Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Он снова проснулся с ощущением, что дети плачут. За все утра ещё ни разу не оказывалось, что оно верно, но он все-таки каждый раз вставал, чтобы проверить. Вот и теперь Трандуил сел в кровати, ища глазами халат. Было до необычного холодно, хотя, казалось бы, почти наступило лето… Укутавшись в тёплый халат, король взглянул на жену. Сейчас она показалась ему какой-то особенно бледной, тонкой и хрупкой. Немного подумав, он прошёл к шкафу и укрыл её тёплой мантией. Он не сразу заметил, что тело его жены бездыханно лежит на кровати. И лишь когда склонился, чтобы поцеловать её, почувствовал… Живое тело не могло быть столь бездвижно. — Эллериан?.. — ещё не веря, ещё не желая понимать, шёпотом позвал он. Но ответа не последовало, как действий… ничего. Ощущая нервную дрожь, боясь пошевелиться, он все смотрел и смотрел на неё, почему-то все ещё надеясь… Она не шевелилась, грудь ее больше не вздымалась от вдохов, кожа не была светлой и прекрасной. Трандуил не видел этого. Помимо слез в его глазах стояли картины прошлого дня. Она улыбалась, так бледно, так слабо и все равно говорила, что все хорошо, и все равно держала детей на руках… Зачем? Когда служанки, трепеща от страха, сказали ему правду, столько всего было, столько всего, лишь чтобы она снова обрела радость, но ничего не вышло… Чёрная бездна былого отчаяния заполнила душу. Её снова нет. Внезапно из детской комнаты донёсся плач, плач маленьких принцев, что говорило о том, что они уже проснулись. Подобно сомнамбуле король встал и двинулся к двери. Но каждый шаг давался столь трудно, что едва ли можно было надеяться, что у него выйдет дойти. Всё то, что произошло за эти годы, обернулось вдруг тошнотворным кошмарным сном, что преследовал его с поры её смерти. Снова и снова, в пору, когда нужно любить и взращивать… Должно быть, лишь чудо не давало ему теперь же последовать за ней. Дети в комнате ревели, привлекая внимание, и на их плач уже прибежали служанки. Они аккуратно взяли детей и успокоили их. Увидев короля разбитым, они забеспокоились. — Владыка? С Вами все хорошо? Он посмотрел на них, но в глазах его была пустота. Трандуил протянул руки к детям, но с такой сжимающей горло ужасом механичностью… — Владыка? — одна из служанок потрепала его за плечо. — У Вас все хорошо? Король оттолкнул её, едва ли не в гневе, но, по крайней мере, очнулся на эти мгновенья. — Оставьте меня! Вам нечего здесь делать. — Владыка… что с Вами? — они не могли оставить его в таком состоянии. Но он уже принял обычный свой облик, строгий и решительный. — Идите и позаботьтесь о своей госпоже. Они поклонились ему, не желая злить, и удалились. Девушки по приказу короля пошли к королеве. Увидев ее, они еле сдержались, чтобы не закричать. Они поняли, почему Владыка так странно себя вёл, и поэтому одна побежала за лекарем, а другая к принцу. Та, которая подбежала к принцу, без стука вошла к нему и прямо с порога начала говорить: — Ваше Высочество, Ваша матушка… она… Почти полностью одетый принц вскочил с места. Наверное, не нужно было слов, все читалось в напуганных глазах девушки, но он все же спросил: — Что с ней?.. — Она… она мертва… — прошептала она, посмотрев на принца. — Мертва… — повторил Леголас, бледнея, подобно тени под ярким лучом. — А отец?.. — Он с принцами в детской. — Нет, я не о том… Нет, сам увижу, — он спешным шагом двинулся к двери. Девушка последовала за ним. Миновав коридор, принц вошёл в детскую. Его отец сидел, держа младших в руках, будто совсем не дыша, и не глядя никуда, но поминутно прижимая их к себе чуть крепче, и вновь теряя силы и ослабляя хватку… Ничего ещё не говоря, принц подошёл к нему и обнял за плечи. Король вздрогнул, обернулся на него едва не напугано, и с жалостным звуком снова прижал принцев к себе. — Это я, папа, это я… -Леголас? — он безэмоционально посмотрел на сына и снова посмотрел куда-то. Он долго молчал и после сказал. — Свет снова погас в нашем мире… — Это неправда! А иначе… Отчего ты до сих пор здесь? — Ты винишь меня в том, что я не пошёл вслед за ней?.. — Я хочу сказать, что твоё сердце все ещё видит причину оставаться, а значит, ты не во тьме. — Может быть, я просто не могу оставить все это на тебя… — Правда? Дело только в том, что ты меня жалеешь? И ты смог бы оставить их? Не без помощи, а просто оставить, не видеть? Король замер, тяжело вдохнув воздух. — Почему она покинула нас?.. — не понимая теперь, кого спрашивает, прошептал он. — Устала… Все уходят кто-то раньше, кто-то позже… так она говорила… — И мы уйдём. Уже совсем скоро… Как только они смогут решать за себя. — Отец… — он сел рядом с ним. — Что? Разве не ты сказал мне, что море зовёт тебя?.. Он посмотрел на отца и тяжело вздохнул. — Я ждал слишком долго, — с убитой нежностью прошептал король, опустив голову ему на плечо. — Все будет хорошо… — он приобнял отца. — Ты просто взял и ушёл от неё? — Я не помню. Они так громко плакали… — Сходим к ней? — Иди один… — содрогнувшись, возразил король. Увидеть супругу мёртвой снова, её скованные льдом черты, её сомкнутые навеки губы… Нет. — Отец… — он положил руку ему на плечо. — Идём со мной… Трандуил жалобно, почти напугано посмотрел на него. — Зачем ты просишь меня, Леголас? — Она бы хотела этого… я почти ее не знал… но знал одно, она любила тебя. — Она хотела бы, чтобы я стоял над её мёртвым телом?.. — Не утрируй, — сказал Леголас и пошёл к выходу, взяв отца за руку. — Я уверен, что ничего не случится, если ты сходишь к ней. — Но я не могу их туда взять, — поднявшись на ноги и тут же сделавшись куда более твёрдым, напомнил король. — Оставим со служанками. — Послушай, мой принц. Я не желаю видеть то, что находится в моей комнате. Это не Эллериан, это только тело, в котором не осталось ничего. — Ты не прав отец! — Леголас разозлился. — Там лежит твоя жена и моя мать! А ты даже сходить к ней не можешь! Неужели ты боишься?! — Да, я боюсь, — резко ответил Трандуил. — Печаль в моем сердце подобна затаившейся змее. И никто не сумеет остановить её, если она решит ударить. — Хватит бояться. Она там лежит ни живая, ни мертвая, а ты сидишь здесь! — Что ты хочешь сказать? Что значит «ни живая, ни мертвая»? Я видел её. Она мертва. — Отец, Эру тебя, — он хотел выругаться, но взял себя в руки, — сходи к ней… она там лежит, одна, без тебя… это так ты ее любишь, да? — Ты хоть сам слышишь, что говоришь?.. — неожиданно беспокойство за сына, мысль о том, что он повредился рассудком, отрезвила его окончательно, вырвав из печального омута. — Если тебя это успокоит, я схожу к ней. Но не называй любовью лобзание трупа… — Какой же ты эгоист, отец… знала бы она, кто ты на самом деле, — он огорчился и один ушёл к матери. Он сел рядом с ней, взяв ее холодную руку в свои и поцеловал. — Бедный мой… — растревоженный король поцеловал младших в макушки и все же уложил в кроватки. Всё, что он хотел, это только удостовериться, что с Леголасом не случится беды. Только ненадолго доверив детей служанкам, он почти крадучись вошёл в свою комнату и замер в дверях, всматриваясь в царящий там теперь полумрак. Леголас сидел у матери, держа в руках ее ладонь. Он наклонился к ней и будто плакал. Только сейчас, когда в окно ворвался ветер, со стола слетел конверт. Он покружился в воздухе и плавно опустился на пол. На конверте была лишь одна запись на квенья «Трандуил». Бесшумно подняв его, король с тяжёлым сердцем надорвал его, чтобы извлечь письмо. В письме было прощание от королевы. «Трандуил, мой король, Владыка моего сердца, если ты это читаешь, то, скорее всего, я стала цветком в твоём саду… Я не умею прощаться, но должна… я не могла сказать этого раньше, страх сковал меня. Я думала что справлюсь, но не смогла. Знай одно, любовь моя будет жить вечно». Помутневшим взглядом он обвел комнату, задержавшись на бледном теле. Нет, это уже не её пристанище. Она обретёт новое, в Благословенных Землях. А в этом мире не осталось ничего, кроме её детей. — Лети, и не бойся за нас… — беззвучно произнёс он. — Что? — переспросил Леголас. — Ничего… — Трандуил подошёл к нему и мягко обнял за плечи. — Она будет спокойна там. И счастлива… — Ты так спокойно отпускаешь ее. На мгновение точно молния сверкнула на его лбу, открыв взору усталое и измученное лицо, но тут же исчезла. Король отвернулся. — Чего ты ждал от меня?.. — Явно не этого… — он выглядел грустным. — Я устал, Леголас, — страшная бледность была на лице короля. — Я не владею даром плакать, когда больно. Сейчас Леголас был зол на отца. Он казался равнодушным к ней. — Пойдём отсюда, — шёпотом позвал Трандуил. Ему вдруг стало казаться, что просторная комната узка, и что весь воздух в ней исчез, уступив место густой тьме. — Отец… — он посмотрел на отца, — а она так и будет здесь? — Нет, её унесут. На этот раз, мы сможем хотя бы попрощаться. — Но ты этого не хочешь! — Какой выбор стоит передо мной? Если она останется здесь, скоро здесь будет двое мёртвых. — Почему ты так себя ведёшь?! Я смотрю на тебя и задаюсь вопросом, а любил ли ты ее на самом деле? Этот вопрос странный для эльфа, но… — Я люблю… — слова совсем уже были не слышны. Самоцвет у шеи больно врезался в грудь, ватный холод распространяется по рукам и груди. — Любовь это не… — он не договорил, тьма рябью прошла по глазам, заставив сжать плечи сына крепче. — Это не красивая картинка… — Тогда почему сейчас тебе нетерпится уйти? Оставить ее насовсем, а? Ты отказываешься даже взглянуть на неё. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, — король выпустил его и отступил на шаг, но прежде, чем сказать что-то ещё, покачнулся и рухнул на пол. Сын подбежал к нему. В первую секунду ему показалось, что отец не дышит: таким тихим и слабым сделалось прежде тяжёлое дыхание. Леголас позвал лекаря и вскоре король пришёл в себя. — Отец, ты так меня напугал! Трандуил перевёл на него отстраненный, безжизненный взгляд. — Я предупреждал тебя. Он ничего не ответил, продолжая смотреть на отца. Тот тоже молчал, глядя куда-то сквозь стену. Затем громко вдохнул. — Мне нужно на воздух, — наконец решил он, поднимаясь. — Ты ещё слаб. — Отведи меня, мой хороший, — он взял сына за руку. Он взял его за руку и помог выйти. Пройдя немного, король опустился на траву и поднял взгляд на сына и небо за его спиной. — Когда она вернулась… Когда она вернулась, и оказалось, что страдала в плену, я не мог не думать, что лучше было ей быть мёртвой. Ведь там, там она не мучилась бы. — Я понимаю тебя. — Тогда отчего ты злишься?.. — От того, что ты холоден к ней. — Я не могу чувствовать то же, что и когда она умерла впервые. Мне не все равно, но устроить крики и слезы… — Ты все можешь… — Я должен грустить оттого, что все печали покинули её? Оттого, что она не живёт через боль? — Разве она зря все скрывала? Зря жила надеждой? — Если надежда покинула её, значит, мы не помогли ей… Но сейчас — сейчас нам ничего не остаётся. — Надежда никогда не покидала ее… Они помолчали, не в силах справиться с печальной, болезненной неловкостью. Наконец, принц решился переменить тему, почти случайно выбрав одну, интересно звучавшую прежде: — А Диана или как там ее… кто она? Трандуил точно очнулся и растерянно посмотрел на него. — С чего ты об этом? Она служанка. Одна из приближенных… — медленно проговорил он, едва вспомнив, о ком вообще речь. — Имя у неё не наше. — Да, верно. И появилась она здесь недавно… Но было не до неё. — Откуда она? — Говорила, что из соседнего королевства. Но лучше спроси её сам. — Хорошо.