Жить дальше. Любой ценой

Томас пришел в себя в больничной палате. Было тихо. Лишь мерный писк приборов у изголовья сообщал, что вокруг – реальность. Он медленно открыл глаза и рассмотрел сероватый потолок, тонувший в сумраке. Рядом горел приглушенный свет, падавший на белые страницы печатной книги, которую держала Ава Пейдж, увлеченно читавшая в большом кресле. Она сидела, закинув ногу на ногу, перелистывая длинным ногтем страницы, чуть хмурилась и в то же время улыбалась уголками губ. «Так, будто ничего не случилось». - С возвращением, Томас, - Ава подняла глаза, заметив, что он повернул голову. – Ты изрядно меня озадачил и переполошил половину персонала. Я уж не говорю о твоей девушке. Только час назад отправили ее поспать, а до этого вообще от тебя не отходила. Удивительно. Томас отвернулся и промолчал. Жить не хотелось, шевелиться – тоже. Идеально было бы просто исчезнуть или снова оказаться в Лабиринте, предварительно все забыв. Открыть глаза в лифте тупым новичком, чтобы тебя кто-нибудь вытащил и сказал, что все сейчас объяснит. Чтобы вокруг опять смеялись твои друзья, готовые поддержать в любую секунду. Чтобы они были все еще живы. - Минхо? – еле-еле ворочая языком, спросил он спустя минут десять бессмысленного рассматривания стены. Хочешь или нет – а сделанное не переделаешь уже. Хотя бы узнать, что с другом, чтобы понять, как можно хоть что-то исправить, если, конечно, есть что. «Пусть с ним все хорошо. Пожалуйста! Насколько это возможно. Главное, чтобы был жив, а остальное, я придумаю, как исправить. Я смогу. Минхо, прости меня, дружище, я не этого хотел». - Ты сможешь его увидеть, когда немного придешь в себя, - Ава закрыла книгу и, отложив ее, поднялась из кресла. – Он жив. Все хорошо. Мы ждем, когда он восстановится. И когда восстановишься ты. Благодаря удачному результату программы повышения класса и тебе, мы смогли привить половину научного состава лаборатории. И скоро продолжим, когда вы оба будете готовы. Томас не стал ничего говорить. Конечно, самое важное же достигнуто – долгожданный результат проекта, и получена драгоценная сыворотка. Ава сможет сберечь ученых, технический персонал лаборатории и своих драгоценных коллег. «Интересно, а себя она привила в первую очередь?» Томас сел, преодолевая жуткое головокружение, и закрыл глаза. Никогда еще он не был настолько раздавлен морально, как сейчас. Пожалуй, даже когда умерла Тереза. «Она знала, за что умирает. И всю свою жизнь посвятила тому, что хотела. Это был ее выбор. И как бы теперь ее ни не хватало, я знаю одно – я сделал для нее все-все. Лекарство найдено». Заставив бессильный крик застрять в горле, Томас молча стащил со спинки кровати большой махровый халат и начал натягивать на себя. «А Минхо просил меня – убить его, но не дать стать вот этим вот самым объектом для получения лекарства. Как же Галли прав был… мы даже не люди для них». - Ты слишком слаб еще, чтобы куда-то идти, - Ава неодобрительно покачала головой. - Насрать, - тихо и безразлично бросил Томас и, шатаясь, поплелся к двери. – Где? - В реанимации. Тебя проводят, - Ава заинтересованно посмотрела ему вслед очень странным взглядом. – Том, не делай глупостей, ладно? Томас толкнул дверь и вышел, не оборачиваясь. Коридор качал вокруг него стены и лампы под потолком, пока он тащился вдоль него, не обращая внимания на удивленные взгляды лабораторного персонала. Он знал, где реанимация. Остальное было не важно.

***

- Ты меня слышишь? –Томас всмотрелся в знакомые карие глаза, равнодушно смотревшие мимо него, непривычно пустые, словно лишенные разума. – Минхо? Он присел на край кровати и тронул руку друга, лежавшую поверх одеяла. Никакой реакции, словно теперь он смотрел на манекен-копию. Только в этот раз манекен дышал. И даже изредка провозил веками по как будто стеклянным глазам, с пугающе одинаковым интервалом. - Ты меня слышишь? Томас не знал, что однажды свой разговор точно так же с Минхо начинала Тереза, мечтая донести до него важность всего, что с ним происходило. Врач, сидевший в палате, отвлекся от монитора ноутбука и бросил на него взгляд поверх очков. - Он не воспринимает тебя, - негромко произнес он, поднялся и подошел ближе, проверить систему капельницы и показания приборов. – Ни на кого не реагирует. Никак. Томас поднял взгляд. - Что с ним? Это из-за этого поганого Лабиринта, да? Или Пейдж все-таки увлеклась сбором крови на вакцину? Врач очень внимательно посмотрел на Томаса, качнул головой, но все же ответил, заливая в бутыль с физраствором какие-то лекарства. - Физически он почти в порядке. Небольшая степень истощения – ерунда. Ссадины заживут быстро. Ногти содрал, но это тоже восстановимо. Нога заживет со временем. А вот нервное истощение… Канцлер Пейдж утверждала, что у этого объекта железная психика, пригодная к подобного рода перегрузкам… - Это не объект, - Томас бессильно уронил голову, чувствуя, что у него кончаются силы на войну с этой проклятой упрямой системой, которая разделила людей на классы, объекты и всех остальных. – Это мой друг. Его зовут Минхо, и я хочу знать, что с ним. Почему он меня не слышит? - Слышит, - возразил врач. – Просто не понимает. Его доставили к нам в шоковом состоянии, что, честно говоря, казалось просто невероятным, с его показателями, но как есть. Надеемся, потихонечку придет в себя. Поговори с ним – это часто помогает. И вернулся за свой стол. Томас снова посмотрел на Минхо и сжал его руку, надеясь на ответное пожатие. - Послушай меня, пожалуйста, - тихо попросил он. – Минхо, давай же, очнись, приходи в себя. Никакого ответа не последовало, как и до этого. Томас согнулся, чувствуя, что внутри нарастает дикая боль, распространявшаяся пульсирующими волнами от диафрагмы по всему телу, уткнулся лбом в неподвижную руку и сдавленно глухо завыл сквозь зубы, понимая, что изменить он ничего не может, как и исправить. - Может, оно теперь к лучшему, Том? – ему на плечи легли сухие теплые ладони Бренды, которая неизвестно как тут оказалась. – По крайней мере, так он не думает ни о чем. Томас ничего не ответил ей, перехватив за кончики пальцев и сжав со всей силы. Бренда с ее простой логикой понимала его сейчас больше, чем все эти такие умные и такие бесполезные ученые. «И Ава думала, что они важнее?.. Зачем человеку компьютер, если он не может унять вот эту боль и не может заставить Минхо сейчас улыбнуться?..» - Идем, - Бренда осторожно подняла его и поднырнула под руку, давая на себя опереться. – Идем, Томми, тебе надо отдохнуть. «Томми» резануло по сердцу, раскромсав его надвое – не собрать уже. Так его называл Ньют… Ньют, в чье чудесное спасение он поверил так глупо и так наивно, Ньют, ради которого Минхо стал… этим… Ньют, без которого все, что было, просто разваливалось на части, потому что держалось на нем. - Ньют… - тихо-тихо прохрипел Томас, заставляя себя стоять на ногах, а не свалиться на пол в этой проклятой реанимации. - Я знаю уже, - Бренда повела его прочь, наполовину таща на себе. – Мне этот ушлепок Стивен рассказал. Это он же был тем, кто выполнил приказ – разбить манекен. Ему дали повышение. Томас безразлично кивнул. Ну, да. За смерть Джоанны – выговор, за то, что случилось с Минхо – повышение. Все правильно. Они же не люди – объекты…

*** /две недели спустя/

- Минхо? – Томас присел на корточки перед креслом, в котором совершенно неподвижно, глядя в стену, застыл его друг. По настоятельной просьбе, подписанной Авой Пейдж, Минхо стали выводить в большой холл и оставлять в кресле. Томас думал, что так станет лучше, потому что это хоть какое-то, но движение. Но лучше не стало. Томас приходил к нему каждый день и упрямо пробовал заговорить. Он до безумия надеялся, что в один прекрасный момент все изменится. Такой судьбы Минхо просто не заслуживал. Ведь он именно этого боялся и не хотел – бездумный живой аппарат по производству так нужных ПОРОКу антител, покорно сидящий в кресле и позволяющий забирать из него жизнь вместе с кровью. Смотреть на Минхо было страшно. Осунувшееся лицо, под глазами черные тени, сами глаза так и смотрят в никуда, редко-редко смаргивая, губы сухие и запекшиеся, к левой руке тянется тонкая трубка капельной системы, через которую вводят витамины и бесконечные лекарства. От которых нет никакого толка. - Ты слышишь меня? Томас накрыл пальцы Минхо своей ладонью и сжал, пытаясь заглянуть в глаза и хоть что-то поймать в этом бездумном взгляде. Пустом, как вчера и позавчера. - Сожалею, - рядом с ним остановилась Ава, сложив на груди руки. – Положительной динамики нет. Физически он почти в порядке. Мы дважды брали у него кровь для сыворотки, но потом, - она вздохнула и устало потерла переносицу под тонкими золотистыми очками. – Наступил предел, Том. Полученная вчера сыворотка соответствовала третьему классу. Все же выработка этих уникальных клеток напрямую зависит от деятельности мозга и эмоционального фона объекта. Источник оказался конечным. Но мы смогли привить весь научный сектор и даже часть технического персонала. Это спасение. - Какой ценой? – Томас качнул головой, не поднимая взгляд. У него не осталось сил ненавидеть Аву, как и всех вокруг. Ничего не осталось, кроме вот этого черного, как кипящая смола, чувства вины, в котором он купался и варился с того мига, как очнулся и увиделся с Минхо. Она не могла понять его по определению. Она же спасла стольких людей, она сберегла светила науки, докторов, лаборантов… Что в сравнении с этим одна уничтоженная до фундамента душа?.. - Он жив, - Ава присела рядом с ним, сжав тонкие пальцы в замок. – Наш договор не нарушен. - Разве это жизнь? – Томас зажмурился, понимая, что формально по всем пунктам этого самого договора, так тщательно составленного Винсом для их защиты, Ава права. Но если копнуть чуть-чуть глубже и просто посмотреть себе в глаза? Если вдуматься во все сделанное… «Она не понимает этого или научилась надежно запирать в сундук свою совесть и мораль». - Что с ним будет? – Томас с трудом поднял голову, снова уставившись Минхо в глаза. - Мы не сможем держать его в лаборатории постоянно, - Ава вздохнула и поднялась, помассировав колено. – Это очень затратно и нерационально. Возможно, усыпить объект было бы милосерднее… - Он не объект, -Томас заскрипел зубами. – Хватит уже, Ава, мы такие же люди, как ты или вон тот задохлик в халате. Мы живые. - Ты не изменился, - Ава едва заметно дернула бровями и улыбнулась. – Тереза понимала важность нашей задачи и необходимость сохранить свой здравый рассудок, а ты, как и был, весь во власти эмоций. Что ты предлагаешь? Сделать мне лабораторию филиалом сумасшедшего дома? Я же не могу запереть его в клетку. - Было время - ты с этим отлично справлялась, - Томас скривился. - Многое меняется, Том, - Ава спрятала руки в карманы кардигана. – И многие – тоже. Я не желаю ему зла. Томас вздохнул, еще раз бездумно погладил Минхо по руке, уже зная, что никакой реакции на это не будет, и мотнул головой. - Оставьте его в покое. Пусть за ним присматривает кто-то, кто сможет позаботиться… Ава задумчиво кивнула. - Я думаю, что такой человек найдется, Том. Я в этом уверена. Подняв на нее взгляд, Томас промолчал, но в душе у него родилось решение, и оно единственное показалось ему правильным. Ведь Минхо не хотел жить так.