Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Близился обед. Эллериан так и сидела с мужем до самого обеда, но так как она обещала отобедать с сыном и поговорить, то она ушла. Через несколько минут она зашла в обеденный зал Леголас встал ей навстречу, чтобы проводить до стула. — Так что же ты хотела сказать? — Без согласия короля я могу отречься от трона лишь в том случае, если получу печати хотя бы двух правителей эльфов… желательно, тех, чей статус велик. Это Галадриэль и мой брат… — Ну, допустим, это так, но это ещё не значит, что она может решить проблемы в нашем королевстве. Кто бы чего ни желал, я сейчас правлю, и это не изменить. Поэтому, я не понимаю, чего ты хочешь. — Я не говорю о том, что она решит наши проблемы… король болен, и ты взошёл на престол, но когда Трандуил поправится, то Галадриэль может попросить Трандуила либо покинуть Средиземье и уплыть, либо взять правление в свои руки. — Я думаю, мы все покинем Средиземье, — тихо признался Леголас. — Просто мои братья ещё малы для подобного решения. — Я не понимаю. — Море зовёт меня… Хоть я и не отправлюсь с этим кораблём. Отец очень устал, и даже когда ему станет лучше, он едва ли сможет… — он опустил взгляд на стол. — Но… — она больше не смогла ничего сказать. Она была то ли в панике, то ли в страхе… — Не бойся так… Все будет хорошо, — Леголас взял её ладони в свои. — Это нормально, что многие уйдут туда. Я не уверен, что леди Галадриэль не покинет Средиземье прежде, чем отец поправится… Она убрала свои руки. — Нет… почему все снова уходят, почему? — Снова? А когда ещё это было?.. — Неважно… забудь… — Прости, если я расстроил тебя… — Все хорошо. Просто не хочу вспоминать плохое прошлое. — Хм, тогда, возможно, я не должен говорить про твоих похитителей? — Если хочешь, то говори. — То, что сказал Ферен, меня взволновало, — признался Леголас. — Они очень мало старались тебя забрать с собой, сбежали. На самом деле, он боится, это потому, что он бросился к тебе, а остальные — за ними, но остальные-то тоже часть стражи, их друзья, можно сказать. — Считаешь, что некоторые стражи тоже предатели? — Не то, что предатели. Просто не хотят сражаться с другими, не могут слишком стараться ради этого. — Мне кажется, что многие считают меня ведьмой. — Не думаю, что ведьмой. Они просто жалеют друзей, и до сих пор сомневаются, что ты — их королева. Страшнее то, что они на свободе, и могут ещё напасть… Постарайся не покидать дворец, пожалуйста. Пока мы их не поймаем. — Я постараюсь не покидать дворец, но не обещаю. — По крайней мере, не ходи одна. Я сделаю все возможное, чтобы ты не пострадала. — Хорошо… но в страже я не нуждаюсь… твой отец постоянно просил меня ходить со стражей, но я не разрешала им ходить со мной и отзывала… в итоге, отец смирился. — Отец, наверное, просил тебя в тревожные времена, когда никто не охотился на тебя лично. А сейчас под ударом именно ты. — В любое время… я даже от королевских покоев ходила со стражей в детскую, к тебе. — Но это было тогда, а сейчас… — Сейчас ничего не изменилось. — Сейчас на тебя охотятся, это, по-твоему, не изменилось? Тем более что в те времена тебя смогли схватить. — На правителей всегда охотятся… тогда я без спроса короля поехала с ним в поход. Точнее, не послушала его. — И оно того стоило? — Вообще, да… не считая последствий. — Так я о последствиях. Что хорошего было в твоём участии в битве? Это, правда, стоило трех тысяч лет? — Так, я живая и я здесь… я не хочу ворошить прошлое. — Не вспоминай, просто не повторяй его ошибок. — Я постараюсь. — Пожалуйста. Если ты ещё раз умрёшь, ничего уже будет не поправить. — Я учту. Леголас кивнул, хотя полного успокоения её слова ему не подарили. — Приятного аппетита, мама, — все-таки сказал он, прежде чем приступить к трапезе. Вечером к ней явилась Майасейан, и лишь теперь, приглядевшись, Эллериан могла заметить, в каком потерянном и растрепанном виде служанка находится, и находилась, на самом деле, весь день. — Я выполнила просьбу, госпожа. Диана во дворце, и готова прийти к Вам, если Вы хотите. — Позови ее. Девушка открыла дверь, и несколько бледная Диана вошла в комнату. Эллериан сидела на кровати. — Вы хотели меня видеть? — осторожно спросила Диана. — Да… как ты? — Всё в порядке, но я не знаю, каким образом. Меня схватили, когда я вышла за травами, а потом я очнулась здесь. — Тогда ты меня не видела… — она улыбнулась. — Я не знаю, почему похитили тебя. — Думаете, по ошибке? — В том-то и дело, что я не знаю. — Значит, Вас, и правда тоже похитили? — Да. — Но Вас тоже вернули?.. — Отвоевали. Они услышали, что идут чужие. Я попыталась вырваться, и меня ударили веткой по голове. Очнулась я уже здесь. — Сколько же я спала, — сокрушенно покачала головой Диана. — Но теперь все в порядке?.. — Да. Теперь все хорошо, — Эллериан оглядела комнату. Диана вздохнула, чувствуя себя сжатой неясным чувством незавершенности. Кажется, сказать было уже нечего, но она все ещё сомневалась. — Во дворце говорят, что это беглые стражи… — тихо сказала она. — Возможно. Я думаю, что они тебя больше не тронут. — Ну, конечно, — она вяло улыбнулась. — Тратить столько сил, чтобы похищать и возвращать обратно, было бы странно. — Может быть, по ошибке тебя схватили. — Что же эти беглецы такие растяпы? — У каждого есть право на ошибку. — Безусловно, просто их дело такое опасное, я бы и то сто раз проверила, прежде чем так поступать. — Но ты не они. — Да, но я не из самых внимательных, потому и говорю. — Все мы порой невнимательны и это не плохо. — Я это понимаю, но когда речь о похищении… — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — Да, конечно. Я только переволновалась, а больше ничего. А вот Вы… Я, должно быть, утомила Вас, Вам нужно отдыхать. — Я хорошо себя чувствую. То, что мой сын запрещает мне снимать бинты, не значит, что мне плохо, — она улыбнулась. — Да, но все же, поберегите себя, — Диана улыбнулась в ответ. — Ты второй человек, который мне об этом говорит… — Просто мы Вас любим, — немного шутливо ответила она, хотя, конечно, это было правдой. — Я учту, — она подошла к окну. — Трандуил на поправку не идёт… все только хуже. — А Вы не говорили с лекарем? — Нет… не было возможности. — Мне сказали, что он даже не заходит в покои Трандуила. Это странно… — Согласна… схожу к нему сейчас, если ты не против. — Конечно, — она поспешно отступила от двери. — Мы поговорим с тобой, но позже. — Нам ещё есть о чем?.. То есть, конечно, хорошо. Она улыбнулась. — Всегда можно найти темы для разговора, — она прошла искать лекаря. — Я же сказал Вам лежать, — вместо приветствия сказал лекарь, едва ей удалось его обнаружить. — Не могу я лежать постоянно. — Иногда это приводит к ухудшению состояния. Впрочем, вижу, Вы здесь не из-за своего самочувствия. — Ты прав… я по поводу Трандуила. — Что именно Вы хотите узнать? — Я ни разу не видела вас у него… его состояние ухудшается. — Я был у него этим утром, но, в остальном, действительно прихожу очень редко, — согласился он, подойдя к ней ближе. — Дело в том, что я очень немногим могу ему помочь. — Понимаю, но, во всяком случае, вы не помогаете вообще. — Я скажу Вам удивительную вещь, моя госпожа. Тело Вашего мужа сильнее, чем иногда может показаться, и не так уж оно и больно. — Что значит «не так уж и оно больно»? — Это значит, что болезнь Вашего мужа иного толка. Если очень упростить, то он устал, хочет лежать в постели, наблюдать за детьми и чувствовать, что его все любят. Любая попытка его вылечить повлечёт за собой ухудшение, потому что выздоровление в его сознании приравнивается к новым страданиям и постоянному одиночеству. И пока он не почувствует, что вокруг него царит покой, что ничего уже не поменяется к худшему, он не пойдёт на поправку, как бы мы ни усердствовали. — Предлагаете просто показывать ему любовь и бездействовать? — Да. Впрочем, не совсем. Я ведь уже сказал, что упрощаю. Он в самом деле плохо себя чувствует, поэтому, помощь все же нужна, но для того к нему Мелетрот и приставлена. Приводить в чувства после обмороков, приносить еду, водить в купальни и, если захочет, на прогулки — вот всё, чем ему можно помочь. — Ясно… спасибо, — она больше ничего не сказала и ушла. Она ушла в свои покои и легла спать. На следующее утро на завтрак она не явилась, как и на обед. Перед ужином взволнованная и смущенная Майасейан заглянула в её покои. Эллериан читала книгу, сидя в кровати. — С Вами все хорошо, госпожа? — робко спросила служанка. — Да, все замечательно, — она подняла голову и посмотрела на девушку. — Вам ничего не нужно? Я могла бы принести поесть. — Я не голодна, спасибо. — День клонится к вечеру, а Вы ещё совсем ели… — покачала головой Майасейан. — Выпейте хоть воды. — Я пила, спасибо. Я, правда, не голодна. Служанка кивнула, и что-то жалостное застыло на её лице. Она уже почти вышла, но все же не удержалась. — У владыки сегодня гостья… — Гостья? — она посмотрела на неё. — Кто? у Леголаса? — Да, у него. Мне неизвестно её имя, я ведь не могла подслушивать. Но она очень красива, и, кажется, они хорошо понимают друг друга… — Они в обеденном зале? — Нет, они ушли в сад, кажется… — Хорошо… — С Вами действительно все в порядке? — неуверенно посмотрела на неё девушка. — Я в порядке. — Простите, госпожа, — смутившись ещё больше, чем прежде, девушка выскользнула из её комнаты. Эллериан улыбнулась и вернулась к книге. После ужина, совсем поздно, заглянул Леголас, но хотел почти тут же выскользнуть. — Стоять, — сказала Эллериан, так же сидя в постели. — Добрый вечер, мама… — смущенный и немного растерявшийся Леголас улыбнулся, так и держась за дверь. — Добрый вечер, Листочек… не стой в дверях. — Ладно, — он смутился ещё больше и зашёл в комнату. — Ты сегодня совсем не выходила? — Совсем. — Ну, что ж, здоровее станешь. Ты одна? — Одна… а что? — Ничего. Когда я болел, со мной всегда сидел кто-нибудь из слуг, чтобы было не так скучно. Правда, папа прогонял их, когда сам приходил… — он, видимо, почувствовал некоторое облегчение от того, что нашёл хоть какую-то тему для разговора. — Он не любит общаться с родными в присутствии слуг. — Да, для этого он слишком ревнивый, — довольно кивнул новый король. — Да… — Кстати, сегодня бинт можно и снять, — заметил он, с улыбкой глядя на неё. За ночь, как ни крути, все съехало и перекрутилось. — Хорошо, — она улыбнулась, не обращая внимания на свой внешний вид и растрепанные волосы. — Знаешь, что сегодня было? — вдруг вдохновенно прибавил он. — Тауриэль приходила сюда. Она и про тебя спрашивала. Сказала, что, на самом деле, не хотела бы на самом деле ссориться… — Это с ней ты сегодня гулял? — Откуда ты знаешь? — растерялся он. — Да, верно, с ней. Узнал много нового про её жизнь после… После той битвы. — У меня во дворце везде глаза и уши, — она улыбнулась. — И как погуляли? — Было очень весело, — ответил он, опустившись рядом с ней на кровать. — Я рад, что она на меня больше не злится. Правда, вернуться сюда она отказалась, но сказала, что некоторое время будет появляться. — Это хорошо. — Очень. Только я так и не понял, где она сейчас живёт. — Я тем более не знаю, Листочек — Я тебя не спрашиваю, я просто делюсь, — улыбнулся он. — Как день короток… — Он краток, но ночь всегда кажется длиннее, если не спишь. — Не спишь? Я забыл, как это, — он фыркнул, но все-таки с некоторой усталостью. — Тогда иди и сегодня выспись. — Не сомневайся. Просто как-то непривычно. Думаешь, что сможешь пойти гулять, а потом ложишься и просто засыпаешь. А иногда и не ложишься. Один раз я пошёл пожелать отцу доброй ночи и уснул прямо на нем… А он все-таки болеет. — Сон приходит не всегда, когда мы хотим… — она улыбнулась. — Точно. Тогда, доброй тебе ночи. — Доброй ночи, — она поцеловала его в лоб и убрала книгу на стол. — Папе передать что-нибудь? — улыбнулся он напоследок. — Нет. Не надо ничего передавать, спасибо… выспись сегодня. — Ладно, — несколько растерянно согласился он и вышел. Эллериан встала с постели и, приведя себя в более-менее нормальный вид, решила прогуляться по дворцу. Она шла по привычным коридорам, по которым она могла пройти и с закрытыми глазами. Было тихо, но не так, как недавно, а по-уютному и домашнему, будто и сам дворец укрыли огромным тёплым покрывалом, и он уснул, забыв все тревоги и тяготы. Эллериан до поздней ночи наслаждалась тишиной и только после этого она крепко уснула, вернувшись в постель. Утро пришло неожиданно. Казалось, что Эллериан только уснула, но это было не так. Утро ведь приходит так же неожиданно, как и ночь. Этот день, как и следующие несколько дней, прошёл в покое. За чтением королева мало замечала происходящее во дворце, да и происходило немногое. Часто лишь появлялась в нем Тауриэль, и, так как король никак не мог уделять ей все свое время, много говорила со своими прежними сослуживцами, и те охотно рассказывали ей о жизни во дворце. Сама же она делилась с ними историями о жизни в изгнании. К концу четвёртого дня во дворце уже распевали рассказанную ею песню-мольбу, мольбу к Варде, дабы звезды сложились в улыбку того, кто любим. Как-то до этого Тауриэль даже зашла к Трандуилу, и они долго говорили, правда, никто не знал, о чем именно. В этот же вечер она решилась заглянуть к Эллериан. Правда, она едва ли подумала, зачем и что скажет, и потому замерла у дверей в молчании. Эллериан углубилась в чтение. Не хотелось вставать и делать что-либо. Она просто читала. Даже не ела особо. Она слышала, что у дверей кто-то стоял. — Не нужно стоять у дверей, если хотите зайти…- сказала она, отложив книгу. — Возможно, Вы все ещё злы на меня, и тогда мне лучше уйти. — Мне неудобно кричать, Тауриэль. — Ваша комната не так велика, чтобы я не слышала Вас и без того, — и все же девушка подошла к ней ближе. — Ошибаешься… и нет охоты разговаривать с дверью, зайди. — Я перед Вами. — Раз уж ты пришла ко мне, то ты хотела поговорить? — Это так, — кивнула девушка. — Я была резка с Вами… Но лишь потому, что Вы причинили мне боль. Я уже никогда не встречу того, кого люблю, если только поверья гномов о перерождении не правдивы. — Многие слухи и легенды становятся былью… — Эллериан улыбнулась. — Обычно я не так груба, точнее вообще не груба, но ты должна меня понимать, я год провела в склепе, мой муж болен, сын взошёл на трон не подготовленным и дети не принимают меня… плюс на меня началась охота… — Да, все это я слышала. И видела Вашего мужа… Он не был так плох, даже когда Вас не было. Но я помню кое-что о том времени. Это секрет, но ведь между супругами не должно быть секретов, верно? — Верно… — Было одно место, куда он позволял сопровождать себя только приближенным, и строжайше запрещал об этом говорить. В том месте росла трава со сладким запахом… И там ему становилось легче. Я подумала, если принести ему эту траву, это его осчастливит. И, конечно, я помню, что на Вас охотятся. Но он не хотел, чтобы Леголас знал… И получить подарок от Вас ему было бы приятнее, чем от других. — Но, видимо, я не была той приближенной и я не знаю, где растёт эта трава. — Потому что Вы были мёртвой… В то время. Я могла бы Вас отвести. Я хороший воин и знаю лес. — Я буду рада, если ты отведёшь меня, тем более с тобой Леголас разрешит мне покинуть дворец. — Будьте готовы завтра, и оденьтесь теплее: путь неблизкий. — Хорошо, — она кивнула ей. — До завтра. Вашего сына я предупрежу сама, — Тауриэль поклонилась и вышла из её покоев. — Хорошо, — Эллериан решила лечь спать, дабы выспаться к завтрашнему утру.