Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Ласково журчала вода и мягок был свет на зелени вокруг. Что-то — может быть, бабочки, порхало в воздухе и непременно касалось шелковыми крыльями щек. Было проще дышать и проще смотреть. И даже стоять… Трандуил оглядывался медленно, потерянно, но без тревоги или грусти. Но резкий и совершенно нежданный толчок, сопровождаемый радостным звуком, более всего напоминавшим писк, заставил уже бывшего короля упасть в прозрачную… реку?.. сквозь воды которой он едва признал знакомую с детства и столь навязчивую, сколь и желанную улыбку Орофера. — Папа… — в воде удивительно было легко, легче не только, чем в последние годы, но и чем в последние тысячелетия, и он прежде постарался прижать к себе отца, чем вынырнуть. Но долго плавать им не дали. Сильные и тоже знакомые руки со странной лёгкостью ухватившись за воротники обоих, потянули их вверх, и уложили на ровное. Это была не земля, но и не лодка, но оно плыло по воде, все дальше и дальше… Трандуил вовсе не ощущал себя промокшим, зато освободившимся от тяжкого груза… — Ты портишь маленькому всё веселье! — возмущённо пискнул Орофер, тем не менее, поймав супругу за руку и потянув к себе. — Мы не знаем, когда он нас покинет, — напомнила она, и в растерянных глазах Трандуила наконец отразилось и её лицо. В обоих глазах… — Я думал, что сумею пережить свою болезнь… — тихо проговорил он, переводя теперь взгляд с одного на другого, и не имея сил выразить всю радость от того, что они рядом. — Сумеешь, — мать склонилась над ним и поцеловала в лоб. — Это всего лишь сон. — Да, а она не даёт тебе даже искупаться! — Не думаю, что ему хотелось бы сделаться ребёнком. И тебе тоже… — впрочем, конечно, очень нелегко было заметить, что в Орофере что-то сделалась более детским. — А тебе? — хитро прищурившись, промурлыкал он. — А мне нельзя, — с весёлой строгостью ответила она и поцеловала его в ухо. Трандуил растерянно улыбался, глядя на них. — Было бы странно детям и их родителям всем сразу быть детьми… — тут он, конечно, вспомнил и про своих детей, и про свою супругу, про её обещание, и приподнял голову, чтобы осмотреть берега. Эллериан стояла на берегу уже несколько минут и смотрела на знакомые силуэты. Трандуил совсем сел и протянул к ней руку. — Знаешь, мама, я должен вас познакомить. Его мать тоже заметила Эллериан, выпрямилась, прижав мужа к себе покрепче. Эллериан смотрела на них. — Иди же к нам, — он, казалось, совсем не сознавал, что между ними вода, и встал, стремясь дотянуться до неё. Она, несмотря на то, что между ними вода, быстро оказалась рядом с ним. Трандуил обнял её и после сел, оставив её где-то внутри, между собственной грудью и коленями. Удивительно, что не шаталось то, на чем они плыли. — Это моя супруга, Эллериан. Она освещает мою жизнь, но, как ни жаль, всегда очень недолго… — Даже при вечной жизни, вечной радости не бывает, — кивнула его мать. — А тебе я совсем не рассказывал, — выдохнул Трандуил, перевёл взгляд на Эллериан. — Это мама, мы потеряли её слишком скоро… — Ну, милый, я уже нашлась. — Очень приятно, — Эллериан улыбнулась ей…- Твоя матушка права… — А я его предупреждал… — как-то совсем по-стариковски проворчал Орофер, вжавшись в свою жену. — Ну-ну, печалей не избежать, — однако, с большой радостью пряча его в себя, ответила она. — Ты сделал все, что мог. — Да, но я не сделал… — с некоторой печалью проговорил Трандуил. — Мне не хватило на это мудрости. — Вы были против меня всегда, но не пора ли вам свыкнуться с выбором вашего сына? — Эллериан посмотрела на Орофера. — Отец был уже нездоров, когда вы встретились… — Трандуил поцеловал её в макушку. — Да, но он был против… просто потому что я не синда, -она прижалась к нему. — Я тоже самое сказал Тауриэль, чтобы она навсегда забыла про нашего сына… Это отличная причина, если ты просто не хочешь никому отдавать своего ребёнка. — Но все-таки, я была благородной крови, а Тауриэль простая эльфийка, это тоже одна из причин твоего отказа. — Он бы не стал! — голос Орофера снова зазвучал по-детски. — Я тоже не всегда был королём, а он — принцем… Ты всего-то слишком юна, а королю нужна опора. Я сомневался, что ты справишься. Супруга стала гладить его по пышным волосам. — Солнышко, все уже позади. И Вы, Эллериан, не ворошите былое. Нам всем жаль отдавать своих детей, а чужие дети кажутся нам злыми и избалованными… — Но Тауриэль не совсем чужое дитя, мне пришлось принять немало участия в её жизни… — К тому же, она никогда не любила моего внука… — откуда-то из глубин жены буркнул дважды бывший король. — Этого я никогда не пойму в ней, — согласно вздохнул Трандуил. — Но люби она его, и теперь ему было бы ещё труднее, чем на самом деле. — Тауриэль ведь сделала выбор…мы не можем осуждать ее. — Есть чувства, живущие вопреки всякой мудрости, — улыбаясь, проговорил он, обняв ее еще крепче и всматриваясь в плывущий мимо берег. — Значит, ее чувства к нашему сыну не были так сильны. — Я говорю о своих чувствах, милая… Я не могу понять, как можно не любить нашего сына, мое сердце никогда этого не примет. — Искренне детей любят только родители. — А как же супруги? Они любят корыстно? — искреннее удивился Трандуил. — Ну и супруги тоже, но не те люди или, будь то эльфы, которые просто влюбляются не на совсем, не осознавая, что твоя любовь будет вечна. — Да. Но Тауриэль смотрела на меня в тот день как дурочка, думаю, она и влюблена не была. — Не знаю, каковы были ее чувства, и судить я не могу. — Но вот каковы были твои… — видимо, Орофер таки желал быть вжатым в жену вплоть до невозможности дышать. — Не понимаю вас, -она посмотрела на него. — Ты хотела, чтобы он отдал тебе всё до последнего… — Ты преувеличивать, отец, — Трандуил улыбнулся, а желание Орофера медленно, но верно сбывалось. — Я не хотела чтобы он отдавал мне все… я даже не думала о таком…-она посмотрела на Орофера. -Чего вы хотите добиться этим разговором? — Он просто очень за меня тревожится, это не совсем относится лично к тебе, — Трандуил вновь поцеловал её в макушку. — Твоему отцу не о чем беспокоиться… -она прикрыла глаза и улыбнулась. — И тебе тоже, — ответил Трандуил. — Я обещаю тебе, что выздоровею, и мы встретим вместе еще не одну весну. — Запомню твоё обещание, -она улыбнулась. Он на мгновение сжал её изо всех сил, выдохнул и… Улыбнулся, кажется, ещё счастливее, глядя снова на берег. — Не забудь поблагодарить того, чьи труды позволяют мне обещать это, — тихо сказал он. — Не забуду…-она улыбнулась. Где-то вдалеке послышался всплеск. Странно, невесомые деревья казались такими близкими… Но скоро у плота показалась макушка Леголаса, очевидно, не желавшего вылезать из воды. Эллериан посмотрела на него и улыбнулась шире. — Осторожно, эта вода ведь смывает годы, — напомнила мать Трандуила, лишь теперь позволившая себе оторваться от мужа, и с большим удовольствием отмечая, что внук бесконечно напоминает его. — Я осторожен! — важно заявил Леголас, хотя голос его уже был выше и звонче. Йовайнтэ, а именно так её звали, фыркнула вполне добродушно, но, тем не менее, Леголаса постигла та же участь, что и его отца, и деда, и он был вытащен из воды её сильной рукой и отправлен прямо в родительские объятия. А вытащить, признаться, было несложно: теперь принц смотрелся с натяжкой лет на тридцать. — Теперь вы с этой девочкой одного роста, — заметил Трандуил, старательно затаскивая Леголаса в новообразовавшееся пространство между собой и Эллериан. — А ты опять! — притворно осуждающе мяукнул принц, зарываясь в отцовские одежды. Эллериан погладила сына по голове. — Не знаю другого пути, как выразить… — Как выразить что? — То, насколько я счастлив, Леголас мой сын. — Теперь ты понимаешь! — негодующе и как-то радостно одновременно пискнул Орофер. — Что тебе можно было помочь, но не почему ты меня терпел… — Вы только не ругайтесь и не ссорьтесь, иначе мы можем здесь остаться, -нежно прошептала Эллериан. — Не бойся, милая, мы никогда не ссорились по-настоящему… — Трандуил погладил ее по волосам. — И потом, это всего лишь сон. Не думаю, что кто-то из нас так мало ценит жизнь… — Это, может, и сон, но сон это такая же магия как и та, что мы используем…поссорившись здесь с теми кто ушёл, мы можем остаться здесь или исчезнуть совсем, а на той стороне приятного мало, поверь мне. — Ты, должно быть, хочешь сказать, что там грустно от собрания умерших?.. Но душа там отдыхает… Если в ней нет зла. — Ты хороший! — упорно настаивал Орофер. — Очень! — заключил разомлевший Леголас. — Вы двое точно не виделись? — почти урча спросил Трандуил. Йовайнтэ покачала головой: — Я его не пускала к вашим снам, иначе, он бы вернулся. А Ваши родители, — она повернулась к Эллериан, — вовсе не считают жизнь в благословенных землях печальной. — Жизнь во снах это одно… — Во снах? Нет, мы лишь можем прийти в них, но живём мы своей жизнью. — Здесь все по-другому… я об этом говорю. — Конечно… Кстати, Трандуил, — она перевела взгляд на совсем было расплывшегося сына. — Мы рады познакомиться с Леголасом, — судя по тону, она была несколько недовольна отсутствием настоящего разговора с внуком, но уже успела смириться с природой своих близких. — Но хотели бы узнать и остальных. — Я не уверен, что они здесь… — растерянно признался Трандуил, но тут на берегу послышались знакомые голоса. — Они не доберутся, — прежде, чем подумать, произнес он, и, не выпуская Эллериан и Леголаса, сам скользнул в воду. — Они доберутся…-едва успела сказать Эллериан. Леголас же, видимо, смекнув, что в реке не побывала лишь его бабушка, ловко схватил её за руку и потянул к воде, явно намереваясь последовать за отцом. И, на удивление, на сей раз она не противилась, увлекая за собой и мужа. Под водой было все так же легко и даже идти по дну оказалось нетрудным делом. Но вот на поверхности все они оказались уже совершенными детьми, как ни странно, равного возраста: видно, и у реки была грань омоложения. — Вот о чем я и говорила, — все-таки проворчала Йовайнтэ, но голос её, сделавшись детским, прозвучал без той мощной уверенности, и показался смешным. На удивление Эллериан единственная, кто остался на плывущем островке. Трандуил обернулся к ней, растерянно и даже немного обиженно. — Ты все ещё считаешь, что быть ребёнком плохо? — крикнул он ей. — Не хочу вспоминать своё детство. — Это не память… Оно уносит всю боль прочь, — он ещё тревожно протянул к ней ставшую такой мягкой и крошечной руку, но держал точно с трудом. — А что, если я хочу побороть эту боль, а не воспользоваться магией? — Когда ты проснёшься, ты снова будешь бороться. Это только сон, здесь можно веселиться… — но, видно, веселье все угасало в нем. — Ты хочешь видеть мою улыбку? Но здесь она не станет настоящей. — Я… — он опустил руку, потеряно и напугано глядя на Эллериан. — Я хотел хоть на миг… Вспомнить радость… — он задрожал. — Прости… — она улыбнулась и шагнула в воду. Тут же на Трандуила вновь налетел Орофер, но куда более сосредоточенно, чем раньше, и сжал его как большую, больше него самого, подушку, попутно пища что-то утешительное прямо в ухо. Эллериан посмотрела на них. Трандуил силился улыбнуться, и вновь протянул к ней руку, но так и не мог унять дрожь. Йовайнтэ сидела, поймав младших внуков за руки и, видно, сожалея, что не имеет ещё одной руки, чтобы поймать старшего, и внимательно наблюдала за остальными. Эллериан обняла супруга. — Прости…я так больше не буду. За ней последовал и Леголас, уже нашедший где-то цветок, чтобы вплести его в волосы отца. — Ты был прав, здесь очень весело, -она подтвердила слова мужа. -Давно не видела тебя таким. Он, так и не решившись выпустить её, кивнул. — Я сам себя таким не помню. Потому что здесь нет прошлого… Теперь и младшие подошли к ним, а Йовайнтэ тяжестью навалилась сзади на Орофера. — Вот теперь ты одна из нас… Когда рядом, — тихо сказала она. Постепенно, снова возникало чувство, что все эти слова звучат слишком уж взросло и серьёзно. — Здесь время течёт иначе… сейчас глубокая ночь, а мы здесь совсем недолго, -как-то с грустью произнесла девушка. — Что нам до времени? В наших руках вечность… — почти с облегчением прошептал Трандуил. Улыбка на его губах становилась похожей на настоящую. — Что тревожит тебя? — Ничего. — Ну тогда, — вкрадчиво произнесла Йовайнтэ, — чуть дальше растут дивные цветы… — Мы обязательно сходим к ним. — Мы не во дворце, — весело возразила она. — Здесь можно двигаться и быстрее, — вдруг отстранившись, к удивлению всех и особенно знавших её в Средиземье, она побежала, и побежала так, что неожиданно заразила желанием так же бежать и других. Эллериан взяла супруга за руку и побежала к тем самым цветам. Мимо мелькала яркая зелень и слышался смех. Наконец снова радость окрыляющей волной наполняла грудь. Цветов было целое море и они сияли и пели. Казалось, можно нырнуть, нырнуть с головой. И они ныряли и смеялись, кажется, растворяясь в этом ярком мире. В какой-то момент — она не успела заметить — мягкая и не такая уверенная, как обычно рука Трандуила поймала её руку, и он потянул её за собой, куда-то… И тихо, непривычно смущённо отворачиваясь, спросил: — Ты рассердишься на меня? — За что мне сердиться на тебя? Он прижался к ней совсем тесно и на ухо, как секрет сказал: — Я думал о том, что у нас с тобой трое сыновей, но совсем ни одной дочери… — и тут же отстранился, пылая мягкими щеками от смущения. Она посмотрела на него и улыбнулась. — И за что же мне сердиться на тебя? Я и сама думала об этом, но, исходя из твоего состояния, сделала вывод, что в ближайшее время у меня будет четвёртый сын. — Всё же, для тебя это труднее, чем для меня, — невольно улыбаясь, почти до рези в губах, отвечал он. — Не век же мне болеть, а если и век, то не всю вечность… — Мне будет сложнее, но ведь это того стоит…- но то, что произошло несколькими секундами позже, повергло Трандуила в шок. Эллериан резко исчезла, просто испарилась не оставив и следа. Снаружи ее сон стал неспокойным и, возможно, даже кошмарным… порой она сжимала простынь, что-то шептала, но через некоторое время она резко проснулась, сев… она прикрыла рот одеялом, дабы приглушить свой крик.