Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Эллериан спокойно направилась во дворец, не задумываясь о том, что где-то здесь возможно ходят те самые стражи. А они и правда ходили, только в тот день их целью стала вовсе не королева, и уже пойманная «добыча» силой велась через лес всего лишь по соседней тропе, которую, впрочем, Эллериан было не видно, но не услышать слишком настойчивого хруста веток она не могла никак. Она остановилась и прислушалась. Она подошла ближе к источнику шума и, положив руку на одну из веток дерева, попросила увидеть, что там происходит Маленький отряд вёл с собой связанную Диану, у которой не было уже сил на сопротивление. Эллериан тихо пошла за ними. Она наблюдала за ними и поняла, что с собой у неё оружия нет, хотя она всегда носила с собой пару кинжалов. Отряд двигался быстро и при этом — невероятно долго. Вот уже солнце стояло высоко в небе, пробираясь тонкими лучами под деревья, вот уже стало темнеть, а они все так и не остановились. Эллериан все так же шла за ними. Наконец, когда лес наполнился ночными звуками, они встали у раскидистого дерева. Диана упала на землю, но её тут же поднял один из них, и, при помощи товарищей, забрался вверх. Остальные последовали за ним. Эллериан спряталась за ближайшим деревом, глядя на Диану. Но скоро потеряла её из виду, за крупными листьями. Она решила пройти к ним, так как все спали. Однако когда она поднялась, оказалось, что без дозорных никто спать не собирался, и все тут же вскочили, окружив её. — Кто такая? — конечно, под бременем печалей, вид её потерял недавнюю яркость, и она уже не казалась столь юной и столь нетронутой жизнью. — Я всего лишь прохожая, господа… простите… я уже ухожу, — она поклонилась им. — если вы позволите, я пойду дальше, и не буду мешать вам отдыхать. — Если тебе негде ночевать, то можешь остаться с нами. — Спасибо, но я не хочу мешать вам, — она взглянула на Диану. — Она предательница, — пояснил один из них, все тот же высокий. — Тебе мы не причинили бы зла. Но ты можешь идти. — А почему она предательница? — Она привела в наше королевство беду. Но незнакомиц это не касается. — Оу… я хочу знать больше, — она осмотрела высокого стража на наличие оружия. — Иди своей дорогой, — строже сказал он. По меньшей мере, из-за его спины торчали кончики стрел. — Зачем так грубо? Я не думаю, что эта милая девушка кому-то навредила. — Саурон тоже приходил в этот мир в прекрасном обличье. — Может быть, но что сделала она? — Мы тебе уже ответили, а более тебе знать ни к чему. — Почему же? — она выхватила меч у высокого стража. — Потому, что вид у тебя подозрительный, — он холодно посмотрел на неё, а ей в спину уткнулось несколько острых лезвий. — Чего ты хочешь? — Освободить ту кто спас меня, — она подставила меч к его горлу. — Едва ли у тебя что-то выйдет. Даже если ты убьёшь меня. — Посмотрим. Он не ответил, но стоявший с ним рядом страж выбил меч из её руки коротким и резким движением, ещё двое схватили королеву за руки. Она вывернулась и пнула их ногами и приземлилась рядом — Смена обличья тебе не поможет, ведьма! — но кольцо вокруг неё так и не разомкнулось, и теперь со всех сторон блестели клинки. — Я не меняла обличия… — она хитро улыбнулась и расставила руки в стороны, показывая, что безоружна, но у неё был план и он сработает. — Не опускайте оружия, — резкий звенящий голос откуда-то сверху прошёл по всему пространству вокруг. Все в мрачно напряжении смотрели на королеву. — Боитесь? — спросила она и из-под земли тут же проросли лианы, которые придавили всех эльфов к земле, тех, кто стоял на ней. Однако же спустя мгновение лианы сделались мягкими и точно скомканные одеяла сползли с них. — Ты — не страшнее комара, страшит лишь то, чего мы не знаем. — Что вы хотите знать? Я не ведьма, я та кто я есть и красть моих служанок дело пропащее. Ты меня не знаешь… это не одна моя способность… я не только управляю лианами. — И ты не знаешь меня. Всё, что мне интересно, так это почему Йована все ещё не отняла у тебя свое благословение. Значит, ты ещё не успела совершить зло, значит, мы ещё не можем тебя убить. — Вы не правы… я истинное зло и именно поэтому она не отняла у меня свой подарок, — она улыбнулась. — Я дважды видела смерть и вернусь… — Мы знаем, как ты вернулась. Валар не потворствуют злу. — Ну, тогда вам известно, что я не так уж чиста… — она провоцировала их и выжидала момент. — Да уж, убить короля одним взглядом и выглядеть при этом невинной — это не каждому подвластно, — согласился голос. — Чего ж ты добиваешься? Зачем пришла сюда? — Что значит «убить короля одним только взглядом»? Я пришла забрать девушку, что в вашем плену. — Она — некромант. А мир едва был спасён. Мы её не отпустим. И тебя не отпустим. — Я остаюсь с вами и не вытворяю глупостей, но вы отпускаете ее… она лишь девушка, случайно попавшая сюда по моей вине… отпустите ее и она исчезнет. — Либо в душе твоей ещё остался свет, либо она сделалась тёмной до краёв. А для нас лучше лишиться тебя, ведь за тобой придут, чем её. Если она впрямь не ведала, что творит, мы это скоро узнаем, и отпустим её. — Совсем наоборот… за ней уже идут, а за мной придут через пару дней. — Кто же поверит, что ради служанки кто-то станет стараться больше, чем для королевы? Если ты боишься, после моих слов, значит, она не так невинна, как ты говоришь. — Я не боюсь… она чиста… я не королева теперь… а за ней идут, потому что ее охраняют как ту, кто спас жизнь матери владыки Лихолесья. Все во дворце знают, что сейчас я весьма вспыльчива и могу уйти никому не сказав, а вот она, если покинет дворец, не оставит стражей в спокойствии… они уже ищут ее. — Мы не отпустим её, пока не убедимся. Веры твоему слову нет, ибо у ведьм — драконьи уста. — Как красиво сказал… спроси у природы… она чиста и говорит только правду. Она посмотрела на всех, а после на Диану. — Сказал, — голос явно сдерживал смех. — Мы знаем, как все выяснить, и спешить нам некуда. Напрасного зла мы никому не причиним. — Я вам верю, но времени у вас нет. К тому же, в конечном итоге, вы должны будете отпустить нас, но отпустите ли? Мы видели вас всех, и в каждом королевстве вы будете предателями, и вас всех поймают, и вы сгниете в темницах, — это звучало скорее как рассуждение, но оно было итогом этого «плена». После сказанных ее слов, на ее щеке осталась сильная и звонкая пощёчина. — Спокойно! — голос стал ещё резче, и она поняла, что он женский, но не могла различить, знает ли обладательницу. — Мы с самого начала знали, на что идём. Нам неважно чужое мнение, мы защищаем свою страну. Тот, кого нельзя убить, всегда сбегает, но мы не боимся. — А вам известно, что поднимать руку на королеву нельзя? — Ого, а вот и истинное лицо показалось, — ядовито протянул голос. — А я и не пряталась. — Посмотрим. Если за эту ночь ты ничего не сотворишь, вот тогда мы, может быть, и поверим, что ты это умеешь, и отпустим её. — Хорошо, — она посмотрела на них, не пытаясь хоть как-то сопротивляться. Они связали ей руки, впрочем, довольно мягко, видно, в самом деле, ради проверки, и усадили как можно дальше от Дианы. Последняя же так и не просыпалась. Эллериан хоть и сидела далеко от Дианы, но она наблюдала за ней. Скоро ей принесли поесть не вот, чтобы много, но, во всяком случае, это было съедобно и даже вкусно. Потом все ушли куда-то наверх. Диану унесли тоже. Спустя несколько минут, наверху запели, и это произвело бы сказочное впечатление на путника, но не на пленницу. Пели голосами добрыми и нежными, и песни те были про дом, про родные земли, которые взрастили их. То весельем, то тоской звенела музыка по стволу и листьям. Стражи, видно, искренне верили в правильность собственных действий. Потом запел резкий голос, и пел он один, и пел о любви, что расцветает, подобно цветку, но подобно цветку и гибнет, сорванная грубой рукой, и грубые голоса, что засушили в своём саду все цветы — вечность потешаются над нею. Голос звучал твёрдо, и только по сторонам от него слышались тихие слезы, что падали вниз, на ветви и листья. Затем воцарилась тишина. Эллериан со всем вниманием слушала их и вскоре прикрыла глаза, то ли вслушиваясь, то ли засыпая. Через некоторое время она уснула под деревом, так и не притронувшись к еде. Где-то посреди ночи послышался странный хруст и гулкий удар, но как она ни всматривалась, не увидела ничего странного. Наутро её разбудил один из стражей. — Предпочитаешь голодать? — даже удивлённо спросил он. — Ваши песни вчера отправили меня ко сну… не успела покушать. — Не так уж мы богаты, чтобы выкидывать — потерев затылок, заметил эльф, — будь уж добра съешь это на завтрак. Или отдай. Только теперь Эллериан заметила, что дерево за её спиной совершенно не то, что было вчера. — Я съем, — она улыбнулась. — А что с деревом? — С ним все в полном порядке, — пожал плечами страж. — Оно засыпает к зиме, как все другие. — Оно по-другому засыпает. — Ну, не знаю, мы не заметили ничего странного. — А я заметила, — она принялась есть свой завтрак. — Ну как скажешь. — Спасибо за завтрак. Она улыбнулась. — Это моему брату, — покачал головой он, и отвернулся от неё, чтобы уйти. Жизнь беглецов, казалось, текла совершенно спокойно, даже расслабленно. — Что вашему брату? — спросила она. — Вы отпустите Диану, только ее? — Спасибо ему, что готовит. Хм, не знаю, ты бы спросила главную. Нам-то что? Вы нам не мешаете здесь, лишь бы все было спокойно дома. — А вы можете позвать ее? — она посмотрела на него. — И брату передайте, что он прекрасно готовит. — Я передам. Сюда она не спустится, но если позовешь погромче, ответит. — А как ее имя? Она попыталась встать и смогла. — Мы зовём её Бренилбранх, но это не её истинное имя. — А вам известно ее настоящее имя? — Нам известно, но я его не выдам. — Хорошо. Спасибо, — Эллериан позвала девушку. Эллериан опёрлась на дерево, продолжая звать главную. — Ну что тебе? — она, видно, прыгнула на ближнюю ветвь, и Эллериан было видно её сапоги, но ничего более. — Простите, если отвлекаю… вы отпустите Диану? — Да, ум её правда слаб, мысли всё человеческие, а сердце чисто. — Спасибо, — она мягко опустилась на землю. — Какова ваша цель? — Защитить всех остальных. Неважно, какой ценой, мне терять нечего. -понятно… а что вы сделаете со мной? и могу я узнать ваше имя? — Мы будем держать тебя здесь, вот что мы сделаем. Нет, не можешь. Знание имени может даровать тебе власть, откуда нам знать? — Не дарует… я хочу знать ваше имя. Хочу понимать, кто сделал меня своим пленником. — Отчего меня должны тревожить твои желания? — Ты знаешь меня, но я не знаю тебя. — И это хорошо, — вдумчиво отозвался голос. — Не думаю. — С твоей точки зрения, конечно, многое будет плохо, что с моей хорошо. Да и что тебе меня знать? Я военная, не как ты, благородных кровей. — Тебе сложно назвать имя? — Нет у меня к тебе доверия, красавица, чтоб имя свое открывать. — Мне можно доверять. Девушка рассмеялась, громко и искренне, опустилась на ветки, но видно было все ещё одни только сапоги. — Попробуй поверить мне…если я стану противиться, убей. Она говорила весьма уверенно. — Убить. Какая ты странная. Сказала, что возвращалась после смерти, а говоришь — убей. Сказала, что нечиста, а не сказала, в чем. Оказалась в плену, где быть явно не рада, а говоришь — доверяй. — Странности это нормально. Тем более, тогда я умирала сама и сейчас могу не вернуться. — Незачем мне проклятье призывать к собственной голове. — Я ничего тебе не привязываю… ты боишься, что окажешься не права… боишься провалиться и понизить себя, — внезапно сказала Эллериан и явно разозлила девушку на дереве. — Я пришла не чтобы выслушать драконьи речи. Ещё Владыка говорил нам, что мнение врага неважно, главное, что ты сам о себе знаешь, — резко сказала она и ушла от неё. — И все-таки боишься. Как низко мы должны пасть чтобы доказать свою правоту, — она сделала пару шагов вперёд, но ее тут же остановили. — Что бы ты понимала, ведьма, — беззлобно, но мрачно сказал страж, держа её за плечи. — Вы, ведьмы, никого не любите, и не знаете, как можно бояться за других, а за других она и боится. Носом в грязь — это все ерунда. А сколькие будут погублены, если она ошибется, никому не ведомо. Воин должен быть смелым, а полководец должен думать о том, как свести потери к минимуму. -я люблю многих, несмотря на все измены и невзгоды… любила, люблю и буду, несмотря ни на что! и не смей меня называть ведьмой, коль не знаешь, на что способна королева Лихолесья. Его взгляд, однако, не озарила ни одна эмоция. — Что ж ты со словами играешься, коль саму тебя ими легко сразить? — Я сильна, и сразить меня нелегко. — Вижу я, — он покачал головой. — Вот оно, зачем ты полезла к нам одна, чем привести стражу. То-то и оно, не пойму я, кого же ты любишь. Девочку эту, ну, может быть. А вот своих, что теперь с ума сходят… Может, и это изощренный план? — Моей целью было освободить ее и вернуться к семье, но часть я уже выполнила, — она посмотрела на стража и дернулась из его рук. — Могу я поговорить с Дианой перед ее уходом? — Кто ж тебе сказал, что она ещё здесь? — возразил он. — Уже ушла? — она обернулась. — В ночь ещё её унесли. — Надеюсь, она не так глупа, чтобы рассказать обо мне королю… а ты, будь добр обращаться повежливее. — Ничего она не расскажет. Она о тебе не знает. — Она видела меня здесь… — Она не просыпалась, — спокойно ответил он. — Хорошо… что дальше? — Дальше? Ничего. — Что значит «ничего»? — Значит, ты будешь здесь, с нами, до тех пор, пока что-нибудь не изменится. — А что должно измениться? — Что ж, либо мы узнаем наверное, кто ты такая, и тогда твоя судьба будет вполне решена, а не так, как теперь. Либо ты сумеешь освободиться, — он пожал плечами, точно оба варианта его ничуть не волновали. — По мелочи если говорить, так, будешь хорошо себя вести, позволим тебе работать. — Хорошо… — Что ж для тебя в этом хорошего? — По крайней мере, я не умру. — Но в чем ценность такой жизни? — он, видно, хотел продолжать, но тут послышался торопливый шелест опавшей листвы, такой, как если бы кто-то бежал к ним. — Я готова показать то, что я не желаю зла Средиземью… и чем раньше вы это поймёте, тем раньше я вернусь к семье. — Тише ты, — нахмурился он. В следующий миг выбежал один из стражей. — Нас обнаружили, они идут сюда! — Кто «они»? — она посмотрела на него. — Да уж, наверное, не гномы, — хмыкнул он в ответ, подхватив её на руки. Ей уже были слышны торопливые голоса. Знакомые голоса… Она попыталась вырваться из рук мужчины и, спустя несколько попыток, ей это удалось, но ненадолго. Через пару секунд кто-то сильно ударил ее по голове, и она потеряла сознание.