Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Солнце ещё не зашло за горизонт, но было уже опасно близко к нему, а ни от кого из родителей так и не было вестей. Неудивительно: оба они теперь были больны, не столь физически, сколь душевно, но… Песня. Песня, звучавшая, казалось, уже в голове короля, а в самом деле — эхом разносившаяся по всему дворцу, не могла оставить сердце спокойным. Или алые лучи закатного солнца оказались столь ярки?.. Как бы то ни было, сидеть спокойно Леголас уже не мог и судорожно метался раненой птицей по пустому тронному залу и, казалось, сам не замечал этого. Лишь тихий голос, раздавшийся за спиной короля и заставивший его не вздрогнуть, но обернуться, смог оставить в его душе тёплый след надежды. — Уже и снова почти ужин, — казалось, совсем ничего не значащие слова, за последние дни обрели свой собственный смысл. — И ничего? — грустно заключил король, мягко положив ладонь ей на макушку. — А Амрот?.. — Амрот говорит, что это от грусти, — так же тихо пояснила служанка. — И что с Вашей мамой бывало такое раньше… — Как долго? — Иногда — несколько дней, а иногда неделями. Но, обычно, Ваш отец мог как-то… А сейчас, Амрот не знает. — Так она не дождётся его… — потерянно взглянув в глаза Майансейан, проговорил король. — А папа?.. Нет, Битей не был бы так весел, если бы что-то случилось… Но внятно рассказать он пока не может. — Он почти весь день спит, но у него хотя бы есть аппетит, — она осторожно улыбнулась. — Я не помешаю, если?.. — Он всегда Вас ждёт. Мама говорит, он как совсем маленькие: выразить не может, но хочет быть с семьёй. — Тогда я сейчас!.. А следует ли беспокоить… маму? — он полуосознанно и нервно гладил служанку по голове. — Мне не дано понимать ее, но от перерыва ей хуже не станет, а Вы, может быть, сможете её накормить, — Майасейан очень старались, старалась не поддаться смущению и продолжала смотреть на короля. — Если она не ест приготовленное тобой, чем же можно ей угодить?.. — король снова потерянно вздохнул, но теперь сделал шаг в сторону портала. — Ваше появление всегда полно приятных чувств. Думаю, с ними вместе ей будет проще. — Думаешь, отнести её к отцу?.. — почему-то эта мысль его смутила. — Если не попросит, не нужно, — тихо ступая следом за ним, ответила служанка. — Она очень расстроится, снова. — Значит, я ничего о нём не скажу… — теперь король дёрнулся с места неожиданно быстро, сосредоточенно глядя, пожалуй, поверх всего, что видел перед собой. Маленькая Майасейан едва успевала за ним, потом и вовсе вспомнила, что не взяла с собой ужина, чуть было не развернулась, чтобы бежать на кухню, потом передумала, с сожалением вспомнив все отвергнутые прежде подносы. Трудные для их леса времена, конечно, прошли, но не настолько… В покои матери принц вошёл почти нехотя, но… не обнаружив её, окончательно впал в замешательство. Служанка осторожно коснулась его плеча. — Мне не видно, или её нет? — Прежде у меня не было повода не доверять своим глазам, но, быть может, теперь он и появится… — Госпожа? — на всякий случай позвала Майасейан. Тишина красноречиво улыбнулась в ответ. — Вчера она ещё была здесь… — Но куда она могла?.. Ты не заходила к ней весь день? — Нет, но здесь постоянно ходят, с самого утра. Кто-нибудь мог видеть, а стража бы не пустила её одну… Правильно? — Одну… — всё существо Леголаса омрачилось запоздалым осознанием… — Ступай к отцу, он не должен узнать случайно! — вытянувшись в струну, словно в былые времена, король вылетел из покоев матери. *** Трандуил все ещё спал, но сон его был хрупок, и стоило чему-то, хоть чему-то в равновесии комнаты нарушиться, и он бы проснулся. Но Майасейан вошла так тихо, и так тихо села на пол, рядом с матерью, что он совсем не заметил её. Зато, правда, заметил её Авадон, тихонько фыркнул, но после запел что-то тихое, все то же, что и раньше, и никак не связанное со звездами и гномьими улыбками. Мелетрот молчала, закрыв глаза, но как только дочь оказалась рядом с ней, положила руку ей на плечо и стала медленно гладить, почувствовав, видно, дрожь во всём теле девушки. Леголас ворвался сном, будто бы радостным, но столь странным, что проснуться можно от самого осознания… — Разве весна уже пришла? — приоткрыв глаза, спросил Трандуил. — Лишь король посетил нас, — не скрывая улыбки и не снимая руки с волос Трандуила, шепнула Мелетрот, кивком пригласив Леголаса сесть на отцовскую постель. Тот, не в силах, при всём старании, утаить излишнюю твёрдость походки, принял её приглашение и вскоре уже держал в своих руках ладонь отца, осторожно прильнув к ней губами. — Слишком рано быть и тому, и другому, — наблюдая за своей рукой, как за чьей-то чужой, но счастливой и приятно обласканной, проговорил Трандуил. — Ты сегодня взволнован, мой хороший… — Вовсе нет… Взволнован я ровно также, как и всегда. — Напрасно, похоже, мне придется приложить усилия и рассердиться, — Трандуил с трудом и несколько неуверенно опустил ладонь ему на голову. — Ты не ужинал. — Неправда! — повалившись на отца (пусть он и рассчитывал силы, выглядело это точно так), пискнул тот и обернулся к Майансейан, дабы получить от неё подтверждение. — Ну… Да, — неуверенно сказала она, не совсем уверенная, что королю это на благо. — Но я еще точно не ужинал, — здоровым Трандуил едва ли принял бы их слова на веру, но сейчас ему было слишком спокойно от того, что сын снова был рядом. — Принести Вам ужин, Ваше Величество? — Мелетрот поднялась, так и не сняв руки с его головы. — Детям тоже. Майасейан поднялась следом за матерью. Может быть, ей только казалось, но она была почти уверена, что имеются в виду все трое. — Останься, — шепнула ей мать, — сегодня я справлюсь. — Хорошо… — девушка осторожно опустилась обратно. Трандуил, больше при помощи Авадона, чем собственных усилий, уже пытался скрыть Леголаса под одеялом. — Тауриэль еще не вернулась?.. — Думаешь, она вернётся? — погладить Битея рукой, которую он захотел погрызть, определённо было не лучшей идеей. — Я не буду удивлен, если моя просьба немногое для нее значит, но она все же спросила, что бы могла сделать. — Правда? — королю сложно было скрыть своё оживление. — Правда. Возможно, она все-таки осознала свое излишнее любопытство постыдным… — Но о чём ты просил её? — В другом конце леса растет трава, с серебристыми листьями. Слишком далеко, чтобы я просил кого-то из вас… — И тебе приятен её запах… Где в другом конце? — На севере. Не ходи за ней… — Я пошлю стражу… — понимание, что он не имеет права покидать отца, пришло тут же, и Леголас лишь крепче сжал его в объятиях. Битей тем временем сосредоточенно жевал его палец, схватив ладонь цепкими ручками. — Но зачем? Она ведь смогла выжить там, среди камней, а здесь ее родной лес, — Трандуил снова закрыл глаза. — Страха за Тауриэль нет в моём сердце, но и в её нет желания вернуться. — Тогда позволь ей уйти. Ее вид напоминает лишь о печалях, и, быть может, никакие травы этого не стоят. — Но тебе же хочется… А Мелетрот не даст тебе её грызть прямо так, так что я не боюсь! — Наши воины не заслужили такого наказания, — а, нужно сказать, желанная Трандуилу трава отличалась вреднейшим характером, и порезаться о неё было куда проще, чем её собрать. — Наши воины не обделены перчатками… — Всё же, побереги их, пока что. Отчего вдруг погибло твоё доверие? — Я не знаю, зачем она заходила к маме. Я всем запретил… — Полагаю, не добившись ответа здесь, хотела узнать лично, отчего любящие жены прячутся от болящих мужей в отдельных покоях, — хоть это и было только цитатой, хоть и голос его звучал ровно и почти безразлично, знающему было бы трудно не заметить, насколько этот вопрос задел его. — Она посмела?.. — сам Леголас поразился этой мысли. Хотя, признаться, вопрос этот терзал и его, но сказать это вслух было почти преступлением. — Да. И вид у неё был такой, словно это касалось её лично… Жизнь в изгнании не пошла на пользу её уму. — Папа… — как-то совсем нежно и обеспокоенно выдохнул король и поцеловал отца в щёку. — Всё хорошо… — тот же в ответ прижал его к себе, насколько могло хватить его сил. — Битей говорил, она тоже больна… — Ни я, ни Амрот до сих пор не поняли, хочет ли она лечиться… Но физически она почти в порядке. — Тогда что такого с ней случилось? — правда, Трандуил очень хотел услышать, что ничего, но поверить в подобный ответ ему было бы трудно. Не оттого, что Эллериан не могла не приходить без причины, а оттого, что без причины не явилось бы волнение, где-то очень глубоко, под возмущением и усталостью. — Она ушла на прогулку. И, быть может, Тауриэль поведала ей о твоей просьбе, и она отправилась слишком далеко. — Не позволь ей… — шёпотом попросил Трандуил, и едва ощутимая дрожь прошла по его телу. — Не позволь ей… Она сотрёт руки в кровь… — Для того я должен знать, куда она ушла. — Принеси мне карту, я укажу точнее. Немногие бывали в той части леса, слишком далеко от дворца… — Майансейан?.. — ведь, несмотря на просьбу, руки отца совершенно не желали разжиматься. — Сейчас, — служанка торопливо поднялась и выбежала из комнаты. — Странно, эта трава столь капризна, и все же живет в ужасающих условиях без чьей-либо заботы. — Ты пытался принести её сюда? — Сюда не пытался, но к нашему прежнему дворцу… Немного ее все же выросло, но на вкус она была горька, и запах ее был не лучше. — В детстве ваш папа любил пробовать на зуб всё, что находил в лесу, — раздался мягкий голос от двери. Мелетрот вернулась, действительно с подносом с четырьмя мисками, от которых шёл пар, хлебом, яблоками и медовой настойкой в кувшине, сваренной специально для Трандуила, весьма опечаленного, вдобавок ко всему, вердиктом Амрота о вреде для него вина. — Отца это повергало в ужас, — и, похоже, Трандуил данным обстоятельством почти гордился. — А Бити делает так же, — сообщил Авадон, тут же утянув с подноса яблоко, но не для себя, а для того, чтобы спасти руку Леголаса от зубов брата хотя бы на время. — А масло?.. Тот же взяв угощение и разглядывая его весьма серьёзно задумался… но в конце концов, всё же вцепился в отцовские пальцы, приняв, как он искренне считал, весьма взвешенное и разумное решение. — Вы оба слишком похожи на папу… — вздохнула Мелетрот, усаживая вновь возмущённого Авадона к себе на колени и протягивая ему миску. Трандуилу же, нехотя поднявшись, суп подал Леголас. — А вот и нет, я еще похож на тебя, видишь какие щеки, — гордо и довольно ответил Авадон, после чего утопил свой хлеб в супе. Трандуил, на удивление очень стараясь не спугнуть Битея, присел, совершенно, конечно, не собираясь есть самостоятельно, а потому гладя кусателя свободной ладонью. Вернувшаяся Майасейан смущенно подошла к ним, но ничего не сказала, не желая отвлекать. Правда, Леголас легко утащил её на кровать, ко всем, попутно стащив с подноса ложку, которую собиралась было взять Мелетрот, так вовремя отвлечённая Авадоном. Битей же, заинтересованный запахом и даже на секунду оторвавшийся от отцовских пальцев (но не выпуская их из своих, всё таких же цепких и настойчивых), подобрался ближе, почти водрузившись к Трандуилу на колени, и… без предупреждения получил первую порцию супа от смеющегося старшего брата. — Осторожно, он ведь горячий… — обеспокоенно, насколько это для него было возможно, предостерег Трандуил. — А хлебушек холодный, — сообщил Авадон. Правда, холодным хлеб, а вернее то размякшее чудовище, что он выудил из тарелки, стал именно после того, как он его вытащил. — Ваше Величество… — не то, чтобы Леголас утаскивал ее на кровать впервые, но каждый раз ей было ужасно неловко, возможно, от все еще огромной фигуры прежнего короля… Впрочем, даже принцы в ширину уже превосходили ее. — Лучше положи его обратно… — Мелетрот наконец отыскала на подносе вторую ложку и принялась кормить малыша, зная, что при ней он не будет есть самостоятельно просто из вредности. — Если уж хлеб попадает в суп, то имеет полное право остаться там. — Величество, величество… — картинно надулся Леголас, но не выдержал и рассмеялся, за что чуть не поплатился отцовским супом… …в который Битей теперь твёрдо решил залезть. — Нет, он вкусный, — но размякший хлеб Авадон все-таки положил в рот. — Битей, если ты обольешься, тебе придется мыться, а воду нельзя укусить, — серьёзно проговорил Трандуил, очевидно, в свое время успевший это проверить. — Я еще не могу звать Вас иначе. Но карта… Если ее промочить, может быть трудно. — Да!.. — Леголас дёрнулся к ней, забыв о ложке, но оказавшись над картой с оной в руках смутился, задумался и всё же вернулся к отцу, который, по большому счёту, и не смог бы сказать ничего путного до окончания трапезы. — Я отложу ее на стол, — девушка мягко соскользнула с кровати. — Ты уверен, что она ушла туда?.. — снова заговорил Трандуил. Хоть суп и показался вкусным, он не вызывал никаких чувств. — К сожалению, уверен. — Может, просто сбежала… Чтобы не видеть больше. — Что ты! Она не могла бы… — Неприятно видеть любимых слабыми… Я боюсь, что она попала в беду. — Потому мы и должны послать за ней стражу. Не бойся… — очередная ложка супа оказалась у губ прежнего короля. Он механически взял ее в рот, и долго не отпускал, точно надеясь, что суп остынет прямо на ней у него во рту. — Нужно поспешить… — Тогда… Я вернусь, не успеешь и моргнуть. Хорошо? — Ты ведь просил карту… — почти незаметно, но все же, Трандуил сжал несколькими пальцами край его одежд. — Да… — совсем растерявшийся король положил свою ладонь на отцовскую. — И… ты должен поесть! — Помоги мне… — Трандуил опустил голову, слишком тяжелую, чтобы размышлять дальше. Он не мог отпустить сына, и в то же время никак не мог оставить жену без помощи. — Обязательно! — тут же ложка снова оказалась у его рта. — Ты вкусный! — искренне пытаясь утешить отца, уверенно выдал Битей и даже погладил, против привычки, ладонь Трандуила. — Спасибо, мои хорошие… Но все-таки не вкуснее супа, Битей, — он конечно уже совсем никак не мог говорить строго, но и не собирался оставлять возможную голодовку незамеченной. — А вот и нет! — малыш боднул его в локоть и снова принялся грызть. — Леголас, ты разве не помнишь? — шёпотом (Авадон заснул), но почти строго подала голос Мелетрот. — Помню?.. Помню, — королю снова пришлось отложить ложку, теперь чтобы погладить отца по голове, в награду за съеденное. И пусть теперь не было апатичного бездвижия первого года, эту традицию и не думали забывать: Трандуилу слишком нравилось… — Не обижайся, я угощу тебя, если она правда принесет… — растерянно проговорил болящий, однако двинувшись навстречу ласковой руке. — Я мог бы отметить место прежде, чем доем. Если нужно спешить… Но я не хочу, чтобы ты уходил… — так честно он говорил очень редко, но сейчас, определенно, иначе не получилось бы. — Мелетрот, могли бы Вы… О… — Леголас заметил спящего у неё на руках брата. — Послушают ли они Майансейан? — Не бойтесь, Ваше Величество, её любят здесь больше, чем Вы можете представить, и доверяют, — няня улыбнулась раскрасневшейся дочери. — Тогда… — король протянул отцу карту. Трандуил медленно перевёл взгляд на бумагу. Лес, который так давно был с ним, здесь казался простым широким пятном, кляксой, заученной до мельчайшего разветвления чернильной линии. — Здесь, — наконец, указал он. На карте, конечно, не казалось, что это далеко, но, на деле, даже не попав в ловушку, королева едва ли успела бы вернуться сегодня. Майасейан всматривалась и в его палец, и в карту, боясь позабыть в тот же миг, как палец исчезнет. Но когда, наконец, он исчез, место, указанное им, казалось ей все же выделенным и едва ли не мерцающим. Служанка осторожно утянула карту обратно и спустилась на пол. — Что мне им сказать? — Они должны отыскать королеву, где бы она ни была и сколько бы усилий не пришлось приложить. И привести сюда. Как можно быстрее… привести сюда. — Да, — торопливо пискнула девушка и выскользнула из комнаты.