Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

С их появлением во дворце поднялся шум. Обеих схватили и принесли в тронный зал, едва ли не за несколько секунд. Эллериан всю дорогу пыталась вырваться, безуспешно. Руки до сих пор ужасно болели. — Где вы их нашли? — сосредоточенный и строгий взгляд короля в этот раз был направлен поверх их голов, хоть и сам он направлялся к пришелицам, пожалуй, слишком поспешно. — Леголас… — прошептала королева, подняв на него голову. — Мама, не бойся, через пару минут ты уже будешь у себя, но я должен знать… — Почему нас привели сюда силой, если мы не желаем зла? -она встала и посмотрела на сына. — Мы вернулись во дворец, и нас тут же схватили и повели сюда. — Быть может, потому что неделя поисков не прошла незамеченной ни для меня, ни для стражи, ни для отца? — всё также спокойно, но твёрдо отчеканил Леголас и вновь взглянул на воинов. — Я повторяю!.. — Мы нашли их прямо во дворце, у ворот, Ваше Величество. На миг лицо короля приняло то по-детски непонимающее выражение, что было так свойственно ему в бытие принцем, но тут же снова стало сосредоточенным и строгим. — Что ж, тогда я не могу быть уверен в том, что это моя мать. — Самозванка бы, наверняка, не говорила с Вами так дерзко. — А ты!.. — он метнул в Тауриэль взгляд более обиженного юноши, чем короля, но должный эффект это явно произвело. — Тебе ничего не стоило рассказать ей. — Я хотела помочь… — она была определённо не только напугана, но и разочарована тем, что её заметили. — Это всегда заканчивалось плачевно. А вы, — он поднял взгляд на стражей, — отведите маму в её покои. Если это и впрямь она, ей нужно отдохнуть. На случай же обратного оставайтесь у дверей. Эллериан вновь подхватили и повели прочь. Тауриэль серьёзно посмотрела на короля. — Даже если я была глупа, теперь я тоже хочу уйти. Но королева сумела увернуться в одном из коридоров и вырвалась из их рук. — Да кто вам дал право так со мной обращаться?! -она была зла. — Кто? — Ваш сын, если Вы наша королева. — Вот именно, я ваша королева и обращаться ко мне нужно не как к вещи, -она посмотрела на них. — Мы лишь выполняем приказ короля не более того. Вам нужен отдых. — И поэтому вы силой тащите меня?! — Чтобы Вы опять не сбежали. Его Величество страшно возмущён… — Оставьте меня, -приказала королева, так же глядя на них. Стражи переглянулись, и развели руками. — Мы не можем, это приказ короля. — А это мой приказ, -она пошла в сторону своих комнат. — Можем сказать королю, что это точно его мать, — шепнул один страж другому, и тот обречённо кивнул. — Я все слышу, -проговорила Эллериан, ступая по коридорам. Она оставила стражей и через несколько минут она была в своих покоях. Майасейан, занимавшаяся подновлением серебристого узора на одном из её платьев, едва не подпрыгнула, когда увидела фигуру в дверях. Впрочем, волнение её не уменьшилось, когда она поняла, что перед ней именно королева. — Вы вернулись… — удивлённо пискнула она прежде, чем что-либо понять до конца. — Да. — Я скажу Вашему мужу. Хотя, нет-нет, сейчас, я велю приготовить купальни, Вы ужасно выглядите… — забеспокоилась служанка. — Вам нужен лекарь? — У меня все хорошо, — сказала она, спрятав руки. И Трандуилу не надо сообщать…я после купальни сама к нему зайду. — А… Его Величество знает? — Если учесть то, что меня, мягко говоря, приволокли в тронный зал, обращались как с половой тряпкой, по его приказу, то да, он знает, -она улыбнулась и, подойдя к столу, к девушке спиной, налила себе вина, точнее хотела это сделать. Но руки снова заболели, и брать что-то в руки было больно и держать толком было нельзя, и именно поэтому графин тут же выскользнул из рук Эллериан и упал на пол, разлив содержимое. Майасейан подбежала к ней, подняла графин, чудом не разбившийся, поставила и кинулась искать тряпку. Но все же она успела заметить… — Этого-то он и боялся… — Кто и чего боялся? — спросила королева. — Что Вы изрежете руки. Ваш муж… Может, хоть принести что-нибудь? Вы не можете совсем оставить их так. — Ничего не нужно, спасибо… -она улыбнулась и села на кровать. Служанка поспешно вышла. Эллериан решила зайти к мужу перед тем как пойти в купальни. Она вышла из покоев через пару минут после ухода служанки. К Трандуилу идти было недолго, и поэтому уже через несколько минут она тихо зашла в его покои. — Король-отец спит, — только и успела выдохнуть Мелетрот, перед тем, как невольно охнула, столь же невольно сильнее сжав дремавшего у неё на руках Авадона. — Я могу посидеть с ним? — О, Эру… Сперва приведите себя в порядок, а иначе, боюсь, при всей великой любви он узрит в Вас лишь болотное чудище! Почему Майасейан не сопроводила Вас в купальни? — Чудище-чудище… — сонно пропел Авадон, бессознательно, а потому почти даже ласково, после чего постарался поудобнее растечься по ее груди. Эллериан улыбнулась. — Хорошо, но сначала спрошу: ему хоть немного лучше? — Разве что когда заходит король, но в целом… Не бегали бы Вы по лесам… — Я не специально бегаю по лесам, -она вышла из комнат и направилась в купальни. Там с её прошлых визитов ничего не поменялось, разве что… Да, определённо, злобно шипящего таза под скамьей для вещей не наблюдалось. Эллериан осмотрелась и через пару минут к ней пришла служанка. Она поставила все необходимое все на ту же скамью, и негромко вскрикнула. — Госпожа, здесь что-то не так… А таз уже упорно пытался выползти из-под скамьи на свет. — И что же здесь не так? — Ну как же? — холодея, отозвалась служанка. — Оно шипит… — И правда… Таз же, в свою очередь, двинулся в сторону служанки, и гораздо быстрее прежнего. — Вам нужно бежать… — едва не отпрыгнув от него прямо в воду, пролепетала она. Эллериан взяла служанку за руку, и они выбежали из купальни. Таз же, потеряв только было намеченную цель, залез под скамью и продолжил шипеть оттуда. Через минуту обнаружились стражи, которые, определённо, полагали уйти, после того, как были сменены, но пройти мимо явно растерянной королевы и бледной служанки с ней рядом, они не могли, и, конечно, решили узнать, в чем дело. — У Вас трудности, госпожа? — Кто последний заходил в купальни? -спросила она. — Так, разъяренный бегающий тазик… а я хочу смыть с себя всю эту грязь и спокойно уйти спать. — Не знаем, но с ним мы сейчас разберёмся, — пообещали они, и быстрым шагом ворвались в купальни. Но, конечно, в первую минуту заметить нарушителя спокойствия оказалось нелегко. Зато эту самую минуту спустя он отчаянно ринулся на них, с целью, казалось, врезаться… И даже стражам, повидавшим сражения с орками, и уж точно с пауками, на миг решительность злобного тазика показалась жуткой и заставила отступить. Но затем, посмотрев друг на друга, они храбро ринулись на «чудище»… А когда достигли его, несколько растерялась. Ведь что бы оно могло сделать?.. Для чего кидалось? «Чудище» же продолжало шипеть, настойчиво стукаясь о ноги стражей и уже почти раздражённо кружа поблизости. Но поблизости же были и купальни, а значит, вечно такое продолжаться не могло: с совершенно нестрашным писком чудище вдруг рухнуло в воду. Тут-то, наконец, стало ясно, что никакое это не чудище, и, если б оно не рисковало утонуть, и им не пришлось бы броситься его вытаскивать, стражи бы посмеялись. Но вытаскивать все-таки пришлось… Эллериан так и сидела со служанкой в коридоре. Но «утопленник» не растерялся и, улучшив момент, тяпнул стража за пальцы. — Ах, Вы в порядке, мой принц! — воскликнул страж, привычно морщась от боли, но не оставляя попыток его вытащить, хотя бы и таким неприятным образом. Битей же лишь обнял, вдобавок ко всему, его запястье, очевидно, не усмотрев в своём поведении ничего предосудительного. — Пойдёмте-пойдёмте… Куда Вас отнести? — почти смеясь, спросил страж. Второй принёс полотенце. — Ваше Величество, не беспокойтесь, это только Ваш сын! — Папа? — сразу оживился малыш. Эллериан услышала голос своего малыша. Она бы ни с кем его не перепутала. Королева зашла в купальни и посмотрела на стражей. — Кажется, вы справились. Но увидев её, Битей насторожился и забрался выше по руке стража, обеспокоенно укусив его за ухо. — Испугался? -она посмотрела на сына. — Хотя да, как не испугаться такой неухоженной девушки?.. — она улыбнулась. — Унесите его в покои к отцу… а я наконец-то приму ванны. — Будет выполнено, госпожа, — одновременно ответили стражи. — Будьте осторожны, — и неспешно вышли, пока не пытаясь снять принца с плеча одного. — Хорошо, -она улыбнулась им. А Битей, дождавшись конца коридора столь же терпеливо, деловито пискнул в ухо стражу: «Неси к братику!» — Переодеть бы Вас, — не согласился стражник, по плечам которого разве что не ручей струился. — А мы придём, а папа потом не пустит! — надулся малыш и вновь вернулся к поеданию многострадального уха. — А мы попросим Вашу няню дать Вам новое платье, а в комнату не будем входить. — А она спросит! И тоже захочет вытереть, и тогда!.. — А Ваш братик будет переживать, что Вы такой мокрый, и все равно велит Вас унести, — не сдавался страж. — А я его не отпущу, нет! — надо сказать, не было поводов ему не верить… — Вы ему так и скажите, что мы Вас предупреждали, — видно, уже несколько устав, а может и опасаясь за сохранность своего уха, все же решил страж. — Скажу! — пообещал малыш, крепче обняв его. — Ваше Величество, Вы обладаете слишком большой притягательной силой, — оказавшись в тронном зале, радостно сообщил стражник, и с беспокойством затих. Как-то уж слишком много всех было там теперь… — И ты снова скажешь, что желала избавить нас от ведьмы!.. — не будь это голос Леголаса, он бы звучал яростно. — Нет, сначала я думала, что желаю освободить вас от малоумной тиранши! Сдавшиеся стражи, что явились совсем недавно, стояли виноватыми и смущенными, и только их предводительница держала спину прямо и упрямо смотрела королю в глаза. — В делах королевства она не имеет существенного веса, а… Я же говорил тебе! — Ещё я хотела, чтобы она узнала, как себя чувствуешь, когда тебя силой утаскивают от твоих детей, но, похоже, ей не понять. — А отцу, как видно, не помешало бы узнать, что значит растворяться с каждым вздохом от волнения за непоседливую жёнушку?! — Она и до этого к нему не приходила, какая разница, почему? А тут даже не так обидно. — Разница?.. — он затих, видно, в попытке не дать гневу завладеть собой. — Есть ли разница, лишь не видеть своё дитя или не знать, где оно? — Не я сказала Вашему отцу, что её украли. — Даже зная лишь что она ушла за тем растением, он разволновался. — Но и это ему сказала не я. — Мы думали, поняв, что к нему нет возврата, она снимет заклятье, и его боль уйдёт… — виновато вмешался один из стражей, впрочем… Впрочем, совершенно очевидно, это не совпадало с настоящими мыслями их предводительницы. — Думаете, он бы не узнал? Мы все смогли бы врать ему в глаза, и он не заметил бы?.. Ах, если бы всё было по-вашему, заклятье ушло бы хотя бы на время её смерти! — Но умерла настоящая королева, а… Мы думали, эта — лишь притворяется. — Ах, если бы!.. — в сердцах выпалил Леголас. — Какой бы она ни была, всё правда. Пусть я и не могу поверить, что она — моя мать. Если бы отец и женился на ком-то на целую жизнь моложе, он не позволил бы ей родить в столь юные года. Но… Пока это истина для отца, это истина и для меня. И никто не посмеет потревожить его, какими бы благими не были его намерения. А потому уходи. Уходи к своим детям, и более не возвращайся сюда. Знай, ежели мы встретимся в чужих землях, я не буду помнить вражды, но здесь тебе более никогда не будет места. Только теперь лицо похитительницы переменилось. Выглядело оно теперь как лицо ребёнка, до конца не способного поверить, что ему позволили съесть что-то вкусное, но вредное. — Отпускаете меня?.. Леголасу не составило бы труда ответить, но лишь в повисшей на несколько мгновений паузе стали вдруг слышны всхлипы. — Ваше Величество, Ваш брат… Очень взволнован Вашим состоянием… — смущенный страж подошёл ближе к трону, пытаясь хоть как-то погладить Битея. — Так вы… — король страшно смутился: кричать при малыше явно не входило в его планы. Леголас поспешно спустился, чтобы взять брата, но тот отшатнулся, испуганно глядя на него. Таким же по-детски растерянным сделался и взгляд самого короля. В итоге, он лишь накрыл своей детскую ладошку, что, казалось, всё-таки не вызвало страха. — Прости… — Надо же, такой зубастый, а плачешь… — у похитительницы или у самой было ума немного, или куда-то давно пропал инстинкт самосохранения… Впрочем, скорее все вместе. Но Леголас в этот раз не обратил на неё внимания, а вот маленький принц сразу же попробовал на зуб большой палец Тауриэль, видимо, в попытке успокоиться. Она удивлённо ахнула и непременно отдернула бы руку, если бы частично не привыкла к странным повадкам детей прежде. К тому же, принц и в прошлый раз пытался её укусить, но его увели прежде, чем это удалось. — Видишь, все опять добрые… — Братику нельзя кричать, — буркнул Битей, а после снова куснул Леголаса. Тот лишь облегчённо выдохнул, осознав, что его простили. — Он только волнуется за вашего отца, — Тауриэль вдруг улыбнулась и повернула голову к королю. — Но если Вы так милостивы ко мне, то, надеюсь… Их не постигнет слишком жестокая кара? — Смотря что считать жестокостью… Быть может, отстранение от оружия и ссылка к людям на следующие пять лет. — Они ведь помешаются от волнения… Все, что они делили, было по той же причине, по которой Вы сердитесь. — Можешь сказать им сейчас. Не казнить же, в конце концов, неведающих… — Твоя мать подумывала… — она усмехнулась. — Что ж, прощайте, Ваше Величество. Я им скажу. — Прощай, — выдохнул он, наконец, утащив брата себе на руки.

***

Отойдя от короля, чтобы успокоить стражей и попрощаться с ними, Тауриэль поприветствовала их, однако, не самыми важными словами, широко распахнув при этом глаза. — Кто же из вас догадался натравить зверя? Несколько смущенный страж с флейтой руках выступил вперед. В лесу всем им было как-то проще, здесь же теперь стало неуютно, видно, потому, что им удалось прогневить Леголаса, что еще несколько лет назад казалось почти невозможным. — Если бы не ты, все это было бы напрасно… — Но почему все пошло не по плану? — Оказалось, что она владеет волшебством, нам неизвестным. Я не успела и вздохнуть, как все раны — и те, что были фальшивыми тоже! — исчезли. — И что же нам думать? Она королева или все же, ведьма? — Что ж, бросить добытое с таким трудом ради мужа она решилась. Но на вашем месте, я бы за ней наблюдала. Но больше не пыталась приставать, — ее передернуло, вполне по-настоящему, хотя ее слова и были отчасти местью за то, что Эллериан не выпустила ее сразу. — Впрочем, король обещал отправить вас в наказание к людям… Возможно, вы нескоро с ней снова свидитесь. И это к лучшему.