Операция: фанфик в реальной жизни

— Чем ты занят? Чуя сидел на кровати, скрестив ноги, и что-то усердно писал, заодно подложив под колено какую-то книженцию. — Заполняю отчёты. Эти тупые дебилы свесили на меня всю бумажную работу, пока босс свалил в отпуск. Гребаные недомерки, задницу сами подтереть не могут... Хорошо, он не обратил внимания на мой тяжелый вздох, полный безнадеги и уныния... Вот, что подарить мафиознику на праздник? — Ты итак приходишь поздно и пашешь без выходных, — я откатилась на стуле и подлезла к нему поближе, — давай поужинаем? Сегодня воскресенье. — Мне надо работать, — безапелляционно отрезал Чуя, заправил острый локон, упавший на нос, за ухо. Существует безотказная техника: приобнимаем мафиози за талию, главное, не задевая пуговицы расстегнутой рубашки, выжидаем пять секунд, а затем кладем на плечо подбородок и мягко шепчем: — Не люблю смотреть, как твои синяки под глазами расширяются. Я заполню бумажки под диктовку, а ты испробуешь драник. Техника работает не сразу – трудоголик стискивает зубы и кидает недовольный взгляд через плечо, без слов негодуя на подстрекателя. Но глубокий вздох, который почувствуют обвившие тело руки, и усталый поворот головы обратно к документам сигнализируют о близости к победе. — Тебе надо практиковать дар. — Тринадцатый раз за день? Меня сестрица уже раз пять назвала тормозом. Этого достаточно на сегодня, — давить на больные точки у альтер-версии в крови, думаю, её надо прозвать образивной стороной: короткими, четкими оскорблениями она не глядя попадает в яблочко. — В чем заключается принцип тренировки? — деловито листая предыдущие записанные листы А4, проявил интерес Чуя. Какие вьющиеся, мягкие золотисто-медные локоны... Хорошо дабл ту, что он перестал обращать внимание на выходки: хоть косички заплетай – проигнорирует. Утомился за полгода сражаться, да? Признал моё всевластие над тобой?! МУАХАХА! Какой же ты лапочка. — Ну, я должна закрыть глаза, представить файерболл, чтобы в реальности огонь появился в кулаке. Но стоит разжать руку, и он исчезает! — настроение пропало. Извините, наебалась я с этой, нецензурное слово, вещью, по самый фонарь. Похоже, сыграет в ящик идея стать супер-крутой, как сестрица. — Запусти файерболл, не разжимая кулака, — пожал плечами мафиози, сверившись с оригиналом документа и вторым листом. — Хм... — я задумалась настолько, что забыла про ужин и незаметно переместилась к углу постели. — Вдруг получится... А ведь интересная идея... Я закрыла глаза. Пламя, рыжее, как волосы Чуи, вспыхивает, рождается, раскидываясь бенгальскими искрами и разгоняя темноту. Освещающее всё, словно Солнце, увеличивается, оно большое, горячее, с виду неукротимое, трепыхается, кажется, танцуя – порой различимы слабые образы, фигуры, на долю секунды вырисовывающиеся в бурном ритме, но в тот же миг теряющиеся для человеческих глаз. Пусть пламя будет живее, ярче, насыщеннее, пусть не просто горит внутри, а растекается по венами, опускается глотком горячего чая в желудок, подпитывает энергией, подстрекающей его так танцевать. Пусть делится со мной, разделяет ритм, разделяет жизнь и соглашается оказаться где-то, где он может разгореться... Грудная клетка пульсировала, на лбу выступил пот, руки, налившиеся теплом, представлялись заряженными пистолетами, взведенными на готове. Посреди комнаты я медленно вздохнула, задерживая неестественный, ранее никогда не чувствуемый, прилив жара к кулакам. Это ни в какое сравнение не ставится с первым опытом. Пропуская тепло через себя, раскрывается осознание того, как изнутри создается нечто новое, зажигаясь из души, захлестывает трепет, восхищение, искренний восторг. Я чувствую! Я чувствую, что способна на гораздо большее! Я резко расставила ноги, чётко поставленным движением размахнулась, ровным острием отставив назад локоть, и врезала, что есть сил, по воздуху. Жар подскочил, сжался и пружинисто выстрелил из тела, я распахнула глаза, изумленно выцепила из калейдоскопа кадров момент, в котором файерболл пробивает стену, отдачей больно впечатываясь в окно. Треск где-то за ушами, дикий звон сердцебиения глушит вскрик. Чуя немедленно вскочил, забросив документы, разлетевшиеся по полу, и с лисьей прытью ухватил мои плечи, прежде, чем я сползла по стеночке. — Ты крышей поехала?! — заорал перекошено Накахара, героически поддерживая обмякающую меня. — Ты представляешь, получилось!.. — задыхаясь, залепетала я. — У меня в сердце был огонь... было просто невероятно... такое чувство, словно можно всё... Чуя, я тебя люблю, ты просто умница! Прихуевший Чуя недоуменно замер, а я, приставая, чмокнула его в щеку. И лишь после заметила выбитую к чертям дверь комнаты, обломки, фурнитуру, балки и образовавшийся строймусор в прихожей. Ой, я фигакнула огненным снарядом так, что обе двери, комнаты и ванной, разлетелись в щепки, оставив крупную вмятину на посыпавшейся плитке. По-моему, чуток нажми на стену – и проколупаешь вентиляцию к соседям... — А говорила: «не умею, не могу», — ворчливо передразнил мафиози. Но ворчливасть уступила культурному шоку, потому что он обернулся... — А-А-А?! ЧЁРТ! Да ты всё расхерачила! — С твоей помощью! — подпрыгнула я, невыразимо обрадовавшись. Спина заныла, стрельнув в поясницу. — Ай, больно меня приложило... — Теперь ещё и окно менять! — удрученно закатил глаза Чуя, проклиная, видимо, свою причастность. — Ты сможешь вернуть, как было, да? — Надо написать Лане-2! — я доплелась до кинутого на компьютерный стол телефона и отправила КАПСом выразительное смс, подкрепив слова красноречивой фотографией с Чуей на фоне раздолбанной квартиры. Будто метеорит врезался... Блин. А я придумала, что подарить обожаемому мафиознику на Новый Год! Придумала, придумала, ура! Сложно объяснить, что я забыла в известной кафешке под офисом Детективного Агенства, но явно не вспомнить былые времена... Неожиданно захотелось прийти. Интуиция, как правило, редко обманывала – щадила наивную меня. Вполне возможно, щадит и сегодня. — Чаю, пожалуйста, — холодно сделав заказ, я взглянула на отражение в окне: фальшивое лицо идеально скрыло моё присутствие, никто, даже Лана, не смог бы догадаться, кто сидит в наисолнечном уголке на мягеньком диванчике, преспокойно попивая чай с бергамотом, который, к слову, противно заваривают. Помню день, когда Леви попросил научиться искусству заваривания, вроде бы, в феврале: возник раненым, с рассеченным глазом, отлеживался сутки, а после под Ясины всхлипы заявил, что мечтает о чашке мятного чая. Мало где умеют по-настоящему вкусно готовить напиток для задушевных бесед... Да, именно поэтому тот же Дазай не любил никакой чай, кроме того, что подавали в одном миленьком баре на окраине Йокогамы... Затрудняюсь сосчитать, сколько пришлось выслушать, чтобы заставить попробовать плод бессонных ночей за заварным фарфоровым чайничком. Округ был средней паршивости: средне красочен, средне спланирован и обустроен. Видала места получше – в Германии, хоть абсолютно другая культура, выглядывать из окна приятнее. Тц, невольно вспоминаются скромные домики в Лихтенштейне или тур по Вене. Впрочем, четче Вены запомнился лишь тур от Зальцкаммергута до синих возвышенных гор и разбитого сюрреалистичного поселочка на берегу озера Гальштата. Незабываемая прогулка. Как было забавно телепортировать треть туристов домой, чтобы пройтись по расцветающим улочкам настоящего произведения искусства и позаходить во все кофейни и магазины... Начинаю скучать по нему. Если бы могла – прожила бы там остаток дней. — Рядом с ним даже кафе из аниме выглядит неидеально, — хмыкнула я, обратив внимание на людей, двигающихся единой биомассой по зебре. Судя по выбеленным бордюрчикам, свежей краске на многоэтажках и выложенному асфальту, за городком ухаживают. — Алло? О-о, Куникида-ку-у-у-ун! Я окаменела. Где? Где? Откуда? Заоборачивавшись, я повела пальцами – время приостановилось, официантки и посетители, как перед вылетом игры, затормозились в движениях, в конце концов зависнув полностью. Сенсорный циферблат на руке начал отсчет: зеленые цифры показывали тридцать стремительно убывающих секунд. — Вот, к чему приводит повода у седьмого чувства, — припечатала я, мрачно буравя кофейное пальто, уголки которого застыли, развеваясь у самых колен. — Эти сюжетные повороты предсказуемые до закатывания глаз. Пересев совсем близко к месту, которое займет владелец модного шмота и подтянутого телосложения, я скривилась, как от неудачной шутки и дождалась прошествия заклятия. — А? Что? А-а, — притворялся дурачком Осаму, судя по всему, на вопрос «Чем ты занят?» — разрабатываю стратегию. Нет, никто ничего не подозревает. Я скоро узнаю, как вскружить голову нашей дамочке! Доверься мне, Куники-ида, я знаток в женщинах, в отличие от тебя. Не поняла. Что за дамочка? Почему они обсуждают окрыление очередной дуры с Куникидой? Получается, агентству кто-то нужен, и Дазая отправили на специальное задание? Я тихонько щелкнула пальцами, — проворачивать такое заклятье (на моём уровне использования дара) опасно примерно так же, как проходить сквозь стену, — и незаметно для толпы исчезла. Ни тетечка позади, ни официантка, подплывающая к детективу, не обратили на это внимания. — Ты что, Дазай, совсем страх потерял? Ты НАГЛО заявил, что на это уйдет неделю, хотя на окручивание женщины нужна пара минут! Ты просто хочешь побольше времени пробездельничать не за отпускные! — Не пра-авда, — обиженно надул губы агент, заказавший только что шепотом обед в долг. — Она чует меня за версту. Мне кажется, она хорошо меня знает. — О чём ты? Вы видитесь второй раз в жизни! Или ты стал настолько прямым, что у тебя на лице все написано? Не запудривай мне мозги! — Я серьезно, Куникида. Но если удастся перетянуть её на нашу сторну, мы по щелчку пальцев решим все-все наши грядущие проблемы, не подвергнув никого опасности. Нам даже не придется вставать со стульев, чтобы перехитрить наших врагов. Кто знает, возможно, она проспонсирует агентство и обеспечит ему мировую известность, а тебя прославит лицом правосудия, лучшим работником года и прекрасным детективом, — мастерски управлял горе-напарником гений манипуляторства, подкрепляя убедительным: — это в её компетенции. — Ты так и не объяснил, кто это и как далеко тебе пришлось переться, — негодующе возразил Куникида, значительно притупив ярость в голосе. — Кто она? Крупный бизнесмен, мировой лидер, президент, владелец национально известной фирмы, предприятия или богатый инвестор? — Это долгая история, Куникидушка. Но если ты будешь отвлекать меня от работы, ты увидишь не золотые горы и расцвет агентства, а наше грациозное падение в бездну в роли особо-опасных террористов, — Дазай пустил в ход «тонкие» угрозы, когда миленькая девушка в черно-белой форме подала дымящийся обед. Личико – свежачок, самое то для похотливого... однолюба. Как выходит, что однолюб бросается на любую мимопроходящую женщину так, будто впервые видит? В поисках той самой, наверно, — подумала я, выпадая в вакуум от разговора. Руки зачесались сжечь его телефон, чтобы он загорелся синим пламенем, перескакивающим на рукава, заползающим на бинты, на жилет, на идиотское колье галстук-боло, и горел, горел, горел!.. — Ты и без неё прекрасно можешь это решить, лучше бы занялся планом «А», а не тратил время на «Б», — укоризненно заметил Куникида Доппо. — Я напишу ей прямо сейчас! До скорого-о! — Не забудь про отч-... — быстрым движением Дазай довольно оборвал нравоучения. Я, почти что из-под его плеча выглядывающая на мобильный, ошарашено отпрянула. Плохо устояв на ногах, на полминутки полуприсела. Ах ты ублюдок. Ах ты собачий экскремент... ленивая биомасса... псина бродячая, сутулый кусок заплесневелого коровьего дерьма... Ты вздумал привязать к этому Лану? Или это отмазка, чтоб не ходить на работу? Или это шутка? Это шутка? Ответь, утырок, что это шутка, иначе ты умрешь прямо здесь и сейчас. Я убила тебя один раз и убью второй, а сестре скажу, что ты попросил, сукин сын! Сейчас проверим. Я вернулась к наблюдательному пункту – из него через каждого прошагивающего посетителя отлично видно профиль Осаму. Сила прочно остановилась на стадии зарождения – дальше выход ограничивался выдержкой, обретенной благодаря монахам. Между прочим, замечательно натренировали, им было предначертано учить Аватара... Жаль, их истребил народ Огня. Расслабленно уселся поудобнее, пожаловался на жизнь, как можно догадаться по тому, как он закинул больно обремененную умом головушку (надо бы облегить тебе ношу, отрубив её половину) и принялся открывать какие-то вкладки, что-то пролистывать, заодно сетуя на Куникиду (ибо на кого ещё сетовать?). Кому придет смс? Я быстро отписалась Лане, поинтересовалась, как жизнь, – никто ли не писал, – и отбросила айфон. Ого, как любопытно, сеструля хвастается, что освоила материал первого урока..? Возникший вопрос оборвала громкая вибрация телефона:

«Вам пришло новое сообщение»

— Раз справилась, перейдем к второму этапу. Но перед началом небольшой тестовый экзамен, — благосклонно кивнув, я подняла указательный палец. — Создай тоненькую струйку огня. Испытываемая напряглась, повторила движение и пропустила маленький-маленький пучочек. — Так? — Сделай его больше на три сантиметра в толщину. — Так? — легонько Лана поддала газку. — Преврати в файербол размером с кружку. С опаской Хейлиц повиновалась: огненный шарик надувался, постепенно робко наполняясь. — Будь увереннее. Враг не будет услужливо ждать, пока ты решишься. Молодец, проделай то же со льдинкой, скажем, ромбовидной формы, с дымом, водой, землей и молнией. С молнией аккуратнее. Не пропускай через себя. В случае с молнией – выстреливай, создавая молнию в ладони или в изгибе локтя. — Почему? — Не забывай: ты – человек. С горе пополам, Лана умудрилась не заморозить, не задымить, не сжечь и не стереть с лица земли квартиру. Обнадеживает. Прогресс. — Все-таки не пойму, зачем это, раз я и до этого умела выпускать огонь из руки. Чем это помогает? — Рисуешь животное, не представляя анатомического скелета и примерного функционала, скажем, в статичной позе. Как итог, изобразить зверье в нестандарте, сложном ракурсе или неоднозначном виде, не сумеешь – попросту не поймешь принцип. Согласись, неправильно нарисованный персонаж будто обведенный калькой: необъемный, хлипкий, плоский на вид, неосязаемый, без визуального веса. Точно так же с магией дара – ты можешь повторить точь-в-точь, но без внутреннего понимания, что повторяешь, создашь пук, хотя в твоей власти сжечь всё до тла. — То есть, всё не так просто и по щелчку пальцев не учится?.. — огорчилась Лана, а Чуя в домашней одежде, слившийся с фоном настолько, что я про него забыла, издевательски подначил: — А ты думала, с неба навыки свалятся? Я потратил годы, чтобы отточить до блеска свои умения, несмотря на то, что в какой-то степени тоже полубог. Так что, впахивай и не вякай! — Ты более восприимчива к потоку фантазии и эмпатичности. Именно эмпатичность открывает процентов пятьдесят возможностей. Как видишь, пользуясь даром бездумно, наобум, не понимая глубины процесса, он работает в полсилы. Тема урока: осознание причастности к миру, — тоном умудренного темой лектора, объявила я, прохаживаясь перед ученицей, озадачено наблюдавшей за мной, расположившись на коврике. — Открывая способность чувствовать себя и общность всего живого, мы учимся великому искусству мысли, которое расковывает, раздвигает рамки загнанного, узенького мировоззрения, полагаю понятно, чем ограниченного. Здесь будет проблематичны тренировки. Фон мигнул и сменился сказочным лесом. — Какого... предупреждать надо!.. Ого-о-о..! Куда нас занесло? — заоборачивалась сестрица, оказавшись посреди чащи. — Летняя Беловежская пуща, Беларусь. Твоё любопытство удовлетворено? Продолжим. — Ты что, была тут? Так красиво! — Тц, — раздраженно вздохнула я, — грибы собирала. Вернемся к занятию. Лес великолепен, не зря провозглашен заповедником. В первые минуты свежесть сбивает с ног, словно после спертой комнаты легкие вдохнули хлынувший из окна насыщенный воздух, а в глазах рябит от поразительно густой зелени: вспышек кустов человеческого роста, шелестящих высветленными белесыми лучами листочками, от неровных, кое-где проседающих стройных крон, конец которых замечается, задрав подбородок. Светло, просторно, дико – под обувью с хрустом ломаются сучки, заросли густой травы невзначай задевают оголенные ноги, то и дело приходится обходить холмы, выбоины, природные изгибы, воспринимающиеся не иначе, как чудной задумкой дизайнера. Слева мелкое деревце в поклоне доставало ветками до низа, справа позади Ланы в трех шагах обломленный пень, от меня – муравейник, в который я чуть не вступила. — Мы находимся на остатках первобытного леса. Ложись на землю, раскинув руки, — увидев, как покорно слушается сестра, я автоматически приняла позу лотоса. — Прислушивайся к птицам. Навостри уши, сосредоточься, чувствуй спиной землю, то, как холодит сквозняк, щурься, чувствуй пригревание солнца, растворись в ощущениях, забыв, кто ты и что тебя привело сюда. Здесь существует только природа, нет разграниченного понятия «я». Забудь про голод и сон, забудь, что умеешь мыслить – расслабь мышцы, вдохни полной грудью, сфокусируйся на звуках, на дыхании, на солнце, ветре и шелесте... Я диктовала, диктовала и диктовала, зачаровываясь постепенно сама спектром телесных впечатлений. Медитации успокаивали. В городе не отыщешь умиротворения и со включенными в наушниках десятичасовыми шумами леса, дождя и прочей зацикленной чуши. Под такое только засыпать в слезах, мечтая о травке, костре и лесе. А тут спина распрямляется, плечи опускаются, по спине пробегает дрожь от блаженства, пронизывая до кончиков пальцев. — Твоё задание будет выполненным, когда на тебя сядет птица, спутав с камнем. — Что?! Это нево-... — На меня села. На моих учителей садилась. И на тебя сядет, — непреклонно фыркнула я. — Зайду за тобой на закате, через пять часов. Разрешаю размяться, если полностью онемеют конечности, не больше шести раз. — Ты с сбрендила?! А время как измерять?! Я тут без еды умру! — Бутылочка воды вон, около пня. Я слежу за тобой, но делаешь на совесть. Это важный урок, поэтому постарайся, — меня мало интересовал сон, ужин или другое праздное времяпрепровождение. Куда идти? А, к черту, съезжу, прогуляюсь по Египетским пирамидам. Не забыть бы, что бросила её тут... Чхать. Вернется... Из принципа.