Операция: фанфик в реальной жизни

Мозг, находясь в стрессе, способен на многое. Беглая оценка ситуации, опрокидывание стула. Звонок, телепортация. Встреча на заснеженной, морозной улице. Безрезультатные расспросы, футболку запорошило, плечи занемели, я растерянно лепетала бородачу, которого всего пару минут назад видела в интервью, цепь дурацких вопросов, получив ответы – переспрашивала, не веря своим ушам. Получила телефон, вернулась домой, как побитая собака, замерзая, но не от зимней прихоти. Казалось, я промерзала изнутри: потрясение пошатнуло землю под ногами. Отчаянно ухватившись за рациональность, последовал звонок Чуе. Я не видела сестру все эти две недели. Уверенная, что несносную альтер-версию потянуло на приключения, я так заморочилась с выкидонами окружающих, что перестала замечать её отсутствие. Появление без щелчка. В коридоре тревожно горел свет, из общей комнаты шелестели голоса. — Дазай? — почему-то без обыденного удивления я застала детектива рядом с Яськой. — Лана-2 пропала. — Сначала выстрели в меня. Э? — Рехнулся?! — рявкнули мы с подругой одновременно, подскочив на месте. Дазай выглядел беззаботно. — Ну же. Это важно. Доверься мне, не попадешь. Целься в меня, — и передал пистолет. Слышишь, блять, мне не до шуток! — Он заряжен. — Я не буду этого делать! — взвилась я. — Хватит! Я не настроена на шутки! — То, что ты увидишь, скорее-всего, связано с исчезновением Ланы. Вздох. Массивное, оттягивающее вниз оружие... Рукоять комфортно легла в ладонь. Не размениваясь на любезности, прицелилась чётко в плечо. Не уверена, что в правильной позе, ведь стойке меня никто не обучил. Нажатие на спусковой крючок. Вскрик Яси, громкий, оглушающий раскат выстрела, прокатившаяся дрожь ударной волны, пронзившая слабость, глухой стук рукоятки о ковер. — Боже мой... Подвывание. В животном ужасе, подруга сползла по стеночке вниз, держась за голову. Она, как и я, таращилась на непоколебимую фигуру Дазая, расслабленную и невредимую. Пуля лежала у кончиков его туфель. — Как видишь, меня не убить и не ранить. А всё из-за этой вещицы, — из разжавшегося кулака Осаму вывалилась лопоухая фигурка-подвеска жирафика. — Это... серьга? — Лана поклялась супругу «эту серьгу» не снимать. И – внезапно – подарила мне со словами: «удача всегда будет на твоей стороне». Странно, правда? Я не придал им значения, как и другим странным фразам, однако теперь они приобрели второй смысл. — Супруг? Лана была замужем?! Получается, замужем за... — моя челюсть стремительно отвисала. — Но откуда... Сестра не хотела, чтобы ты знал..! — О чём? О том, что в другом мире я влюбился в неё до беспамятства? Как посмотреть. Как посмотреть? На месте сестрицы я бы ни за что не отдала памятную вещь. То единственное, что напоминало о любимом муже. Зачем отдавать нечто важное? Разве что для того, чтобы это отпустить. — Она бы не сказала это напрямую. Или вы сблизились? — Ты задаешь слишком неоднозначные вопросы, — подойдя, детектив поднял пистолет, закинул обратно в карман и выпрямился. В отместку вынул кое-что новое. — Дазай, я слишком нервная, чтобы терпеливо ждать, когда ты соизволишь наконец-то втолковать, какого хрена у вас случилось! Выключи на пять минут пафос, а потом выебывайся, сколько угодно! — Реально, — поддержала из уголка Яся, не горя желанием приближаться к нам ближе, чем на метр. Ничуть не оскорбившийся Осаму развернул конвертик и насунул мне.

«дорогая сестричка, прости, что я так неожиданно отправляюсь в дальний путь, без проводов и предупреждения! прости, что я уделяла тебе ужасно мало внимания в этот месяц. впереди много дел, не обижайся, если не будет писем (телефон потерялся). спасибо, что относишься с пониманием. ты прекрасный человек.

ты не задаешь вопросов, потому что ждешь момент, когда сам собеседник захочет добровольно чем-то поделиться. я обожаю эту черту в тебе, хотя её не оценивают по достоинству.

не бери в голову мои приколы, ещё встретимся, поболтаем. ах да, гитара твоя, ваши новогодние подарки припрятаны под кроватью.

люблю, твоя лана-2».

Неровным, мелким, дерганым почерком без наклона буквы выведены в небольшом отрыве. — Чуя отдал сегодня утром. — Ушла?.. Сестра ушла? Просто взяла и ушла? — квартира содрогнулась от громоподобного вскрика. Записка вылетела из рук. — Как это понимать?!! Я попыталась смириться с её выходками, с этой отвратительной позицией, когда она постоянно держит в напряжении и разговаривает, будто с чужими, ни о чём! Я пыталась быть хорошей, я за весь декабрь ограничилась парой вопросов, даже после предложения добить Леви, я ни разу не позвала на допрос с пристрастием! Неужели я заслужила вот это?! Вот это всё? Возвела между нами бетонную стену, быстренько прочитала лекции про дар и свалила строить личную жизнь, даже не гарантируя писать? Просто выбросила меня?! — Она не выбрасывала тебя. С психом схватив хрустнувшую бумажку, разорвала пополам. Злость бесконтрольно выплеснулась, переполнив кувшин терпения до краёв. — Неужели?! — рявкнула я. Приоткрытая оконная створка пропускала мороз. Ярость, которой пропитался дрожащий воздух, напугала до чертей. Неустойчивость, смятение, трясущее внутренности, как при каком-то необоснованном скандале, обескуражила. Выпав на мгновение из реальности, растерявшись от собственных эмоций, я смолкла. Несколько минут в гробовой тишине, изредка прерываемой сопением Шарика, выбитый из колеи ум успокаивался. Концентрация на звуках и запахах, выдергивающая из глубокой эмоциональной подвешенности, вернула способность взглянуть со стороны, хотя бы говорить без крика. — Прости. Пожалуйста. Ты что-то знаешь? Дазай, прикрыв веки, вытащил руки из карманов. — Лана распланировала месть гораздо раньше. На самом деле, твоё участие было необязательным – она могла убить третью Лану в любую минуту без чьей-либо помощи. И готовила тебя она не к этому. Твоя сестра, похоже, хотела убедиться, что ты пройдешь всё то, через что прошла она, без потерь. — К чему такие сложности? Я не понимаю... Ожесточив взгляд, Осаму холодно перебил: — Лана применила самоуничтожающую технику, взамен на свою личность получив всевластие. Именно благодаря этому всевластию удалось победить вашего врага.

Что?

У меня дернулся глаз.

Господи... что всё время происходило прямо на моих глазах?

Почему я ничего не заподозрила? Почему не увидела, не услышала? Если это правда... если правда...

То почему я была... будто глухой и слепой?

— Сестрица умолчала о каком-то новом источнике сил... — Преимущество Лан завязано на трех аспектах. Первом: индивидуальных особенностях. Втором: скорости обработки информации. И третьем: моральном давлении. Не имея ни одного, ни другого, вторая Хейлиц сделела упор на последнем. — Всё равно... Странно... Разве... Разве обязательно было применять саморазрушающее проклятие... — я задумалась, восстанавливая весь излитый на лекциях теоретический материал о даре. Неожиданно пришли на ум слова, произнесенные бывшей «наставницей» сестры: — «Дар – отражение сущности»... По сути, он напрямую зависит от эмоционального состояния. Обладатель никто без личной цели... Это было темой вступительного урока... Но, с другой стороны, эмоции препятствуют высвобождению потенциала! Чтобы победить Л-3, требовалось оставить наш человеческий фактор. То, что затормаживает. Боль, презрение, ненависть, страх, неуверенность в себе. Почему у меня получилось при той битве с сестрой? Потому что тебя и Чую убили. Я пользовалась основным методом, мощный стресс увеличил возможности... А почему Лана-2 не могла так же?.. Получается, у сестры...

просто не хватило душевных сил?

— Верно. — ...И, чтобы защитить нас... — слова, как назло, не подбирались. Ни одной аналогии, ни одного сравнения, ни подходящего описания или здравой мысли, запустившей бы цепочку умозаключений. Я села в позу лотоса, надеясь приглушить трепет. Закрыть глаза. Вслушаться в дыхание, в слабое попискивание компьютерного блока и ворох одежды. Раствориться в звуках вместе с раскаленной пульсацией, разрывающей грудь изнутри, нет – отделиться от неё, сосредоточившись на сыром сознании. Темнота опущенных век затягивала зыбучими песками. Мир провалился, недолго напоминая о себе дыханием и писком блока. Совсем немного – и ничего не осталось.

Было ли хоть что-то... что натолкнуло бы на мысль, что не всё в порядке?

«Сомневаюсь, что ему охота жить после всего, что произошло. Впереди много дерьма, но в оригинальном сценарии Аккерману просто не дали выбора. Может, Аккерман не хочет? Его держит обещание, не желание. В чем суть заставлять кого-то страдать, наивно считая, что он только обрадуется продолжению огромного фарса, ведущего, как известно, вникуда?» «Думаешь, он так хочет жить?» Я считала, что аргументы, выдвинутые тобой, взяты из ниоткуда, ведь всё просто. Зачем усложнять то, что очевидно и легко можно решить, не придумывая сотен подводных камней? Всё было просто в моём понимании... застывшем в развитии на уровне маленького ребенка, то ли запертого в пузыре собственного комфорта, то ли неопытного и глупого, неспособного признать многогранность нашей жизни. В палитре, помимо основных трех цветов, существуют тысячи оттенков. Чувства многолики. Они не плоские, как в детских книжках, не ограничивающиеся на добре или зле, не прямые и не всегда однозначные. Они редко проходят безболезненно, без отпечатков. Не проходят самостоятельно, без сторонней помощи. Они сказываются на мышлении. Меняют восприятие, перестраивая правила, которым всегда следовал. Я рассчитывала, что, оказавшись в нашей компании, сестра начнет всё по новой, как в игре, со сбросом настроек и характеристик? Рассчитывала, что всё махом забудется и выкинется, как неудачно заполненный бланк, опрокинутый стаканчик из-под кофе или пятиминутный неловкий разговор? Рассчитывала? Не вдумывалась. Никогда не формулировала это в определенный тезис. А может, мне было наплевать? Счастливая и беззаботная, наслаждалась деньгами, увлечениями и обществом новоиспеченного мужа... чуть ли не специально не придавая значения поведению параллельной себя. Ты помогла мне не умереть, когда я провалялась несколько дней без сознания. Ловила любую мысль с полуслова, безошибочно угадывая каждое настроение. Отвечала на сообщения при любом раскладе. Срывалась по первому зову. Самый близкий человек. Член моей семьи, как мама и папа. Тебе можно поплакаться, пожаловаться, сказать глупость, потому что ты... поймешь. Перед тобой нет нужды оправдываться, выглядеть хуже или лучше, чем я есть – ты смотришь в душу, как на своё отражение, а лишнее пропускаешь мимо. Верно, ты – моё отражение. Я была твердо убеждена, что понимаю тебя, что даю многое взамен... Может, нет. Может, я была всего-лишь принимающим, ничем не отвечая? Много в этом моей вины? Я забыла то, чего не знала, раз на полном серьезе не догадывалась о плане сестры. «Леви не захочет, чтобы ты вообще вмешивалась ни после сражения с ней, ни до, ни как либо ещё в каком-то отрезке времени. Аккерман пойдет путем, который был предрешен. Ты отправишь милого в конец, полный агонии и предсмертных конвульсий, хотя можешь даровать облегчение в последнем счастливом сне». В тот момент ты говорила о себе? «Я никого не спасла». «— Тебе до ужаса повезло, Лана. — Почему? — А ты представляешь, каково мне, потерявшей целый мир?» «Почему война для тебя – просто войнушка?» «Сестра, ты – человек». «Запомни пять правил... Что? Мне они не нужны».

«Зачем принуждать жить?»

Будто выныривая из озера, я выдернулась из оцепенения и, подскочив, целенаправленно ринулась в кухню. Пронесшись вихрем, я завернула, еле вписавшись в поворот, под общий крик распахнула ручки навесной тумбы в надежде, что память не изменила. — Что за херня, слышь?!! — провизжала Яся, подрифтив следом на пару с суицидником. — У меня была чашка с таким же жирафом. Посмотри, вот она, — я осторожно взяла кружку дрожащими руками, — она была, тут, со сколом, из неё никто не пил. Но на этой его нет. Значит, это чашка сестры. Сестра оставила в квартире свои вещи, хотя всегда ходила на легке, вы помните? Вдруг где-то здесь припрятан рюкзак или, не знаю, у неё есть убежище... Она же не могла бродяжничать? Перероем телефон, потрезвоним всем знакомым. Она должна вести дневник или что-то типа такого, должны сохраниться записи, фото, смс... Должны быть знакомые. Я найду её. Я её из-под земли достану. Забинтованная ладонь аккуратно забрала кружку, покрутила задумчиво, и в конечном счете поставила обратно. — Достать – половина дела. Не забывай, что параллельная Лана, как бы там ни было, решилась из-за проклятия. — Ответь уже, почему ты в курсе? — я нетерпеливо развернулась, до сих пор не довольная зашкаливающим пафосометром в присутствии бывшего мафиозника. — Помнишь свой вопрос о том, как я оказался на ваших разборках с Ланой-3? — короткая обрисовка ситуации повергла в шок с первых секунд. Телепорт Осаму в пустое пространство? Задушевная беседа с альтернативной мной? В вашу свадьбу поверить проще! — Мы переместились в сознание твоей сестры, воспользовавшись лазейкой в работе карцера. В помещении без потолка и стен находилась дверь. Я заглянул внутрь, спровоцировав бурную реакцию и, к несчастью Ланы, все-таки узнал то, чего знать не должен был. Мало того, что я услышал мысли – я увидел осколки её воспоминаний. Довольно ценных, раз после этого мне чуть не свернули шею. Оперативно раздав указания, — Яся договаривается о сотрудничестве со Львом (бородатой звездой), детектив вываливает информацию, – я одновременно пробовала подобрать пароль к телефону. Комбинации от «1234» до «ялюблюдазая», бывшие у меня в особом почете, технопрогрессом не принимались. — Есть вероятность, что проклятие похоже на химическую реакцию. Заклинание – начало, смешивание двух растворов. Далее процесс перегорания личности, который может ускориться от внешних возбудителей, как некоторые реакции при нагревании пробирки. Если Лана жива, то в анабиозе. — Ага, то есть, эмоции перегорают быстрее, если их стимулировать? Это как подуть на горящие дрова? — услышав положительный ответ, я кивнула. Заварив чай, намереваясь стабилизировать наше состояние, Яся по-геройски бескорыстно насунула полные цветастые чашки. Терпкая жидкость источала кислый лимонный запах. Перерыв на благодарную улыбку – и снова погружение в подбор паролей. — Надо узнать... жива ли Лана-2, во-первых. Во-вторых, понять побольше об этом проклятии. Я уверена: кто-то его подсказал. Придется занырнуть в её жизнь, обойти все места и знакомых: вдруг найдем натолкнувшего сестру на разработку. В-третьих, найдя улики, разработаем антидот или хоть что-то, что как минимум затормозит метаморфозу. В четвертых... — С чего нам быть уверенными, что ей кто-то подсказал? — скучающе вздохнул Осаму, со звоном мешая железной ложечкой напиток богов. — Седьмое чувство. Звучит ненадежно, но я часто на него полагаюсь. Бывает, иду, не зная куда, но чувствуя, что туда прийти надо... и в итоге обязательно натыкаюсь на что-то интересное, — десятая попытка ввода провалилась. Я раздраженно, затем беспокойно взглянула в окно, затянутое ночью – темно, хоть глаз выколи. В этой темноте, казалось, потерялся не просто человек – потерялась половина себя. Не сразу заметила напротив себя пристальный взгляд, опущенный на маленькую визиточку на ладони. Забыв про осанку, больно печальный Осаму таращился на белый лист. Только было собралась волноваться, как детектив заговорил: — Недалеко от десятых чисел декабря за мной следили в кафе. Человек сидел за столиком у окна и почти сразу исчез. Не из мафии. И всего один раз, так что, я списал всё на случайность, — когда он задумчиво улыбался, я терялась, прямо как сейчас, по-дурацки впиваясь в него глазами. — Но, кажется, это была альтернативная Лана. — Да ну? Делать ей больше нечего, как сталкерить за тобой в кафе, — если ввести код вроде «моймужидиот»? Зная мои предпочтения... Нынешний пароль от ВК, в принципе, как раз такой... — Я беседовал с Куникидой. — И? — оторвалась я от экрана, задом чуя: не сносить суициднику головы. — О главном плане. — И-и? — напряженно протянула я. Всё это время строчившая большими пальцами сообщения, Яся подключилась взглядом исподлобья. Дазай поежился и, сияя ясным солнышком, под нагнетающимся давлением защебетал: — Он заключался в том, чтобы любым методом уговорить твою сестру помочь Агентству в грядущей войне с преступными организациями, похоже, она узнала об этом и возненавидела меня. — ПИЗДИТ, КАК ДЫШИТ! — рявкнула Яся, бахнув кулаком по столу так, что звякнули ложки и посуда. — Чё-то ты, вражина, НАМ НЕ ДОГОВАРИВАЕШЬ! — Какими методами ты руководствовался, раз она тебя возненавидела?!! — и правда, с определенного момента она стала резче относиться к Дазаю. «Вражина» держала миленькую улыбочку. — Это недопонимание. — НЕ ПОНЯЛА, — подорвалась подруга с табурета, опередив меня. — КОЛИСЬ, МАТЬ ТВОЮ. В ЧЕМ СУТЬ ПЛАНА? — Не скажу. Поговорим о погоде... — КОЛИСЬ, СУКИН СЫН! — взревели мы, синхронно нависнув над скукоживающимся манипулятором. Ощущая на подкорках надвигающуюся бучу, он попытался призвать нас к цивилизованности, что окончательно подтвердило теорию: где-то этот урод таки-насрал. — ГОВОРИ, СЕЙЧАС ЖЕ! С-Е-Й-Ч-А-С ЖЕ! Только когда наши руки стали подкрадываться к его горлу, чтобы к херам задушить, Дазай сдался и выпалил: — Я должен был влюбить её в себя. Агентство получило бы незаменимую, покладистую боевую мощь, а я... — закончить не успел: я заехала горящим кулачищем по щеке, да так хорошо, что от размаха вывернулась его шея. — ТЫ... — я возмущенно дышала, а Яся без церемоний схватила подонка за шиворот и затрясла похлеще Куникиды. — ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, ДОЛЖЕН БЫЛ? ТЫ НЕ ОХУЕЛ? НЕТ, ТЫ АХУЕЛ, ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВЫХУЕЕШЬ, УЕБОК! — Давайте отложим рукоприкладство до субботы? — защебетал, выпрямляясь, певчей птичкой суицидник. Или мазохист..? — Зачем ТАКИЕ методы?! А меня попросить, нет?! Почему сестру, СЕСТРУ-то почему?!! — взорвавшись, я орала минуты две до боли в перепонках, читая морали и попутно избивая тупую меркантильную башку. Яся была гораздо разъяренней и с размаху запустила в ненаглядного собутыльника тарелку, от коей я с трудом увернулась. Выразительно расколовшись, она отрикошетила от стены. — ТЫ РЕАЛЬНО ОТБИТЫЙ ИЛИ ПРИТВОРЯЕШЬСЯ?! — ТЫ ПОСЛЕДНИЕ МОЗГИ В МАНГЕ ОСТАВИЛ? — КАКИМ УТЫРКОМ НАДО БЫТЬ, ЧТОБЫ ТАК УСЛОЖНЯТЬ ЖИЗНЬ И СЕБЕ, И ОКРУЖАЮЩИМ? — МЫ БЫ ТЕБЯ РАССТРЕЛЯЛИ, ДА ТОЛЬКО ЖАЛЬ ТРАТИТЬ ПУЛИ НА ТАКУЮ БЕЗДАРНОСТЬ В РЕШЕНИИ ПРОБЛЕМ! — Но я же не знал, что мы были женаты! — проткнутый раз сто стрелами проклятий и ядовитых порицаний, взмолился гениальный детектив. — МЕРКАНТИЛЬНЫЙ, ПРАГМАТИЧНЫЙ ПОДОНОК! — ЧУЯ И ТО УМНЕЕ, — припечатала подруга, полностью уничтожив Дазая, и дала мне ободряющее пять. — Меня ты не спросил, посчитав, что сестра объективно сильнее, а план «влюбить и пользовать» ты выбрал, потому что он привычен твоей низкой бабнической натуре, да? — ДА? — гаркнула ему в ухо Яся. Дазая, похоже, прошибло ледяным потом. — ...Я имею право хранить молчание до приезда адвоката... — МОЛИСЬ, чтобы не до приезда медиков, иначе если я щас закачу рукава... — угрожающе зарычала подруга. — И что ты сделаешь? — подленько улыбнулся самоубийца. — Яся – ничего. А я сделаю тебя бессмертным, прикую к горе и заставлю падальщиков расклевывать твою печень до Конца Света! — Как мне вымолить пощаду? — с наигранной трагичностью охнул Осаму. Меня осенило. — О. Ого. Я угадала! Угадала! «1704»... что значат эти числа..? — засуетилась я с вычисленным паролем, отложив месть. Прошерстив переписки, решила списаться с первой попавшейся девушкой из контактов альтерверсии, подписанной как «Ольга Танцы 2005». — Интересно девки пляшут, сестра, похоже, ходила в Питерскую студию и готовилась к туру по России... десятилетней давности. Эта чертовка путешествовала во времени!.. В документах, поданных для участия, должны быть личные данные. Мне скинули. Опираясь на своё мышление, я допустила, что специально морочиться с бумажками стала бы только в том случае, если можно было бы извлечь двойную выгоду, убивая двух зайцев. Короче, место жительства должно быть настоящим. — И где хата? — Не поверишь, — болезненно протирая глаза, я отложила мобильный и откинулась на спинку стула. — Квартирка в Токио. Вот и чудно, детектив едет со мной. Да свершится первая трансгрессия в прошлое! — Как считаешь, что не так с этим домом? — после того, как мы обошли трехкомнатный «райский уголок», спросил Дазай. — Обрати внимание: ни одной личной вещи. Стерильная чистота, ни намека на личность владельца. Богатая квартира, смахивающая на президентский люкс. С размахом, под стать вкусам сестрицы. — Внешне, говоришь, — смерив спальню пристальным взглядом, я двумя шагами подошла к элегантной постели и сунула под неё руку. — Вот и пароли. Не люблю хранить их в уме... — А это что? — с другой стороны детектив вынул оттуда же следующий личный атрибут. — Фо-то-аль-бом-чик! Скрип страниц. На развороте красовались они: взяв пышный букет роз в левую руку, правой девушка приобняла ухмыляющегося парня, не сводившего с лица любимой нежного взгляда. Весёлые до чертей в глазах, по подростковому беззаботные и поразительно стильные, как звёзды с обложек журналов, застыли в движении посреди оживленного центра Киева. Из-за спины девушки вытягивался гриф в гитарном чехле. На мочке уха замер, отразив отблеск солнечного света в объектив, жираф на серьге. — Это... — шепнула я на выдохе, уставившись на возлюбленных. — Как бы мы выглядели, выйди ты за меня, — с издевкой констатировал Осаму. — Но я выбрала твоего злейшего врага, потому что не верила в удачность наших отношений, — съязвила я, отколовшись от реальности вместе с альбомом. Мы обедаем в ресторане. Мы пьем кофе в постели. Мы стоим в магазине: иной Дазай, кажется, издевается, прикладывая свадебное платье к иной мне. Мы в компании попаданцев пьем вино. Ходим по самому краю десятиэтажки. Он сидит под дубом с чашкой чая в руке, я на соседнем фото чем-то недовольна... — Ты не верила, что я способен на искренние и глубокие чувства. Я не виню тебя в этом. На пожелтевших листах хранится столько счастливых воспоминаний. — А ты способен? — Как видишь. — Пока не вижу. Ты любишь Лану? Вроде бы меня, но все-таки её, другого человека, другую личность? Как минимум, уважаешь? Так вот, я прозрею, когда ты встанешь на колени и без издевок как на духу выложишь, какой ты козёл. Прагматичный, мелочный и манипулятивный козёл. Заглядывавший через плечо, Дазай протянул ладони к альбому, вынул последнее фото и вздохнул: — Для чего? — Например, для извинения. — Сомневаюсь, что ей есть до меня дело. Ей нужен другой человек. — Думаешь, магия не нашептывает, что правда, а что – откровенная ложь? Ты чувствуешь, что нужен ей, но не знаешь, нужна ли она тебе, да? Ты сильно неуверен в собственных ощущениях. Ты боишься убить неловким словом откровенно говоря, психически нестабильного человека. Принимать ответственность, отвечая взаимными чувствами. Ты сомневаешься, будут ли отношения такими же светлыми, как их, — я ткнула пальцем в альбом, — и я тебя понимаю. Но ты не встретишь кого-то, как Лана-2. Я говорю это не как подруга, а как Бог. — Ты ещё и в будущее умеешь смотреть? — саркастично усмехнулся тот, повернувшись спиной. Дазай остановился, бережно разглядывая фото, затем и надпись на обороте: «1704». Кадр запечатлел минуту последней встречи Ланы-2 с семьёй. Сестра, твоё счастливое настоящее обратилось в безвозвратно утерянное прошлое навсегда. Неужели весь Земной шар, весь мир со всеми его восхитительными чудесами, по сравнению с людьми, ничего не стоит?