Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

— Что с Вами, госпожа? — конечно, не спать в эту ночь довелось лишь Мелетрот. — Все хорошо… просто кошмар… — прошептала королева сквозь сбитое дыхание. — Я тебя разбудила? — она посмотрела на неё. — Нет. Негоже спать, когда с королём беда… Но что с Вами? — Плохой сон. Дверь в покои тихонько раскрылась, и слабый голос осторожно позвал: — Мама? — но почти тут же напугано пискнул — Вы не спите! — Вы что-то хотели в столь поздний час? -Эллериан посмотрела на дверь. — Я только пришла к маме… — ужасно смущенная из- За двери показалась голова Майасейан. — Я не хотела Вас потревожить… — Ты не тревожила… мы все равно не спали, — она повернулась к Мелетрот.- Пожалуй, мне лучше уйти в отдельные покои. — Король забеспокоится, а если нет, то лишь расстроится. Что Вам снилось? Заходи, милая… — Мои сны порой снами не являются… он забеспокоится, но зато не проснётся от моих криков и не будет напуган… Майасейан подошла к матери и тут же прижалась к ней, робея под взглядом королевы. — Вы думаете, риск новых кошмаров так велик?.. — Именно этих да… они будут до тех пор, пока я не досмотрю до конца, аточнее, пока не случится то, что я вижу во сне… — она посмотрела на Майасейан. — Ты боишься меня? — она улыбнулась. — Это только тот страх, что каждый испытывает перед правителями, — тихо проговорила служанка, коротко взглянув на все еще спящегоЛеголаса. — Но… В самом деле, что должно случиться?.. И правда ли его разбудит крик, раз в первый раз не смог?.. — Не пугайся… всю жизнь я была добра к подданным…со мной давно не случалось таких снов…и Трандуила, я думаю, это повергло в шок. Я и сама сейчас немного напугана от увиденного и от того, что снова вижу все это… и мой крик может его разбудить, как будил когда-то. — Но что все-таки Вы видите?.. — То, что должно случиться… небольшой отрывок будущего. — Да, а что именно? Что должно случиться? — Я не рассказываю то, в чем не уверена. — Простите… — Все хорошо…я даже Трандуилу не сразу говорила о таких снах. — Но всегда, сколько помню, они были печальны. Быть может, дело не в снах и не в будущем, — Мелетрот утянула дочь к себе на грудь, — а в проклятии, лежащем на Вас? — И что же это за проклятие? — Дурная примета… Вокруг Вас вечно что-то происходит, и… Не знаете ли Вы, кто столь сильно мог желать Вам зла много веков назад? Хотя, Ваш муж почувствовал бы зло раньше… Не думали ли Вы, что Ваш разум повреждён после годов в плену, и лишь потому Ваши сны не могут быть радостны? — Мои сны радостны, а вот видения не всегда…многие желали мне зла. — Так почему Вы верите видениям, а не снам? — Сны не сбываются, а вот видения да… часть из них… и вообще, сны и видения различны… — она встала с постели и медленно подошла к окну. — Мой прекрасный сон прервался и начался кошмар…такое часто бывало до моего пленения. — Это лишь причина спросить, чего Вы боялись в детстве, — служанка гладила уже засыпающую дочь по голове. — Боялась потерять родных…это мой единственный страх. — Но и он может разрастись до болезни. Я знаю… — Возможно… но ты не представляешь, как мне сейчас страшно засыпать… — Вы не думали, что Вам нужна помощь не магов и воинов, а хорошего лекаря? — Лекарь здесь не поможет… я пыталась… — Не для тела. К сожалению, сейчас таких единицы. — Сэтой проблемой никто не справится. — Лишь Вы, но с помощью лекаря. Я знаю одного. Его младший сын часто захаживает в наш лес… — О моей проблеме знают единицы… я не хочу рассказывать кому попало. — Не кому попало, а лишь тому, кто правда может помочь. — Хорошо… и кто же это? — Ардалкар из Ривенделла, быть может, Вы знали его когда-то. Он был прислан сюда на несколько столетий, но позже пожелал вернуться к детям. — К сожалению, он мне неизвестен. — Да. Он приезжал к королю Ороферу ещё совсем молодым, но было поздно… Думаю, вызвать его сюда будет сравнительно нетрудно. — Значит, ты попросишь его сюда? — Но как он сможет лечить? — сонно спросила Майасейан. — Если Вы уйдете из комнаты, король-отец забеспокоится, а если прямо здесь… — она растерянно зевнула. — Я вправе уходить на время… Трандуил сейчас крепко спит и не думаю, что заметит мой уход. — В эту ночь не вправе, он сам попросил Вас… Что будет, если утром он сочтёт Ваше возвращение сном? Я напишу лекарю, но он будет лишь через несколько недель. — Хорошо… но я не усну здесь, а утром буду выглядеть неважно. — Куда Вам… неважно выглядеть… Вы переродились, у Вас королевские одежды… и Лютиэн в роду… — видно, полудрема действовала успокаивающе и немного развязала Майасейан язык. — Продолжай…-Эллериан мягко опустилась в кресло. — Это все… — растерянно отозвалась служанка. — Вам не удастся выглядеть плохо… — Ошибаешься… может, я и скрою недосыпание от остальных, но не от эльфа, с которым живу уже несколько столетий. — Думаете, это важно тому, кто не в силах скрыть повреждённой половины лица, пусть и считает это уродством? Пусть Вы и нездоровы, Вам следовало бы устыдиться… — Ты видела мой шрам?.. нет… его шрам прекрасен, в отличие от моего… — Но Ваш оставлен… Впрочем, Вы рассердитесь, как и на тех несчастных женщин. Лучше дождаться лекаря. Скажу лишь, что он не заметит лишней морщинки на Вашем лице, что пропадёт уже к полудню. — Я редко сержусь… но не думала, что вы обо мне такого мнения… мой оставлен и что дальше, ты не договорила? — После перерождения все раны и увечья уходят… — снова смущенно, точно выученный урок, ответила за мать Майасейан. — Не все шрамы уходят… не те, что принесла магия или не носители… или хочешь сказать, что это простая иллюзия? — она посмотрела на эльфийку и сняла с себя чары, скрывающие ее шрам. Но сонная девушка не особенно хорошо теперь видела, и вяло улыбнулась. — Выглядит как страшный сон… — Согласна… вид не из приятных… я до сих пор удивляюсь, как Трандуил остался со мной… этот шрам испортил меня. — Проснешься — и нет его… — уютнее устроившись на груди Мелетрот, точно ничего и не слыша, продолжала Майасейан. Эллериан ничего ей не сказала. Она взяла со стола книгу и решила немного почитать. Сон ушёл. — Вы ведь можете идти отдыхать…-сказала она Мелетрот. — Уже более года я предпочитаю остаться, — Мелетрот промолчала, не решаясь признаться, что не увидела и намёка на шрам, намереваясь теперь спросить о нём утром у дочери. — Тогда я попрошу тебя уйти… — она улыбнулась ей. — Я и так долгое время провела вдали от мужа и хочется побыть с ним одной, ну или только с детьми. — Да, госпожа, — поднявшись с дочерью на руках и поклонившись, Мелетрот покинула королевские покои. Эллериан до самого утра читала, так и не сомкнув глаз. Зная примерное время пробуждения мужа, Эллериан отложила книгу и легла в постель, но не затем чтобы поспать, а просто полежать. Трандуил проснулся медленно и почти неохотно, с тяжестью едва пошевелил головой, поймал Эллериан за руку. — Доброе утро… — она улыбнулась и провернулась к нему. — Почему?.. — затухающим голосом спросил он. — В смысле «почему»? — Ты ушла… — Откуда? — Сон. — Ты же знаешь, мои сны часто меняются, и усидеть в одном долго я не могу… — она решила сменить тему. — То, что ты сказал мне во сне это правда или лишь фантазия? — Дай мне воды, — все еще очень тихо, но будто с некоторым облегчением попросил он. — Сейчас…- она налила в стакан воды и подала его Трандуилу. Он с почти задумчивым видом взял его в руки, но поднять так и не сумел. Она придержала стакан и поднесла его к губам мужа. Сделав несколько глотков, он мягко кивнул, показывая, что этого достаточно и лишь после заговорил снова: — Там была моя душа, а не иллюзия. — То есть, ты хочешь дочку? — Да, пусть и придется ждать… — Все станет как прежде… скоро… я обещаю, — она улыбнулась и прижалась к нему. — Только не уходи… — шепотом ответил он. — Я и не собиралась. — Ты никогда не собираешься… — он судорожно вдохнул, чем, кажется, растревожил все еще лежащих на нем детей. — А потом исчезаешь… Битей недовольно заворочался и открыл глаза, тут же вцепившись в отцовскую руку. Трандуил охнул от удивления, но постарался погладить его не захваченными пальцами. — Дети так добры… Но я не понимаю, — вновь он повернулся к Эллериан. — А где Мели?.. — почти неразборчиво и весьма возмущённо проурчал малыш. — Не знаю, мой маленький, это и странно… — Я отправила ее отдыхать ночью… — она взглянула на детей. — Я здесь одна девушка… вокруг меня одни мужчины…- она провела рукой по щеке Трандуила. — А сейчас уже не ночь, — только теперь подал голос Авадон, строго проводив ее ладонь взглядом. — Что ты имеешь в виду, милая?.. — растерянно спросил Трандуил, все же подставляясь под ее руку. — Вокруг меня сыновья и муж… это очень мило… — Пусть Мели придёт… — Битей обиженно обнял руку отца. — Ей тоже нужен отдых, малыш, — Эллериан посмотрела на него. — Ави! — Я ее приведу, — пообещал принц, старательно выискивая обувь на полу. Из-за скопления оной было не так-то легко отыскать маленькие туфли. — Не стоит… она недавно ушла… ей, как и всем нам, нужен отдых. — Почему? — строго спросил Авадон. — Это ты ее заставила устать? — Не я…вы ее никуда не отпускаете, и ночью она не спит. — Она спит тут. Я видел, — он, наконец, нашел туфли и впрыгнул в них. — Где расческа? — Я ее отозвала, дабы побыть с семьей… но вы мне не даёте… — она отвернулась от них, немного опечалившись. — Что же ты не была с нами, когда могла? — отозвался Авадон. — Она тоже нам семья. — Потому что я тогда была мертва! Она вам больше семья, чем я… — Сегодня ночью, — жестко возразил Авадон. — Сегодня ночью ты опять от нас пыталась уйти. Ты нас не любишь. — Маленький, дело не в этом… — устало проговорил Трандуил, на что принц не ответил, но, видно, из нежелания тревожить. — Ялюблю вас больше всего на свете…уйти я хотела, чтобы вас не разбудить… Авадон демонстративно закрыл дверь, вызвав у отца беспомощный вздох. — Я… -Эллериан взглянула на мужа, а после встала с постели. — Лучше позову Мелетрот…пусть они считают ее своей матерью… — опечалено проговорила она. — Не уходи, — в который раз попросил он, протягивая к ней руку, совсем как во сне. — Я не могу… мне больно слышать слова ненависти от собственных детей… — она взяла его за руку. — Для них я никто, как бы я ни пыталась с ними просто подружиться. Знаешь, я уже начала задумываться о том, что я зря боролась. — Завоевать доверие детей труднее всего… Они верят только поступкам, и для них не существует никаких причин. Но если ты уйдешь, станет еще хуже… Если ты уйдешь, еще больше трудностей упадет на его плечи, — он тяжело кивнул на так и не проснувшегося, даже при таком шуме, Леголаса. — Я чувствую себя загнанным орками ребёнком, у которого нет выхода и способности сражаться… — Ты не ошибаешься, но орки не вокруг тебя. Они в прошлом… А теперь ты в безопасности. Научись это ощущать: никто не хочет убить тебя или ограбить… — Я понимаю это, но боюсь другого…они не примут меня, как бы сильно я ни старалась. — Я не был бы так уверен… — Трандуил прикрыл глаза. — А ты, маленький? — Тебе легко говорить, ты не пропадал на год и не оставлял родных. — Мне нелегко говорить даже физически, Эллериан… — Я же сказала…я исправлю все, твоё состояние в первую очередь…и не надо снова говорить мне о том, что это невозможно… ночью я хотела уйти из-за того, что кошмары снова вернулись. — Как?.. — Я не знаю… они просто вернулись… и если то, что я видела правда, то… — Только не при детях… — Если сон сбудется, то лучше я откажусь от дочери… либо вы лишитесь меня…- добавила она, но уже мысленно. — Ты меньше меня… — запоздало, но весьма задумчиво заключил Битей, настойчиво разглядывая Эллериан. — Ты не мама… Ты — сестрёнка! — Ты не прав… я ваша мама… не сестрёнка… сестрёнка у вас будет, но через некоторое время. И я на самом деле намного старше тебя, — она слегка улыбнулась ему. — Ты голоден? -Эллериан посмотрела на Трандуила. — Неправда. Ты появилась, когда я уже был. Я помню! — Я уезжала к брату в Ривенделл… когда-нибудь я тебя туда свожу. — Не поймала! Это я помню! Чуть-чуть… Кажется… Но ты появилась ещё до, когда я уже был! А Мели была всегда… — Вовсе нет…хочешь, покажу тебя маленького? Дай ручку, — она протянула ему ладонь. — Ты видела меня маленького. Я знаю. Ты совсем чуть-чуть поменьше, а большая! — Тебе так только кажется… дай ручку и сам все увидишь… я и правда твоя мать…я пела вам ту же колыбельную, что и Листочку. При этих словах Леголас нервно вздрогнул, но всё же не проснулся. Раззадоренный же Битей радостно протянул ручку Эллериан. Трандуил обеспокоенно погладил старшего сына по волосам, неотрывно наблюдая за женой. Эльфийка улыбнулась ему и показала все, что было связано с ними… но только хорошее, конечно же… но к концу воспоминаний она отдернула руку. — Больше не могу, — по ее щеке скатилась слеза. — Это так печально? — ладонь Трандуила легла ей на спину. — Это просто самые счастливые дни того времени… последние дни, когда мы были все вместе. Пожалуй, это все воспоминания с ними, кроме тех, что появились после моего возвращения. Она прижалась к мужу. Он потерянно погладил ее. — Сейчас мы тоже все вместе. — Это не так…наша семья раскололась. Несколько минут Битей сидел поражённый, широко открыв глаза, не решаясь и вздохнуть. А когда от бездвижия чуть не упал, выдал с глубоким уважением в голосе: — Мне бы такую фантазию! Эллериан как током ударило. — Ф… фантазию? Я тебе сейчас душу раскрыла, но ты стоишь на своём… Битей, я твоя мать и воображением это не подделать. — Не плачь, ты хорошая! — Я и не плачу, родной мой… я просто…думала, что это хоть как-то даст вам понять, что я Ваша мать, но видимо ждать мне придётся ещё как минимум пару сотен лет, когда вы научитесь мыслить. — Это грубо! — пискнул Битей и обиженно куснул Леголаса. Тот подпрыгнул на кровати и проснулся. — Я не пыталась нагрубить… просто ты маленький и не веришь, а вот подрастешь и поверишь. — Зачем так? — тихо произнес Трандуил. — Ты бы только еще больше обиделась, если бы тебе сказали, что ты слишком мала, чтобы понять… Спи, Леголас… — хоть и понимая, что теперь это тщетные попытки, прибавил он. — Чтобы понять что?! Трандуил, я детей лишилась, понимаешь?! — Вы уже успели поссориться… — сонно пробормотал старший. — Вовсе нет…спи ещё — Папа, не плачь, мама, ты никого не теряешь… — Сестрёнка! — Уже потеряла… и ещё, я не твоя мать…твоя мать Мелетрот, а я так… на словах только мать. — Послушай, нельзя так всерьез… Они ведь дети… Если ты будешь рядом… — По такой логике моя мама — это папа… — обречённо вздохнул король, заставив на мгновение своего отца устыдиться того, насколько приятными он ощутил эти слова. — А как иначе, а? Наша семья раскололась, и я ее отдельная, лишняя, часть… пусть так, а для твоих братьев Мелетрот их мать. — Они так считают, потому что она растила их, была с ними и… Сколько нужно тебе сказать, что есть лишь один способ это поправить? Быть здесь. Не два дня и не неделю, а всегда. — Я не могу… не могу, слышишь… и? И что? — Не можешь? — убито повторил Трандуил и глаза его остекленели. — Ты болен, и мне тяжело одной…старший сын с тобой, младшим я никто… я одна… мне очень сложно и больно… я боюсь… и… — И Вам нужен лекарь, — спокойный голос Мелетрот наполнил комнату. — Сегодня утром я передала ему приглашение с птицами. — Я передумала… не зови никого…если только моему мужу. — То, что я болен, не значит, что я не люблю тебя. — А завтра Вы снова измените решение. И послезавтра. Это признак Вашей хвори, и я всё более убеждаюсь, что заметила её не напрасно. — Я не вижу этого, любовь моя…однажды мне уже сказали, что я перестала любить… я не изменю свое решение…эти сны добьют меня окончательно…не умру, так стану другой. — Как ты видишь любовь?.. — устало спросил он. — Она больна? — и перевел взгляд на Мелетрот. — Она считает, что такие сны это мое проклятье…я не больна. — Кажется, твой брат говорил, что будущее изменчиво… Видеть худшие варианты во снах, может быть, и правда нездорово… — Но ты знаешь, что и как я вижу… — Проклятие или душевная хворь. Я склонна подозревать второе. — Душевная хворь? Снова? Наверное, это проклятье… я уже пару раз подвергалась этому, и заканчивалось это плохо. — Кто и как?.. — Трандуил попытался сокрыть ее под одеялом, точно не понимая, что против проклятий это не работает. Но он понимал другое: среди эльфов ее проклясть не могли. — Я не знаю.Не беспокойся, -она обняла Трандуила. — Если ты снова в беде, то как? — Я не знаю, Трандуил… я думаю, что Мелетрот ошибается. — Сдаётся мне, на одну душу не валится столько проклятий… — вздохнула служанка, садясь рядом и приглашая Авадона к себе на колени. — Если она ошибается, — прошептал Трандуил, пока малыш с гордым видом карабкался по юбке няни, — то это еще хуже. Я надеялся, что правление Леголаса будет счастливым… — Хуже почему? — Потому что, если твои видения правда, нас ждут печали. А если нет, лишь встречи с лекарем… — Если Вы в добром здравии, Ардалкар подтвердит и это. — Я в добром здравии. И я сказала, что лекаря я к себе не подпущу. — Даже если я стану просить тебя? — тихо уточнил Трандуил. — Тебе это так важно? — она взглянула на него. — Речь или о твоем здоровье, или о нашем королевстве, конечно, мне важно знать точно. — Считаешь, что я могу навредить королевству? — Нет. Я ведь уже сказал тебе: если ты видишь правду, нам лучше понять это до того, как она начнет сбываться. — Но лекари здесь не помогут. — Если он скажет, что ты здорова, то мы будем уверены… Впрочем, возможно, нам лучше выслушать сейчас. Но тогда, уведите детей, — он повернулся к Мелетрот, с явным сожалением проведя по щеке Битея. — А если скажет, что нет? Что тогда? — Тогда мы с тобой вместе порадуемся, что имеем шанс вылечиться. — Вместе порадуемся, но чему? Тому, что мы больны? Это не такая уж и великая радость. — Радость не в болезни, а в том, что о ней известно и она не нанесет так много вреда. — Ну не знаю… — она обняла его. Няня подозвала к себе Битея, всё же не удержавшись от вопросительного взгляда на Леголаса. Тот лишь покачал головой, после чего Мелетрот, под еле слышное ворчание Авадона, вынуждена была удалиться. -Леголас, а ты не хочешь сходить позавтракать? — Я король, мама, и должен услышать первым. Трандуил со странным выражением, которое, пожалуй, в его состоянии можно было бы назвать радостью, погладил его по руке. — Рассказывай, милая. — Что рассказывать? — Что ты видела. — Не при сыне… — Мама, я настаиваю. — Он прав. Теперь судьба королевства в его руках и он должен знать, о чем бы ни шла речь. — Это не касается ни нашего королевства, ни Средиземья в целом. — Чего же это касается? -Трандуил… — она посмотрела на него. — Если ты считаешь, что о нашем недавнем, а именно, ночном разговоре должен знать наш сын, то хорошо. — Я не считаю, что ему это пойдет во вред… — но уже далеко не так уверенно проговорил Трандуил. — Но прежде всего, как это связано со страшными снами? — Теперь связано. — Тогда я не смогу оставить папу наедине с плохими новостями, — обняв отца, заключил король. — Ну тогда я и не скажу вам эту плохую весть. — Нам будет страшнее, если ты оставишь нас в неведении… К тому же, я больше не хочу, чтобы ты проходила через все беды в одиночку. Хватит. — Любовь моя, я все сказала и тем более, я не рассказываю то, что вижу в первый раз. — Зачем же заводить разговор, не желая его завершать? — Желание было, но пропало… — она наконец встала с постели, накидывая легкий халат. — Так давай выйдем, и ты скажешь об этом лишь мне, — король хотел было подняться, но рука отца крепко сжимала его одежды. — Если ты хочешь молчать, то все равно, не уходи… — Я не собиралась уходить… я хотела попросить служанок принести нам завтрак, раз уж мы остаёмся здесь, — она улыбнулась. — Только не впускай их внутрь. — Почему? — Потому что я не желаю этого, особенно слышать их. Сюда заходит только Мелетрот и, иногда, ее дочь. — Боишься утратить авторитет среди народа? — она повернулась к нему. — Что мне теперь до авторитета, я все равно, что мертвый, как правитель… Они шумные, веселые и не понимают, что делать. — Ты не мёртвый…ты просто устал, мой король, — она опустилась на стул, глядя на него. — Я больше не король и уже никогда не буду. Это не главное… — Ты слишком привыкла к старым порядкам, мама. — У меня один король… — она улыбнулась. — О каких порядках ты говоришь? — Но это никак не связано с авторитетом у подданных… Просто сделай так, как я прошу. И помни, что, несмотря ни на что, ты подчиняешься ему. — Нет… Леголасу я не подчиняюсь… но я сделаю, как ты просишь, никто сюда не зайдёт. В скором времени им принесли завтрак, но в покои его забрала Эллериан. Она поставила поднос на прикроватный столик и села на постель. — Я понимаю твое стремление к свободе, но такие слова недостойны королевы и матери… Ты знаешь, что он не прикажет тебе ничего глупого или унизительного, и даже просто напрасного. — Знаю, но мой ответ обдуман… — она взяла с подноса бокал с вином. -И к чему мне стремление к свободе, если я всегда была свободна? — Королева должна быть поддержкой, а не лидером сопротивления. На тебя смотрят, и неизвестно, когда они пойдут за тобой. — Я и не являюсь лидером сопротивления… вы говорите о том, что я обязана подчиняться сыну, но нет, я должна прислушиваться к нему. — Но если ты будешь вести себя также, как при отце… — Леголас осёкся, спрятав взгляд и сжав отцовские плечи. — Как? — Убегать, когда тебя просят остаться хотя бы ради твоей жизни, не слушать врачей и считать себя сильнее всего нашего войска, из-за этого попадая в беду. Слушать, но не слышать… — А ты хоть раз задавал себе вопрос, почему я порой хочу побыть одна? Почему хочу дать слабину, м? -она слегка сжала бокал в руках. — Ты не «давала слабину», а подвергала опасности себя, отца и младших. Мы, напротив, пытались сказать тебе, что необязательно быть сильной, чтобы быть любимой. Но вот быть безответственной, будучи королевой, преступно. — Значит такого ты обо мне мнения… — она поставила бокал на поднос. — Это не я упрекала себя в том, что разлюбила мужа… Я не специально скрывала от вас то, что может разрушить нас окончательно.Я теряю все, Листочек… если уже не потеряла. — Тогда прими помощь. Но нет, ты упорно считаешь себя всезнающей… — Я не тот эльф, который просит о помощи. — В этом твоя вина и беда, мама. Это глупо, так не совершай ошибку хотя бы теперь. — В этом мое воспитание… не учи меня жизни… — Я всего лишь пытаюсь эту жизнь сохранить… И я спрошу Элронда чего и зачем он наговорил тебе. — Он ничего мне не говорил, кроме того, что сам скоро уплывает. — Ты сказала, что тебя так воспитали, а потому я должен знать, кто виноват в этом. Хотя, быть может, лекарь скажет иное… — Меня так воспитали няни… может и брат. — И это наставление причинило тебе слишком много бед, чтобы следовать ему дальше, пойми это. — Беды идут не только от того, как тебя воспитали. — Ещё от того, что ты смотришь на леди Галадриэль… — тяжело выдохнул Трандуил. — Не поняла. — Ты примеряешь на себя величие десятков тысячелетий, будучи ребёнком по сравнению с той, кому желаешь подражать. — И забывая о цене, которую она заплатила за свою гордость. — Я та, кто я есть…я не равняюсь ни на кого и я уже давно не ребёнок. — Как и я, — уже гораздо твёрже заключил король. — Но вы считаете меня другой после того как я умерла, но я не изменилась… только внешность. — Что?.. — Трандуил устремил на неё взгляд, полный вопросов о том, где он потерял нить диалога. — Нет. К сожалению, ты не менялась… — К сожалению? — Леголас просто устал… Твоё недавнее неповиновение немало ему стоило. — Неповиновение в чем? — Ты ушла в лес. — Я не имею права выходить? Хорошо. Предлагаете мне слушать вас беспрекословно? Хорошо, Ваше Величество…- она окончательно встала с постели. — Я уверен, этот запрет был не вечным и имел под собой причину… Куда ты? — На балкон. — Надень что-то потеплее, тем холодно, а… — он осекся, поражённый догадкой. — То, что ты видела, значит, что мы не можем иметь дитя?.. — Я ничего не знаю и мне не холодно. — Я всего лишь хотел убедиться… Почему ты не понимаешь, что я желаю добра вам обоим? — Ну да, и ведёшь себя, как будто ты мой отец, хотя я твоя мать. — К сожалению, я вынужден. — Мы с твоим отцом уже не дети…-Эллериан вышла на балкон. — Но папа почему-то ценит мою заботу, — тихо проворчал Леголас, гладя отца по голове. Эллериан услышала его, но лишь тихо прошептала: — Я тоже ценю твою заботу, Листочек… — она положила руки на перила и посмотрела вдаль. Трандуил мягко посмотрел на него, и тихо вздохнул. — А ведь её отец где-то там, меж звёзд… Он и Элронда едва ли многому успел научить. — Дети заботятся об уставших родителях, и это естественный ход вещей… Почему она не хочет признать меня королём? Ей тоже стало бы проще… — Не знаю, хороший мой. Впрочем, ни ты, ни я никогда не были младшими, укрытыми одеялом мудрости старших… Они жила под покровом Элронда, и сразу после попала ко мне. К тому же, её настоящая жизнь выходит недолгой: плен у орков поглотил большую её часть. Из всего этого… Ты хорошо подумал над своим решением? — Да. Майасейан умна, как и её мать, и будет мне лишь поддержкой. Если спустя сотню лет сама не изменит своё решение… — Её глаза выдают, что едва ли. Ты говорил об этом Эллериан? — Нет. Иначе и ей она выдумает испытание… Трандуил поцеловал его, немного печально, но очень мягко. — Если бы я все ещё мог никуда тебя не пускать… — Я сам не уйду. Больше не уйду… — Туда, мой хороший. Из этой комнаты. — Когда-нибудь и ты сможешь приходить ко мне туда… Эллериан зашла через час. Но зашла она из-за того, что немного замёрзла. Трандуил сидел уже один, полусонно и бессмысленно перебирая звенящие самоцветы в маленьком ларце, поставленном на кровать. — О чем вы разговаривали? — Не о многом. О любви детей и родителей, о доверии… — Это ведь не все… — она посмотрела на него. — В этом смысл, а пересказывать каждый разговор вплоть до слова — не дело. — Я и не говорю о том, чтобы рассказать весь разговор. — Чего ты хочешь?.. — мягко спросил он. — Ничего не хочу… и с чего ты взял, что мы не можем иметь дитя? — Ты вспоминала наш разговор во сне и связывала его со своим кошмаром. Иного вывода нет. — У нас будет дитя. — Мы ведь ещё не сделали для этого ничего… — Я знаю…но… — Хорошо… Думаю, когда я вновь смогу ходить. — У нас ещё много времени. — Вечность… — тихо согласился он.