан поправила накидку, поцеловала спящих сыновей в лобик и посмотрела на Трандуила. — Вы готовы, Владыка? — Само собой. *** В саду было совсем темно и по-ясному холодно. Трандуил оглядывал сад, точно разыскивая что-то. Эллериан шла рядом с ним, вспоминая вечера, которые они когда-то здесь проводили. — Вас что-то тревожит? — она коснулась его руки. — Ты знаешь мою единственную тревогу, — покачал головой он. — Здесь нет чужих, все хорошо, — она взяла его за руку, уже смотря вперёд. — В моих покоях тоже нет, но что с того? — он вздохнул, осторожно сжимая её ладонь. — Не волнуйся понапрасну… все ведь хорошо. Эрик больше не тронет нас… — она улыбнулась. — Не о нем мои печали, — возразил король. — О том, что чувствую себя не вправе касаться тебя так часто. — Ты вправе делать это, — Она посмотрела на него. — Вправе лишь члены семьи, — заметил он, вновь почти лукаво глядя в ответ. — Я мать наследников… этого хватит. — Я так не считаю, — мягко проговорил Трандуил. — Вернее, это ещё хуже. Если мать моих детей мне не жена… — Я была тебе женой, но отреклась от этого… а ты в свою очередь никого не полюбил за это время, как и я. Она потянула его в беседку, в которой они часто сидели. — Идём. Не думай о моем положении, просто проведи со мной время как раньше. — Кто же Вас воспитывал, милая леди? — почти смеясь спросил король, приобнимая ее.  — Брат… и ты, пожалуй, многому меня научил, — она тоже засмеялась, легко сев на лавочку. — Ни Элронд, ни я точно не могли тебя научить, что это маловажно. Уверен… Она ничего не ответила ему, лишь посмотрела вдаль. — Здесь так хорошо… — прошептала она. — Я хочу гулять так каждый день. — И в дождь? И в снег? И в дни, когда спать не выходит? Я запомню. — Каждый… неважно в какую погоду. — Тогда я хотел бы разделять эти прогулки с тобой, — неожиданно серьёзно ответил Трандуил. — Я была бы очень рада этому. Но вы, Владыка, всегда заняты, — с некой грустью произнесла она. — Но ведь, подобно погоде, и я не всегда приятен. И едва ли тебя печалил лишь мыслью об измене… Занят? Это верно, но ошибка тут скорее в твоей постоянной свободе. Королева всегда должна быть рядом, встречать гостей, давать мудрые советы, поддерживать в трудный час. Но ты была юна, а после — очень слаба, и потому почти не видела такой жизни. Но в этот час, столь поздний, я уже не бываю занят. — Больше меня печалила лишь эта мысль… но я не королева… — она улыбнулась ему. — Ты сам даровал мне такую свободу… — Вовсе нет, по крайней мере, ты сама решила ею не быть. Мне было бы в радость вернуть тебе этот статус… — Я теперь простая эльфийка, ривендельская принцесса, не более. Мне всегда было приятно проводить с тобой время… я никогда не боялась тебя в гневе… ведь гнев — это всего лишь реакция, которую легко можно предотвратить обычным словом или прикосновением. — А я говорю не о гневе, — покачал головой Трандуил, отходя к другому краю. — И не о страхе. Всегда бывают моменты, когда проще уйти и не возвращаться. — Мы сами выбираем, каким путём пойти… — И сейчас ты выбрала именно этот… — Мне было очень больно, пойми это… да, я выбрала этот путь, но не думал ли ты, что я порой жалею об этом? — Сегодня я спросил тебя несколько раз о том, желала бы ты его изменить. Я понимаю и не виню тебя, лишь хочу быть уверен, что ты не захочешь выбрать это снова. — Да, Трандуил, я много раз желала все изменить, но что я могу?! Ничего… ты меня не слышишь, — она отвернулась от него.  — Слышу, но не всегда могу разгадать, что «неважно» значит «я хочу, чтобы было по-другому». Знай, Эллериан, сейчас и далее твое слово значит все, ты не можешь быть «всего лишь». Сейчас лишь тебе решать, как все изменится.  — Не мне одной решать. Если бы я хотела, то тогда не согласилась бы остаться с тобой, когда я попросила тебя отдохнуть… но я осталась и до сих пор остаюсь… мое слово значит что-то лишь для меня самой и для тебя малую часть… у тебя других забот по горло и я не хочу стать той, из-за кого могут возникнуть проблемы. Мы давно не дети и у каждого много обязанностей, следовательно, общего времени у нас совсем чуть-чуть. — Я виновен пред тобой, а потому не мне решать, вернёшься ли ты. Только ты сама. Если я говорю, что твоё слово решает все, значит для меня это так. Если время важнее любви, то зачем оно дано нам? — Ты в любом случае знаешь ответ на вопрос, который тревожит тебя… просто подумай. У каждого свой ответ на вопрос о времени. Трандуил возвел глаза к небу, ясный свет звёзд однако не даровал ему утешения, как и оплетающие витые колонны беседки цветы. — Мне нужен прямой ответ, не потому, что я не могу догадаться, но потому, что догадки ищут поводов утвердить желанное. — Тогда запомни, я хочу быть с тобой, хочу вернуться. Он медленно подошёл и обнял её за пояс. — Тогда стань моей супругой снова. — Это ты мне сейчас предложение сделал? — она взглянула на него. — Скорее даже попросил, — он улыбнулся и выдохнул. — Попросил звучит как-то грубо… а если я не хочу, но и не могу отказать тебе? — Если ты не хочешь, то не должна, — он тут же отстранился. — Ты странно мыслишь, — она улыбнулась и придвинулась к нему, — но я хочу. — Я лишь не хочу, чтобы ты чувствовала себя принужденной, — мягко пояснил он. — Возьми меня за руку. — Я не чувствую себя такой, — она улыбнулась и взяла его за руку. Теперь она стояла лицом к нему и дала себе волю провести рукой по его щеке. — Холодает, — она улыбнулась. Ветер слегка колыхал их волосы. — Я не чувствую холода, — отозвался Трандуил, шагнув ей навстречу. — Но могу согреть тебя. — Ты итак всегда греешь меня. — Хочешь вернуться во дворец? — склонив голову набок, спросил он. — А ты? — она посмотрела на него. — Я буду рад возможности присесть, — с улыбкой отозвался он, мягко привлекая ее ближе. — Кажется, я слишком к этому привык. — Тогда останемся здесь, — она прижалась к нему и они сели. — У тебя мягкие волосы… Это напоминает мне о чем-то.  — О чем же тебе это напоминает? — она положила голову ему на плечо. — Может быть, первый раз, как я их коснулся. А может, первый, когда увидел и думал, что их должны украшать звезды… Она улыбнулась ему.  — Ты можешь касаться их всегда. — И не надейся, что я этим не воспользуюсь, — совсем ей в ухо выдохнул он. — Что ты со мной делаешь?.. — Сижу, — немного устало откликнулся он. — Мне казалось, я уже не должен как-то хитрить, чтобы ты не уходила. — Губишь ты меня, — она заметила усталость в его голосе. — Ты устал? Пойдём во дворец? — Гублю? — словно не расслышав последнего вопроса, повторил Трандуил. — Любовь всех губит и вознаграждает, — уточнила она. — Так ты устал? — Да, немного. Не отпускай моей руки, пока мы будем идти.  — Я и не собиралась. Раз уж ты устал, то идём во дворец. Трандуил медленно поднялся, не произнося ни слова, и потянул Эллериан за собой. Она встала и, положив голову ему на плечо, пошла во дворец.