Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Эллериан вышла в сад и пошла по давно знакомой тропе. Она вдыхала ароматы цветов и вспоминала прошлые года. То как она гуляла в этом саду с мужем, ходила на прогулку с сыновьями. Это были прекрасные дни, которые она хотела бы вернуть. Эллериан нарвала цветы, которые нравились королю, и направилась обратно. По пути ее остановили стражи, не давая прохода. — Тебе сюда больше входа нет, колдунья, — сказал самый высокий из них. — Колдунья? Интересно, — она посмотрела на них. — Пропустите меня, живо! — Кричать бесполезно. С нас довольно. — Пропустите меня немедленно, — приказала Эллериан. — У каждого из нас есть дар… и я не колдунья… интересно, что сделает король, если вы меня тронете? — Например, скажет нам спасибо. Кто использует дар во зло, тот теряет свой свет. — И в какое зло я употребила свой дар? Она попыталась обойти их. — Притворяетесь королевой, и ещё неизвестно, как долго. — Вы оглохли?! Пусти меня во дворец! — Повторите хоть сотню раз. Вам сюда прохода нет. Девушка увидела в коридоре Ферена. — Ферен! — закричала она. — В чем дело? — он побежал к толпе, но никто не пропустил его. — Мы не впустим её во дворец, это не наша королева. — Вы помутились рассудком? — потрясённо спросил он. — Да, но не теперь, а когда она появилась. — Ферен, сделай что-нибудь! — она была растеряна. — Позови хотя бы сына. Пожалуйста, Ферен… — она с надеждой посмотрела на него. — Только Трандуилу не сообщай. — Да что ты, я… — Нет, приведите. Приведите короля. — Спасибо… — прошептала она. Король показался довольно быстро, и его, конечно, пропустили. А вместе с ним и Тауриэль. — Мама, и ты ещё здесь! — возмутился Леголас. — Ещё и заграждение… Я не думал, что ты настолько серьёзно настроена. — Мы здесь не по её воле. Мы не пустим её во дворец. — Это уже слишком… — Это не Ваша мать, Ваше Величество, и Вы сами это чувствуете! — Что значит «ещё здесь»?! — она посмотрела на сына. — Не в смысле «до сих пор», а в смысле «до кучи»… Но, похоже, я не понимаю, что тут происходит! — Я сама не понимаю, что происходит. Я ходила в сад за цветами твоему отцу и теперь меня не пускают. — Так что вы тут устроили? — он повернулся к стражам. — Это ведьма, и она заставила всех нас верить, что она наша королева. — А, тогда все понятно, — многозначительно кивнула Тауриэль. — Тауриэль! — все же одернул её Леголас. — Не говорите чепухи, даже зачарованным отец бы не позволил себя целовать чужой женщине. Эллериан смотрела на них и не выдержала всего этого. Из земли проросли лианы с шипами, которые тут же прижали стражей к земле. — Ведьма, значит… я учту, — она прошла мимо них, а лианы стягивали их все выше и туже. — Мама, перестань! Что на тебя нашло? — На меня ничего не находимо… — она повернулась к стражам. — Хотели узнать мой дар, вот он… гармония… гармония со всем живым. Они отпустят вас, как только поймут, что мне ничего не угрожает… — Кто тебе так угрожал, что ты похитила Тауриэль? — Во-первых, ее никто не похищал. Во-вторых, я позвала ее с целью поговорить и отобедать, но она выбрала другой путь… все знают, что становится с теми, кто оскорбляет власть. — Меня привели против воли. И разговоры шли не из приятных. — Я только начала, — она посмотрела на нее, но уже совершенно другим взглядом. Нежным и добрым. — Если ты не против, Листочек, то я пойду к мужу и детям. — Иди. И больше так собеседников не ищи. — Леголас! Ты, может, и король теперь, но надо мной не властен, — она прошла мимо Тауриэль, оставив стражников прижатыми к земле. Она крепче взяла цветы и вскоре была у комнаты короля. Она тихо зашла, рассчитав застать короля спящим. Однако он не спал, а снова сидел в кровати, теперь перебирая крупные самоцветы, собранные в одно ожерелье. — Доброе утро, любимый! — она подошла к нему с цветами, которые тут же оказались на столе. Сама же она подошла к мужу и легко поцеловала его в губы. — Дети с няней? — Моются. Сегодня ты меня причешешь, — трудно было понять, до сих пор ли его речь не обрела интонацией, или это просто не вопрос для него. — У меня в планах так и было, — она улыбнулась и, взяв с тумбы расческу, села за королём. Она взяла прядь его волос и стала аккуратно, с нежностью причесывать, — когда придут дети, мы вплетём с ними цветы. — Цветы… — он вздохнул. — Ты поздно пришла. — Почему поздно? — она остановилась. — Я не знаю. Уже солнце высоко. — Утром я общалась с Ференом, а после меня задержали, — она продолжила процедуру. Скоро в комнату вошли принцы и, чуть позади, их няня. Оказавшись у кровати и требовательно протянув к отцу руки, Авадон сказал: — Мама умеет плести красивые косички… Точнее, — он нахмурился, заметив Эллериан. — Мелетрот умеет. Трандуил наклонился, чтобы поднять его к себе. Затем поднял и Битея, и обнял обоих, ничего не говоря. Если честно, он не понял смысла этих горьких для жены слов, да и радость, столь редко выраженная откровенно, на лицах детей его успокаивала. Эллериан больно отреагировала на эти слова, но сейчас предпочла это скрыть. Замысел познакомится с детьми через вплетение цветов в волосы, постепенно угасал, но она взяла себя в руки и когда закончила причесывать волосы, то встала. — Кто-то хочет повплетать папе в волосы цветы? — А разве папа сможет пойти? — удивился Авадон. Битей удивился не меньше, ведь как можно вплетать цветы в волосы, которые пробуешь на зубок?.. — Их можно вплетать и без повода, — осторожно пояснила няня. Эллериан подняла голову на няню. Ей не нравилось ее присутствие здесь. — Может вы тогда сами… вместе это сделаете? — спросила она у няни. Это можно было назвать ревностью, да, она ревновала детей к этой няне… Она встала с постели и взяла цветы с тумбы. — Эллериан… — беспомощно произнес Трандуил. — Я-то все могу, — Мелетрот посмотрела на неё со строгостью бабушки, учившей внучку мыть посуду. — Но я думала, Вам бы хотелось вернуться в семью. — Прости, любимый… — прошептала она, сев на место. — Просто мне не нравится, что эта эльфийка проводит слишком много времени с тобой и нашими детьми. Она взяла один цветочек. — Авадон, не хочешь вплести первый цветок? — Вплету, — согласился он, и взял цветок в руки, и старательно вплел отцу в волосы. Эллериан улыбнулась. — Молодец. Битей, иди сюда, — девушка взяла за ручку второго сына, — теперь твоя очередь. Но тот, недолго думая, положил цветок в рот. — Бити любит зубами. — Битей, а давай попробуем руками? — она достала из его зубов цветочек и вложилась ему в ручку. — Попробуй так. — Цветочки сладкие, — заявил Битей. — Правда? — и, конечно, Авадону тоже тут же понадобилось попробовать. — Авадон, они не сладкие, не эти, — Эллериан улыбнулась. — Битей, есть сладкие цветы, а есть — нет, — она, держа Битея за руки, помогла вплести цветы в волосы. — Нет, сладкие, эти сладкие! — стоило только опасности дёрнуть отца за волосы миновать, он вырвался и скрылся за ним. Авадон с важным видом просто перелез через отца. — Отстань от Бити, он особенный. — Вы оба особенные, — она улыбнулась и посмотрела на них. — Битей, а я знаю цветы, которые слаще этих. — Я в саду все пробовал, — прижавшись к руке Трандуила, ответил он. — А это в саду не растёт. — А где растёт? — А это секрет… — она улыбнулась, — если захочешь погулять, то я обязательно покажу тебе их. Битей недовольно фыркнул. — Почему я должен тебе верить? Ты кусаешься! — Я твоя мама, и я укусила тебя не сильно. К тому же ты первый начал, — она улыбнулась. — Мне можно, ты меня схватила, — его даже почти нельзя было рассмотреть, хотя, казалось бы, полупрозрачный Трандуил не мог бы скрыть за собой и пары лепестков. — Я не схватила… а взяла на руки с намерением показать свою любовь и все… Битей посмотрел на Авадона. Авадон, с многозначительным видом развёл руками. — Я не понимаю, что такое «с намерением показать». — Я тебя обняла и поцеловала, потому что люблю… через прикосновения мы показываем свою любовь. — Не надо любить меня так, без спросу. — Разве мы можем приказать сердцу, кого любить? — она посмотрела на него. — Мы не выбираем, как и кого любить. — Как — выбираем. Я тебе сказал, не хватай меня. — Почему ты так грубо со мной разговариваешь? — она смотрела на него. — А как тебя любить, если ты не хочешь со мной знакомиться? — Они дикие, — тихо произнес Трандуил, подняв взгляд на нее. — И действуют так, как им вздумается. — И ты им позволяешь… — она грустно посмотрела на них. — Разве принцы так себя ведут, — сказала она так, чтобы они слышали. — Они прекрасны. — А садовник сказал, что папа был такой же, — гордо объявил Авадон. — Был, но вовремя исправился… они прекрасны, но они должны вести себя нормально и раз няня не может это сделать, это сделаю я. — Исправился? — повторил Трандуил. — Да. Он опустил взгляд на одеяло. Повисла пауза. Эллериан посмотрела на няню. — Разве одной из ваших обязанностей не является преподать им правила? — Правила? Конечно. Что нужно есть не руками, мыться, одеваться и следить за своей опрятностью. А если Вы про то, как надо себя вести, то они не причиняют зла тем, кто не нарушает их границ. Они никогда не кричат и ничего не рушат при посторонних. Но Вы… Вы бесцеремонны. Не всякий кот даст себя гладить когда угодно. — Не забывай, с кем говоришь, — она посмотрела на неё. — А коли забыла, я напомню. — Я знаю свое место, — тише ответила Мелетрот. — Я хочу Вам помочь. Я перед Вами ни в чем не виновна. — Покинь покои, — безразлично сказала она. — Пока не поймёшь своё место, я не желаю видеть тебя с моим мужем и моими детьми. — Хорошо, — сухо ответила служанка. — Эллериан. Эллериан повернулась к тому, кто произнёс ее имя. — Не ты её привела, не тебе и прогонять. — Если останется она, уйду я… эта эльфийка понятия не имеет, с кем разговаривает. Она не знает, как и чему учить принцев… — Если бы не она, то ты никого бы не нашла здесь живым. И разве не ты всегда говорила быть проще со слугами? — прозвучало это уже из другого конца комнаты, у дверей. — Я говорила так о тех, кто знал своё место и не упрекал тех, кто выше их… она же пытается учить меня. она не знает, как обучить королевских детей и ей здесь не место. Да, я наравне со слугами, но лишь с теми, кто не ведёт себя как она. — Хоть отец и подтвердил, я тебя все ещё не узнаю, мама. Она учит тебя, потому что ты пропустила многое, ты не знаешь как помочь отцу, и как говорить с моими братьями, потому что это знание получалось с опытом. Мои братья воспитаны. Но их учили защищаться, если им страшно. Если бы она хотела забрать твоё место, вот тогда бы молчала. — Может тогда мне оставить вас и уйти… чтобы не пугать детей?! Может, те стражи были правы? Может, я ведьма, которая магией завоевала сердце короля, а?! — она была обижена и зла. — Да, я упустила многое, но это не моя вина! Под воспитанием ты понимаешь кусаться, хамить и фыркать на окружающих?! Ах, забыла, ещё есть цветы из сада. Как воспитанно! Значит, это меня воспитали неправильно! Пойду тоже пофыркаю, покусаюсь и поем цветы в саду! — она встала с кровати, выкинув розу на пол. Она пошла к выходу. — Может, тогда она заменит вам меня, как заменяла весь прошлый год?! — Битей постигает так мир. Он ведь ещё и ребёнок, а не только принц. Кусается он, когда с ним обращаются невежливо. Любой из нас кусается в таких ситуациях, только не зубами. Никто, кроме тебя самой, тебя не прогоняет, — Леголас серьёзно посмотрел ей в глаза. — Тебе страшно, и поэтому ты пугаешь всех вокруг. Успокойся. — Я спокойна, — процедила она сквозь зубы. — Может я и правда Ведьма, а не ваша мать, — она вышла. Она ушла в свои покои, где была та самая девушка, что приглядывала за ее покоями. — Как тебя зовут? — спокойно спросила она. — Майасейан… Я ведь уже говорила, — она виновато опустила взгляд в пол. — Простите, я не успела закончить. — Прости. Я тогда не запомнила. Голова была забита не тем, — она улыбнулась, — не закончила ну и ладно, можешь принести мне вина? — Конечно. Какое Вы предпочитаете? — На твой выбор, — она подошла к окну. — Сейчас, — служанка прошелестела прочь из комнаты, и довольно скоро вернулась с вином. Поставив его на столик, она тихо сказала: — Вас искал Ферен… — Спасибо. А зачем он не говорил? — она подошла к столику и налила вино в бокал. — Будешь? — Я? О, ну что Вы, я ведь на службе… Он очень переживал за Вас, но не объяснял, что случилось. — Хорошо. Я схожу к нему, — она поставила бокал на место. — Может и на службе, но я разрешаю, — она вышла из покоев и пошла на поиски Ферена. Он обнаружился в одном из коридоров, и вид имел довольно потрепанный. — Ты в порядке? — было первое, что он спросил, заметив её. — Да, а что-то случилось? И что с твоим видом? — она улыбнулась. — Ну, ты послала меня за королём, но я его не нашёл, а когда вернулся, то и тебя не было, а те стражи уходили в лес, вместе с кем-то ещё… Я погнался за ними, но они ушли. — Король сам пришёл утром… зачем они уходили в лес? — Я и сам бы хотел это узнать. Если ты позволишь, я займусь выяснением. — Хорошо. — А с тобой все хорошо? — Да. К чему такой вопрос? — Ты выглядишь уставшей. — Да, я устала… от такой жизни… опять поругалась с сыном… — Видно, он все ещё слишком привязан к этой девчонке и не так тебя понял, не принимай на свой счёт. Он верил ей, как последней истине в мире… — Сейчас не о Тауриэль… мне не нравится няня у принцев. — Няня… А разве с ней что-то не так? Гоняла неразумных девиц веником по всему дворцу… — Она не понимает, с кем говорит… грубит, вот ты считаешь, что принцы правильно воспитываются? Только честно. — Хм. Не то, чтобы я много их видел. Они довольно-таки вредные, но и достаточно гордые, чтобы не вести себя глупо. Обычно, ведут себя прилично, единственное, когда перестают, это когда-то кричит или несёт их куда-то, куда надо, но они не хотят. — Насчёт криков согласна, не многие сдерживаются… а вот по поводу того, что они растут распушенными… это плохо. Леголас говорит, что детям это свойственно, Трандуил против того чтобы я отстраняла ее… но она не справляется со своими задачами… и я намереваюсь найти принцам другую няню… и ещё, расскажи мне про них. А то они ни в какую не хотят со мной даже знакомиться. — Ты не боишься, что дети будут на тебя обижены всю оставшуюся жизнь? Да и она больше сиделка, чем няня, кто же виноват, что Трандуил никого больше к ним не допустил? А рассказать я о них могу немногое. Они любят во многом, все то, что любит король, разве что до вина ещё не дотянулись. Блестящие вещи и цветы. Авадон, говорят, замечательно поёт, но только рядом с близкими… — А почему он подпустил именно ее? — она посмотрела на него. — Ну, она почти одного с ним возраста, и видела, каким он был в детстве. Она, надо полагать, обладает знаниями и способностями, по крайней мере, по уходу за теми, кто в таком состоянии. Очень спокойная, голос мягкий. К тому же, похоже, что он не видит в ней женщины, и ему от этого спокойно. Может, есть ещё что-то, но, как понимаешь, спросить ты можешь только его одного. В любом случае, она передана вашей семье… — Она обращается ко мне, как к ребёнку. — Она год была запрета с детьми, может, просто отвыкла от взрослых? — Что значит «заперта»? — она села на край подоконника. — А куда бы она могла отойти, если надолго? Она с ними была все время, и днем, и ночью. — Ну да, ты прав… Я пропустила детство всех моих детей… не представляешь, как плохо я себя чувствую, осознавая это. — Да, но принцы ещё довольно малы, ты все можешь поменять. Даже если они пока вредничают. Детей подкупает весёлость и открытость… Хотя, это, конечно, обычных детей, а с твоими, может, и сложнее. — Вот именно, сложнее, и я не знаю как. — Может быть, тебе и не стоит на них смотреть? Знаю, это звучит безумно, — тут же прибавил Ферен. — Но дело в том, что, пока ты будешь в комнате как бы просто с Трандуилом, они привыкнут и к тебе, и к тому, что ты ухаживаешь за их отцом, а это явно возвысит тебя в их глазах. И вот когда им самим станет интересно… — Предлагаешь игнорировать детей до тех пор, пока они сами не протянутся ко мне? — Ну, не то, что совсем игнорировать, но самой особенно к ним не тянуться. Пойми, с детьми иногда не стоит действовать напрямую. Иногда надо играть роль, хитрить, казаться глупым. — Хорошо. Я учту. У тебя, наверное, дела ещё есть, — она слезла с подоконника. — Моё дело — служить тебе, — улыбнулся он. — В частности, искать беглых стражей. — Ну да… тогда отдыхай. И кстати, служишь ты не только мне, но ещё и королю… прости, Трандуилу, — она улыбнулась и пошла в сторону кухни. Она решила принести королю обед и отобедать с ним.