Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Небо открылось совершенно другое, и деревья пели совсем иначе, но на плечах очнувшейся королевы лежали все те же кровавые волосы Тауриэль, но сомневаться не приходилось её унесли в совершенно другую часть леса… Сколько же гнезд создали беглые стражи за это время?.. Девушка медленно села, осматриваясь. — Тебе повезло, — сообщил все тот же знакомый резкий голос госпожи ветвей. — Почему же? — она посмотрела на неё. — Потому что мы сумеем провести испытание следующей ночью. Скоро станет достаточно холодно. — Тогда мне и, правда, повезло. — В холод деревья и травы засыпают, и ты не сумеешь услышать их голоса, — продолжала похитительница. — Но тебе придётся найти то, за чем ты пришла в этот лес. Если сумеешь, если наберёшь целую корзину — так, чтобы сок сохранился внутри стебля, — мы поверим тебе. — Хорошо, — она посмотрела на неё. Она была готова на все лишь бы оказаться дома. — На самом деле, — точно прочтя эту мысль в её глазах, прибавила девушка. — Завтра ты, конечно, сможешь сбежать. До вашего дворца отсюда далеко, но, при должном старании, это получится. Но если ты сбежишь, это докажет нам, и ещё очень многим во дворце, что мы правы. — У меня и в мыслях не было сбегать. — Правда? — Правда. — Твоя логика порой непостижима для меня, королева… Не замерзнешь ли ты за ночь? — Не замёрзну… меня понимают лишь те, кто долго знает. — Тогда я советую тебе спать. Госпожа ветвей перепрыгнула с одного гнезда на другое, подняла что-то с его дна и долго смотрела… — Впрочем, мы могли бы угостить тебя ужином. — Если вам несложно, то угостите. — Сложно или нет, завтра все будет решено, и мы, или покинем эти земли, или вернёмся в свои дома. Важно лишь то, действительно ли ты съешь то, что мы предложим. — Зависит от того, что ты предложишь. — Ничего лучше супа у нас нет. — Значит я поем суп, — она улыбнулась. Суп готовили, все-таки, спускаясь из гнезд вниз, не рискуя разводить костров на деревьях. На какое-то время королева осталась совершенно одна, и кроме ветра ничто не могло разделить её мыслей. Но именно теперь можно было хоть попытаться найти, где же именно, как далеко она от дома… Она встала с «пола» и обошла Гнездо, пытаясь определить своё местоположение. — И не надо на меня так смотреть! — недовольно проворчали снизу. — Я не на вас смотрю. Но внизу её, казалось, совсем не слышали. Но голос теперь казался знакомым… — Мы не сможем воевать, если не будем нормально есть! Девушка так и смотрела на деревья. — Нет ничего нормального в той еде, что не так давно ужасно страдала от боли! — Не страдала, я метко стреляю… — Избавь меня от этих подробностей! Не опускайся до уровня смертных, брат мой, одумайся! — Я всего-то поддержал род более умных птиц… — но звучало это уже и впрямь виновато. — Ладно уж… Отнеси это наверх. Но готовить их я не стану. — Хорошо, хорошо… Но тогда они умерли зря! — Иди уже! Минуту спустя, на другом конце гнезда послышался тихий шорох, и королева увидела знакомого стража с дымящейся миской в руке. Она посмотрела на него, подходя ближе. — Держи. Но это без мяса. Утром он меня переспорил… — Я мясо ем редко. Спасибо, — она аккуратно приняла миску и кивнула. Страж же залез в гнездо полностью, хотя был явно слишком разморённым после ужина, чтобы кого-то сторожить. Но, быть может, это впечатление и обманчиво. Эллериан села на прежнее место и поужинала. Весь следующий день они сидели тихо, никто не пел, и спускались очень редко, и не просто так. Внизу были слышны шаги и голоса. Посланники короля разыскивали Эллериан. Эллериан не пыталась сбежать или подать знак поисковому отряду. Она ждала задания и скорого освобождения. — Ты совсем не боишься? — и стражу это было слишком в новинку. — Не боюсь чего? — Провала. Или нашей нечестности. — Я не провалю ваше задание, — она улыбнулась. — Я просто хочу домой. — Но не стремишься попасть туда раньше. И… Ты же хотела нас казнить? — Я не сбегаю, потому что знаю, что вы вернётесь за мной снова. — Из Валинора? Не думаю, что ради этого кто-то из нас решит остаться здесь. Разве что она… — Она преследует свою цель и идёт к ней… а я всего лишь хочу оказаться рядом с тем, кого я почти погубила год назад. — Лучше и не скажешь… — задумчиво буркнул страж и тряхнул головой. После будто, между прочим, посмотрел вниз. — А они настойчивые… Не ожидал. — Я тоже не ожидала этого. — Это твой верный пёс подгоняет их, — презрительно фыркнула главная, которой весь день никто не видел. — А без него — кто знает? — Он не верный пёс, он верный друг… он всегда помогал мне, — Эллериан строго посмотрела на неё. — Ходит слух, что ты его околдовала… — будто мудрец, рассказывающий сказку детям, протянул страж. — Как и слухи о том, что я ведьма и то, что я околдовала собственного мужа, — Эллериан перевела взгляд на него. — Положим, Трандуила околдовать не так просто… — протянула Госпожа ветвей. — Но он и не так слеп в отношении тебя. — Он знает, кто я и знает, что я никого не околдовывала. — Быть может, он это тебе прощает? — Он не станет… он не тот, кто будет прощать за колдовство. — А как же любовь? Пусть колдовская, но, разве, она не такова? Не прощающая всех ошибок?.. Нет, как бы они не помешали твоему испытанию, — озабоченно прибавила девушка. — Любовь не подвластна колдовству. Любовь — это отдельная магия… — Уж не в том ли причина твоей уверенности в непрощении? — В непрощении? — За магию. Почему ты думаешь, что он не смог бы тебя простить? Искренне-любящие не столь радикальны… — Любовь нельзя завоевать злостью и темной силой… она идёт из сердца. — Настоящую нельзя. — Его любовь ко мне настоящая. — Но ведь помимо него ты могла колдовать, и он бы мог простить… — Я использую магию очень редко, только в крайних случаях. — Кому-то и желание послушать, какой он прекрасный и красивый — крайний случай. — Может быть. — А потому мы не можем тебе верить. — Надеюсь, что после вашего испытания это изменится. — Посмотрим. А теперь ведите себя тише, они опять близко. Эллериан замолчала, ожидая испытания. Ждать пришлось долго. Когда тьма и холод опустились на их плечи, все ещё слишком хорошо было слышно поисковый отряд, и похитители уже готовились к тому, чтобы их отвлекать, уводить в другую часть леса. Госпожа ветвей снова отсутствовала, видно, проверяла, не истребили ли воины ту самую траву, пока искали свою королеву. Но со временем, уже после полуночи, настала тишина. Ещё через четверть часа после к Эллериан подошёл давно знакомый высокий страж. — Время пришло. Королева встала и посмотрела на стража. — Мы спустим тебя, и до утра ты должна найти и собрать эту траву. Где её искать, ты должна понять сама, ибо сердце любящего способно на это, а вот колдовскому не по силам. — Хорошо. Я найду эту траву, но как я пойму, где вы? — Мы сами заберём тебя, если ты не пройдёшь. А если пройдёшь, то тебе незачем к нам возвращаться. Он кивнул ей на все то же подобие носилок, на котором её подняли сюда, приглашая сесть. Она села на указанное место. Ей нетерпелось оказаться дома с родными. А спуск, точно назло, шёл медленно и плавно. Но, наконец, впервые, за эти дни, её ноги могли коснуться твёрдой земли. В лесу царил промозглый сумрак, и было до неприятности тихо. Она наслаждалась тем, что оказалась на земле. Ей надоело сидеть в этом гнезде. Тьма приближалась быстрее ожидаемого, но медлить было нельзя. Она не собиралась ни сбегать, ни жульничать. Она устала от того, что за ней следят и пытаются убить. Переживать смерть один раз, это одно, а несколько, да ещё и возвращаться, это другое. Эллериан взяла приготовленную ей корзину и отправилась в путь. Корзинка выглядела маленькой и легкой. — Я быстро справлюсь, — себе же под нос сказала она и пошла на поиски травы. Она несколько часов бродила по лесу и никак не могла найти и намёка на эту траву. Королева уже отчаялась, но тут, на небольшой поляне, показалась та самая трава. Растущая на поляне трава, как раз бы заполнила ее корзинку. Она присела и потянулась, чтобы сорвать, но эта трава оказалась очень острой, как бы странно это ни звучало. Эллериан порезалась, она поморщилась от боли, но сорвала немного и положила в корзину. Работы было много… через пару часов руки королевы были полностью в крови и ныли от жгучей боли. Корзинка медленно наполнялась, но остановиться она не могла. Прошло много времени, солнце уже начало всходить, и корзинка была наполнена. Эллериан устало села под дерево, пытаясь забыть о боли и кровоточащих ранках. Она прикрыла глаза, держа корзинку одной рукой. Немного погодя, она нашла то ли ткань, то ли тряпку и обмотала ладони. Сейчас она больше всего хотела оказаться дома. Она встала с травы и теперь направилась на поиски дороги в сторону дворца. Путь домой занял не так много времени. К вечеру она уже подошла к мосту и главному входу во дворец Но тут её и ждал сюрприз: дыхание. Глухое дыхание, за спиной или где-то сбоку, явно принадлежащее чему-то большему, чем эльф или человек. Чему-то, что шло за ней ещё с ночи… Она медленно обернулась, дабы увидеть того, кто шёл за ней. Но увидела лишь глаза, сосредоточенно сверлящие её взглядом из кустов. Она не могла узнать зверя, как не могла и смотреть в них более, а за воротами никто, совершенно никто не заметил её появления. Она медленно попятилась в сторону дворца, но не успела сделать и пяти шагов: безумная тень бросилась вбок, заставив девушку отшатнуться от моста, а после и бежать… Бежать обратно в лес. Девушка с корзинкой в руках бежала, не оглядываясь. Больше всего сейчас она хотела остаться в живых. Призрачная же поступь зверя затихала, пока совершенно не растворилась в тяжёлом влажном воздухе… Оставив девушку наедине с тишиной и незнакомым прежде лесом. Она устало села под деревом, убедившись, что зверь ушёл. Но покой никак не желал одарить Эллериан своим присутствием, и где-то близко раздался исполненный боли крик. Эллериан вздрогнула и осмотрелась. Однако рядом никого не увидела. Крик повторился, сделавшись, однако тише и жалобней. Она пошла к источнику крика. Наконец, в широком кусте, она нашла его. Вернее, её. Вначале ей показалось, что растерзанное платье висит на ветвях, но скоро стало ясно, что у платьев не бывает измученных глаз. Что-то измученное было определённо живым существом… Она подошла к ней и посмотрела на неё. Искаженное болью и царапинами лицо постепенно показалось знакомым. Впрочем, не быстрее, чем её саму узнали. — Вы живы, госпожа… — едва слышным, сдавленным голосом произнесла… Действительно, это была Тауриэль. Остриженная и израненная, но все-таки… Все-таки, не мертвая. — Это ты… ты предала меня… — прошептала Эллериан, подходя к ней. — Предала?.. — едва слышно повторила девушка. — Я сражалась с ними… Пока могла стоять на ногах… — Ты солгала мне… они сказали, что ты шла за травой, чтобы оживить гнома, — она с помощью магии уложила ее на траву. — Это правда… Правда… Почти. Я думала… Если бы я помогла Вам… То Вы помогли бы мне… — она едва дышала, видно, держась в сознании лишь усилием воли. — Ты могла просто попросить… я никогда не отказываю в помощи, — лианы опутали девушку, через несколько минут они погибли, а раны Тауриэль зажили. — Это противоречит моему пониманию чести… — настолько потрясённой Тауриэль не была никогда в жизни. Она смотрела на Эллериан едва ли не в страхе. — Забудь о чести… — она обессилено села под деревом. — Что с Вами? — Я устала… я всю ночь собирала эту траву, за мной гналась какая-то тварь, и я потратила силы на твоё восстановление. — Но зачем? Ведь дворец близко, и, наверное, было бы проще послать за мной оттуда? — действительно, поступок королевы не укладывался у неё в голове. Слишком странно идти на такие жертвы ради обманщицы… — Ты бы не дожила до прихода стражей… а за ложь ты ответишь перед Леголасом… — она встала. — А теперь, нам надо во дворец… сейчас. — Возможно, теперь Вам нужна моя помощь? — девушка подставила ей свой локоть, давая возможность опереться. Она опёрлась, держа в руках корзину. — Нужна… Откуда-то сверху раздался почти незаметный звук флейты. Незаметный, если бы не треск веток совсем неподалёку, раздавшийся за ним. Они тут же обернулась. — Кто там? — спросила королева. Ей ответили лишь тишина и дыхание. То самое дыхание… Она остановилась и осмотрелась. Но зверь на этот раз был невидим. И более не двигался, выжидая. Тауриэль опустила руку на рукоять меча. — Видимо кто-то не хочет, чтобы мы возвращались во дворец…- проговорила королева. — Такие чудища неподвластны эльфам… — напряжённо ответила Тауриэль. — Может быть, — она остановилась. — А ведьмам? — с некой насмешкой спросила она. Этот кто-то, будто подтверждая её слова, обошёл девушек с другой стороны, чуть слышно шурша листьями, и снова затих. Теперь Эллериан обернулась в противоположную сторону и опустила руки, призывая природу помочь. — Этот зверь… Он дух. Он хранитель… Он… — Тауриэль будто напрочь забыла какую-то древнюю легенду, с ним связанную. — Владыка никогда не уносил траву, что у Вас в корзине, с поляны… Но ни звука не последовало, будто существу было всё равно. — Считаешь, что именно поэтому они не пускают нас? Но как я помогу Трандуилу без этой травы?.. я должна… — Может быть… Может быть, если взять немного, а остальное оставить, зверь нас пропустит? А потом мы вернёмся, и возьмём ещё… — Можем попробовать, — она взяла из корзинки небольшую горсть, а саму корзину поставила на землю, отойдя на пару шагов назад. И тут же услышала нечто между рыком и воем, негромкое, но пробирающее до дрожи. — Прости… — прошептала она. — Возьми остальное… мне нужна хотя бы горсть… я очень хочу вернуть мужа… — она была готова на все. Но ответственное животное такой настойчивости явно не оценило и метнулось, так и не показавшись, но снова преграждая ей путь. — Прошу тебя… пусти нас домой… я… мы не желаем вам зла… я просто хочу домой… — в ее глазах читалась грусть. — Что, если взяв немного, мы побежим разными тропами? Тогда… — Тогда мы уже точно не вернёмся… Но кто бы научил стража читать… Он был будто создан охранять и не желал ничего более… Она посмотрела на стража. — Что мне сделать, чтобы ты отпустил меня с травой? Ответом ей была лишь тишина. Тишина и тихие звуки флейты, должно быть, принесённые ветром из дворца… — Или трава, или дворец, — тихо произнесла Тауриэль, точно, наконец, осознав что-то. Эллериан обессилено села на траву. — Я не зря боролась… — она посмотрела на траву. — Я не могу вернуться без травы… не могу, — она была опечалена. По ее щеке скатилась слеза. Тауриэль села с ней рядом, взяла королеву за руку. — Иногда любовь бывает важнее лекарств, госпожа… — Но… — она посмотрела на нее. — Я не хочу опечалить его больше… приду с этой травой, он хотя бы улыбнется, так, как не улыбался мне несколько месяцев… я слишком долго не видела его улыбки. Зверь затих, но каждая из них всё ещё могла ощутить на себе его пронзающий взгляд. — Конечно… Но он не сможет улыбнуться, если Вы не вернётесь к нему вовсе… — А с чего ты взяла, что он вообще сможет улыбнуться теперь?! — она посмотрела на неё. — Тот, чьё сердце бьётся, тот, кто окружён любящими… Тот ещё однажды сумеет улыбаться. Будь все безнадёжно, он уже был бы в Благословенных Землях. Королева задумалась. — Ты права, — она расслабила руку, и трава упала на землю. — Остаётся надеяться, что теперь он пропустит нас, — Тауриэль поднялась на ноги и помогла королеве сделать то же. Она шагнула в сторону дворца. Эллериан взяла Тауриэль за руку, и они вместе двинулись ко дворцу. Зверь всё ещё глухо рычал, видимо, чувствуя запах на пальцах королевы, но более не двинулся с места даже когда они, казалось, были прямо перед его носом. Эллериан отпустила руку эльфийки и медленно пошла к дворцу. Тауриэль шла с ней до самых ворот. — Что ж, здесь я могу с Вами попрощаться. — Нет. Ты идёшь во дворец, — строго сообщила королева. — У меня тоже есть семья, если хотите знать! — возмутилась девушка. — Извини, но сейчас я не спрашивала… ты идёшь со мной, а завтра на рассвете ты покинешь дворец. Тауриэль негодующе вздохнула, но этот день был для неё слишком тяжёлым, чтобы найти в себе силы спорить. Впрочем, она твёрдо решила этого не забывать.