Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Она не сказала больше ничего. Слезы снова хлынули из глаз. Она утратила всякий смысл к жизни. Слишком плохо все было в их семье. Она развернулась и выбежала из дворца. Она убежала в чащу леса. А именно к дереву, что находилось рядом с обрывом. Там всегда был прекрасный вид. Она села под деревом и спрятала лицо в коленях. Она не любила показывать свою слабость и тем более слезы. Леголасу, которому ещё было что сказать, оставалось только вернуться в комнату к отцу. Он сидел на полу, и младшие принцы почти напугано жались к нему. Обеспокоенная Мелетрот гладила его по голове, но он и к этому оставался безразличным. — Ушла? — тихо спросила служанка. — Похоже, да, — Леголас тяжело вздохнул и тоже подошёл к ним. — Я не понимаю… — А кто это был? — подал голос Авадон. — Ваша мама, — не сумев скрыть печальных нот в голосе, ответила Мелетрот. — Я думал, это ты, — ответил принц. — Ну что ты, — она бы рассмеялась, но сейчас боялась напугать Трандуила. Впрочем, если его хоть что-то способно было напугать. — Служанки не бывают мамами принцев. — А я сделаю так, что будут! — упрямо пообещал Авадон, и тут уже от смеха еле удержался новый король. Тут дверь открылась в который раз. — Ваше Величество… Простите меня, за то, что прерываю, но во дворце неспокойно. Все кричат, будто какая-то девица явилась и утверждает, что она — наша королева. — Это она и была, — ответил Леголас, повернувшись к замершему в дверях Ферену. — Но она… Обиделась на отца и покинула нас. Ферен возвел глаза к потолку, но тут же вновь принял более почтительный вид. — Спасибо, Ваше Величество. Он поклонился и скрылся. В отличие от нового короля, он знал королеву слишком давно, чтобы поверить, будто она совсем ушла. В крайнем случае, за это время он уже успел прознать и про лекаря, у которого она обитала, кажется, потрясающе давно. Он покинул дворец, и двинулся практически привычным маршрутом, чтобы найти её. Девушка как маленький ребёнок сидела, вжавшись в дерево и спрятав лицо в колени. Ей было больно, обидно и больше всего ей было стыдно перед родными. — Даже не поздоровалась, Ваше Величество, — Ферен опустился на траву рядом с ней и поднял взгляд вверх, к кронам деревьев. — Ферен, уходи… — прошептала она, не поднимая головы — Вот ещё, они снова Вас похоронят, а Вы будете тут сидеть, живая. — Пусть делают, что хотят, — солгала она. — Что они хотят — это один вопрос. А что им приходится делать, так это сидеть и не понимать. Я, правда, тоже не понимаю, что произошло. Как возможно поссориться с кем-то в таком состоянии для меня загадка, но у вас с ним у обоих редкий дар… — И какой же у нас с ним редкий дар, Ферен? — она подняла голову и посмотрела на него заплаканными глазами. — Мой сын обвинил меня в том, что моя любовь к Трандуилу угасла. — Твой сын, спасибо только не вчера неожиданно стал королём, его отец чуть ли не при смерти, и братья ещё маленькие. Ответственность и нервы… Да и твой побег он принял за чистую монету. — Какой побег?! За какую монету, Ферен?! — Ты ушла, и он думает, что навсегда. А в остальном… Что у вас случилось? — Я пришла… точнее, вернулась, пошла искать короля, а им оказался Листочек. Потом нашла Трандуила, и его реакция на меня очень меня напугала, — она посмотрела на него. — Потом я ушла к детям, и мы повздорили… на выходе Леголас обвинил меня в том, что во всем виновата я. — В чем же? — растерялся Ферен. — В том, что я Трандуила разлюбила, бросила их всех, не говорила о болезни, — она постаралась успокоиться. — Оба вы молчуны. Удивительно, что хоть иногда друг с другом говорите, — по-доброму улыбнулся он. — Сидя здесь, ты его не переубедишь, не так ли? — Как давно он стал королём? Трандуил совсем отрёкся от престола? — Почти год назад. Хм… Такого вопроса ему никто не задавал, но, думаю, что да. Как можно отречься от престола на время? — Он мог не отрекаться… его обязанности может выполнять Леголас… не забивай голову… я попробую поговорить с ними. — Вряд ли он вернётся. Да и Леголас однажды должен был встать у власти. Обещаешь? — Он не готов… он не создан править. С каких пор я должна давать тебе обещание? — Ну, просто я думаю, ты не будешь рада, если я стану наблюдать, — он улыбнулся. — Не буду… Знаешь, что я заметила? Ты начал разговор с «Ваше Величество», а сейчас разговариваешь как с подругой, — она слегка улыбнулась. — Ну, мне сказали, что ты очень изменилась, и я, признаться, испугался… Но для меня ты все та же. А насчёт правления… Я бы тебе показал, что случилось с последними бумагами, попавшими Трандуилу в руки, но их уже успели уничтожить. — Расскажи мне… Ты единственный, кто сказал мне о том, что я не изменилась… все остальные считают меня чужой. — Скажем так, на полях сражения не бывает такого хаоса, таких острых углов и такого обилия красного. Кстати, запас красных чернил с тех пор знатно исхудал… Ну, никто не подходил так близко, я думаю, чтобы это знать. — Я поговорю с Трандуилом, и я зла на сына… Как он вообще мог подумать о том, что мои чувства к мужу угасли?.. — она встала с травы и отряхнулась. Эллериан посмотрела вдаль и, подойдя к обрыву, посмотрела на воду. — Нет смысла обижаться на детей, — с философским видом заметил Ферен. — Ферен?! — воскликнула девушка. — Они мои дети… и я порой не понимаю их, а потом в ответ получаю обвинения. — Дети защищают то, что им дорого. Не всегда правильным путем, не всегда задумываясь о том, чем жертвуют попутно. -я чувствую себя ребёнком, — она подошла ближе к обрыву. — Эх… я не знаю, понимаешь ты или нет, как сильно я их люблю… Из-за них я готова была покончить с жизнью, но ты меня остановил. — Твои братья бы точно сказали, что такая форма проявления любви им не по душе, — Ферен подошёл и осторожно коснулся её плеча. — Я понимаю. Но дети любят наглядность. — Я тебя услышала… идём во дворец, я устала и предстоит нелегкий разговор, — она отошла от края. — Тогда, возможно, тебе следовало бы прежде отдохнуть. Думаю, тебя не станут зря тревожить, пока не будешь готова. — Не думаю, — она улыбнулась и пошла в сторону дворца. — Я думаю, что с Трандуилом я заведу разговор и после отдохну. — Что ж, поступай так, как считаешь правильным, — с улыбкой кивнул он. — А потом выслушать от тебя лекцию о том, что нужно думать? — она обернулась. — Ну, кто-нибудь же должен поучать строптивых принцесс, — продолжая улыбаться, согласился он. — Я давно не принцесса, мой дорогой друг, — она улыбнулась. Они достаточно быстро вернулись во дворец. — Ферен? Я слышала о какой-то девушке… Тауриэль, кажется. Не мог бы ты мне о ней рассказать? — Недалёкая мечтательница, предательница, гномолюбка и… Впрочем, Трандуил изгнал её. — Как невежливо… я к гномам тоже положительно отношусь… А ты?! Я попросила рассказать о ней, а не сказать ее плохие стороны. — Хорошо относиться и влюбиться — разные вещи. Полюбить смертного, смертного, который после смерти просто исчезнет… Тем более, предпочесть его нашему принцу. Впрочем, я мало её знал. Она была слишком юна, но король был к ней очень добр, до тех пор, пока она не повела за собой принца неизвестно куда и зачем, против его приказа. — То есть, она ослушалась его, и за это он изгнал ее? — она остановилась у входа во дворец. — Я хочу, чтобы вы нашли ее и привели ко мне. — Ты не хуже меня знаешь, что такое твой муж в гневе, и как сильно от этого страдают окружающие, а она вела себя весьма дерзко… Что ж, я её найду, если она не оставила эту жизнь от печали, ведь её любимый погиб. — Мы с ней в чём-то похожи, и ты это знаешь… Спасибо, — она зашла во дворец и направилась к своим, некогда, личным покоям. По пути её и правда никто не останавливал, а, впрочем, она почти никого и не встретила из тех, кто мог бы это сделать. Девушка мягко открыла дверь и вошла в помещение. Где-то в углу комнаты слышался тихий шорох, похожий на шум листьев. Эллериан подошла к окну и посмотрела на улицу. Тьма уже спустилась на землю. И вдруг, откуда-то, чуть не из-под её кровати, выскочила маленькая тонкая девушка и испуганно вскрикнула, заметив её. — Тише… — Эллериан тоже вздрогнула от такого неожиданного появления. — Вы… Откуда Вы?.. Его Величество не велел сюда никого пускать… — Это мои покои, и я имею право здесь быть. — Ваши? — пискнула девушка. Надо сказать, помимо всего прочего, она в этот день не покидала этого места, и не слышала новостей. — Мои… — Выходит, Вы вернулись? — Как видишь, — королева улыбнулась. — О, Вас я вижу впервые, — смутилась служанка в ответ. — Ну, тогда, я Эллериан. Девушка улыбнулась и прошла по комнате, проведя рукой по идеально чистому столу. — Я думала, никто не станет следить за этой комнатой после моего ухода. — А я — Майасейан, — служанка точно смутилась произнесению собственного имени. — Я не уверена… Возможно, меня прислали сюда, потому что с остальной работой во дворце есть, кому справиться… — А может Леголас посчитал тебя достойной взять роль сохранности покоев его матери. — Разве у него есть время оценить, кто достоин? — ещё больше смутилась она. — У него может быть свободное время… короли не всегда работают. — Это правда, но, как и любой, он отдаёт это время своей семье. — Я его семья… Точнее, ее часть. — Конечно же, но слуг много, не все ли равно, кто будет здесь? — Ему не все равно… — она опустилась на кровать. — Мне Вас оставить? — увидев это, спросила служанка. — Я сейчас уйду ненадолго. Можешь расправить постель? — Конечно, — уверенно кивнула Майасейан. — Вы хотели бы, чтобы я и дальше приходила?.. — Да. Служанка улыбнулась и спокойно встала у её кровати. Эллериан посмотрела на неё. — Не беспокойтесь… Я лишь не хочу Вас тревожить, но все выполню. — Спасибо, — она встала и пошла искать Трандуила. И, конечно, нашёлся он только в своих покоях, сидящим в кровати. Девушка подошла к нему и села рядом. Он посмотрел на неё, все с той же медленностью. — Мы можем поговорить? — Если ты хочешь этого. — Нам это нужно, — она села рядом. — Говори. — Прости меня… я не должна была скрывать свою болезнь, я лишь хотела уберечь тебя от лишних волнений, — она взволнованно посмотрела на него. — Я не могу винить тебя, — ответил он, точно повторяя давно выученную мысль. — Я знал правду… — Я виновата в том, что ты в таком состоянии. — Я не понимаю тебя, — ответил он, опустив взгляд на кольца — единственные самоцветные украшения, что остались с ним. — Зачем тебе тот, кто никогда не может тебя защитить. — Ты всегда защищал меня… — она улыбнулась, — ты ведь стал таким после моего ухода. — Ты умирала и подверглась страданиям, а я не мог изменить этого. — Ты мог помочь, но я этого не хотела… я посчитала, что если все станет так, как должно быть, то будет лучше… Но я ошиблась. — Что ж, ты излечилась, — тихо сказал Трандуил. — В этом нет ничего дурного. — Я излечилась, но убила тебя… — Я не мёртв. — Душевно, да — Может это лишь то, что я заслужил, — неменяющийся тон не выдавал вопроса. — Ты этого не заслужил… — она взяла его за руку. Он вновь посмотрел на неё, но почему-то вышло как-то ниже лица, и все, что он увидел, было её шеей. Эллериан не сводила взгляда с него. Но прежде, чем понять это, он провалился на неё, точно мешок. Она подхватила его за плечи. — Стража! — закричала она. Но прежде стражи в комнату вошла служанка с кувшином воды. — Что случилось? — в первое мгновенье ей было не до того, чтобы удивляться возвращению королевы, и она быстро оказалась рядом. — Я… мы разговаривали, и он упал… — Положите на кровать. С ним такое случается… — она поставила кувшин, и достала пучок ароматных трав из кармана передника, и опустила на подушку рядом с его головой. Девушка сделала так, как сказала служанка. — Не успела я, — горестно вздохнула женщина. — Да и Вы… Вы бы не спешили… — Не понимаю Вас, — Эллериан посмотрела на неё. — Во-первых, я говорю про воду. А во-вторых, сейчас будить в нем эмоции ещё рано. — Я хотела всего лишь поговорить. — Видела я уже, о чем вы говорите, — покачала головой Мелетрот. — Понимаю, Вас это очень волнует. Но… Вы бы лучше принесли цветов, позаплетали кос… Не надо. — Предлагаете отправиться в прошлое и бегать по поляне, резвясь, и вплетать друг другу цветы в волосы?! — она встала с кровати. — Нет, не в прошлое. Это настоящее, которым он сейчас живёт. Ощущениями, запахами и тем, что видит. И тогда Ваш образ потеряет смысл смерти и боли. И тогда вы сможете говорить. — Предлагаете показывать себя через природу? — Предлагаю меньше говорить, и больше прикасаться. — Хорошо. Трандуил открыл глаза, но не пошевелился. Мелетрот налила воды в стакан. — Поможете? Эллериан взяла стакан в руки и аккуратно помогла Трандуилу попить. После девушка поставила стакан на прикроватную тумбу. Выражение растерянного облегчения на несколько мгновений отразилось на лице Трандуила. А потом одеяло рядом с ним вдруг зашевелилось, и на свет показалась вначале копна мягких серебристых волос, затем строгое личико, а затем и весь Авадон. — Я тоже хочу пить. Эллериан улыбнулась. — И ты тут, — она налила в стакан воды и тихо дала его сыну. — Пей, только осторожно. — Я умею, — гордо объявил он, и, конечно, пока задирал нос, чуть не подавился, но, конечно, связывать эти два события не стал, возмущённо фыркнул и допил уже в нормальном положении. — А я говорила… и мне не нравится твоё поведение. Ты принц или орк, неумеющий проявлять приличие? Не всегда нужно проявлять свою силу и независимость. Иногда нужно отдыхать от этого, мой маленький принц, — она улыбнулась. Он смерил её недовольным взглядом, и спросил, обращаясь к служанке: — А где Бити? — Где же ему быть? Прыгает по королю. — А зачем? — Потому что в саду уже холодно. — А с папой тепло, — опустив голову Трандуилу на грудь, довольно отметил принц. — А ко мне не хочешь? — спросила Эллериан, а после повернулась к служанке. — Оставишь нас? Мелетрот заколебалась. — Нет, не хочу, — твёрдо ответил принц. — Я тебя не знаю. — Знаешь… просто не помнишь. Ты был со мной неотделимо на протяжении некоторого времени, а потом был со мной и с папой, — она улыбнулась. — Мелетрот, ты застыла? Я вопрос задала. — Простите, Ваше Величество, я просто боюсь оставить Вас. Королю плохо, а с принцем Вы общего языка ещё не нашли. Девушку это немного разозлило. — Выйди, — твёрдо сказала она. Служанка, поджав губы, вышла. Эллериан посмотрела на сына и мужа. — Принц не устал? Завтра оба принца пойдут с мамой на прогулку. — Я с тобой никуда не пойду, — ещё твёрже ответил Авадон. — И не называй меня в третьем лице, я тебе не кукла, — и забрался обратно под одеяло. — Хорошо. Завтра оба моих сына пойдут со мной на прогулку… или мы можем пообщаться во дворце, — она посмотрела на сына. — Авадон, большие себя так не ведут. Папе нужен отдых. — Папа любит, когда мы с ним. Ты злая. — Папа любит, я знаю, но ты должен понимать, что папа плохо себя чувствует, — мягко сказала она и посмотрела на мужа. — Он весь в тебя, такой же упрямый, — она улыбнулась. Трандуил опустил совсем легкую руку на то место, где скрылся Авадон. — Не прогоняй его. — Я и не прогоняла его, любимый… — она опустила грустные глаза куда-то в пол. — Я не думала, что общение с собственными детьми будет сложным. — Дети не любят, когда о них думают, как о самых простых собеседниках. — А разве я думаю о них, как о простых собеседниках? — она не поднимала головы. — Скажи мне, я зря вернулась? Зря боролась, зря заставляла Диану идти на сложные вещи… — это было скорее рассуждение, чем кому-то адресованный вопрос. — Ты помнишь, как росли дети с нами… и сейчас я не узнаю Авадона, он повзрослел, но… — Разве что-то не так, — все ещё не выделяя вопроса, ответил Трандуил. — Все не так, если говорить откровенно… я пропускаю детство детей, подвергла мужа горю… — она посмотрела на него. — Я пытаюсь поговорить с сыном, а он меня отвергает. — Я тоже шипел на отца. — Но не на мать… он даже попробовать не хочет узнать меня… я злая… с чего ему это знать? Трандуил, я злая? — Ты прогнала его няню. — Из-за этого я злая… я прогнала, потому что Авадон считает, что она его мать, а это не так… Ты не представляешь, как больно это осознавать, — ее глаза наполнились слезами. — Насильная разлука не убивает чувств. Моя мать мало отличалась от меня. — Хочешь сказать, что я всегда была злой или то, что мои сыновья никогда не считали меня своей матерью? Он посмотрел на неё, болезненно хмурясь от непонимания. — Они забыли. Не требуй от них мгновенной любви. — А я и не требую… я вообще ничего не требую… — она мягко встала с кровати и поцеловала мужа в лоб. — Тебе пора отдохнуть и сыну тоже… — она улыбнулась и прошла к выходу. У самых дверей она повернулась к нему. — Вспомнят… надеюсь. — Лучше познакомь их с собой заново, и узнай их самих, — бесцветно ответил он, ей вслед. — Они не хотят, — она тяжело вздохнула и вышла. Она дошла до своих покоев и лишь там она пустила слезу, сев на кровать, поставив руки по бокам.